Potter's reflections

конец июля 1996го Питер не любил понедельники с детства. Ну а как тут стать их фанатом, если сперва они означают, что родители разбегаются по работам, оставляя тебя на чокнутую двухсотлетнюю каргу, обожающую только книззлов и копаться в огороде, потом — то, что отвязные гульки закончились, пора подрываться с кровати от громкого звука колокола и держать ответ на уроках за совершенный выбор между домашкой и шалостями в пользу вторых, ну а после, так и вообще… В Мунго понедельники были особым геморроем: на выходных оставались только дежурные колдомедики, и все «несрочные» случаи ломились на прием именно по понедельникам, в компании со всеми теми, кто в воскресенье решил сварить в гараже что-нибудь особо заковыристое, провел уикенд в заповедных лесах и напоролся на мантикору, или вообще, по затяжной пьянке с пятницы на воскресенье отхватил кривое проклятие и не придумал, как его снять, даже хорошенько проспавшись. За время стажировки Питер таких откровенно странных случаев навидался, что нервов не хватало некоторые даже вспоминать — а начальство-то, по утрам, ох как не любит узнавать, что пациентов, с которыми молодежь не справляется, втрое больше обычного, а кто-то и в критичном состоянии! Теперь, спустя многие годы, Питер прекрасно понимал, почему они тогда так огребали на пятиминутках именно в начале недели — сейчас шефом, к которому постоянно бегут с воплем «усё пропало», был он сам, и первому интерну, (бес)культурно отдохнувшему перед сменой, и завтыкавшему протокол, таки правда хотелось припечатать по голове справочником по диагностике — авось что-то наконец в ней отложится и будущий целитель начнет хотя бы результаты сканирующих чар на связной пергамент слать, а не только размахивать руками и нечленораздельно мычать о тяжелом пациенте с непонятными симптомами, впервые увидев мага, например, в нарушенной ступенчатой трансформации. На этой неделе понедельник прошел штатно: работать пришлось в ночь, но не более того. Писец случился во вторник. И на фоне возрождения Темного Лорда все эти стандартные понедельничные расстройства показались такой ерундой… После высочайшей аудиенции тридцать переломов самому себе чинить пришлось, ментальные щиты латать и настойки для сердца пить, тьху. Так что дело было дрянь: все болело, на душе было паршиво, страшно, очень хотелось обратиться и спрятаться под одеялом от этого злого мира — но Питер, конечно, не мог себе этого позволить. Вместо этого, подлатавшись и объяснившись с женой по поводу неожиданного гостя в доме, подхватил чемоданчик для диагностик и лечения вне стационара и аппарировал на вересковую пустошь. Там было тихо и по-утреннему промозгло: рассвет как раз занимался. — Что за срочность, Снейп? — Буркнул он, завидев неприкрытый даже дезилюминационными чарами сгорбленный силуэт, выделяющийся темным пятном на фоне высокой травы. Но быстро осекся: Снейп выглядел откровенно паршиво, невидяще смотрел в одну точку тупым взглядом, да и по бледности переплюнул самого себя в дни повышенного трудоголизма. — Так, ты помнишь, чем проклят, вообще узнаешь меня? — Петтигрю. — Бросил Снейп, удостоив Питера скупым кивком и фирменным поднятием брови. Глаза его при этом прояснились, а плечи расправились. А, нет, нормально все с ним. Очевидно, что свою долю пыток Снейп получил, но последствия терпимы: маг успешно оправдался перед Лордом за то, что жил спокойно и не искал хозяина после исчезновения. Оправдался, как и сам Питер, отделавшись некритичными повреждениями и унижением. — Не загнулся, значит. Удачно, — добавил Снейп. — Не дождешься, — ответил Хвост ему в тон. Лорд ничего не помнил о Самайне 81го — на то у Питера и был расчет, плюс, на ментальные способности, которые он шлифовал все эти годы, имея обширную практику. Провались этот расчет, и Хвоста бы здесь не было. Да только об этом знать никому нельзя, и Снейпу тоже. — Сегодня — знаменательный день, — заметил тем временем Снейп ровным голосом. — То, на что намекали неясные знаки, свершилось. И мы знаем, кому быть за это благодарными. Да уж, по твоей роже, Снейп, фиг поймешь, но сдается, ты тоже капец, как "благодарен" Краучу, — подумал Питер. Вот только и успели, что заматереть, сделать себе карьеру и имя, найти, так сказать, место под солнцем, как тут нате вам, ошибки молодости все с ног на голову грозят перевернуть! Мордредов фанатик Барти, и нашел же где-то дух Лорда, вместе с рецептом создания тела — и провернул же все к своей удаче! — Его заслуги были оценены по достоинству, — осторожно ответил Питер. — Но он много о себе возомнил. Аппарировав по первому за долгие годы вызову Темного Лорда, Питер, как и многие другие, оказался на каком-то кладбище, в эпицентре отголосков темного ритуала, дезориентировавших и приковавших Пожирателей к месту не хуже специальных чар. Хотя, может, такие чары там тоже были. Завороженный жутким зрелищем, Питер внимал пафосной речи восставшего из пепла хозяина, и не сразу даже заметил паренька, чью кровь, оказывается, взяли для ритуала. Невилла Лонгботтома, звездного мальчика, скандально известного четвертого Чемпиона Турнира Трех Волшебников. Темный Лорд решил расставить все точки над ё, проведя с мальчишкой дуэль. Это была отвратительная насмешка, ну что мог против такого волшебника несовершеннолетний? И всё же, Невиллу каким-то чудом удалось не погибнуть в первую же секунду — а потом он еще некоторое время успешно петлял, прячась за надгробиями. Питер не вмешался, впрочем, никто не вмешивался — кто-то считал, что Лорд в своем праве, а кто-то имел уже собственных детей, и боялся потом смотреть, как вот так же от Авад убегали бы они, проснись у отцов жалость по отношению к подростку и желание ему помочь. Ведь в любом случае ничего не получилось бы и последнее слово было бы за Лордом — на магию Знака завязан убийственный поводок, способный мгновенно взять под контроль волю подчиненного. Питер смотрел под ноги и малодушно надеялся, что пацан сообразит, как дать деру, самостоятельно — шансы у почти совершеннолетнего ребенка были, попробовал бы аппарировать, ведь Лорд самоуверенно не наложил барьер, да и перехватить парня пытались бы единицы… И похоже, Лонгботтом в конце концов решился это сделать (Питер сам не видел, ему так сказали). Жаль, поздно, ведь кое у кого отказало терпение. Заклятие Крауча настигло Невилла в момент переноса. В точке выхода из аппарации должен был появиться труп. Темный Лорд был в бешенстве: Крауч посмел вмешаться и устранить Избранного пророчеством мага вместо самого Лорда. Настроение ему не поднимал даже тот факт, что парень с вероятностью, близкой к ста процентам, мертв — по мнению Лорда, именно он сам и должен был разобраться с потенциальной угрозой. Краучу, верному слуге, сделавшему столь многое для возрождения хозяина, досталось такое сильное наказание, что он сейчас походил на наполовину переваренную котлету. Ну, а остаток ночи Лорд сгонял стресс на других Пожирателях, устраивая им допросы, в основном, ментальные, на тему того, что они делали все последние годы. Голову Питера потрошили одной из первых — Лорд помнил, что Петтигрю учился когда-то на колдомедика и сразу принял решение сгрузить на него заботу о Крауче. Как бы Барти не вывел Лорда из себя, последователями тот разбрасываться не хотел. — Это так, — Снейп чуть прищурил глаза. — Однако, полагаю, тебе приказано вернуть Крауча в строй? — Ты прав, — согласился Питер, гадая, зачем все же Снейп его позвал. Они отнюдь не были друзьями, несмотря на то, что за годы периодической совместной работы над экспериментальными методиками лечений достаточно неплохо сработались и даже имели общий — действительно успешный — патент. Их отношения после школы строились на взаимной выгоде: даже, если дело касалось не потенциально далекоидущих проектов, а помощи Питеру, чтобы вытащить Джеймса или Сириуса из последствий очередного рейда, Снейп знал, зачем это делает — именно заступничество школьных врагов гарантировало когда-то слизеринцу возможность избежать Азкабана. Ни Снейп, ни бывшие Мародеры никогда не нарушали условий вынужденной сделки далекого 81го — но теперь расклад сил поменялся, выгода Снейпа становилась все более эфемерной. Он, скорее всего, рассказал Лорду о своем «сотрудничестве» с авроратом ради сохранения статуса свободного человека, и неизвестно, не рассказал ли Снейп чего-то, что противоречит «исповеди» Питера или просто поставит его в неудобное положение. Было бы неприятно выходить на поле взаимных обвинений, все-таки Питер до сих пор считал себя несколько признательным Снейпу за спасение жизни. — В таком случае, тебе пригодятся эти зелья, — заметил Снейп, передавая Питеру небольшой мешочек, в котором звякнули флакончики. — Уж получше будут, чем твои настойки. Зелья, с чего бы? Нет, частенько случалось, что кое-какие сильнодействующие составы Питер заказывал, но чтобы Снейп сам, ни с того, ни с сего..? И ради этого позвать на встречу сразу после утомительного вечера, не прислать совой? Руководствуясь любопытством, Питер выудил содержимое мешочка, поочередно откупорил пробки и осторожно оценил зелья на предмет качества. Выглядели и пахли они безупречно — ну, то есть, отвратно, но соответственно тому, какими они должны были быть, придраться было сложно… Вот только Питер знал, что у Снейпа хранились минимум три более сильнодействующих модификации этих составов и, замени Северус хотя бы одной из своих разработок любое из этих зелий, Крауч мог бы вернуть форму на две недели раньше. Это что, какой-то намек на то, как Снейп видит ситуацию? — Спасибо, очень… уместно, — медленно ответил Питер, раздумывая о подтекстах. — Полагаю, это будет прекрасным подспорьем для восстановительного периода. Сколько я тебе должен? — Помнится, у тебя была исследовательская работа о ментальных проклятиях первого и второго рода, а потом еще одна о непрямом воздействии проклятых вещей на ментальный фон? — Неожиданно спросил Снейп. — Меня устроит небольшая бесплатная консультация. — Отлично, Снейп, я давно говорил, кто-то должен дать тебе совет насчет психического здоровья, — зевнул Питер. Разговор становился все более странным: опять-таки, они временами работали вместе, и Снейп никогда раньше не заговаривал о консультациях в счет оплаты. — Или, ты насчет кого-то другого? — Последний раз я интересовался тем, в порядке ли чужая психика, когда мне нанесла визит Августа Лонгботтом, — в черных глазах собеседника мелькнуло непонятное выражение, когда он упомянул это имя. — Старуха говорила о том, что в их поместье в ночь исчезновения Темного Лорда произошла совсем не та история, которую распространяли газеты. — Не думаю, что она могла знать хоть что-то, — безразлично заметил Питер. — Сегодня мы услышали несомненную правду о том дне, Лорд не упоминал, чтобы мадам там присутствовала. Скорее, подтвердилась версия газет, за исключением надежды противников Лорда на Избранного мальчика. Ох, Невилл, бедный парень. Мог бы, наверное, жить и жить, но он стал пешкой, которую Дамблдор разыграл с неизвестной целью. К исчезновению Темного Лорда он имел опосредственное отношение, это Питер знал, как никто другой — но глава Ордена Феникса счел необходимым объявить героем именно мальчика… А те, кто мог рассказать правду, вынуждены были принять его условия: слишком легко он мог бы отправить их в Азкабан, рискни они пойти против этого решения. Даже Августа Логботтом годами ни о чем не подозревала… пока Фрэнк, не без стараний Питера, несколько восстановив функции мозга после полученного в 89м проклятия, не заговорил столь связным бредом, что его мать обратила внимание. И вот, как воспользовалась новым знанием — стала искать тех, кто захочет узнать принесенный ею слух. Наверное, Питер должен был понять матриарха Лонгботтом. Невилла всю жизнь преследовала сомнительная слава необычного, геройского ребенка, и только старшие могли оградить его от чужого беспардонного любопытства. Но Фрэнка и Алису подвела опасная профессия, они оставили девятилетнего ребенка фактически сиротой при живых родителях, а колдомедики до сих пор не могли дать гарантий, что Лонгботтомы хотя бы к началу нового тысячелетия восстановят ментальное здоровье и будут в достаточно хорошей форме для выписки — даже несмотря на интенсивное лечение. Все заботы о воспитании, защите и содержании ребенка тут же легли на плечи мадам, а нежелательная известность, которую имела ее семья, скорее мешала, чем помогала. В 92м, судя по рассказу Айрис, Невилл ввязался в школе в некую интригу, связанную с Альбусом и Темным Лордом — не стоило и ожидать, что его бабушка не заметит и не будет тревожиться. Когда она еще и что-то узнала от сына, то приняла решение перевести стрелки со своего внука на тех, кто действительно что-то мог противопоставить темным магам. Но Питер, конечно, мадам Лонгботтом понимать отказывался. Как ни крути, сейчас Снейп косвенно подтвердил, что она распускала слухи среди оправданных судом Пожирателей, и похоже, именно эти слухи лежали в истоках решения Лестрейнджа и Керроу устроить Джеймсу и Сириусу смертельную ловушку. Месть за господина, возможно, попытка что-то узнать, а не месть за родственников, задержанных ребятами во время их службы в аврорате. И вот, Джеймс мертв, Сириус проклят, а Невилл, вопреки пресловутому пригляду Дамблдора и его вере в пророчество, да и несмотря на все старания бабушки, попался на крючок Темного Лорда. — Ее слова были неубедительны, — добавил Снейп с некоторым нажимом, будто бы подводя черту под сомнениями Питера. Как раз Снейпу рассказ Лонгботтом должен был дорисовать деталей в не до конца понятную картину, а не вступить в противоречие с тем, о чем Снейп знал и молчал. — Я посоветовал ей тогда успокоительное. Однако, сейчас бы и сам не отказался от какого-нибудь зелья. Темный Лорд устранил предсказанную угрозу, но в мою дверь вновь и вновь стучат знаки, указывающие на ошибку с дитям Рока. — Что за знаки? — Максимально небрежно спросил Питер. — И почему ты говоришь о них мне, а не господину? — Я еще не выжил из ума, — заметил Снейп, — чтобы беспокоить Лорда всякого рода непроверенными домыслами, в особенности, если они больше похожи на игры подсознания. У меня случились галлюцинации, Петтигрю — а я не могу допустить, чтобы мой мозг мне врал. Полагаю, старуха оставила что-то у меня дома, что-то, что воздействует тогда, когда естественная защита сознания ослаблена. Сегодня я… в чуть худшей форме, чем обычно. — Хорошо, так что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — Питер устало потер глаза. Нет, ну серьезно, неужели Снейп не мог подождать со своими глюками, пока у Питера будет хоть пару часов поспать? Вчера смена в ночь, плюс у мелких зубы режутся, сегодня — Милорд пожаловал, тоже вся ночь на ногах. — Оцени на месте, помоги найти причину. — Ответил ему Снейп. Питер, пряча зевки в ладони, нехотя кивнул и позволил вовлечь себя в парную аппарацию. Дом Северуса ничуть не изменился с тех пор, как Питер к нему заходил в последний раз — года два уже, наверное, прошло, а минималистичная мебель из черного дерева, обилие книг и почти полное отсутствие безделушек — все то же. Никакого заметного фона волшебства — кроме как на стенах, где ощущались охранные плетения. На первый, на второй и на третий взгляд необычных предметов обстановки тоже не было, а потому Питер ожидаемо не знал, с чего бы начать. — Ты сейчас что-нибудь то самое видишь? — Спросил у Снейпа Питер. — Нет, это пропало еще перед тем, как я тебе написал, — не медлил с ответом тот. И это само по себе было странным звоночком — будь в комнате проклятый предмет, провоцирующий видения, они должны были бы продолжаться, еще и Питера могло зацепить, так почему же предполагаемое воздействие прекратилось? — Может, ты мог бы дать мне больше подробностей? — Уточнил Питер. — Какого рода была эта… галлюцинация? Что конкретно тебе привиделось, искажение предметов, образы в зеркалах, не знаю, горящие надписи в воздухе? Ты уже накладывал общие отмены трансфигураций и проверки-оповещатели? — Первым делом и на всю комнату, — скривился Снейп. — У галлюцинации были темные волосы, зеленые глаза, отвратительные очки и дерзкий язык. Наблюдалась на моем диване. — То есть, тебе привиделся человек? Волшебник? — Мертвый волшебник, если точнее. — Отлично, мертвый-как-инфери-мертвый или… — Как живой, только такого мага не существует. Я его узнал, и уверен, что в живых его быть не должно. — Хм, на диване, говоришь… Питер как раз стоял рядом с ним, и ему было прекрасно видно спутанный моток веревки в центре сидения, сбитый плед, разбросанные по полу диванные подушки, да даже кофейный столик был как-то очень характерно сдвинут. Либо Северус вдруг стал неряхой, либо он здесь затеял знатную возню, отчего и беспорядок. — Ты точно уверен? Ну, что это не был какой-то вор, что к тебе не влез кто-то под личиной, понимаешь? — Петтигрю, не выводи меня из себя! У меня высококлассные охранные чары, и они не были потревожены — ни тогда, когда видение появилось, ни тогда, когда исчезло. Это не мог быть материальный человек, потому что даже маги не умеют ходить сквозь стены! Заколдованные стены! — Ну, я слышал о зелье Радаготта, уверен, ты тоже… — Зелье Радаготта в готовом виде остается функциональным не более пяти минут, у этого «мага» не было при себе зелий вообще, что уже говорить о подобных баснословно дорогих редкостях — заготовок под него тоже не было! И это был парень, а не ведьмочка-девственница, так что предполагать, что главный компонент «принесен с собой» тоже чистой воды идиотизм! — Однако, тебе удалось то, что ты увидел, связать, так? — Питер кивнул на веревки. — Вы еще и поговорили, раз у тебя претензии к дерзости? В общем, богатое взаимодействие, как для галлюцинации… — Вначале мне все же показалось, что это вор, я наколдовал веревки, спеленал до полной неподвижности, обыскал заклинанием. Да, задал пару вопросов — парень нес откровенный бред, я проверил ментально, бред стал еще красочнее, а потом, стоило мне на минуту выйти из комнаты за зельем-антидотом против всякого рода материальных иллюзий, как он вообще исчез! Сквозь антиаппарационный барьер! Петтигрю, даже не в связанном состоянии от этого дивана до камина в соседней комнате было дальше, чем мне до зелий, я никак не мог пропустить бегства! С учетом того, что мне привиделось во время попытки легилименции, я склонен считать, что мне вообще все это привиделось, все-таки сегодня в голове каша. Питер, которому ситуация чем дальше, тем больше казалась не соответствующей его профилю, недоверчиво покачал головой и опробовал несколько заклинаний — на выявление людей в доме, на определение анимагов (мало ли, какая у кого мелкая форма), кое-что из арсенала друзей, на поиск следов. Однако, как Снейп и говорил, по крайней мере сейчас здесь никого не было, кроме них, да и следы, даже энергетические, вокруг дивана принадлежали явно самому Снейпу. Зато на самом диване что-то было… Понять бы еще, что. — Мордред, не знаю, — сказал в итоге Питер, накорябав на пергаменте пару строк. — На самом деле это не похоже на проклятие ни первого, ни второго, ни даже третьего рода… Если хочешь, я пришлю тебе пару хороших книг, сам посмотришь. Что до артефактов, то зеркала я проверил, серьезное только на них и можно навесить, но у тебя чисто. Если что-то и есть, то только на самом диване. Может, шпилька проклятая воткнута — такое поди найди, если оно практически не фонит. Сейчас сколько, пять утра, шесть? Предлагаю оставить здесь консервирующую сферу и написать в контору к Малкотту, они его по пружинкам переберут и найдут причину. Ну а ты сам укрепляющих попей, эти есть в запасе? Снейп кивнул, мимолетно прочтя написанное и возвращая немигающий взгляд к Питеру. — Если повторится, приходи на нормальную проверку, — несколько неуверенно закончил Питер. Ага, конечно, окклюмент захочет снимать щиты, чтобы показаться колдомедику, работающему с менталом. — Я схожу за сферой, ты поможешь законсервировать прямо сейчас? А потом открою тебе камин. — Конечно, иди, я пока посторожу… диван, — хмыкнул Питер. Снейп действительно вышел, устремившись куда-то вглубь дома. Питер, от нечего делать, бросил на подозрительный предмет мебели еще несколько определяющих заклинаний, пришедших ему в голову — без особой надежды на успех. Однако кое-что, слабо отдающее магией, он неожиданно нашел: пару черных волосин, зажатых между спинкой и сидением. Подумалось, стоит ткнуть Снейпа в это его длинным носом: что может быть лучшим доказательством теории о талантливом взломщике, чем столь четкая улика? С другой стороны, Питер почувствует себя очень глупо, если окажется, что это волос самого Снейпа — с виду у него, вроде бы, длиннее, но мало ли. Или если волос бесполезно использовать без согласия мага благодаря периодическим ритуалам — такое сплошь и рядом. Так что Питер промолчал, оставив улику себе и решив проверить, как выпадет минутка — а там потом писать Снейпу по факту. И он проверил, уже ближе к вечеру, едва не забыв, что вообще собирался. Однако, хорошо, что проверил. Потому что с пластинки, на которую он вылил немного определителя, на него с вызовом глядел Гарри Поттер, поразительно похожий на Джеймса — в этих очках, которых знакомый Питеру Гарри давно уже не носил, с этой растрепанной прической, которую брат Айрис сейчас поддерживал совсем в другом виде… Питеру, который как раз услышал от жены об итогах Турнира Трех (Четырех) Волшебников, стало знатно не по себе: Гарри точно сейчас был слишком занят, чтобы появляться на диванах незнакомых волшебников. У Питера сформировалось отчетливое предчувствие — о том, что только что, спустя почти два с половиной года тишины, история с Гарри из зазеркалья получила новое продолжение. Сразу вспомнилось, что за Гарри когда-то числилась способность терять материальность в рандомные моменты. Несколько запоздало, но все же окрепла уверенность в том, что Северус затеял ту срочную встречу отнюдь не ради того, что Питер мог посоветовать насчет ментальных проклятий — Снейп и сам прекрасно видел, что вряд ли имеет дело с чем-то подобным. На самом деле Питер потребовался ему как близкий к Поттерам волшебник, кто-то, кто потенциально мог многое о них знать и рассказать. Новое предположение о мотивах Северуса косвенно подтверждалось тем, что в одном из флаконов с зельями для Крауча оказалось двойное дно, а в спрятанной емкости — тот самый определитель, который использовал Питер. Снейп рассчитывал на то, что Питер найдет чей-то волос и не удержится от того, чтобы проверить, чей. Рассчитывал на конкретный результат проверки. И теперь Питеру нужно было хорошенько подумать, что с этим делать. Снейп был осторожен — с одной стороны, он не сказал ничего напрямую и совершил ряд запутывающих действий, так, что попытка проверить его воспоминания об их утреннем разговоре не дала бы информации о Поттере, затеряв немаловажные детали в ворохе предположений насчет Лонгботтом. С другой стороны, Снейп не позволил себе и каких-то намеков на недовольство тем, что их общий господин восстал из мертвых… На повестке дня быстро появилось множество вопросов… Сколько правды Снейп сказал Питеру? Похоже, ему встретился Гарри Поттер, но какой именно и что это значит в контексте странностей Гарри? Куда этот Гарри делся, правда ли он сбежал, оставив Снейпа с носом? Что Снейп узнал посредством легилименции? Действительно ли всерьез задумался над другой интерпретацией Пророчества после этой встречи? Приоткрыл ли он Питеру эту карту, надеясь на будущее сотрудничество, или только ради того, чтобы узнать о Поттере больше? Каковы вообще его цели после возрождения господина? Следующий ход по завуалированному обмену информацией полагается делать Питеру — но стоит ли Снейп того, чтобы рискнуть тайнами? Впрочем, Снейп Снейпом, а Питеру со своими целями после возрождения господина было нелегко определиться. Ему было уже тридцать шесть, как-то слишком много для того, чтобы получать от позабытой роли шпиона бодрящий адреналиновый драйв, а не выматывающий стресс.