Potter's reflections

середина июля 1994го М: Эмм… Тук-тук? Л: (…) М: Не очень понимаю, честно говоря. Л: Ой, розовые звездочки! М: Я точно туда… Л: И мигает радугой, когда пропадают троеточия, какая прелесть! Гениально, мне уже нравятся эти чары! М: Луна, это ты? Л: Это одновременно я, не я и не только я, ведь самоопределение играет для самоназвания ключевую роль. М: Привет, Луна, это Мио. Вопрос задала тоже я, блокнот точно работает по-другому, чем дверь в вашу гостиную, так что можно отвечать нормально, если что. Л: Привет, Гермиона, очень мило, что ты написала. Так ты поняла, как он работает? Звездочки мне нравятся. М: Какие звездочки? Л: Розовые, конечно! М: Возможно, мы в логическом тупике. Л: В тупиках нет ничего страшного: чтобы выбраться, нужно только отступить и попробовать еще раз! Уверена, вместе у нас получится. Кстати, как у тебя дела? М: О, нормально, наверное. С домашними заданиями я уже разобралась, немного скучно. В начале августа у родителей отпуск, мы собираемся на неделю в Исландию. А вы с отцом как? Л: (...) Л: Отлично, хотя тоже пока сидим дома. Вот на выходные полетим в Девоншир, оттуда были сообщения о бундящих шицах, а через две недели — на всеевропейский форум, посвященный проблеме сокращения их популяции. Потом, возможно, еще выберемся к тете в Бат, она все равно просила позаботиться о Матильде во время линьки, нужно будет ее забрать. Ну, а в последнюю неделю перед школой нет смысла что-то планировать — никто не знает, как долго продлится финал Чемпионата по квиддичу. Ты уже спросила у родителей, с какого числа сможешь приехать? Папа собирается брать билеты, они скоро совсем подорожают, даже те, которые с недельной резервацией места перед матчем. М: Да, они согласились, так что возьмите, пожалуйста, и на меня тем днем, когда сами собираетесь. Мама утром выслала мистеру Лавгуду сову с письмом и деньгами, но я не уверена, что птица уже долетела, у нас из простых, не из выученных аппарировать. И кто такая Матильда? Некоторые животные линяют очень долго, вы, получается, возьмете ее с собой на матч? Л: Думаю да, Матильду не стоит оставлять одну дома, чтобы она не вытоптала сад. Да и она любит жевать клевер, а у ирландцев большие шансы выйти в финал — тогда болельщики его немеряно разведут. М: О, ясно. Так, а все же какого Матильда вида? Л: Я не сказала? Она карликовый игуанодон. М: Игуанодон? Как вымерший динозавр? Л: Нет-нет, она точно не вымирала. А что за динозавры? Это из понятий простецов? М: Большие ящеры наподобие бескрылых драконов. Л: Понятно. Да, пожалуй, можно и так сказать, но Матти не большая! По сравнению с другими домашними животными из того питомника. Где-то с меня ростом. Я же говорю, карликовая. Уверена, вы отлично поладите. Главное, не давай ей жевать одежду — за ней такое водится из-за капризного настроения во время линьки. Потом мается несварением и плюется кислотой. М: М-милая, наверное. Не переживай, мне моя одежда тоже дорога, я буду избегать к Матти подходить, и все будут довольны. Айрис Поттер: Привет, народ! Сори, задержалась, пока очередные сто сорок три тома расставила… Ну, как вам мой подарок? М: Спасибо, мой очень милый. Мне нравится обложка. Только зачем я должна была написать в блокноте «тук-тук?» Айрис Поттер: Ну, для проверки, как чары работают. Это же связной блокнот. Теперь можем все тут списываться. М: А. И правда. Постой, как это вообще, что мы втроем одновременно пишем? Тебе удалось доработать один из проектов, так? Айрис, ты что… колдовала на каникулах?! Л: Но мы же всегда колдуем… Айрис Поттер: Не всегда, в прошлом году я этого почти не делала. Луна, в маггловских районах нельзя, Надзор действует, по голове не погладят, из школы вылетим. Это дома у взрослых колдунов и ведьм никто не может отследить. Л: Точно, все время забываю. М: И эта слежка абсолютно не честная, дискриминирует и… Айрис Поттер: Ну уж, как есть. Если выберешься на Косую аллею или на квиддич, где много магов — колдуй, на здоровье. Л: А в среде простецов нормально, когда тетрадь, в которой пишешь, периодически подсвечивается разными цветами? М: У меня ничего не подсвечивается. Айрис Поттер: Твой блокнот должен кратко пищать сигналом пейджера, если он закрыт и приходит новое сообщение — все остальные уведомления отключены. Это у Луны феерверки и мерцание, я подумала, ей понравится. Можно настроить на другой режим, если маленькие шестерни на корешке покрутить. Л: Мне очень нравится, как есть, спасибо! М: Ага. особенно розовые звездочки. Л: Точно, они появляются, когда пропадают троеточия. Кстати, а зачем вы иногда сначала пишете троеточия, а потом их стираете? Айрис Поттер: Это баг, троеточия появляются, если кто-то с открытым блокнотом долго собирается с мыслью, а потом только диктует самописцу или пишет, я пока не знаю, как этот эффект убрать. Даже не уверена, что нужно его убирать. Вы имена не хотите поправить? Там на форзаце можно заполнить анкету и… * М сменил (а) имя на Гермиона Грейнджер * Гермиона Грейнджер: Так определенно привычнее. * Л сменил (а) имя на Единороги рулят * * Единороги рулят сменил (а) имя на Мозгошмыжка * * Мозгошмыжка сменил (а) имя на Неисправимая Мечтательница * Неисправимая Мечтательница: Забавно, хочу такие чары на дверь комнаты Гермиона Грейнджер: Ну почему просто не написать Луна?! * Айрис Поттер сменил (а) имя на Плющик * Плющик: Брось, иногда настроение на что-то домашнее. Можно еще, вот * Плющик создал (а) разговор Флуд по-рейвенкловски * * Плющик добавил (а) в Флуд по-рейвенкловски Неисправимая Мечтательница, Гермиона Грейнджер* Плющик: Отделяет части разговора на другую страницу, чтобы было удобнее потом искать что-то нужное. Можно скопировать его отдельно, а остальной разговор стереть, чтобы место не занимал. Ну, или оставить для истории, но скрыть. Гермиона Грейнджер: А вот это я хочу в свой органайзер. Плющик: Для того и делала, заманалась в лабораторный журнал страницы вставлять, если нужно в старые расчеты пару строк добавить. Теперь думаю, не заморочиться ли нам подачей проекта и официальной регистрацией этого варианта зачарования — рассказала дяде Вернону, он теперь завидует, говорит, было бы удобно для протоколирования собраний, удаленной работы, например, или еще чего… Но мне все равно сложно оценить, может ли многопользовательская переписка прижиться настолько, чтобы артефакт было рентабельно продавать. Гермиона Грейнджер: Почему, по-моему, очень здорово! У этого действительно масса применений. Что здесь может пойти не так? * Неисправимая Мечтательница переименовал (а) разговор Флуд по-рейвенкловски в В защиту морщерогих кизляков, объединяемся! * Плющик: (...) Плющик: Я тоже думала, что принципиально никаких проблем быть не может, но потом дала игрушку брату в руки. Теперь у меня есть запись бестолкового разговора с этим, блин, комиксов перечитавшим охламоном… Так что сразу живо представилась ситуация, в которой префект подобные блокноты на класс раздаёт, чтобы туда объявления писать — а там в момент три страницы сортирных и пошлых шуток, в купе со спорами между какими-нибудь СлизеринФоревер с ЭпикНагибатор, у всех кровавые слезы на это смотреть, и цель, с которой все затевалось, погублена. И не факт, что оно только у школьников что-то подобное получится, если никто не будет следить за порядком в переписке… Гоблины, наверное, могли бы оценить, у них все-таки очень все четко с субординацией, если начальство сказало — исключительно для рабочих записей, то так и сделают. Но к ним соваться — точно только с патентом, понятия не имею, как это вообще оформляется. Гермиона Грейнджер: Я, к сожалению, тут не советчик. Неисправимая Мечтательница: Почему бы тебе не расспросить мистера Петтигрю? Ведь тот нашумевший комбинированый курс чар и зелий для устранения долгосрочных последствий ментальных проклятий, наверное, патентован? Плющик: Да, в соавторстве. Отличная идея, спасибо, загвоздка только в том, чтобы дядю Питти поймать, когда у него будет свободная минута. Гермиона Грейнджер: А разве вы не гостите сейчас у него дома? Ведь именно в этом состояла идея, когда вы выбирались из Хогвартса не с нами, а тайным ходом? Эй, я из-за этого дважды проходила досмотр чемоданов у Филча, и изрядно намучилась с Обротным зельем и конспирацией — скажи мне, что я страдала не зря! Плющик: Конечно, не зря, дядя нас перехватил на выходе из школы и аппарировал домой, здесь все закрыто ограждающими чарами, Юи без приглашения никак не войти. Она вынужденно мне только пишет, так и сидим. Дядя Питти просто занят сейчас очень, у тети Белл начался особенно тяжелый период, он, когда не на работе, так от нее не отходит. И его племянница, честно говоря, тоже дает всем прикурить, до жути замкнутый ребенок. Гермиона Грейнджер: Тебе не удалось узнать ничего нового насчет опекунских прав мачехи? Плющик: Да что тут узнавать, официальные, самые полные. Переговоры взрослых зашли в тупик, суд дело закрыл на прошлой неделе, окончательно отклонив прошение тети Туни об опеке. Юи и впрямь настроена искать мне жениха, послала мне вчера кое-какие предложения на эту тему вместе с письменной волей папы. Так что я по уши в дерьме. Неисправимая Мечтательница: Главное — ничего не подписывать, тебе же уже есть четырнадцать, в брачных договорах должна быть какая-то графа насчет твоего согласия, без нее сложнее брак регистрировать. Плющик: Я знаю… Меня только сам факт бесит, что я вообще должна об этом думать. Ну правда ведь несправедливо! Маме никогда бы в голову не пришло организовывать мне брак по расчету! Больше того, дядя Питти говорит, и папа скандал устроил, едва ему родители на выпускном курсе дали список фамилий девушек, с которыми родство слишком близкое — а в остальном посоветовали начать присматриваться к молодым магичкам. Сам-то оба раза женился по любви, а меня, значит, сговаривать собрался! Гермиона Грейнджер: Сейчас мне это читать так же странно, как и в первый раз было слышать. Неужели, опекунская воля насчет таких вот вещей не ограничена законом? У магов что, правда, ранние помолвки и договорные браки до сих пор в ходу? Даже сейчас? 1994й год на дворе, как-никак! Неисправимая Мечтательница: Министерство не занимается делами такого рода, только свидетельствует при магическом закреплении клятв — в некоторых кланах опекуны даже сами скреплять договор могут за подопечных, но Айрис повезло, что это нее случай. Все сильно зависит от семьи: если родители не приемлют полукровность будущих внуков, то это ограничивает круг возможных женихов и невест, и тогда договорной брак становится очень хорошим вариантом. Поттеры, вообще, очень старая семья, и, если я правильно понимаю, бабушка и дедушка Айрис женились как раз по сговору. Плющик: Да, это так — но у них была продолжительная помолвка, во время которой они ходили на свидания, и расторгнуть ее, вроде как, можно было по их желанию — так что считайте, у них мягкие условия были. И на отца они особо не давили, тем более после того, как у них перед глазами пример дяди Сири появился: тот вообще из дому сбежал, когда его поставили перед фактом, что с семьей невесты уже все обсудили — а она слизеринка, дядя ее на дух не переносит, и все такое. Плющик: Так что мне и в голову раньше прийти не могло, что меня будут замуж выдавать без учета моего мнения вообще! И я бы еще могла понять, если бы это чисто идея Юи была — но нет, папина, он, оказывается, список требований к жениху составил, а не просто так мачехе брякнул, мол, присмотри там, чтобы мелкая за кого-то приличного замуж пошла! Гермиона Грейнджер: Но с чего бы он изначально задумал такой шаг насчет тебя? Тем более, вы же почти не общались после того, как он второй раз женился. Плющик: Понятия не имею. Тетя Белл и тетя Туни в один голос предполагают, что папа пересмотрел свое мнение насчет договорных браков после отношений с мамой — мол, у них все очень красиво начиналось, крышу сносило от глубины чувств, он плевать хотел на дедовы предостережения, что мама ему не пара, а итог получился писец грустным. Плющик: Но тетя Белл и тетя Туни в принципе говорят, что трезвый расчет на тему замужества никогда не мешал. Тетя Туни обратила внимание на дядю Вернона в том числе потому, что он был очень надежным: сама она, когда только устроилась на работу, едва тянула квартиру в Лондоне снимать, а ведь еще у дедушки рак диагностировали. Тетя Белл, когда крестный от нее ушел, как раз потеряла работу, и к родителям после ужасной ссоры насчет того, с кем она решила жить, ей идти не хотелось — она не могла не оценить, что дядя Питти чуть ли не единственный из знакомых оказал реальную поддержку с первого же дня. Плющик: В смысле, в обоих случаях, конечно, отношения выросли из симпатии, когда удалось узнать человека — но и стремиться лучше узнавать дядю Вернона и дядю Питти стали, уже оценив какие-то их качества с рациональной позиции — прямо скажем, так-то они оба на похитителей сердец не тянут. Гермиона Грейнджер: Это совсем другой «расчет»! Когда оба в паре присматриваются и пытаются оценить отношения в долгосрочной перспективе, а не стремятся пожениться в Гретна Грин спустя полчаса после знакомства только потому, что внешность понравилась, они, скорее, просто нормальные люди, вовсе не бесчувственные прагматики! Гермиона Грейнджер: Мои родители встречались не меньше года, прежде, чем решили пожениться, и это помогло им понять, что они не только любят друг друга, но и способны находить компромиссы, без которых в семье никак! А если сговаривать детей с кем-то им незнакомым и надеяться, что сами разберутся потом — как тут угадать действительно подходящего человека?! Плющик: Дядя Питти говорит — никак, у него и маму, и тетю, и старшую кузину по сговору замуж выдали, из них троих у его матери сложилось лучше всех: годами с мужем ссорилась, но у них, хотя бы, до проклятий никогда не доходило — остальным так не повезло. Наверное, поэтому дядя Питти и спорит с Юи так активно насчет воли папы и даже навел на дом дополнительные чары ради меня. Только мне теперь, получается, до учебного года выйти никуда нельзя. Плющик: Ну или до того момента, как Юи надоест с нами возиться и она уедет — такие, как она, обычно не задерживаются надолго на одном месте после смерти очередного супруга. И так она что-то подозрительно засиделась… Неисправимая Мечтательница: Так и не ходи. Мне папа всегда советовал создавать семью с тем, из-за кого в животе порхают лунопухи — и вряд ли миссис Поттер лучше тебя знает, кто это мог бы быть. Гермиона Грейнджер: Когда говорят о бабочках в животе, у меня мысли об экзотической кухне из насекомых, а лунопухов тем более представлять страшно… Но вообще я с Луной согласна. Плющик: Такая она, буйная фантазия, мурашки по коже (^_~) Пишите, в общем, вечерами, план на наши вылазки, прямо скажем, провалился, мое лето все будет взаперти. Гермиона Грейнджер: Тебе хоть есть, чем заняться? Я бы предложила занести вам кассет с новыми фильмами и анимацией, чтобы устроить наш традиционный видеомарафон, но их, наверное, там не будет возможности посмотреть из-за того, что много волшебства вокруг, да? Плющик: Не поверишь, но возможность как раз есть. Дядя, когда чары наводил, полностью дом ими закрыл — а у них же с тетей Белл только апартаменты на первом этаже коттеджа. На втором живёт кузен тети Белл и его жена. У них есть телевизор и видеомагнитофон, и нам с Гарри разрешают смотреть, что хотим, по вечерам и выходным, главное, чтобы не в то время, когда транслируют Санта-Барбару. Гермиона Грейнджер: Оу, кажется, они правда широких взглядов маги, редко кто озадачивается изоляцией ради фильмов. Плющик: Ну там не совсем ради фильмов. Понимаешь, наши соседи практически сквибы, они живут на доход от их магазина книг. Он занимает нежилую часть первого этажа и весь подземный. Тетя Белл там помогала, когда с основной работы ушла. С приемом-разбором книг и всякого рода ремонтом — там еще пункт буккроссинга и несколько полок с подержанными книгами, а их в весьма разном состоянии приносят. Но сейчас тете стало еще тяжелее на тему здоровья, так что книгами занимаемся в основном мы с Гарри, в магазин Юи ведь тоже зайти не может. Плющик: Так вот, до верхнего этажа помехи от бытового колдовства не доходят: хозяин еще несколько лет назад все изолировал, потому что в подвальной части заколдованный камин и гримуары, а в надземной — книги обычные, неволшебные. Туда простецы ходят, у них отдельный вход с улицы, и важно, чтобы они не подозревали о второй части магазина, да и сами хозяева из-за того, что почти не могут колдовать, предпочитают жить по-простецки. Так что и в фильмах себе не отказывают. Плющик: В общем, если найдешь время — приезжай, хоть с кассетами, хоть без, можно поболтать немного в маггловской части, если не будет покупателей. Все равно мы с Гарри не стоим на кассе, тусуемся, в основном, у полок с комиксами, там на подоконник можно сесть, и хай только в дни привоза новых томов. Гермиона Грейнджер: Ого. Если это не очень далеко, я постараюсь как-нибудь приехать. Но вы, получается, работаете… Плющик: Ну с час-два времени на перерыв точно найдем. Да и не то, чтобы нас сильно грузили, так, помогаем по мере сил — там продавщица из магической части уволилась, а тетя Белл вынуждена много отдыхать, так что хозяева сами все делают, и появилось кое-что из того, что они не успевают. Честно говоря, это прикольная подработка: колдовать не запрещают, если Статут не нарушаем, и чего почитать большой выбор — правда, в основном обычного. Стараемся снизу книги наверх не брать: там к половине особый подход нужен, как к той же «Чудовищной о чудовищах». Неисправимая Мечтательница: Слушай, а этот подвал, случаем, не «Мастерская мистера Пиклотта?» Там, где большей частью продвинутые специализированные трактаты по гербологии, магзоологии и долгосрочному зачарованию, а развлекательной литературы совсем мало? Плющик: Да, он. Я так понимаю, по части развлекательного с «Флориш и Блоттс» конкурировать сложно, да и никто ради того, чтобы посмотреть на стандартный ассортимент, не будет ни через маггловский район добираться, ни порошок флу тратить ради доступа только в один магазин. А ты знаешь это место? Неисправимая Мечтательница: И даже его каминный адрес, так что жди на днях гостей. Я слышала о нем от папы, это одно из мест, которое выписывает «Придиру» в заметном количестве. Мистер Петтигрю, наверное, очень силен, раз смог оградить магазин от единственной колдуньи — и при этом туда свободно наведываются покупатели… Плющик: Буду рада тебя видеть (⌒‿⌒) А насчет его чар, нам повезло, что моя мачеха сильно отличается от средней волшебницы, это упростило дело. С другой стороны, наверное, будь она обычной, мы все же смогли бы ее переубедить. Гермиона Грейнджер: И тебе не грозила бы помолвка с каким-нибудь Малфоем. Плющик: Но мне и так не грозит помолвка с Малфоем. Сто процентов. И с Креббом, и с Ноттом, или с еще кем-то в этом роде. Юи вообще-то должна еще договориться с женихом, а я таким ребятам удачно не подойду. Гермиона Грейнджер: Драко цепляется к тебе едва ли не с первого курса. Ты ему очевидно нравишься. Плющик: И что? Я все еще полукровка. В исконно традиционных семьях с ранних лет учат не играть с едой. Гермиона Грейнджер: В каком смысле, не играть с едой? Плющик: (…) Плющик: Гермиона Грейнджер: Айрис? По-моему, блокнот завис надежнее компа, который ты перегрузила вычислениями. Неисправимая Мечтательница: Или ее кто-то окликнул и она его захлопнула, может ведь такое быть? Гермиона Грейнджер: Наверное. Но почему она все-таки так странно сказала насчет Малфоя? Неисправимая Мечтательница: Он чистокровный сноб. То, что она написала, немного утрированно, но в целом… Гермиона Грейнджер: Ты тоже чистокровная, и что? При чем здесь еда, при чем здесь женитьба? Я продолжаю не понимать эту шутку. Неисправимая Мечтательница: Просто это не совсем шутка, как бы. Неисправимая Мечтательница: У вас с Айрис, что ли, никогда не заходил разговор? Гермиона Грейнджер: В смысле? О чем именно? Неисправимая Мечтательница: Ну, об истории Переселения. В школе ее сейчас несколько приукрашивают, от слова «опускают все, что там было, кроме даты побега». Гермиона Грейнджер: Ты, что ли, о переселении в этот мир, о котором написано на первой строке учебника? Что, по-твоему, приукрашивают, если вся наша история после этого — набор войн и пактов о перемирии, плюс ужасы инквизиции и вообще? Неисправимая Мечтательница: Ну конечно, приукрашивают многое, особенно древность. Или ты правда считаешь, что несколько сотен лет между Переселением и первой войной между Магической Британией и Магической Италией вообще ничего не происходило? Просто понадобилось много времени, пока большие объединения магов и поселения вообще сформируются, чтобы они еще стали целенаправленно воевать. Неисправимая Мечтательница: Я о том факте, что, когда наши предки-волшебники бежали в этот мир из разрушающегося, они разительно отличались от людей, внешностью в том числе. Да те маги вообще принадлежали к большому количеству разных э-э... биомагических видов. Практически все они не считали нужным как-то отличать туземное население от животных — люди на тот момент уже приспособили кое-какие орудия труда, но до магов им было далеко, и… Ну, на них тоже охотились. Для некоторых чистокровок до сих пор понятия "встречаться с магглом" и "встречаться с бутербродом" отличаются мало — Айрис так и сказала насчет Малфоя. Гермиона Грейнджер: ?! Гермиона Грейнджер: … Что?! Гермиона Грейнджер: Маги… ели неволшебников? Или... ты хочешь сказать, что сейчас... И все об этом... Неисправимая Мечтательница: (...) Неисправимая Мечтательница: Не только маги, большинство волшебных тварей, вообще-то, всегда считало людей подходящей пищей, особенно, если привыкли поглощать не только физическую оболочку — и гарпии, и русалки, да те же вампиры… И сейчас все еще существуют закрытые общины, которые не способны перейти на другой рацион, они охотятся, невзирая ни на какие запреты или на то, что их могут за это казнить — прячутся от остальных они тоже отлично. Неисправимая Мечтательница: Но не волнуйся, британские волшебники уже более тысячи лет назад отошли от охоты на людей. Правда, не совсем из этических соображений, скорее, из-за того, что магов всегда было слишком мало и изменить пищевые привычки было выгоднее, чем постоянно сражаться. Гермиона Грейнджер: Тебе придется объяснить мне больше, иначе я вообще не знаю сейчас, как все это понимать! Неисправимая Мечтательница: (...) Неисправимая Мечтательница: Ну, там многое было связано с эволюцией. Во-первых, аборигены этого мира изначально не были способны к волшебству. Однако, совсем уж чуждым этому месту созданиям намного сложнее выживать, так что закреплялись и расселялись те, кто был ему более близок, плюс все, кто так или иначе был способен к ускоренной эволюции — а она шла бок о бок с куда более быстро расселяющимися людьми. Очень многие научились мимикрировать под людей с помощью превращений — понимаешь, у таких та же охота шла успешнее. Неисправимая Мечтательница: Кроме того, из первых поселенцев-волшебников далеко не все были способны произвести на свет детей из-за банального отсутствия совместимых партнеров — та группа была многовидовой, случился естественный отбор. Некоторые особенно долгоживущие из-за малочисленности их сообществ и по сей день воспроизводят себе подобных с помощью различных ритуалов или инициаций, но выделилась в итоге и группа волшебников с высокой вариативностью и способностью комбинировать наследственную информацию с таковой от многих видов — именно эти маги стали предками большинства из нас. Гермиона Грейнджер: (...) Неисправимая Мечтательница: Предания о тех временах туманны, но есть предположения, что ради увеличения вероятности зачатия они предпринимали все, на что были способны, от придумывания черных ритуалов и зелий до целенаправленного шейпшифтинга, пока через несколько поколений проблема с несовместимостью рас не сгладилась. А с тех пор, как имеющие волшебный дар дети начали рождаться и у магглов, их иногда тоже стали рассматривать, как потенциальных партнеров, тем более, что их становилось все больше. Гермиона Грейнджер: (...) Неисправимая Мечтательница: Из-за этого и получилось, что маги тоже в конце концов стали более человекоподобными, некоторые, с развитием цивилизации магглов, предпочли жить среди них. Полукровки от магглорожденных волшебников тогда были много слабее других, зато куда лучше рожали — при желании, по пять-шесть здоровых, пусть и почти не отличимых от магглов внешне, детей, тоже с даром, такой плодовитостью могли похвастаться еще только феи. Неисправимая Мечтательница: Конечно, несмотря на то, что многие волшебники считали, что смешивать кровь с магглорожденным — значит разбавлять волшебную силу, структура общества все равно сильно изменилась, ведь магглорожденные маги, которые смогли худо-бедно со своим даром совладать, все равно так или иначе продолжали вливаться в общество волшебников. Они и помогли этому обществу пройти стадию бутылочного горлышка и сформировать устойчивую группу населения. Неисправимая Мечтательница: Плюс, параллельно волшебники обменивались знаниями между собой, экспериментировали и проверяли свою силу, придумали концентраторы для волшебства, и оно стало чуть менее… разнородным, хаотичным, раньше-то каждый колдовал то, к чему был способен, и до чего смог дойти самостоятельно. А колдовство с концентратором отличается, оно давалось магглорожденным не хуже, чем остальным. Неисправимая Мечтательница: Ясное дело, что, чем более подобными волшебники становились на магглов внешне, чем сильнее менялись ауры новых поколений, чем более перенимали у выходцев из маггловского общества какие-то бытовые новшества и модели поведения, тем более неправильной становилась охота на людей. Так мы постепенно и пришли к тому, что имеем, понимаешь? Неисправимая Мечтательница: Мио, ты же тут еще? Гермиона Грейнджер: Тут. Все не могу понять, ты это неудачно шутишь, да? Неисправимая Мечтательница: Похоже, что шучу? Ты мне сколько раз маггловские предания про злое колдовство рассказывала? Они ж не на пустом месте появились! Неисправимая Мечтательница: Вообще-то, магглы оправданно считали волшебников опасными монстрами и всеми силами старались нас убить в ответ — но вот смысл охоты постепенно терялся: большинство в сформировавшемся обществе магов не нуждалось в поглощении душ или эманаций предсмертного ужаса, для поддержки физической формы стало подходить любое мясо, и, конечно, с коровами было куда как проще. Неисправимая Мечтательница: В какой-то момент наметилась возможность относительно мирно сосуществовать с магглами уже не редкостным исключениям, а практически любому волшебнику, которому бы это пришло в голову. Не думаю, что при желании кого-то остановили бы мелочи вроде слишком ярких или слишком больших глаз, волос, которые шевелятся в безветренную погоду или того, что пропорции тела немного другие. Неисправимая Мечтательница: Не то, чтобы вдруг настала прям всеобщая гармония: магглы, наученные горьким опытом, бояться волшебства не переставали, а насчет волшебников… Ну, не охотиться на слабого целенаправленно и начать вдруг уважать бывшую еду за личностные качества — вещи разные. Поскольку и средняя продолжительность жизни у магов намного большая, ожидать, что привычки сменятся быстро, не приходилось, к периоду средневековья магглов уже не убивали лишний раз — но их могли проклясть, если маггл как-то перешел колдуну дорогу. Такие мотивы в маггловских сказках поновее были, скажи? Гермиона Грейнджер: Извини, у меня что-то вообще слов нет... Цензурных. Это... вообще вразрез со всем, что я знаю от профессора Бинса. Неисправимая Мечтательница: (...) Неисправимая Мечтательница: Так программа же новая, зачем зря смущать магглорожденных на уроках? Стремное можно опустить, это когда было... А вот Инквизицию некоторые наши бабушки еще помнят, так что про нее в школе рассказывают. Когда магглы её придумали, опираясь на то, что их оружие стало чуть более разрушительным, вялотекущее противостояние волшебников и магглов снова несколько оживилось. Но не сильно: все, кто мог колдовать, на тот момент уже давно дружно воевали с новыми переселенцами, не желая терять с трудом занятые ниши. Ну, эту-то часть истории профессор Бинс уже читает подробно, так что сама знаешь. Неисправимая Мечтательница: Поскольку гоблины, которые собирались завоевать здесь все и даже могли в этом преуспеть, были очень большой угрозой, вечный второй фронт против магглов был не к месту, волшебники сошлись на постепенном установлении Статута. А надежную мировую с гоблинами удалось создать только в середине девятнадцатого века, по сути, недавно. Где-то в тот период они, кстати, и сами наконец окончательно исключили из рациона человечину — как поклон в сторону волшебников после полной передачи контроля над «Гринготтс», ведь раньше скрывать следы их охоты тоже приходилось магам, а это задача тяжелее, чем с драконьим питомником. Гермиона Грейнджер: Стоп-стоп-стоп! Гермиона Грейнджер: Теперь еще и говоришь, что гоблины тоже ели неволшебников? А сейчас они меняют обычные валюты на галлеоны и совершают переводы в банки людей?! Неисправимая Мечтательница: Они сперва и волшебников ели, если могли убить, да еще и с обрядами по типу "сердце врага дарует силу"... Но я же говорю, прекратили почти два века назад, поклялись серьезными клятвами, опять же. Неисправимая Мечтательница: Да вообще, после стольких лет развития и распространения некоторых идей гуманности, те категории магических существ, что воспринимают людей, как дичь, последнее время считаются «опасными тварями» и их всячески стараются контролировать. Неисправимая Мечтательница: Есть ведь магические существа, которые принципиально не могут измениться, или могут, но не желают искать для этого сложных путей эволюции — их вполне устраивает жить вне волшебного и маггловского сообществ и оставаться для них опасными. Но зато некоторые кланы с изначальной классификацией не согласны и даже всерьез пытаются доказать, что могут быть вполне цивилизованными волшебниками. Неисправимая Мечтательница: Например, практически все виды оборотней, которые контролируют свои обороты, вроде вейл или там, вверчей, в этом веке смогли сменить статус и получить легальное право на личную палочку — после сдачи теста на самоконтроль: люди как еда им интересны только во второй форме и не принципиальны для рациона, так что они просто должны следовать жестким правилам оборота вне клановых земель. Неисправимая Мечтательница: В Шармбатоне, Салеме и почти всех школах Южного полушария таких магических существ, кажется, принимают на общих основаниях. Единственное, не все волшебники рискуют создавать с ними смешанные семьи — те разумные магические существа, которые за все время не могли ассимилироваться и раствориться в общей массе волшебников, просто не рожают полукровок, их способности передаются детям в неизменном виде, это не всех устраивает. Неисправимая Мечтательница: Но, несмотря на это все, старым семьям колдунов по-прежнему тяжело воспринимать кого-то на себя непохожего как хороший вариант для продолжения рода. Вот они и разъясняют свою позицию детям, приводя примеры ничтожности магглов из хроник рода. К бракам с магическими существами тоже относятся прохладно, но смотрят на них сквозь пальцы, если дело не касается наследников. К отношениям с кентаврами, представителями водных рас или еще кем-то со столь же характерной внешностью, правда, более враждебны: человекообразие сейчас уже норма, а не исключение. Неисправима Мечтательница: Ну, а браки с магглорожденными и магглами... Они как бы не создают неудобств, для всех, кто не считает себя в чем-то их выше. Только вот теории о разбавлении крови и угасании магии очень живучи, несмотря на то, что их аргументы сложно проверить корректно. В последнее время некоторые движения магов уже не раз поднимали вопрос о том, что тенденция очень тревожащая и с этим разбавлением нужно бороться. Семьи вроде семьи Малфой верят в эту теорию, им важно не допускать «загрязнения» крови неволшебной, и они гордятся тем, что с ними ничего подобного не случалось с раннего средневековья. Неисправимая Мечтательница: Драко пришлось бы разорвать отношения со всеми родственниками, пожелай он встречаться с Айрис — её мать ведь магглорожденная. Неисправимая Мечтательница: Не думаю, что он всерьез когда-нибудь задумается о таком, даже, если ей симпатизирует, все-таки ему с детства вбивали в голову, что простецы от начала веков — дичь, а не равные партнеры, к этому все наши предания четко располагают. По той же причине Юи никогда не удастся сговорить Айрис ни с кем из тех, кому принципиальна чистокровность невесты — и в этом есть плюсы. У Айрис ведь другое мировоззрение. Гермиона Грейнджер: (…) Плющик: И я снова здесь, извините, покупатель спрашивал насчет манхвы. Неисправимая Мечтательница: О, те рисованные рассказы, которые ты показывала мне прошлым летом? Они забавные. Или там какое-то другое слово было… Плющик: Кажется, тогда я показывала тебе мангу. Ну, это кое-что очень похожее, стиль рисовки разве немного другой, манги — японские, манхвы — корейские, а маньхуа — китайские. Последние я почти не читала, так что внятно о отличиях не расскажу. Ладно, что я пропустила? Гермиона Грейнджер: Кое-что неаппетитное. Знаете, я, наверное, возьму паузу, не могу пока больше болтать. До завтра, ладно? Плющик: Конечно, пиши, как будет удобно! Беззвучный режим на пол-оборота самой нижней шестеренки. Пока-пока! Неисправимая Мечтательница: Пока! Плющик: Луна, мы ее ведь ничем не могли обидеть? Неисправимая Мечтательница: Не думаю, я ей просто кое-что рассказала. \_(ツ)_/ Может, ей нужно осмыслить, там… переварить. (⌒‿^) Гермиона Грейнджер: Да, мне нужно подумать о твоих словах, но это не смешно, Лавгуд, черт бы тебя побрал!