Potter's reflections

конец ноября 1995го Малфой бесил Гарри примерно с момента… знакомства. Ну, по крайней мере, того, «официального», когда Малфой соизволил представиться, наехал на Рона и спровоцировал драку. С тех пор цапались они регулярно… Не было ничего удивительного в том, что Гарри поспешил вломить придурку от души, едва увидел это безобразие в коридоре. Хотя, он и другому кому вломил бы — не мимо же проходить, когда там девчонку явно без ее на то согласия к стене прижали и лапают? Девчонки, которые согласны, не держат характерный для движения палочкой выворот запястья неподвижным — потому что их не проклинали параличом, не находятся в добром футе от своей палочки — потому что ее не отнимали, и уж точно не пытаются придушить возлюбленного с помощью косы, пустив в ход наиболее доступную в обездвиженном состоянии магию. Правда, Малфою, которому помогла-таки уползти прикрывавшая его свита, все же очень повезло: Гарри так поспешил оттащить его от пострадавшей девчонки и проучить падлу, что не сразу понял, кого он, собственно, спасал от нежелательного внимания слизеринца. Если бы Гарри чуть лучше рассмотрел, вероятно, ему вообще пришлось бы оправдываться в суде за убийство в состоянии аффекта. — Ш-ш, не трогай пока идиота, — сказала Айрис, цепко схватив Гарри за предплечье и удерживая его, таким образом, от преследования во имя дополнительного восстановления справедливости. — Во-первых, ему и моего сглаза мало не покажется, а, во-вторых, если ты сделаешь из него отбивную — в придачу к тем проклятиям, что ты наслал уже, его папаша затаскает нас по судам. — К дементорам всю семейку, я не стану спускать этой дряни такое! — Прошипел Гарри сквозь зубы, всё еще порываясь бежать в тот коридор, где скрылся из виду недобиток. Тщетно порываясь: сестра держала крепко. — Лучше проводи меня на пару, — попросила она с ноткой укоризны в голосе. — Тем более, что Малфой пожалеет о сделанном еще до утра. Гарри, мысленно выписав себе подзатыльник, наконец притормозил в своих планах мести: выглядела сестра немного растрёпанно, и что хуже всего, растерянно — а он, дубина, никак не додумается оказать какую-то поддержку. — Ты уверена, что стоит идти сейчас на занятия? — Уточнил он, окидывая её более пристальным взглядом. Одежда была в идеальном порядке, наливающийся синяк на запястье Айрис свела небрежным движением палочки, да и волосы… не выглядели, в общем-то как-то непривычно. Но все равно у нее был какой-то… взъерошенный вид — заполошное выражение глаз выдавало, что выходка Малфоя сильно выбила ее из равновесия. — Может, лучше к мадам Помфри? За успокоительным? — Еще я из-за такой мелочи к мадам Помфри не бегала, — вздохнула Айрис, и зашагала, предположительно, на урок, непроизвольно утягивая Гарри за собой. — Меньше получаса осталось до прорицания, не хочу опоздать и расстроить Трелони. Профессор помогает мне отслеживать реакции на смесь для дыхания, а на данном этапе это очень важно. Завтра гляну на то, в каком виде Драко выползет к завтраку — и гарантированно успокоюсь. — Чем именно ты его закляла? — Полюбопытствовал Гарри, одновременно пытаясь сообразить что-то на тему того, как девчонок полагается утешать, когда к ним вот так вот… нежелательно пристают. Не вспоминалось вообще ничего: самого Гарри, все же, никогда не заклинали параличом с целью потискать. В голову упорно лезли скорее мысли о кастрации Малфоя — так, в качестве превентивной меры. — Малфою понравится. Раз гормоны проснулись, а мозги их смирить не способны. Через несколько часов захочет трахаться настолько, что ему совсем крышу сорвет, ни о чем другом он думать не сможет. Только уже не с ведьмами — я бросила привязку на его громил. Сомневаюсь, что Крэббу и Гойлу будет интересно потакать его желаниям, так что, полагаю, он огребет от них по полной программе. — Оу, — удивился Гарри. Да, ведьминские сглазы, они такие. Довольно жестоко в том числе по отношению к Крэббу и Гойлу — но Гарри промолчал. В конце концов, они, по сути, «стали на стрёме». Ни один из них ничего не сделал, ничего поперек не сказал Малфою, когда тот полез к Айрис — кто их знает, возможно, еще и придержать бы помогли, если бы сестра скинула паралич до того, как Гарри бросил на нее Финитэ. — И всё же, то, что он себе позволил — неприемлемо. Что, если Малфой додумается… повторить? Что, если меня рядом не будет, он зайдет дальше? Даже, если я сотру его в порошок постфактум, чем это поможет? Больше не ходи одна. И думаю, нужно подать на него жалобу, что ли… — Кому жалобу, прости Господи? — Скривилась Айрис. — Устав предполагает, что с любым конфликтом между студентами обращаются к декану, но, пусть профессор Слагхорн и неплохо ко мне относится, он предпочтет прикрыть Малфоя — у его отца связи в Министерстве, да и он в Попечительском Совете. Слагхорн скажет, что Малфой не причинил мне вреда. И будет прав, потому что один синяк — это курам на смех. Мой сглаз потенциально может навредить намного сильнее, меня же и сделают виноватой. Нет, не хочу никому говорить. Я уже молчу о сплетнях, которые поползут: типа я сама напросилась, задницей слишком виляла или еще что в этом роде. Тем более, интерес Малфоя — не новость, и сокурсники поголовно не догоняют, почему я «так долго ломаюсь». Им-то нет разницы, что у него ухаживания в стиле австралопитека… — Должна быть разница, нормальные люди понимают, что такое «нет». Тем более, все знают и о том, что ты помолвлена, будь оно неладно! Твой декан тебя поддержит. — Да, но не директор, которому передадут разбирательство дальше, — снова поморщилась Айрис. — Он меня на дух не переносит. Скажет, мальчик влюбился, пытался выразить свои чувства, а его не так поняли. Иначе тот же жених бы ломился к директору в кабинет, чтобы предотвратить разврат! Скажет, мальчик ведь не дурак, чтобы действительно чего неподобающего требовать — ну кто вообще настолько бесстрашен, чтобы ведьм насиловать, понятно же, что из-за выброса импотентом станешь — в лучшем случае, бла-бла. Малфой легко отделается, но сплетен и впрямь будет — на всю школу. Для справки, Генри, я из очень достоверного источника знаю о случаях, когда директор систематически закрывал глаза на «шалости» своих любимых студентов, которые привели бы к смертельному исходу других студентов, если бы не счастливое стечение обстоятельств. Он это мотивировал тем, что дети еще не понимают потенциальных последствий и просто перегнули палку — полагаю, реакция была бы только по факту реального убийства. А ты говоришь, пожаловаться на то, что парень, который мне не нравится, пристает. Нафиг оно мне надо. — Но Малфой — не его любимый студент, — возразил Гарри. — Но смотри пункт первый, его отец в Попечительском Совете, а доказуемого вреда Малфой мне не нанес. Гарри непроизвольно скрипнул зубами: так посмотреть, и правда получается, что даже не скажи никому — попробуй, объясни, что Айрис напугали и унизили. Будто бы ватноножные проклятия, которые даже первокурсники раскидывают направо и налево, никого не унижают и не пугают. А, тем более, Малфой. Пару лет назад из-за него уже казнили гиппогрифа — директор прикрыл Хагрида, но и не подумал связываться с очевидно гиблым делом защиты зверя в суде. Ладно, Гарри все равно собирался еще раз популярно разъяснить Малфою, почему к сестре даже подходить не стоит — и у Гарри должно получиться донести свою мысль. Всё-таки сглаз у сестры по-женски непрямой, нужна профилактика, для надежности — периодическая. Хорошо, что Гарри в этом году в Хоге. — Хотя бы будь осторожнее, пожалуйста, — вздохнул он, повторяясь. — Как вообще могло случиться, что он тебя попросту обездвижил? Моуди сказал мне, что ты по ЗОТИ первая на курсе… — Ага, первая, — невесело фыркнула Айрис. — Когда дело касается проклятий, Малфой намного талантливее меня — а когда я отвлеклась и просто иду себе по коридору, так и подавно. — Значит, буду тебя тренировать дуэллировать. Вечером и начнем. — Предложил Гарри. — Да, тренировки на тему сражений пойдут на пользу, для Турнира опять же. Только над форматом нужно серьёзно подумать, мне бы что-то на внимательность, в дуэли-то я тебя в два счета раскатаю. — Качнула головой сестра. — Вот сейчас не понял. — Нахмурился Гарри. — Не могла бы ты пояснить… помедленнее. Я — лучший в боевой магии среди моих одногруппников. Вероятно, лучший в моей школе. Я определенно умелее, чем Малфой, ты говоришь, он умелее, чем ты — но при этом сообщаешь мне, что выиграешь у меня бой, едва его начав. Это даже как-то обижает! — Прости, я не же не в обиду говорю, — пожала плечами сестра. — Конечно, Гарри, у меня ноль таланта к боевой магии — и я признаю, что тебе она, наоборот, прекрасно дается. — Выдержав небольшую паузу, во время которой она выполнила несколько взмахов, обеспечивающих конфиденциальность, Айрис, однако, продолжила: — Просто дуэли — единственная моя сильная сторона в контексте ЗОТИ, а, поскольку Моуди свято придерживается мнения, что врага для колдуна страшнее, чем другой колдун, не существует, мы с начала года только дуэлями и занимаемся. Потому у меня и «Превосходно» — я не проиграла ни одной. Ты ведь знаешь, что у меня очень крутые задатки в ментальной магии? Среди студентов не найдется не то, что ровни мне — народ даже и не пробует хотя бы минимальный щит ставить — ну, кроме Луны. Я знаю, что противник сделает, едва с ним взглядом встречаюсь, и у меня всегда полно времени, чтобы сосредоточиться и подобрать контрчары. Или уклониться — если проклятие из тех, что по цели, это тоже не сложно, после половины детства, проведенной в гимнастическом зале и в танцевальных студиях… Честно говоря, я даже нападаю редко — сокурсники настолько предсказуемо колдуют и двигаются, что я большую часть поединков просто подставляю их под рикошет их же проклятий. Моуди ругается на такие «танцы» — но не может не признавать, что моя тактика жутко эффективна. Ты Гарри, тоже ничего не сможешь поделать против моей проницательности — не твоё это, потому да, я тебя раскатаю. Но да, такого рода мастерство не помогает мне, когда на меня нападают не в лоб, а, наоборот, из скрытности — и Малфой не полный идиот, додумался, как правильно использовать его преимущества. — Ясно, буду тоже нападать неожиданно — нужно же тебе тренировать «постоянную бдительность» — Вероятно, действительно нужно, — кисло признала Айрис. — А знаешь, Моуди явно не подозревает, что ты жульничаешь. Он считает, у тебя талант, и выразил надежду, что он у нас все же семейный. Сравнивал тебя с отцом. — Вот уж где ошибся. Тебя с ним можно сравнить, да, но не меня. Впрочем, глупо ожидать, что Моуди разглядит, в чем у меня реальный талант, и свяжет это с успехами по его предмету. Юи говорила, на тысячу колдунов приходится в среднем один, склонный к менталистике, а ведьмы, которые разбираются в ментальной магии, встречаются еще на порядок реже. И все же, никогда не знаешь наверняка, с кем столкнешься. Мы, например, не представляем, насколько силен чемпион Дурмштранга. Тебе стоит заранее понять, что с противником-менталистом делать. — И что же? — Удивился Гарри. — Ну, кроме как блок попытаться поставить и в глаза не смотреть? — Прояви фантазию, варианты есть. Самый простой — площадными заклятиями бить, от них контрчары дольше колдовать, а увернуться — вообще никак. Потом, говорят, отработанные связки из заклинаний очень помогают — если они индивидуальные, конечно, и ты ими пользуешься на автомате. Да много всего можно придумать… Слушай, а почему вы с Моуди вдруг решили обо мне поговорить? — Мы обо мне говорили — про тебя это он так, вскользь сказал, как раз в контексте семейных способностей к ЗОТИ. Я договаривался с ним о возможности дополнительных тренировок. Моуди обещал подумать. — Правда? Странно, что он не отказывается сразу от идеи тренировать чужого чемпиона. — Ну, я же не в контексте Турнира помощи прошу. Я решил, что буду пытаться поступить на обучение в аврорат — причем, конечно, в Британии. Моуди — легендарный аврор, и он уже работал с одним Поттером, по-моему, со всех сторон логично, почему я пошел за советом именно к нему. — Постой, что ты сказал? — Айрис неожиданно остановилась, как вкопанная, прямо на лестнице, хотя они всего пару пролетов не дошли до площадки, с которой можно было попасть в класс прорицаний. — Что… Попросил Моуди дать мне пару советов? — Аврорат. Ты сказал, аврорат. Какого черта, Генри Джеймс! — В смысле, какого черта? — Уточнил Гарри. — У меня не за горами выпуск, я раздумывал над тем, чем хочу заниматься, я решил пойти в аврорат, я начал узнавать о требованиях и спрашивать, что да как, у того, кто может дать мне наиболее точную информацию. Что именно тебе не нравится в моем подходе? — Издеваешься? Аврорат! Мне не нравится, что среди твоих целей вдруг появился именно он! — Даже, если не нравится, это же мои цели — не твои, — резонно заметил Гарри. — Мне тоже много чего в твоих планах на будущее не нравится — но я же не встряю! Ну, почти. Кроме того, почему ты считаешь, что аврорат у меня — вдруг?! Я действительно справляюсь с боевыми чарами лучше, чем с чем угодно другим, у меня хороший потенциал силы, я никогда не жаловался на физподготовку или здоровье, — короче, не вижу, почему работа, которой я хочу заниматься, мне критически не подходит. — Да потому, что на ней мрут, как мухи! — Взорвалась сестра. — Ты преувеличиваешь. По статистике… — К пикси статистику! Когда мне шесть лет было, знаешь, сколько авроров регулярно приходило к дяде Питти в гости? Четверо! А знаешь, со сколькими он может поговорить теперь? А ни с кем из них, если, конечно, не считать за полноценный разговор причитание над коматозником и наговоры, которые в рамках терапии уже несколько лет применяют к тем, кто потерял рассудок! — Айрис, это печально — но это не показатель. Ты сама считаешь более рациональным оперировать понятиями вероятности, а не эмоциями. Большинство авроров покидают службу, попросту переводясь в отдел расследований или уходя на другие должности — никак не вперед ногами. Нет причин, по которым я не смогу заниматься тем, что мне нравится, многие годы! — Риски оцени, если уж взялся мне о статистике говорить! Сколько авроров страдают от необратимых проклятий или даже от последствий обратимых? У скольких крыша поехала от жизни в постоянной опасности? Насколько выше риск умереть не своей смертью, когда ты — аврор?! Отца убили! Дядя Сири до сих пор в коме! И ты считаешь, я нормально должна воспринять твое желание заняться все тем же?! Чтоб потом сидеть и переживать каждый день, не случилось ли чего с тобой — и периодически с ума сходить, изобретая, как тебя на ноги поставить, как это делает дядя Питти по милости своих друзей?! — Слушай, я это обдумал. — Припечатал Гарри, потихоньку выходя из себя. Его кулаки непроизвольно сжались, и их пришлось спрятать, складывая руки на груди. — Я. Хочу. Стать. Аврором. Я считаю, то, что они делают — важно и необходимо, а я хочу заниматься достойным делом! — Да мало ли вокруг достойных дел! — Воскликнула Айрис. — Что вас с Мио вечно в крайности-то тянет?! Опасно, не опасно, разумно, нет — лишь бы ввязаться, а там — по обстоятельствам! — Характер такой, — и не моргнул Гарри. — Мы понимаем, что, чем обитать в болотистой рутине какого-нибудь офиса и изо дня в день перекладывать бесполезные бумажки — лишь бы не рисковать — лучше уж двигаться. Делать мир лучше. Даже, если такая жизнь окажется короче — она будет стоить того, чтобы ею жить! Это не нас куда-то тянет, это тебе на человеческие проблемы пофиг. — Ну, знаешь ли! То, что я не радуюсь твоим самоубийственным порывам и не вписываюсь в глупое движение за права домовиков, не значит, что прям пофиг! — Ты вписываться не обязана, но вчера могла бы хотя бы не критиковать Гермионины начинания сходу, чуть ли не посылая! Ладно, с домовиками она сильно загнула, они правда не выглядят теми, кто жаждет освобождения, но всякое движение за права — не бесполезно, и высмеивать такие движения неправильно! Вот подумай, ты — девчонка, и где были бы твои права на обучение и самореализацию, если бы кто-то когда-то за них не боролся? Твоего согласия вообще никто никогда бы не спрашивал, и сегодняшний выбрык Малфоя показался бы нам цветочками! Женщины так и остались бы на положении слабых вещей, которые ни над своей жизнью, ни над мало-мальским выбором в ней не властны! — Эй, я не спорю, что феминистки прошлого многое для меня сделали, спасибо им, на самом деле, огромное. — Айрис сложила руки в защитном жесте. — Только не перевирай то, чего сам не видел, я же Мио не матом послала, а соцопрос чистокровок проводить — с целью выяснить-таки, кого именно она собирается правами наделить, и как скоро после этого они разнесут материк на камушки. Мио всегда надежнее верит в правду, когда доказательную базу сама собирает. Но ты прав, в целом митинги за чьи-то права меня мало интересуют — предпочитаю более глобальный движ. — Да ну, движ? Это какой же? — Тот, на фоне которого чьи-то права перестают иметь значение. Слушай, мы семимильными шагами приближаем наш мир к краху — не то, чтобы изменения климата зависели только от нас, колоссальное влияние астрономических тел никто не отменял, но ведь есть не только оно! Ледники тают, система океанических движений не выдержит и изменится, температурные скачки усиливаются, тропические леса загибаются, огромное количество земель вскоре станут пустынями, целые виды вимирают уже сейчас — и это только начало в том коллапсе биосистем, который нас ждет всего через пару-тройку десятков лет. Зато людей становится больше, и они продолжают усугублять положение, исчерпывая ресурсы и загрязняя все, до чего могут дотянуться — не за горами то время, когда мы окажемся перед проблемой критического нарушения продовольственных цепей и существенной нехватки еды. Но, конечно, всегда находятся проблемы более первоочередные — войны, кризисы экономики, что угодно — и никто не считает возможным от них отвлечься, чтобы что-то предпринять по поводу гонки в адаптации — наперегонки со временем! — Айрис, суть в том, что отвлекайся — не отвлекайся, что я, например, лично, могу предпринять? — Серьезно спросил он. — Я не думаю, что от действий кого-то одного здесь действительно что-то зависит, больше того, я уверен, что осознание необходимости сокращать выбросы парниковых газов, скажем, половиной населения опять-таки не поможет: всегда остается вторая половина населения. И она, кстати, в краткосрочной перспективе живет лучше, чем первая — потому что не тратит силы и средства на перспективу долгосрочную. Она процветает независимо от первой, а то и за счет нее — а потому эта половина населения не переведется. Она даже, вероятно, всегда будет большей — если ты понимаешь, о чем я — и тут отдельный маг бессилен. А спасать, например, дельфинов, я просто не имею понятия, как. Я хочу улучшать то, до чего правда могу дотянуться. Защищать общество от разрушительной магии. Может, если повезет, и каждый будет делать то, на что способен, это общество сможет решить проблемы… глобально. — Дельфинов нет смысла спасать, если при этом биоценоз, с которым они связаны, все равно продолжают гробить, здесь системный подход нужен. Скачок технологий, которые позволят перейти на другие источники енергии — и быстрое внедрение этих технологий повсеместно, переориентирование хозяйства, по-хорошему, даже контроль населения, и список можно продолжать бесконечно. — Можно. — Согласился Гарри. — Так займись чем-нибудь из этого списка, если он тебя правда волнует, чем-нибудь посильным. Но не критикуй меня в том, что я не вынес его в приоритет и хочу другую профессию — сама-то ты вообще устроилась в «Гринготтс». Сомневаюсь, что это — самая экологическиориентированная контора на свете. — Не-а, это — самая эффективная контора из всех, что контролируют денежные потоки. Гоблины давно ведут дела успешнее, чем люди, да и вести дела с людьми им вскоре станет только проще, когда документооборот станет большей частью электронным. Гоблины хорошо разбираются в финансовой аналитике — и мне есть, чему у них учиться, а еще у них идеальные условия для желающих взять займ. Конечно, если ты для них — свой. То, на каком уровне я играю на бирже сейчас — детский лепет по сравнению с тем, что я смогу, имея адекватный стартовый капитал. Давай честно, у нашей семьи больше нет состояния — что не потрачено, так отошло к Юи, и радуйся, что тебе хотя бы достался дом и кое-что на первое время. Но мне-то вообще обломилось исключительно «на булавки» — даже на учебу после С.О.В. пришлось бы брать займ, если бы не сделка, и я уже молчу о том, что и «булавки» станут доступными только после замужества. Конечно, я на свои кнаты с инвестициями не разгуляюсь — у меня банально нечего вкладывать, и не важно, хоть в зеленую энергетику, хоть в выведение водорослей, разлагающих остатки полимеров, хоть в терраморфирование других планет. Мне нужно поработать стажером до марта 1997го, когда в отделе аналитиков снова будут кадровые перестановки, и я смогу получить хороший контракт. Потом нужно выждать еще полгода — до момента, когда банк согласится ссудить мне приемлемую сумму под нормальный процент, и мне понадобится не меньше года, чтобы сколотить несколько миллионов на рисковых вкладах — и вернуть гоблинам займ. И только потом я смогу поделить состояние на то, которое я должна использовать для игры на бирже и на то, которое можно спускать на мой вклад в решение глобальных проблем. — Ты сейчас должно быть… шутишь? — Действительно несколько удивился Гарри. Как-то это прозвучало уж слишком… Даже для Айрис, которая всегда отличалась желанием спланировать свои дела далеко наперед. — А похоже? — Вернула ему вопрос она. — У меня нет такого влияния, чтобы, толкая речи на митингах, я принесла больше пользы. Что, по-твоему, просто так взялась за прорицание всерьез? Я увеличиваю точность своих прогнозов, всё-таки голый нумерологический расчет иногда выдает сходные вероятности. Я, может, и не определилась пока с приоритетной стратегией, но давно понимаю, что денег понадобится много — не в последнюю очередь на то, чтобы проплачивать просветительские кампании и пинать общественное мнение в должном направлении. — Просветительские кампании? Ха. Ха. Ха. Если ты хочешь заставить всех забыть о распрях и сосредоточиться на попытке сохранить экосистемы, этого будет мало — если без массовых ментальных внушений. Я уже молчу о том, что придётся убеждать правящие верхушки — будешь спонсировать революции? — Там как пойдет, — ушла от ответа Айрис. — Но понятно же, что состояние пора начинать делать уже. — И ты хочешь мне сказать, что из нас двоих именно я безголовый, именно мое желание пойти работать в аврорат навлечет опасность? А такого уровня амбиции никак не влияют на жизнь и не способны завести куда-нибудь, куда не стоило? Чья бы мычала. Может, Гарри не так уж часто выигрывал у сестры в перепалках, но, когда уж уличал сестру в непоследовательности, верх брал всегда. Так и сейчас, Айрис, обдумав то, что он сказал, заметно поумерила запал. — Видимо, мы оба безголовые, — буркнула она. — Давай потом поговорим, мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли об аврорате. — Мне еще даже до выпуска полгода, — пожал плечами Гарри. — Привыкай… экоактивистка, блин. Мечты у тебя просто… — А что такого? Мне шестнадцать, почему я не могу помечтать? — Мы в школе, здесь много кому шестнадцать, но я сомневаюсь, что много кто додумался до такого вот масштаба. — И почему мне должно быть дело, что кто-то, способный создавать волшебство, не умеет мыслить глобально? Я отвечаю за себя, и я буду попытаться делать, что могу. — С каких пор у тебя вообще эти идеи, если не секрет? — Вздохнул Гарри. — Года четыре, наверное, не знаю. С тех пор, как начала изучать современные понятия об эволюции. Но сама по себе я ужасный проповедник, так что всем и каждому лично что-то доказывать я и не пробую, наверное, ты потому не обращал внимания. Проповедовать должен кто-то другой, я даже профессора Квиррелла переспорить не могла. — Квиррелла. — Бессмысленно повторил он. — Переспорить… — Ну, мы с ним часто дискутировали на тему эволюцонных скачков. И об ассимиляции магов — ну знаешь же эти все теории… Что это из-за роста населения и рассредоточения потоков магических источников новые поколения постепенно утрачивают магию — дар все чаще и чаще проявляется у обычных людей, но как скрытая искра, позволяющая быть умнее или выносливее, тогда как сильных магов рождается меньше. Через несколько веков таких, как мы, может не остаться вообще, если современная динамика не изменится — или, если не объединяться и не решать вопрос численности населения радикально. Заодно притупляя экологические проблемы, в рамках идей «золотого миллиона», понятное дело, состоящего только из магов. — Очень по-пожирательски, — заметил Гарри. — Да, но среди магов вообще мало кто считает, что в слиянии людей и волшебников в однородную группу нет ничего ужасного. Правда, мне именно процентное соотношение волшебников и людей как раз не кажется приоритетной проблемой. Это нормально, что магия меняется вместе с нами — когда-то маги все делали с помощью волшебства, даже не ходили, потому что летали, но кто сказал, что летать — разумнее? Наверное, раз не вымерли именно те, кто начал ходить, это изменение было скорее оправдано с точки зрения приспосабливаемости. Кроме того, население планеты бесконечно расти не будет, а, если тенденции не изменятся, кризис ресурсов и критическое изменение внешних условий сократят его безо всяких вмешательств со стороны организаций магов, и не вижу никакого смысла в том, чтобы маги вообще организовывались ради убийства простецов. Если же грянет массовое вымирание по типу того, что случилось из-за отравления атмосферы кислородом, всё равно какая-то жизенная форма приспособится — и, не считая бактерий и тараканов, я ставила бы как раз на колдунов. В этом предположении профессор со мной соглашался, но наши мнения сильно разошлись в том, что именно нужно делать, чтобы спокойно прожить лет триста в привычном мире: он предпочел бы ставить исключительно на волшебников, а мне вот кажется, что нельзя так ограничиваться теперь, ведь есть же гении, которые могут что-то придумать, но у которых активной магии не проявилось. — Боже, ты всерьез обсуждала будущее планеты… с Квирреллом? — Растерянно уточнил Гарри, просто, чтобы как-то… осмыслить. — Да, мы с ним часто говорили после уроков на отвлеченные темы. Он очень умный преподаватель, и хорошо разбирался в социальных и политических процессах — жалко, что в 91м он зачем-то взялся за проклятую должность вместо маггловеденья. Пока Айрис непринужденно вспоминала достоинства носителя духа Волдеморта, мимо пары Поттеров вверх по лестнице протопал, тяжело дыша, почти весь класс Трелони, Лаванда даже окликнула Айрис, напомнив, что до урока осталось всего пять минут. Айрис, спохватившись, что так действительно можно опоздать, собралась уже прощаться — но Гарри задержал ее, чувствуя настойчивое желание прояснить, почему у сестры настолько высокое мнение о… — Ты не можешь всерьез вспоминать Квиррелла в хорошем ключе, — полувопросительно сказал он. — Не после того ведь, что он сделал! На секунду, ему в голову пришла нелепая мысль, что студентка Рейвенкло могла попросту не знать историю философского камня, не будучи в ней замешанной. Но Гарри поспешно ее отбросил: в его прошлом, пусть соученики не знали никаких деталей, предположений было выше крыши. Даже с учетом того, что у них с Гарри никогда не заходил об этом разговор, Айрис не могла не знать совсем уж ничего. — Сделал, в каком смысле сделал? — Переспросила, однако, она. — У тебя с ним были какие-то серьезные проблемы? — Не то слово! — Заверил ее Гарри шепотом. — Он пытался… «пытался украсть философский камень, чтобы возродить с его помощью Волдеморта, пытался убить меня, он убивал единорогов», — хотел было уточнить он, однако… закашлялся, столь внезапно и столь сильно, что Гарри показалось, будто легкие вот-вот выпрыгнут из груди. Приступ быстро закончился (вероятно, не без помощи Айрис, от души постучавшей ему по спине), и Гарри, отдышавшись, попробовал сказать о Квиррелле снова… С тем же результатом. — Всё-всё, пожалуйста, остановись, не пытайся ничего объяснять! — Уши заложило, и голос сестры доносился до него, как сквозь вату. — Это похоже на действие запрета, прошу, молчи! Нет, не так, даже не думай о том, что хотел сказать! — Какого ещё запрета? — Прохрипел Гарри, едва к нему снова вернулась способность дышать: несколько секунд молчания и впрямь сотворили чудо. — Запрета на разглашение, — задумчиво ответила ему Айрис. — Не знаю, кто тебе ставил, но эффект — один в один со школьным запретом, который лежит на мне с конца первого курса. Вполне вероятно, что у тебя он тоже есть, может, даже, на ту же тему — но мы не можем обменяться сведениями из-за, сам понимаешь, альтернативного опыта. — Но у меня раньше никогда не было проблемы с тем, чтобы об этом кому-то рассказать! — Возразил Гарри, не пытаясь, однако, вернуться к опасной теме — до получения разъяснений, если у Айрис такие вдруг нашлись бы. — В моем случае тоже есть люди, с которыми я могу об этом говорить, — качнула головой сестра. — Те, кто был непосредственным участником того же, что и я. Но вот тем, кого там не было, рассказать никак нельзя — обычно об этом просто не хочется рассказывать, или все время забываешь, но, если уж упорствуешь, то включаются… физиологические ограничители. Есть еще категория тех людей, которые могли что-то узнать случайно, косвено — например, если запрет школьный, другие школьники могли что-то понять, увидев краем глаза или подслушав призраков — или кто-то из чиновников по долгу службы получил неподробный отчет: тогда им рассказывать можно, только чары влияют на критичность восприятия, и такие люди тебе не очень-то поверят, хоть ты им даже детали выложи. Не знаю, те же ограничения у тебя или нет, но, в любом случае, пока не пытайся мне рассказать, хорошо? Потом подумаем, что с этим делать. — Откуда у тебя эта информация? И этот запрет? — Встревоженно спросил Гарри. — Откуда такое может быть у меня, если это оно… — Мне запреты директор навесил, конечно. Стандартный, который Устав Хогвартса разрешает применять ко всем, кто в замке, в определённых случаях — я же не избранная, как на всю школу применили, так и мне досталось… И персональный, после того, как папа пришел с директором ругаться из-за моего исключения из школы и вмешательства в память. Откуда такое у тебя — не знаю, но может, происхождение аналогичное. Об этом не здесь нужно говорить, и не сейчас, тем более, мне уже правда пора бежать. Давай, до скорого, вечером будем разбираться. — Проклятье, не было печали! — Воскликнул Гарри уже ей в спину: Айрис как раз подняла сумку с подоконника и забросила ее на плечо, намереваясь подняться последние пролеты. К этому времени даже галдеж пролетом выше унялся: все, кто пришел на прорицание, поднялись по веревочной лестнице в класс. — Слушай, хоть вечером, хоть на выходных, но нужно это нормально обсудить: ситуация с Квирреллом была нешуточный, а, если вы и не в курсе… Вот уже два года с тех пор, как Гарри оказался в местной реальности, Хогвартс преспокойно себе стоял и жизнь в нем бурлила — так же, как и на третьем курсе Хога, из которого Гарри прибыл. Раз всё вокруг выглядело таким знакомым и спокойным, Гарри почему-то по умолчанию считал, что ситуации с Волдемортом развивались так же — только с поправкой на Невилла, который был Мальчиком-который-выжил вместо Гарри. Но сейчас он вдруг по-новому взглянул на известный, вроде бы, факт: в книгах написано, что Волдеморт пал раньше, чем помнил Гарри из своего прошлого. Вероятно, и дальше что-то могло быть иначе, а девчонки, которые практически не общаются с Невиллом, даже понятия не имеют, как именно иначе! — Справедливости ради, с ним может внезапно получиться, как с Дурслями, и он может оказаться лучшим человеком, чем я о нем думал, — пробормотал Гарри, все более четко осознавая спектр возможностей: такую, на самом деле, тоже сейчас исключать рано. Особенно в контексте странности с чарами, запрещающими говорить — и уверенности Айрис, что директор такие накладывает на студентов, когда пожелает. — Надеюсь на это, — кивнула Айрис, обернувшись к Гарри на верхней ступеньке. — Один был адекватный препод, вместо того, чтобы сокрушенно вздыхать, расспрашивать и тормошить меня, отчего мама решилась на суицид, первым делом заявил мне, что это — не моя вина. На фоне всего того, что я тогда передумала, капец важное заявление было. — Не хотелось бы думать плохо о маге, который мне тогда действительно помог, — добавила она после небольшой паузы, и убежала на урок, оставляя Гарри наедине с очередным вывертом альтернативного прошлого.