Potter's reflections

осень 1995го Шармбатон был прекрасен. Замок выглядел будто сделанным из невесомого, воздушного безе, настолько нарочито ажурной и хрупкой была его архитектура. Сотни прозрачных скульптур, спрятанных тут и там в его переходах, притягивали взгляд, цветные огоньки, подсвечивающие студентам дорогу в темное время суток в саду и в коридорах, способны были очаровать даже самого предвзятого гостя… Сказка, а не замок, Гарри раньше полагал, что такие могут существовать в природе примерно с той же вероятностью, что и Дурсли, заботящиеся о его благополучии. Это предположение, в целом, себя оправдало: Гарри провел в абсолютно сказочном замке десять месяцев за год и, одновременно, познакомившись с Дурслями поближе, был вынужден привыкнуть к тому, что они не только адекватны, но и искренне готовы принимать участие в судьбе племянника... как это бывает в настоящих семьях. Шармбатонскую еду подавали по четкому графику в четыре смены, а предпочтительное меню можно было выбрать наперед из нескольких вариантов, списки с которыми обновлялись раз в три дня. Гулять по окрестностям, даже по улицам близлежащего сонного городка, разрешалось с шести до восьми вечера в любой день недели — только не забывай ставить временную следящую метку на выходе со школьной территории. Впрочем, в самой школе также не скучалось: по вечерам можно было посещать театральный кружок, разговорный или дискуссионный клубы, или различные дополнительные занятия по учебным предметам. Библиотека была… упорядоченной — свитков и книг было, может, не так и много, как в Хогвартсе, зато система их сортировки казалась настолько интуитивно понятной, что дополнительные материалы для уроков находились очень быстро, а потом также быстро усваивались в уютных мягких креслах читального зала. В спальнях размещали по двое человек, а ванные комнаты, и вовсе, были в каждом блоке на три жилых комнаты. Одним словом, школа оказалась достаточно комфортной. Да одного того факта, что Гарри здесь учился, развлекался, общался со студентами (как среднестатистический колдун), уже хватило, чтобы почувствовать себя нормальным человеком! Расшифровка рунной цепочки на руке, изменившейся после слияния с Гарри-младенцем, наконец внесла в жизнь Гарри ясность: они всегда были аспектами одного и того же человека, потому теперь он и чувствовал себя более цельным сейчас. В круге семьи и друзей семьи все успокоились: воспринимали Гарри без страха и подозрения, да и ему самому стало легче на душе. Больше не было беспокойства о том, что он провалится в пол: Гарри перестал быть просто условно материальным отражением, как только объединился с самим собой — тем мальчиком, который, насколько предполагали дядя Питти и мачеха Юи, не умирал перед переносом зеркалами. Однако, взрослые были обеспокоены пониманием остальных рун: являясь одновременно отражением и последствием некоего ритуала, те намекали, что где-то в каком-то времени должен существовать еще Гарри, который с помощью этого ритуала создал искаженное прошлое, раз уж Гарри сам ничего подобного не помнит. Никто не мог пока придумать, что бы можно было предпринять по этому поводу — найти очередного двойника поисковыми чарами не удавалось, самым разумным предположением оставалось то, что он появится в будущем. А до той поры Гарри просто жил, как все. Не брал в голову вероятное появление другого Поттера: вот когда они встретятся, тогда и станет понятно больше, а пока даже гарантии, что эта встреча произойдет, нет. Так что у Гарри не оказалось причин не поступать в школу. Он был рад в нее пойти. Но все же чего-то ему в этой очень удобной школе не хватало. Ведь, как ни крути, Шармбатон не был Хогвартсом. Возможно, все дело было в том, что Гарри долго привыкал к толпе магических существ. Пусть все студенты на первый взгляд и выглядели неотличимыми от людей, Гарри перестал обманываться уже спустя несколько недель: не менее трети новых сокурсников были непростыми волшебниками и мимоходом проявляли свою природу в повседневных мелочах. Кто-то никогда не отходил в своих вкусовых привычках от исключительно мясного меню, за кем-то стайками ходили поклонники-жертвы природного очарования, а кто-то не вылезал из взысканий из-за непроизвольного накладывания сглазов. А, если полукровка и не выделялся очередной странностью, его все же иногда можно было вычислить по самому факту посещения определенных факультативов. Тех, которые вел мсье Рену, пресноводный русал, мадам Ганеш, пожилая сатира, либо мачеха Гарри собственной персоной. Катастрофическое падение количества магов в регионе, который сильнее всего был задет войной Гриндевальда, и отток сильных учеников в более крупный и узкоспециализированный Дурмштранг сказывались на Шармбатоне не лучшим образом. Школа переживала тяжелые времена, углубленный академический курс уже сорок лет не преподавался из-за нехватки как студентов, так и средств, и современная директриса в надежде на возрождение популярности школы пошла на беспрецедентный шаг: негласно открыла программы обучения для потенциальных учеников из закрытых общин и полукровок самого разного происхождения. Вот они все и пытались теперь научиться жить бок о бок, иногда с самым непредсказуемым результатом культурных конфликтов. Впрочем, Гарри никогда не страдал ксенофобией. Возможно, на самом деле ему было намного более неуютно из-за того, что вокруг щебетали на нескольких языках — но именно англичане на его курсе не учились. Сосед по комнате оказался родом из Алжира — с ним приходилось говорить исключительно по-французски и к вечеру Гарри, наслушавшись уроков на том же языке, уже едва ли не плевался, так сильно заплетался в этих картавых звуках. Вероятно, комфорта не добавляло и огромное количество занятий: Юи настояла на том, чтобы Гарри поступил на пятый, а не на четвертый курс, мотивируя это очередными расчетами будущего, которые она провела. За предшествующие полгода в чемодане, уступив скуке и давлению с боку Айрис и Гермионы, Гарри не только подтянул ранее упущенные моменты в программе основных курсов, но и прошел наперед многие разделы вместе с девчонками, а за две несчастных летних недели его даже поднатаскали на базовый уровень разговорного французского и испанского (драконовскими методами и с применением зелий). Однако… Несмотря на все это, лавина новой информации давалась непросто. Юи никогда не отказывала в дополнительной консультации, но не отличалась терпимостью к невнимательности и малейшим проявлениям лени. Гарри приходилось каждый день подтверждать, что она тратит на него свои силы не зря. Регулярная переписка с Гермионой и Айрис позволяла понять, что Гарри, по сравнению с ними, не так уж и сильно загружен: зельеварение, как и трансфигурацию, в Шармбатоне преподавали в меньшем объеме, а теми предметы, на которых, наоборот, давали больше нагрузки — чары и боевая магия — всегда давались Гарри не в пример легче. Спецкурсы выбрала за него мачеха и с ними тоже пока удавалось справляться — в конце концов, ни в магзоологии, ни в магии иллюзии, не было ничего сверхсложного (не алхимия, и на том спасибо). Программу обычной школы, в отличии от девчонок, Гарри и не собирался проходить, всеми силами догоняя отставание в магическом образовании от новых сокурсников. Только вот Гарри все равно иногда хандрил: учиться одному было совсем невесело. Он скучал по разлинованным разными цветами органайзерам Гермионы, по тому, как она заразительно радовалась, когда удавалось решить сложную задачу по нумерологии, по тому, как она методично проверяла рефераты самого Гарри и неизменно давала дельные советы… Сильнее всего Гарри скучал по самой Гермионе — к какому бы миру она не принадлежала, эта девушка всегда была дорогим другом. По Рону из зазеркалья, по видимости, потерянному навсегда, Гарри тоже скучал, но за прошедшее «в реальном мире» время он вынужден был смириться. Новых, столь же хороших, друзей ему, к сожалению, не удалось завести: за учебный год появилось несколько приятелей (преимущественно, из команды по квиддичу), но Гарри и представить себе не мог, чтобы разделить с ними приключения, как делал это с Гермионой и Роном. Да и о каких приключениях речь? В Шармбатоне за событие считали балы и вечеринки, а не, скажем, нападение тролля. Балов Гарри избегал еще усерднее, чем громадных горных созданий. Неудивительно, что летом 95го, после долгого учебного года Гарри был искренне рад вернуться на родную землю. Юи открыла для него отцовский дом, стоявший пустым во время отсутствия подростков, и укатила в неизвестном направлении: по ее мнению, Поттеры уже были достаточно взрослыми, чтобы, имея запас галлеонов в кармане, позаботиться о себе самостоятельно. Два месяца никто не запрещал Гарри отдыхать вволю. Правда, без дела он все равно не сидел: Айрис, оставив на плите что-то из еды, пропадала с восьми до восьми у Наставника в "Гринготтс", а три дня в неделю еще и подрабатывала после в кафе. Гарри ее почти не видел, не понимал, чем она руководствуется, загружая все время работой — у них же были в сейфе деньги? Сам он не мог найти в себе сил настолько упорно заниматься саморазрушением развитием, но, конечно, не плевал гордо в потолок, оставшись в одиночку — он исправно готовился к последнему курсу. Гермиону Гарри изредка звал куда-нибудь погулять — она не так уж часто находила возможным добираться в Лондон: «без присмотра к черту на кулички» родители отпускали ее, в среднем, на пол дня (и лучше к магглам). Погостить она могла, разве что, у Дурслей, с которыми Грейнджеры были знакомы — но Айрис не смела просить тетю принимать с ночевкой еще кого-то, ведь и Поттеры регулярно оставались в ее доме после еженедельных субботних семейных ужинов. Однажды на выходных девчонки устроили затяжной девичник у Лавгудов, куда Гарри не позвали. Но зато через два дня, когда у него был День рождения, ему впервые в жизни организовали вечеринку-сюрприз. Его счастью в тот вечер, казалось, не было предела… Гулянку не испортило даже присутствие Дадли (в этом мире определенно лучше воспитанного). В общем, учебный год прошел хорошо, а лето — шикарно. Но оно, столь радостное и безмятежное вначале, неумолимо закончилось. Возвращаться же в Шармбатон совсем не хотелось, пусть выбирать и не приходилось: это было и последнее лето сравнительного безделья. Гарри предстоял год упорной учебы, а потом он уже будет выпускником — и следовало (очень срочно следовало) тоже задуматься о будущей работе. Стараниями Юи, по легенде, Гарри теперь считался совершеннолетним. И, пусть на самом деле он младше, после получения диплома хорошо бы куда-то устроиться. Но куда? Гарри пока не понимал, кем бы он хотел стать. Месяц после того, как он покинул Великобританию в конце августа 1995го, чтобы проучиться последний курс, Гарри постоянно ловил себя на отвратительном настроении: сказывалось накатившее вдруг «одиночество в толпе» и неопределенность насчет того, что делать после выпуска. Чтобы перекинуться словом с Гермионой, приходилось ждать выходных — в будни у нее было мало времени подолгу сидеть над зачарованным блокнотом. Дошло до того, что он согнал плохое настроение на Якове, сокоманднике… Гарри уже год вынужденно играл на позиции загонщика, ведь только она и была свободна, когда он пришел в команду. И, конечно, Гарри знал, что ему далеко до талантов близнецов Уизли. Но никого лучше не было, он по праву занимал свое место и многому научился за время тренировок! Обидные слова напарника были совсем не по адресу… Потому Гарри опроверг их делом, мастерски отбив бладжер в сторону Якова — кто же мог предположить, что, имея при себе биту, метлу и три года квиддичного опыта, можно не справиться отреагировать, и потому получить травмы из-за падения? По правде, Гарри не ожидал после этого вызова к директрисе: травмами на тренировках было никого не удивить. Однако, Гарри вызвали сразу после инцидента. В кабинет, в котором, кроме мадам Максим, присутствовала также и Юи. Там он узнал (ну ладно, балда, вспомнил, из-за чего Якову сегодня искали замену) — Яков входил в число студентов, которые составляли делегацию Шармбатона для Турнира Трех Волшебников. Делегацию, которая отбывала уже сегодня вечером. В Хогвартс. Делегацию, в которой теперь образовалось свободное место. Директриса желала, чтобы он, Гарри, в эту делегацию вошел, и, пусть Юи ранее отговорила ее от того, чтобы включать Поттера в основной состав, в той ситуации, когда Якову будет необходимо несколько дней на восстановление, сам Бог велел виновнику его травм компенсировать созданные для всех неудобства. — Это большая честь — представлять школу, — заметила мадам Максим, не спеша комментировать, отчего такая проблема ехать с меньшим количеством студентов — или найти того, который бы сам спешил заполнить вакантную позицию. — Мы на Вас рассчитываем. — Твой отец категорически не желал, чтобы ты обучался в Хогвартсе, — тихо сказала Юи Гарри на ухо, будто в противовес мнению директрисы. — Однако, ты достиг возраста, когда я больше не обязана ограждать тебя от последствий собственного выбора. Каким он будет? — Я хочу поехать, — от переизбытка чувств Гарри чуть ли не выкрикнул свое согласие. Отец за месяц, прошедший с момента появления Гарри-подростка в этом времени, не нашел минуты познакомиться с сыном, обратив свое внимание только на младенца. Чего Джеймс Поттер хотел, Гарри знал только со слов его вдовы, которая сама ничего насчет Хогвартса не поясняла, да и вообще, чем дальше, тем меньше внимания уделяла пасынку. Последний учебный год провести в месте, в котором Гарри был столь счастлив раньше? Беспрепятственно видеться с Гермионой, с сестрой, даже, может, снова подружиться с Роном и другими гриффиндорцами? Где здесь нужно расписаться? Юи кивнула ему и мадам Максим, показывая, что не будет спорить. Так что уже спустя час Гарри спешно собрал свои вещи, чтобы вскоре полететь в Хогвартс на карете, запряженной абраксанами. Мачеха же практически исчезла из его жизни: в ноябре Поттеры узнали, что она передала свои пары коллеге и вновь вышла замуж то ли в Бразилии, то ли в Аргентине. Свои обязательства по отношению к Гарри Юи посчитала исполненными, да и с Айрис ее переписка стала реже. Впрочем, в ноябре Гарри уже не думал о мачехе вовсе. Потому что, не успел он нарадоваться своему приезду в старый-добрый Хогвартс, как Кубок Огня неожиданно выдал «Генри Поттер». Решил ненароком, что Гарри здесь — самый достойный шармбатонец. Давненько Гарри так потерянно себя не чувствовал, как в тот момент, когда весь зал сконцентрировал внимание на приезжих, из которых никто не спешил назваться Поттером, и когда профессор Дамблдор, безошибочно определив Чемпиона, стал рассматривать его с огромным вниманием. «Поздравляю, дядюшка!» — Крикнула (как всегда, быстрее соображающая) Айрис, подскакивая с места и начиная хлопать. Гарри, осознав наконец, что только что произошло, постарался не морщиться из-за болезненного пинка по ноге. Он медленно встал, несмело улыбнулся, и под аплодисменты начал свой путь к потенциальной «вечной славе».