Potter's reflections

середина ноября 1996г «Легилимент, Он действительно легилимент! Проклятые души, где быстро взять яду, чтобы не тратить два часа на варку?! Вот так живешь, не трогаешь никого, и тебе кажется, что ты мебель прозрачная, до которой никому дела нет — пусть даже и понимаешь, что кому-то на самом деле есть, но ведь не Ему же, и больно ровно в той же мере, как если бы и правда абсолютно всем пофиг было. Думаешь, ещё день-два-три потерпеть, разве может быть кому хуже, что ты издали на Него посмотришь и о несбыточном помечтаешь немного? Разве тут может быть хуже, когда у тебя никаких иллюзий на тему того, что это — только мечты? Но конечно же, хуже может быть, вот, например, выясняется, что Он легилимент и давно в курсе всех твоих идиотских мечтаний — как будто мало было других возможностей выставить себя дурой. Ей-богу, хочу чары, чтобы провалиться сквозь землю, да там и зависнуть, потому что… ну как Ему теперь в глаза посмотреть, если не ясно, видел ли Он сквозь мой блок, и…» — Айрис! Айрис, эй, ты меня слышишь? Всевидящий ворон взывает к тебе, напоминая о действительности. Ужин такими темпами закончится скоро, возьми хоть что-то, а? Айрис, чьи высокие моральные терзания столь вопиющим образом попытались прервать в пользу удовлетворения базовых потребностей, вздохнула и прекратила выливать на страницу дневника удаленными чарами свой поток сознания. Какая, в сущности, разница, выливай-не выливай, изменить прошлое это не сможет. — Мне не хочется, — рассеянно ответила она. Ей и вправду не хотелось даже чаю. — У меня к тебе разговор, кстати, — и не думала оставлять ее в покое Луна. — Да не дадут мне соврать Основатели, я пыталась дать вам с Мио время и не лезть. Но это, — она недвусмысленно указала на изящную волшебную татуировку на запястье, — ни в какие ворота уже! Ты можешь объясниться? Если вы не помиритесь в ближайшее же время, плакала наша стабилизация связей в сестринстве! Мне напомнить, во что это может вылиться? Мистер Бэгмен отложил свадьбу, а до конца весны всего полгода! Прикажешь уже на всякий случай подбирать траурную мантию к твоим похоронам? Айрис, не обращавшая последние два дня внимания на татуировку, удивленно посмотрела сперва на «браслет» Луны, а потом и на свой собственный. Подруга была права: выглядело это нехорошо, ведь цветы на изображении поникли и съежились, будто ветка собиралась засохнуть, да и листья мелко, беспокойно трепетали, вызывая у наблюдателя смутную тревогу. С таким трудом — из-за все еще рискованно малого возраста Луны — сформированная в конце сентября связь, казалось, натянулась и грозила распасться. — Целых полгода, — возразила ей Айрис максимально спокойно. — Я работаю над решениями. Людо теперь знает, что поставил меня в щекотливое положение из-за своей поездки. Но середина весны — это вовсе не ужасно, спасать меня, вроде как, понадобится только к лету. И он не отменит свадьбу — он дал слово. По крайней мере, не отменит, пока мы не удостоверимся, что у меня появился другой надежный вариант. Кроме того, мы знали заранее, что свадьба может быть отложена, это было учтено. А что до сестринства… Я не знаю, что сказать, Лу. Да, действительно, дело дрянь. Но я не могу починить это в одиночку. Не могу, и не буду, Мио тоже придется извиниться, иначе все равно не сработает. — Я говорила с Гермионой, — заметила Луна. — Она рассказала мне, из-за чего вы поссорились… в двух словах. И, солнце, я не думаю, что ты была права. Несмотря на то, что все имеют право на личные переживания, нельзя просто игнорировать потенциальную опасность для жизни подруги. А иначе, какие мы вообще тогда подруги, и, тем более, сестры? Мио же не игнорировала твои проблемы… Я не говорю бросаться сломя голову на баррикады, но нам с тобой стоит… более предметно подумать о том, что именно делать и как мы сможем помочь. Да мы же себе не простим, если она решит действовать сама и пострадает! — Я не спорю, — пожала плечами Айрис. — Я была не права. — Не споришь? — Слегка удивленно спросила Луна. — Но… возможно, лучшим вариантом тогда будет просто извиниться. — А я извинилась. — Айрис, так ничего и не съев, отложила салфетку, которую безотчетно комкала некоторое время в руке, и, не зная, куда теперь эти самые руки деть, стиснула край стола. — Я села, подумала и провела независимую оценку фактов. Это помогло мне в полной мере принять тот факт, что перед Гермионой стоит экзистенциальная проблема, и что от этого никуда не деться. Я могу при желании проблему проигнорировать, ты можешь, но Гермиона — не может. Мы, конечно, должны ей помочь, так как она нам дорога, и еще потому, что в глобальном смысле это куда правильнее, чем сделать вид, что мы ничего не знаем, и ничего не предпринимать. Гермиона была абсолютно права в остром восприятии новой информации, и в достаточной мере права, назвав меня черствой прагматичкой. Так как я — белая британка, не относящаяся к малой религиозной общине, родители у меня из среднего класса, да еще и волшебники, я не имею права заявлять, что когда-либо подвергалась серьезной дискриминации — не более, чем другие ведьмы среднего уровня достатка — и не могу утверждать, что в полной мере понимаю, что эта дискриминация такое. Я менее адекватно могу оценить вероятные последствия того, что происходит, чем Гермиона, и менее сильно их боюсь, так как, в отличии от нее, не нахожусь в зоне риска. Исключая эмоциональную составляющую, мне приходится признать, что правота была на ее стороне, тогда как меня вела скорее обида. Потому да, Лу, я пошла и извинилась. Однако это ничего не решает: я все еще в корне не согласна с тем, как именно Мио приоритезирует проблемы, требующие нашего внимания, как оценивает, что следует предпринять, и меня бесят откровенно двойные стандарты, которыми она меряет происходящее. Поскольку насчет этого Мио на компромисс идти не собирается, я затрудняюсь ответить, когда именно мы сможем помириться и как именно это скажется на нашем сестринстве. По тому, с каким ожесточением Луна, слушая, разделяла стейк на кусочки, становилось очевидным, что она, в отличии от ужинающих рядом ребят, понимает, о чем именно Айрис говорит, и, возможно, о чем умалчивает. — Хочешь, обсудим в другом месте? — Спросила Луна, смерив ее внимательным взглядом. — Что ты, поешь спокойно, — замотала головой Айрис. — Еще не хватало из-за нас на диету садиться. «Можем поговорить в другом пространстве, — добавила она мысленно, сконцентрировавшись на направленном сообщении. — Не придется опасаться, что кто-то услышит лишнее.» «Ладно, — навязался ей ответ Луны. — Скажи-ка только сперва, я правильно поняла, что тебе пришлось очищать сознание, прежде, чем ты приняла точку зрения Мио? Без этого никак было?» «Шутишь? Мне подложную маску создать пришлось, не только препарировать наш разговор, отделяя эмоции.» «Ясно. Ты поделишься своей версией вашей ссоры, я ведь так её и не слышала? Гермиона, должно быть, тоже наговорила всякого, раз ты даже не смогла успокоиться без магии. Это ничего, если я спрошу, что именно она сказала?» «Да она много чего сказала, не даром минут двадцать на меня шипела, — отмахнулась Айрис. — Но, даже со скидкой на «Темных Лордов нужно побеждать», у нас есть один глобальный затык: видишь ли, Мио наслушалась росказней этого внезапного зазеркального Гарри, и на радостях, что опять видит любимое лицо, решила, что нам необходимо срочно уничтожить набор опасных артефактов, понадеявшись, что та откровенная муть, которую очередной «брат» поведал о своем втором курсе сквозь блок на рассказ, как-то бъется с нашей реальностью. В долгосрочной перспективе мы должны, ни много ни мало, победить зло, перед которым будет трепетать вся страна! Но первым делом — и все остальное подождет — я обязана вытащить этого «брата» из Еиналеж. И вот трава ей не расти, новый Гарри у нас вдруг — источник истины в последней инстанции, плевать как-то на то, что первым делом в нашем времени он заживо колдуна сжег! Ей даже в голову не приходит, что она базирует свои выводы на страшилке в исполнении пацана, который рос в другой реальности, при другом Министре Магии и среди других законов! У нас давно нет в живых почти всех преступников, о которых он упоминал, у нас директор Дамблдор явно получил меньше влияния в восьмидесятых за счет консерваторов, страна взяла более нейтральный и мягкий курс развития, который устраивает большую часть сообщества колдунов! Нет острых очагов социального недовольства, как было у них! Да у нас даже демографическая ситуация лучше, если сравнить количество детей в реальной школе и в школе из воспоминаний этого Гарри! Всё по-другому! Никому здесь в пень война не сдалась, так от чего, спрашивается, мир нужно так срочно спасать? И почему именно тем методом, на котором настаивает чувак из ниоткуда, когда первое, что нужно делать — садиться сравнивать отличия и разбираться, полезное ли он что-то говорит!» «Не так, чтобы совсем ниоткуда. Он твой брат — просто из зазеркалья.» «Да? С каких пор, если по-честному, «рожденный где-то непонятно где в ту же дату и у каких-то крышанутых геройских двойников моих родителей колдун» — понятие, однозначно тождественное понятию «мой брат»? Сколько раз у нормальных людей вот так могут появляться «братья» и до какого предела они могут усложнять жизнь?» «Согласно Джинни, ответ на оба вопроса — до бесконечности, но она все равно их любит. Большую часть времени.» «У Джинни братья и появляются, и проблемы создают максимально естественным образом — а не вот такое вот. Один брат у меня уже есть — с ним тоже вопрос двоякий, но раз уж мелкие мы, когда встретились, решили считать друг друга родственниками, то какие уже варианты… Но то тот Гарри, который с июля в аниформе застрял — его теперь легко от других отличить. А этот… этот чел — всего лишь утверждает, что он тоже Гарри Поттер, мы опять просто понадеемся, что на нашей реальности его присутствие сильно не скажется? При всей моей нелюбви к директору, я не могу поручиться, что он в этот раз сделал что-то не то, заперев нового Гарри в ловушке для духов. Пацан вообще без тормозов, все ему бежать-спасать непонятно кого, только дайте волю.» «Так тот Гарри, которого мы знаем, абсолютно такой же, ты просто к нему привыкла, да и он уже здесь давно — лучше знает, что вокруг происходит, и действует соответствующе, только и разницы. Если принять на веру что-то там смутное про еще одного Гарри Поттера, то вот тебе наконец и разгадка, кто именно начал мутить что-то серьезное с зеркалами и временем, из-за чего к нам выбросило твоего брата из параллели, и вот еще один кусочек паззла на тему следов сложного ритуала, отпечатавшихся на его руке. У нового Гарри следы есть? Если да, значит, он тоже — часть происходящего, и его появление вы, напоминаю, практически предвидели, когда расшифровывали фрагменты рунной цепочки. Вполне вероятно, причина всех издевательств над континуумом — именно борьба с Темным Лордом и цель изменить реальность! Не можем же мы теперь игнорировать то, что Гарри говорит, просто потому, что новый «братишка» — не такой, каким ты его себе представляла?» «Не такой, как представляла?! Я шла к старшему другу, ладно? К человеку, которого уважала, чтобы спросить у него наконец то, что для меня важно — и чтобы спросить его совета насчет тиары с темной аурой! А нашла только его убийцу, который по совместительству этот мой «как бы брат», как я вообще должна была себе представить, что он будет «таким»?!» «Да понимаю я, Мерлин, просто… как жаль, что меня с вами не было — кто же мог подумать, что нужно, я же никогда к профессору не ходила, это было ваше… Но Айрис, ты же сама отлегилиментила зазеркального Гарри, и именно с твоего пересказа Гермиона поняла, что произошло, и что он говорил — никто ведь, кроме тебя, его слышать через зеркало не может!» «Он уже тонну всего успел лично Мио написать по связному блокноту, стыренному у профессора.» — поправила Айрис. «Пусть так, я имею в виду, именно ты видела, что между ними произошло, так же? У Гарры была причина защищаться — кто угодно бы защищался, если бы на него наложили «Империус»! Профессор напал на него первым! А ведь ты уже год подозревала, что он — Пожиратель Смерти, и, пожалуйста! То есть, Гарри не просто так профессора убил, а только когда тот попробовал его подчинить, они перед этим вполне мирно себе сидели, играли. Кроме того, профессор собирался как-то использовать Гарри, чтобы ты их вытащила из зеркала, скажи, я же ничего не напутала, пересказывая пересказ из третьих рук?» «Нет, в целом верно. — Нехотя подтвердила Айрис. — Гарри, конечно, имел право на самозащиту. Но необязательно же насмерть! Он умеет сбрасывать Империус — ну и прекрасно, ну колданул бы что-то в ответ, парализовал бы, в конце концов в ловушке профессор куда дольше сидел и был ослаблен — но нет, Гарри при первых признаках опасности активирует фамильный пирокинез, да сразу на полную мощность, чтобы уж наверняка! Молодец, отлично решает проблемы с потенциальными Пожирателями Смерти, профессору на горе.» «Есть какой-то шанс, что ты сможешь его простить? — Серьезно спросила ее Луна. — Ты же понимаешь, что этот парень и наш Гарри связаны чем-то чрезвычайно сильным? Двойники никогда не появляются просто так. Я… не думаю, что мы можем теперь о нем просто… забыть. Это было бы бесчловечно, даже с учетом того, что профессор был твоим другом.» «Я не знаю, ничего не знаю! Какое забыть, тут Гермиона уже распланировала бурную деятельность — у нее-то все просто: Гарри считал, что профессор — Пожиратель, профессор на него напал, Гарри защитился, ну и ок, пофиг, что она тоже с профессором как бы не один день общалась!» «Но это больно — узнать, что кто-то хорошо тебе знакомый — подлец. Думаю, она чувствует себя преданной, потому что Пожиратели по определению не относятся хорошо к таким, как она, а значит, профессор годами с ней общался исключительно ради выгоды и манипуляций. В то же время Гарри ей винить значительно сложнее, он же защищался… И я никогда не слышала ни от тебя, ни от Гарри, что вы умеете обжигать прикосновением, конечно, фамильные секреты — святое, но… может, например, случиться, что Гарри вообще не понял, что именно сделал, чтобы профессор сгорел?» «Я и не умею, Гарри… не знаю, видимо, у него… потенциал. Бабушка, при желании, обжигала и взглядом, и прикосновением, и даже не видя цели, если расстояние в пределах мили — но бабушка тренировалась все-таки сколько лет, может, у нее в подростковом возрасте тоже все было более… спонтанно. Но она могла пирокинез контролировать. И зазеркальный Гарри — в этом конкретном случае — насколько я видела, поначалу тоже мог остановиться. Просто он посчитал это своей единственной защитой от профессора и не пожелал останавливаться, а когда понял, что перегнул с чарами, было уже… поздно. Не знаю, что сказать. Не могу так. Это для них все очевидно, что профессор злой и все такое, и это как-то оправдывает. А я не перестаю задаваться вопросами о его… жизни и мотивах, и мне до жути неприятно осознавать, что спрашивать об этом больше некого.» «Ты не спрашивала и раньше… почти год, если не ошибаюсь, после того, как другой Гарри заставил нас в профессоре сомневаться? Не потому ли ты не спрашивала, что боялась узнать о профессоре правду?» «Возможно. Но еще я боялась просто не узнать правды, и оттягивала момент, пока…» … Пока не выучусь, например, практике сличения и подделки масок, и мне станет невозможно соврать, если, конечно, тот, с кем я говорю, не практикует ту же самую проклятую третью ступень менталистики, — могла бы ответить Айрис. Однако, не ответила: ее от таких глупостей надежно удерживал один из многих обетов молчания, которые на ней висели. Айрис и не собиралась ничего сообщать, даже в мысленном разговоре, третья ступень — это уже не мелочные девичьи секретики, а тот уровень, когда даже закон начинает за тобой пристально следить. «Не важно, в любом случае, профессор мертв. Интересно, какие из нас спасители Британии, если мы с такого начинаем. Найдите, называется, пять отличий с Пожирателями Смерти — метод решения проблем один в один.» «Вот так не нужно, ладно? Только самого голого факта того, что Гарри непреднамеренно убил, не должно быть достаточно для подобного сравнения.» «Как насчет того факта, что все, кто в курсе — ты, я, Гермиона, и Гарри-кот, конечно, в итоге просто об этом промолчим, потому что рассказать кому-то нам невыгодно?» «Это сомнительно с точки зрения морали, но Пожиратели все равно заметно так отличаются от нас мотивами. Даже выгода — это не про них. Режим, который они собирались построить — страшная угроза именно потому, что он на основе идеологии, а не логики. А Темный Лорд, даже, если он вдруг вернется один, без последователей — сила, которая способна создать социальное напряжение хоть из ничего. Пострадают, в первую очередь, самые беззащитные — магглорожденные, магглы… Разве ты не признала несколько минут назад, что мы — все, кто в курсе, — должны все-таки что-то предпринять, чтобы спасти их?» «Как бы да, но я могу спасать абстрактного кого-то только до определенного предела, и мне дико не нравится, когда «побочным эффектом» из-за этого «спасания» умирают конкретные личности. С каких, кстати, пор, магглы, блин, беззащитные? Из Гермионы наивность, разве, время выживет, но ты-то понимаешь, что Отдел по предотвращению раскрытия постоянно занят, и в нем давно все седые косы заработали, вытаскивая слабых волшебников из зон риска и делая все, чтобы байки об экспериментах над «людьми со сверхспособносями» оставались исключительно байками для комиксов и кино! Мы все тут можем нейтрально и без враждебности относиться к людям, учиться и работать с ними бок о бок, восхищаться особо творческими личностями, но не дай Мерлин кому-то из них, на кого клятву повесить не успели, узнать, что наши клетки стареют медленнее, а наши мозги и ауры — колоссальное по своей силе оружие! Эти милые люди ведь опять устроят охоту на ведьм — исключительно в корыстных целях. Конечно, мы просто не даемся, и бегать можно, и скрываться, и мимикрировать, и дурить всех под ряд, но это ведь не изменит тот факт, что глобально мы для людей, как были монстрами, так и останемся — а монстров можно и нужно истреблять, если использовать не удастся. Если вопрос о войне между магами и магглами ставить, меня, как колдунью, не будут спрашивать, на чьей я стороне — потому что я по определению нелюдь, максимум, полезный предатель и информатор, но все равно нелюдь, и ты нелюдь, и Гермиона тоже, а они — враги нам, тогда как другие маги, даже темные — потенциальные союзники. Остается молиться, чтобы этот вопрос просто не встал никогда, и не пришлось выбирать, кто нам дороже — и убивать. Конечно, хорошо бы сделать так, чтобы «мир во всем мире», но как такое возможно вообще? Я боюсь, для него ни в одном параллельном мире готовый рецепт не изобрели, и странно было бы считать, что нескольких слов пришельца достаточно, чтобы предотвратить вооруженный конфликт — возможно, другой по структуре конфликт. Может, его у нас и не должно быть, если мы, наоборот не встрянем в что-то глобальное со своими гениальными идеями из зазеркалья!» «Итак, если подытожить, ты этому Гарри не веришь? И квест с артефактами Темного Лорда считаешь глупым занятием?» «Почему же, Гарри мне не врал — это сложно сделать, будучи такой бездарностью в окклюменции. Я сомневаюсь, скорее, в валидности его сведений — но признаю, что некоторые проверки провести лишним не будет. Плана у меня пока нет, да и, когда я пришла с извинениями и попыталась обсудить его с Мио, лучше не стало: своим она не поделилась. Слишком сильно обижена на то, что я ЦЕЛЬІХ ДВА ДНЯ, блин, не спешу вытаскивать Гарри из ловушки Еиналеж.» «Чего, кстати, ты не делаешь потому, что не хочешь, или потому, что еще не знаешь, как его вытащить?» Луна, как всегда, умела задать правильный вопрос. Если бы еще на него существовал однозначный ответ… «И то, и другое. Или, ни то, ни другое.» — Осторожно ответила Айрис. Она действительно побаивалась вытаскивать этого странного Поттера оттуда, куда его запроторил директор Дамблдор — по нескольким причинам. Однако, ни одна из этих причин не перечеркивала на корню желание помочь сильнее, чем банальное чувство самосохранения. «Можно подробнее? Или у тебя запрет?» «Он самый», — протранслировала Луне Айрис. Несмотря на то, что мысленное общение двух менталисток давало немалые преимущества, с теми темами, на которые Айрис давала клятвы, все равно приходилось быть предельно аккуратной — а к её совершеннолетию клятв, если так по правде, накопилось много. Вряд ли директор Дамблдор собирался умирать в ближайшее время, тем самым освобождая её от запрета разглашать опасные сведения об управлении зеркальными путями, которые накапливались у Айрис в силу спонтанного применения врожденных способностей — и, что поделать, приходилось взаправду молчать. «Вау», — без особого энтузиазма прокомментировала Луна: вероятно, уже представляя веселую игру «угадайку», в которой Айрис боится сказать слово или мысль подумать, и надеяться можно только на то, что Луна успеет засечь ненаправленный образ из чужой головы — но на нужную тему. «Хорошо, зайдем с другой стороны. Ты, насколько я помню, нашла что-то на тему того, как вытащить профессора. Его случай, что, отличается от случая Гарри?» «Да,» — рискнула ответить Айрис, прислушавшись к своим ощущениям и тщательно подбирая слова. — «Случай Гарри намного, намного сложнее.» «Как так получилось?» Гарри не я там заперла, вот и получается, что уже нужно не выпускать, а взламывать, — подумала Айрис… исключительно для себя, опасаясь сообщать что-либо так прямо. Вместо этого она как можно подробнее представила книгу, из которой почерпнула полезные сведения, в надежде, что Луне удастся что-то рассмотреть. «Ну хорошо, а Гермионе ты об этом сказала? Что у тебя при всем желании большие сложности с тем, чтобы вытащить Гарри?» «Не то, чтоб она мне поверила — Мио была слишком занята, припоминая мне все случаи, когда я, по ее мнению, не поддержала своего брата. Обматерила меня за то, что не помогала ей составлять речь, чтобы свидетельствовать в его пользу на суде, мы друг на друга наорали, на этом все, что теперь…» «Как, «не поддержала брата», она серьезно?!» — Почти что прокричала в ментальном поле Луна, даже не дожидаясь, пока Айрис доформулирует и направит весь пассаж. В реальности это сообщение её настолько поразило, что она поперхнулась — и Айрис обеспокоенно похлопала её по спине. «…Нечего, по правде, удивляться тому, что наша связь так стремительно рушится. Я не буду извиняться за то, в чем не виновата, и оправдываться не буду, мы не в детском саду, чтобы я ей всё разжевывала — а потом еще за это и огребала,» — закончила она мысль, когда удостоверилась, что подруга в порядке. — Пойдем, наверное, я больше не буду, а тебе, смотрю, так кусок в горло и не лезет, — тихо сказала Луна вслух, и встала из-за стола, не дожидаясь её ответа. Айрис, пожав плечами, присоединилась к ней: она вообще непонятно зачем пришла сегодня на ужин, не ради еды, так уж точно. — Да не может такого быть, чтобы Гермиона не понимала! — Пропыхтела Луна в коридоре, уверенно прокладывая себе курс сквозь ручеек других студентов, тоже закончивших ужинать. Целью её, насколько могла предположить Айрис, был широкий подоконник в его конце: там обычно было довольно пустынно, да и он не просматривался со стороны портретов на стенах — а потому был, по меркам Хогвартса, укромным. Если, конечно, девчонкам повезет, и подоконник еще не заняли до них. — Это абсолютно немыслимо! Вон сколько народу… Анджелина после суда не просто с тобой здоровается в коридорах — она не прочь помочь буквально с чем угодно! Да и от остальной команды Гриффиндора раньше было никак не дождаться такой дружелюбности, как сейчас — даже, несмотря на то, что с нами периодически зависала Джинни! А ещё, Анджелина поделилась с тобой семейными наработками, ты теперь куда эффективнее направляешь движение через косу — значит, и её родня тебе настолько благодарна, что позволила сделать для рассказа тебе исключение! А этот, который Воевоцки, из Дурмштранга — какую рукопись тебе к совершеннолетию прислал, хотя вы за весь учебный год-то и двумя словами не перекинулись! Со всех чемпионов сняли обвинения не в последнюю очередь благодаря тебе, это настолько очевидно — и им, и мне… что я не понимаю, как Мио может не принимать это в расчет! — О, их улучшевшееся отношение для меня тоже загадка, — невесело улыбнулась Айрис. — Я ведь даже не выступала в качестве свидетеля. Но я, конечно же, очень рада, что для всех все хорошо обошлось… сравнительно хорошо. Актуальное состояние Гарри меня искренне удручает. Все, что пробовал дядя Питти — да и сама Айрис — для того, чтобы вернуть Гарри в норму, до сих пор не сработало. Гарри в лучшем случае превращался минуты на две, успевал что-нибудь сказать, но ничего не успевал сделать — проклятая психосоматика заставляла его вышедшую из-под контроля анимагию вновь срабатывать. Случай Гарри устойчиво заводил в тупик даже специалистов, и каждая новая попытка с чарами оборота оставляла по себе разочарование и страх — страх, что это она, Айрис, опять виновата со своим вмешательством. Последнее время даже ментальный контакт с Гарри — из-за того, что он все дольше был чертовым котом — получался через раз, и львиную долю времени Айрис тратила на поиск решения прогрессирующей проблемы. «Не клей мне тут дурочку, — прямо заявила на это Луна. — Твоя ценность как свидетеля на суде была бы нулевой, ровно такой же, как оказалась ценность того заявления от лица студентов, с которым Гермиона столько носилась. Даже свидетельства директоров школ не брали в расчет, считая предвзятыми… Вот свидетельства твоего Бэгмена — как судьи от Министерства — многое значили, но сомневаюсь, что он сам их изобретал — так повернуть, чтоб подозрения не легли в первую очередь на парней, еще уметь нужно. Свидетельства колдомедика, осматривавшего Невилла, помогли уже Джонсон — не знаешь, кто переубедил его промолчать о вероятности магии вуду? Часом, не мистер Петтигрю? Анджелина сидела прямо напротив меня, я видела — она считала, что ее дело проиграно, потому что вопросы о вуду задавали на допросах, такое сложно опровергнуть и менталистам — а ее семье не удалось даже выйти на связь с тем, кто давал заключение по смерти Невилла. Свидетельства комиссии менталистов и добровольное согласие всех чемпионов на считывание помогли вообще всем, хотя от него все поначалу дружно отказывались — наверняка просто так, от стеснения, да? Но как получилось вдруг, что в итоге оказалось, Гарри видел то, чего ранее в его показаниях не было — и это всех спасло? У него что, внезапная забывчивость и заикание появились, прямо, когда чемпионов начали считать подозреваемыми в убийстве и выдвигать тьму гипотез, о сговоре в том числе? А потом эта забывчивость пропала? Он сразу сказать, что видел, не мог? Айрис, я не спрашиваю, как вы этого добились, и кто придумал, как уберечь Гарри от Азкабана — твоя мачеха или мистер Петтигрю — но они входили в комиссию и давали серьезные клятвы о немодификации памяти подозреваемых, и о соответствии того, что они увидели в памяти чемпионов и того, что протранслировали присяжным — никто им даже не предъявил претензий о близком знакомстве с Гарри, настолько серьезные эти обеты. А вот с тебя — незарегистрированной менталистки — клятв не требовали, тебя же в комиссии не было! И в школе — всю неделю перед судом — не было, и С.О.В. по трансфигурации ты пропустила, и в вашем поместье не было, так где ты была и что делала, если в суд прошел - да так удачно, что все чемпионы в итоге благодарны именно тебе?!» Айрис поморщилась: где ее тогда только не было. Особенно «понравился» ей визит в Азкабан — в виду малочисленности британского сообщества колдунов всех подследственных, к сожалению, тоже держали на острове, пусть и не в здании тюрьмы — со всеми вытекающими последствиями для их психики. Анджелина отделалась действительно легко, а вот Гарри… день суда еще как-то протянул человеком, но конца всех процедурных проволочек с оправданием в компании дементоров дождаться не смог… И уже пятый месяц безуспешно пытался выйти из аниформы — и устойчиво остаться человеком. «Если уж ты меня все-таки спрашиваешь, я оставалась на попечении мачехи и продолжала работу в банке.» — подумала Айрис для Луны. Что-либо еще «направленно» думать все равно было опасно. Разумеется, жутко подробную клятву с нее все-таки взяли — о молчании. Мачеха на паническую просьбу помочь снять с Гарри обвинения ответила охотно, хоть и не забыв навязать Айрис очередные обязательства в "уплату". Юи разъяснила, что она — первый кандидат от Шармбатона в комиссию менталистов, которую «для прозрачности» собирали из разных стран — и не в их интересах, чтобы она брала самоотвод. А значит, Юи предпринимать что-то противозаконное нелогично. Айрис, раз уж ей было так необходимо, пришлось самой выяснить, кто убил Невилла — а точнее, убедиться, что никто из чемпионов его не убивал — но никому из них авроры не поверили. Самой пришлось править воспоминания, которые мешали чемпионам соглашаться на считывание памяти и подставляться под другие обвинения, самой пришлось внушать Гарри «спасительное для всех» воспоминание — родственную магию чрезвычайно сложно засечь постороннему. И, конечно же, ей обо всем этом приходилось молчать: как о самих фактах, так и о «незначительных» технических подробностях. О том, каким бешенным экстренным тренировкам Айрис подверглась перед вылазкой. О том, как Юи — весьма неканоничным проклятием — превратила ее в паука и организовала ей трансфер на самый охраняемый остров Магической Британии (а потом и оттуда). Еще Айрис молчала о том, как мачеха, поддерживая безумно сложную «связь аватара» помогала с легилименцией и советовала, как убеждать других чемпионов доверить Айрис мозги — с добровольцами всегда проще работать. О том, какие многоуровневые манипуляции над собственным сознанием Юи проводила, чтобы «не знать», чем она помогла Гарри, и обезопаситься от отката клятв. И о том, о чем и сама Айрис особо не знала — что еще Юи и дядя Питти сделали, чтобы прикрыть все эти подлоги, в том числе от других членов комиссии, оправдывая невиновных и не подставляясь самим. «Не переживай, я на самом деле не это спрашиваю, — мысленно хмыкнула Луна. — А то, справляешься ли ты с тем, чем пришлось с мачехой расплачиваться? По моим наблюдениям, последний месяц ты больше не спишь, это… ненормально.» «Я сплю, — возразила ей Айрис. — Часа по два в день полностью, и еще несколько часов, распараллелив потоки сознания. Юи поделилась техникой. Времени нет — с Гарри никакого прогресса, никто из нас не расслабляется, все ищут, дядя тоже. Юи говорит, есть вероятность поправить положение именно на этой неделе — но никто не наткнулся пока на что-то реально стоящее. А тут этот второй Гарри, блин, со своими Темными Лордами…» «Ну, если это называется «не поддерживать брата», то я не знаю, что такое «поддерживать». Не переживай, я поговорю с Гермионой, и постараюсь ей объяснить, что ты у нас просто немая на тему половины важных вопросов — и что ей нужно проявлять чуть больше эмпатии. А потом мы с ней покопаемся хорошенько в Запретной Секции на тему Еиналеж, и поищем решение для одного из Гарри, пока ты возвращаешь в форму другого. Надеюсь, помиритесь после этого.» «Но нельзя же просто… Хотя ладно, ищите, что хотите, пообещай мне только одно: ты сделаешь так, чтобы Гермиона не взялась сама зеркало ломать — с нее станется. Нельзя, Лу, ни в коем случае нельзя, даже, если она «верный» рецепт найдет. По крайней мере меня позовите, в книгах нет никогда подробностей о цен… Мордред!» — Недоговорила Айрис, хватаясь за голову, которую прошила резкая боль. — Ну, ты поняла, в общем, да? Без меня к зеркалу не лезьте, — Выдавила она сквозь зубы вслух: лишние откровения, как всегда, отзывались тут же и очень сильно. — Допустим, — Луна наконец остановилась, дойдя до, по ее мнению, удобного места: предыдущие три оказались все же занятыми. — Больше ничем не хочешь поделиться? — Не-а, на эту тему нет, — вздохнула Айрис, все еще непроизвольно потирая лоб, с детской надеждой, что это как-то облегчит боль. — Но у меня есть просьба. Немаленькая такая, но пожалуйста… — Так… говори, что ли. Ты ж знаешь, чем смогу. — Помнишь, незадолго перед моим поступлением в Хог, когда ты мне впервые рассказала про мозгошмыгов, я спросила, как они выглядят, и ты их для меня представила? — Было бы странно, если бы я забыла. А что? — Ты, разумеется, помнишь, как добиться того же эффекта и можешь при надобности повторить? Луна посмотрела на Айрис одновременно удивленно и скептически, пытаясь оценить, насколько серьезно она говорит — Айрис, конечно же, не шутила. — И на ком ты хочешь, чтобы я это повторила? — Уточнила она слегка дрогнувшим голосом. — На мне, — ответила Айрис. — Так, на всякий случай спрашиваю, мы ведь об одном и том же случае говорим? — Осведомилась Луна, выдержав довольно продолжительную паузу и наложив защиту от прослушки: очевидно, собираясь пощадить больную голову Айрис и избежать очередного мысленного обмена секретами. — О том самом, когда я едва не спалила тебе мозги из-за интенсивности воздействия, и из-за которого мне пришлось брать у мистера Петтигрю дополнительные уроки по ментальной магии? Из-за которого даже папе пришлось пройти проверку и обучение, когда выяснилось, что у него в ту же сторону смещено воздействие, что и у меня, хотя и в меньшей мере? — Да, о нем, — с готовностью подтвердила Айрис. В конце концов, именно тот случай в полной мере раскрыл потенциальные возможности Луны: дядя уже беседовал к тому времени с новой приятельницей Айрис, тестируя ее необычное восприятие, однако, лишь благодаря детскому эксперименту с «визуализацией смешной тварюшки» наконец смог отловить и нелинейно сильные склонности к одному из аспектов легилименции. Способности Луны, если уж сравнивать их с более «классическими», как у Айрис и дяди Питти, отличались своей «точечностью»: она неплохо справлялась с окклюменцией, однако не была способна воспроизводить собственные воспоминания, она могла создать достоверный подложный образ, однако, не могла эффективно его «вживить», ее направленная легилименция отличалась сокрушительной силой — однако, исключительно в том случае, если Луна применяла ее с помощью интуитивной индивидуальной техники, а не в форме стандартного заклинания. Собственно, потому Луна обычно не применяла активную легилименцию — тем более, что, как и Айрис, достаточно неплохо многое считывала «фоном», без малейших дополнительных усилий. Однако, главного это не меняло: легилиментить, при большой надобности, Луна была способна — что сейчас и требовалось. — Послушай, я понимаю, звучит странно, — добавила Айрис. — Но мне бы правда очень помогло, если бы ты попыталась пробить мой пассивный блок и оценить, насколько это сложно — при стандартном зрительном контакте. И хорошо бы прикинуть, до каких слоев вообще можно дотянуться так, чтобы я еще не замечала. Мне просто некого больше просить — к дяде я стесняюсь идти с такой проблемой, а Юи… к ней тоже не стоит. — Но почему? — Нахмурилась Луна. — Она же тебя явно обучает. Да и они оба куда лучшие профессионалы, чем я… Тем более, пассивные блоки — не активные, я, конечно, понимаю, что ты сильно выросла в мастерстве за шесть лет, но и я училась — не приведи Мерлин мы не рассчитаем, я тебе вообще всю защиту солью! — Ничего не сольешь, я на всякий случай в глубокий слой маску субличности загоню, через нее ничего важного не пробить даже при снесенной пассивке, — отмахнулась Айрис. — Ну Луна, ну пожалуйста, я только тебя могу просить, понимаешь? Не хочу, чтобы они знали, как я вляпалась. Мало того, что влюбилась, так еще и в менталиста — уже врать себе смысла нет, попробовала простейший тест, он точно легилимент! А я ведь раньше не следила особо мысли прикрывать, так только, стандартный блок стоял… И ладно еще, когда он был просто так, кем-то, но последние полтора месяца, когда до меня дошло, насколько он мне нравится… гребаная фантазия понеслась, теперь так стыдно — не передать! Что, если он все это видел? Направленно, вроде бы, меня не читал — но ненаправленно?! Мне нужно знать, насколько все плохо, и насколько справлялся мой щит, пока я витала в розовых облаках, и пока не фильтровала эмоциональный шквал, и… — То есть… Ты влюбилась, — уточнила Луна. — В кого-то, с кем раньше общалась, но не задумывалась, что он — менталист, так? А теперь просишь меня проверить, насколько устойчив твой щит при ненаправленной атаке? Но мы же не можем с ним выдавать одинаковую силу воздействия, я ненаправленно точно блок не задену… Какой смысл в этой проверке в таком контексте? — Смысл — в успокоении меня, — вздохнула Айрис, — а то я уже циклюсь. Мне нужна какая-то определенность. Просто атакуй направленно и скажи, сколько магии пришлось выдать, чтобы барьер пробить, а там я сделаю прикидку, насколько это сопоставимо с его силами… — Айрис, уверена, он ничего особенного у тебя в голове не видел — иначе бы уже отреагировал. — Такая логика не помогает, есть уйма причин, по которым он может проигнорировать мои мысли, включая банальную вежливость! — А он вежливый? И в него постоянно влюбляются такие красавицы, как ты, чтобы игнорировать их мысли? Кстати, кто в итоге этот «он», если не секрет? — Темный маг, как очевидно из пророчества. — Просто к слову, если это тот, о ком я думаю, то склонности к менталистике стоило ожидать, разве нет? — Не знаю, наверное, задним умом-то многое логично. Но это не важно, и кто там в него "обычно влюбляется", не важно, меня заботит то, что и меня не миновало. Я не хочу, чтобы он узнал о моих чувствах, но, боюсь, это могло случиться… И мысли об этом сводят меня с ума! Луна, ну пожаалуйста, мне нужна эта проверка! — Ладно, хорошо, если так хочешь, — пожала плечами Луна. — только один вопрос: эти образы, о бутылочке с ядом, которые я уловила от тебя за ужином… Если мы сейчас выясним, что, когда ты думаешь о любви, ни пикси твой щит не держит… — То сгорю со стыда, конечно, но и щит откорректирую, — удивленно пробормотала Айрис, почему-то не сказав главного: «Ты же не думаешь, в самом деле, что, какое бы там ни было "влюбилась", способно довести меня до такого? После того, что сделала с собой мама? Да никогда, я, скорее, выкину эти эмоции из сердца, если не смогу терпеть!» «Я на это очень надеюсь» — Не сказала Луна в ответ.