Potter's reflections

середина ноября 1996г — Умеешь же ты, блин, жути нагнать, неужели, никак иначе стресс снять было нельзя? — непроизвольно передернулся Гарри, прекрасно осознававший, в отличии от предыдущей версии Гарри, что именно Айрис делала с зеркалом, но не сразу стряхнувший липкое ощущение страха, оставшееся ему в наследство после слияния с двойником. Он прислушался к себе, пытаясь оценить свое состояние: на первый взгляд все было примерно так, как они и предполагали, на основе экстренно проведенного Айрис расчета — Гарри всего лишь получил двойной набор воспоминаний, и, возможно, чуть вытянулся в росте (последнее было не оценить, потому что одному Гарри едва ли исполнилось шестнадцать, и он еще не достиг максимума в росте, а другой давно не мог устойчиво превратиться в человека и не помнил уже, какой там у него рост вообще). Но сейчас руки были человеческие — и все остальное тоже, Гарри провел беглый осмотр, с трудом веря, что стабилизация удалась. Осознав, что последнее время бесконтрольная анимагия никак себя не проявляет, Поттер изрядно приободрился, и весело свистнул сестре. Котики, конечно, у хороших хозяев живут неплохо, но это была несколько не та форма, в которой Гарри видел свое будущее. Сестра не отзывалась: как прислонила устало голову к зеркальной поверхности, так и не поднимала ее, и Гарри стало не по себе. — Айрис! Айрис, что с тобой?! — Ударил он ладонью по стеклу в паре дюймов от ее головы (но стекло, разумеется, не пропустило его руку назад, в реальность, и получился лишь глухой стук со стороны зазеркалья). — Ничего, просто голова ходуном, — прохрипела Айрис, поднимая наконец на него взгляд. Гарри сглотнул, заметив едва подсохшие дорожки кровавых слез, обрамлявших все еще «змеиные» глаза сестры: совмещение отражений так, чтобы в зеркало смог просочиться средней упитанности кот, явно далось ей сложнее, чем Поттеры предполагали. — Еханый дементор, — пробормотал он, опуская руки, на что Айрис усмехнулась. — Надеюсь, видок не настолько плох, все-таки мне завтра в Министерство тащиться, Т.Р.И.Т.О.Н. сдавать… Хорошо, хоть не по нумерологии — там дресс-код был построже. — Как думаешь, ты будешь в порядке? Может, зелье какое? — Обеспокоенно осведомился Гарри. — Да так сойдет, когда просплюсь, — махнула рукой сестра. — Меня больше волнует твое состояние, как думаешь, который ты Гарри… сейчас? — Обычный, наверное, — ответил Поттер, немного помедлив: воспоминания того Гарри, что столь неосмотрительно сходил пожаловаться на жизнь директору, роились где-то в голове, но он не чувствовал, чтобы это как-то кардинально повлияло на его мировоззрение. — Что насчет эффектов, которые напугали зазеркального тебя? — Пока ничего не вижу, — покачал головой он. Никакой слабости не наблюдалось, плотность тела не терялась (заключенный в зеркале Гарри утверждал, что переставал быть материальным, из-за чего Гермиона и поторопилась рассчитывать ритуал для его спасения, недостаточно разобравшись в деталях). В общем, рисковая ставка себя оправдала: скорее всего, как Поттеры и предположили, узнав новости, глобальная «нестабильность» узника Еиналеж была вызвана теми же факторами, что и «нестабильность», которую переживал тринадцатилетний Гарри до момента объединения со своим двойником-крохой, пребывая далеко от Айрис. Здесь явно не обошлось без прямой и всесторонней связи с загадочным ритуалом из альтернативного будущего и с подтвержденным фактом смерти Гарри в другой вероятности — а значит проблема, хотя бы частично, решалась тем же методом, что и ранее — «слиянием» с более «стабильным» двойником. Конечно, прожорливое Еиналеж продолжит потреблять энергию Гарри независимо от его стабильности — но у живого Гарри этой энергии по определению на порядки больше, и он не рискует перестать существовать через мизерный промежуток времени из-за того, что зеркало лишилось второго своего донора — Квиррелла. — Гарри, в таком случае, ты вообще помнишь, о чем мы с тобой говорили? — Осведомилась сестра. Вопрос прозвучал тревожно, так что Гарри сосредоточился, силясь вспомнить последний разговор в деталях — если можно назвать разговором непрекращающиеся монологи мечущейся по комнате Айрис, с кратким (и вновь не с первого раза удачным) ментальным контактом, с помощью которого она проверяла, что думает по этому поводу кот, который брат. На тему вчера в первую очередь вспоминалась, конечно, проблема метания топоров: в «Гринготтс» к вопросу трудоустройства новых сотрудников подходили очень обстоятельно, и, хотя кадровые назначения в отделе, в котором работала Айрис, вступали в силу только в середине марта, все уже прекрасно знали, какими именно они будут, и действовали соответствующе. Если уж на то пошло, гоблины себя всегда так вели: Айрис менее месяца простажировалась перед началом четвертого курса, а ее наставник, адекватно оценив потенциал «мелкой человечки», уже договорился с ее деканом о ее отлучках в банк на каждый учебный выходной. К пятому курсу Айрис и вовсе установили индивидуальный график обучения, дабы максимально ускорить ее получение Т.Р.И.Т.О.Н. по нумерологии, без которого ей не могли дать постоянное место. Если до сдачи С.О.В. эффект от этого был практически незаметен стороннему наблюдателю (на все обязательные предметы Айрис все равно ходила с одногрупниками, делая дополнительные задания только во внеурочное время, а к ее отсутствию с утра субботы и до утра понеделька декан, пропускающий ее через свой камин, давно привык), то шестой курс выглядел кардинально по-другому: Айрис работала по привычке куда больше, чем восемь часов в день, но уже четыре дня в неделю, а не два, и практически полноценно влилась в коллектив. Она не приходила по утрам в кабинет профессора Флитвика для отправки в Лондон только по вторникам и четвергам, когда у нее были (удачно совпавшие в расписании) пары по чарам и ЗОТИ. Т.Р.И.Т.О.Н. по маггловеденью Айрис получила раньше всего, удачно вписавшись в стандартное время сдачи семикурсников, нумерологию она с боем сдала позавчера, прорицание предполагалось завтра — и, несмотря на то, что результаты будут доступны не ранее середины января, никто — включая ее сотрудников-гоблинов — не сомневался, что Айрис получит очередной высший балл. К февралю Айрис выполнит все необходимые формальности для того, чтобы закрыть стажировку и перейти на ставку аналитика — которая как раз освободится в марте в связи с выходом на пенсию одного из начальников и сопряженной цепочкой повышений внутри отдела. Для ее сотрудников скорое изменение должности Айрис было настолько самим собой разумеющимся, что теперь, когда она сдала те тесты Т.Р.И.Т.О.Н., которые они сами считали принципиальными, вскоре после получения результатов Айрис светило «посвящение». Айрис это, конечно, радовало (в том контексте, что ее, таким образом, действительно собирались принять в коллектив, как полноправного гоблина члена общества), но и несколько волновало: наиболее лояльный коллега заранее предупредил ее на тему того, как эти посвящения проходят, и, насколько она могла судить, при этом не врал. Если выпить изрядное количество гоблинского травяного самогона Айрис еще расценивала реальным (главное озаботиться наличными заранее, чтобы за тотальную попойку отдела заплатить), то традиционные забавы нетренированную ведьму настораживали. Состязанием по метанию топоров дело не исчерпывалось, но именно оно заставляло задуматься: Айрис не сомневалась в своей координации движений под градусом (благодаря ментальным практикам), но сомневалась, что она даже в трезвом состоянии способна принимать участие на уровне, никого не обижающем — и не травмирующем. — Ну серьезно, Гарри, я про руны! — Уточнила Айрис. Гарри хлопнул себя по лбу, стесняясь своей рассеянности: конечно, сестра о более актуальных вещах, а не о небольшой личной проблеме, которая проявится в полной мере только после Рождества… — Да, точно, руны, — пробормотал он, осматривая руку. — Третий ряд изменился, еще один добавился. Примерно в том направлении, в котором мы предполагали, но прямо так сходу сложно сказать. — Хорошо, тогда завтра принесу книги и отцовскую палочку. Ты уж извини, что я так на тебя это спихиваю, но… — Но странно было бы не спихнуть на меня решение хотя бы части моих же проблем — у тебя и без них дел выше крыши. И насчет палочки я не знаю… Гарри слушалась эта. Для проверки, Поттер взмахнул палочкой Квиррелла, отмечая, что она действительно слушается его неплохо, куда лучше, чем своенравная отцовская, которой он пробовал было колдовать, чтобы контролировать оборот — в те краткие моменты, когда его приводили в человеческую форму другие. Квирреллова палочка, однако, отозвалась в руках легким теплом, и, почти так же легко, как это делала родная остролистовая, наколдовала для Гарри несколько иллюзий, превращающих унылое всезеркальное пространство в более уютную комнату, и загораживая невнятные скелетоподобные тени у зеркальной кромки веселенькой ширмочкой. — Да, думаю, мне и этой палочки хватит, — подтвердил он, копируя с руки для Айрис рисунок рун и переводя изображение на зеркало. — И, если ты можешь передать мне сюда словари, я сам сяду за перевод и пересчет. — Будет намного продуктивнее, если ты найдешь останки профессора и замеряешь высвободившуюся энергию, это куда более срочно, чем даже руны, ими я займусь, — не согласилась сестра. — Мне не нужно их искать, я в курсе, где они, — пояснил Гарри. — Я все замеряю и запишу, а потом что, прикажешь просто сидеть ждать с моря погоды? Я помню все твои кастомные чары для автоматического перебора вероятностей и Гермионины комбинации для рунного перевода — я пять месяцев был котом, а не слепцом, поверь, я смогу все воспроизвести, тогда и посчитаю. Тебе еще сессию в Гилфордской школе разгребать, разве нет? — Да что там разгребать, Т.Р.И.Т.О.Н. по нумерологии этой ерунде не переплюнуть, — делано нейтрально отозвалась Айрис, — но, если мы неправильно учтем сейчас параметры… — Я посчитаю, ты проверишь, все равно быстрее будет, — заметил Гарри. — И не делай вид, что тебя подсчеты энергоемкости посмертных эманаций профессора не коробят, лучше будет, если я сделаю. Я вообще… ну, не то, чтобы каюсь в… самозащите, но мне совестно, что по тебе так ударило то, что случилось у нас с Квирреллом — я не хотел этого… — Мы договорились не говорить о профессоре, — оборвала его Айрис. — Если сможешь ускорить подсчет, я не протестую: чем более полные у нас исходники, тем мы точнее будем понимать, что имеем, и тем быстрее ты сможешь покинуть ловушку. До сих пор не уверена, что ты правильно сделал, что пошел на это слияние — помощь с выходом из анимагического состояния может оказаться слишком сомнительной выгодой, если придётся торчать в Еиналеж месяцами. — Ты ведь знаешь, что другой Гарри был одним из моих аспектов, и он — результат той же вероятностной магии, что и я, если вообще можно так выражаться, не мог же я допустить его исчезновения — а его энергия действительно стремительно утекала, он бы исчез! — Да, но было бы это так уж страшно лично для тебя — того тебя, который был котом еще пять минут назад, или даже для нашей вероятности? Ты просто остался бы собой, а прошлое другого Гарри никак бы на нас не повлияло. Не пойми неправильно, слияние — это хорошо, тем более, что ты хотя бы все еще не превратился за последние несколько минут, но… сам понимаешь, сидеть в зазеркалье — удовольствие сомнительное, особенно, если выяснится, что энергии, которая доступна, будет недостаточно для успешного двойного зеркального прыжка раньше, чем наступит Самайн. — Ты можешь, кстати, как-то простыми словами пояснить, почему разговор именно о Самайне? Я совсем запутался в преломлениях и отражениях, которые вы там обсуждали… может, потому что парселтанг, или потому, что через зеркало в другой мир вообще слышно фигово, не знаю. — Если коротко, сейчас неудачное соотношение астрономических параметров, определяющих то, насколько сложно преломление совместить, чтобы путь открылся куда нужно, и ты не промахнулся, угодив вместо другого мира, где тебя подстрахуют, в метастабильную вероятность нашего. На Самайн ситуация, наоборот, должна сложиться идеальная, и ты с минимальной помощью легко проскочишь и туда, и обратно к нам, минуя Еиналеж. Есть еще несколько дат, которых ждать не так долго, но там есть риск разделения ментального и материальных тел, как было у нас с Луной в детстве — это не смертельно, но выводить из этого состояния сложно, тем более глупо до него доводить, если твое тело все еще останется при этом в зеркальной ловушке. Риск разделения можно убрать, если мы сможем придать твоему прыжку ускорения с помощью достаточной подачи энергии извне, но, сам понимаешь… — … подача извне возвращает нас к исходной проблеме насчет слома зеркальной ловушки, можешь не продолжать, — кивнул он. — Ладно, я изначально и не рассчитывал особо прыгнуть до Самайна, так что как есть уже. В конце концов, здесь же временной карман, раз прошлые месяцы в компании Квиррелла прошли как несколько часов, то время до прыжка не может показаться мне слишком уж долгим. Даже подсчитывать остаточную энергию смысла, получается, особо нет, раз все равно надежнее просто подождать. Как не особо изящно пояснила Айрис прошлой — неполной — версии Гарри, для эффективных манипуляций с зеркалом требовались жертвы — поменьше, как в случае Квиррелла, которого Айрис запирала своей кровью и, таким образом, частично контролировала, или самые что ни на есть серьезные — в случае Гарри, запертого директором. По правилам, чтобы заставить зеркало выпустить заключенного, полагалось убить другого колдуна, чтобы стекло поглотило всплеск его магии и поживилось силой его сознания, а то и не одного колдуна. Жертв из близких родственников, правда, можно было не убивать — Айрис (как и предполагала Гермиона) способна была вытащить Гарри и так, но… все равно не бесплатно. Зеркало могло поглотить ее магию, или часть ее разума, или оставить ее без рук, или без ног, или без зрения, или превратить ее в старуху, или… еще множество разных «или», которых мало того что нельзя было угадать наперед, так еще и хотелось бы избежать. — Гарри, ты должен все померять и предоставить мне валидные данные для подсчета энергий, — с нажимом возразила ему Айрис. — На всякий случай, чтобы мы знали, хватает ли тебе энергии на прыжок даже в оптимальный момент, или, может, ее даже много, и ты мог бы все же прыгнуть раньше. Сидеть в Еиналеж не полезно для здоровья, и я, вообще-то предпочла бы видеть тебя за его границами. Да и Мио будет нервничать тем меньше, чем быстрее ты вернешься к нам. — Стоп-стоп-стоп, разве ее еще и может не хватить? Чего ты раньше не сказала! И что мы будем, в таком случае делать?! Не могу же я тобой рисковать! — Встревожился Гарри. В самом деле, когда Гарри поспешил к сестре, осознав задумку Гермионы разбить зеркало и выпустить Гарри, чье состояние сильно ухудшалось, не дожидаясь помощи подруги, единственной загвоздкой в сгенерированном альтернативном плане по спасению всех Поттеров (и жизни Гермионы) было «просидеть в зазеркальной тюрьме до Самайна». Гарри услышал, что, стабилизировав другого себя в зеркале, сможет выбраться оттуда меньше, чем через год, а может, и через пару месяцев, и махнул… хвостом: все равно он уже черти сколько времени не может жить жизнью нормального мага. Но никто даже словом не обмолвился о варианте, что даже на Самайн энергию может понадобиться в зеркало добавить! — Не переживай раньше времени, что-нибудь придумаем, — успокаивающим тоном заявила на это Айрис. — Во-первых, просчитаем все факторы, поймем ситуацию точнее, а она должна быть на порядок лучше, чем была у другой версии тебя. Ты теперь узник директора только на небольшую долю — а на бОльший процент ты мой узник, привязанный на мою кровь, родственную, да и над зеркалом мне удалось перебрать контроль. Кроме того, ты узник добровольный, живой и сильный, да еще и, при правильном подходе, можешь направить на наши нужды остаточную энергию других заключенных, если она по какой-то причине не была использована зеркалом — даже, если это только энергия профессора, уже много. Думаю, тебе с головой должно хватить для прыжка, может, разве, мою косу придется укоротить — ну так на непредвиденный случай же и растила. Если нет, будем ломать, что уж тут — я когда-то набросала план для профессора, при некоторой доработке постараемся обойтись, кгм, малой кровью. В любом случае, разберемся, когда будем иметь все цифры на руках, и мое чувство самосохранения надежно защитит нас от непродуманных вариантов, будь уверен. — Это воодушевляет, наверное, — вздохнул Гарри, запихивая подальше невольный страх о том, что его заточение затянется, если ничего так и не придумать. В конце концов, это именно его чувство самосохранения подкачало, когда он настаивал на том, что нужно спасать застрявший в Еиналеж аспект себя, даже если это — риск, Айрис-то, наоборот, склонялась к варианту просто остановить Гермиону, забив на второго Гарри. Айрис сделала, как Гарри просил, постаравшись при этом всех максимально обезопасить — и жаловаться теперь негоже. — Тебе стоит помириться с Гермионой поскорее, — заметил вместо этого он. — Теперь, когда я смогу ей написать, что со мной все в относительном порядке, и нормально объяснить по поводу того, что она чуть не наделала, и чем чуть не рискнула, уверен, она все поймет, и ваши отношения наладятся. Когда вы двое ссоритесь, а, тем более, колдуете что-то масштабное и противоречящее желаниям другой, это реально пугает. — Эй, ты не будешь ей ничего объяснять о ритуале, который она хотела провести! — тут же возразила ему Айрис непререкаемым тоном. — Там такая хлипенькая заслонка на ее воспоминаниях, что одно заикание на ненужную тему, и она тут же все вспомнит, так что даже не вздумай! — Ты же не серьезно, — полувопросительно сказал Гарри. — Ты не могла в самом деле стереть ей память! Это опасно! — Да я вообще минимально поправила, говорю же, слетит с полпинка — так что ты ничего не должен ей рассказывать о том, насчет чего мы спорили эти несколько дней. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал! — Ты просто не должна была править ей память вообще — нужно было только рассказать все нормально! Она ведь тоже никогда не заставила бы тебя калечиться, чтобы мне помочь! Да, я знаю, что ты только с родней можешь говорить о магии отражений — но в чем сложность было подождать, пока я ей объясню! — В том, что это ненадежно! — Шикнула Айрис. — Я не могла допустить, чтобы она продолжала творить ради помощи зазеркальному Гарри всякую дичь, я не собиралась ждать, пока она решится еще на какой-то рискованный ритуал, или пока додумается писать на дядю доносы не в медлительный ДМП, а, например, охочей до скандалов Скиттер, и это испортит ему нервы на несколько месяцев вперед! Ну уж извини, что между «править ее память» и «разрешать ей рисковать жизнью», между «править ее память» и «разрешить ей напустить на дядю прессу и авроров» я выбрала первое! Всем будет только лучше от того, что она забыла большую часть произошедшего после нашего предыдущего похода к Еиналеж — пускай себе сфокусируется на информации о потенциальном возврате Темного Лорда, а не на разрушительной деятельности! — Да это просто… жутко неправильно, так поступать с Мио! Она же тебе доверяет! Тем более, она всегда хотела, как лучше, если дядя Питти правда поддерживает Волдеморта, то… — Доверяет?! Доверяет мне?! Да ей плевать на то, что я говорю! У нее одна правда — только то, что «сказал Гарри», не важно даже, какой! Слова чувака из параллельного настоящего ей важнее, чем слова подруги, с которой она общается годами — и с которой она решилась создать сестринство! Ты с такой уверенностью сказал, что она ни за что бы не согласилась навредить мне ради того, чтобы вытащить Поттера из зеркала, а откуда у тебя, спрашивается, эта уверенность? Забыл, как Мио кричала, что я — эгоистичная сука, которая для тебя и пальцем не спешит шевелить, при том, что, если бы не эта вся непонятная ересь с альтернативными версиями настоящего и Гарри Поттерами из параллелей, меня бы вообще, скорее всего, на свете не было бы, как не было меня в твоем прошлом! Забыл, как Мио била по больному, пользуясь тем, что мы с ней обсуждали теории о колдовстве нашей матери, смягчившем конфликтность моей магии, и как это может быть связано с колдовством над твоей судьбой, которое было совершено в будущем?! Забыл, как Мио сказала, что я тебе жизнь должна, и должна во что бы то ни стало вытащить из беды ту часть тебя, что умудрилась недооценить директора Дамблдора?! Ну уж прости, что теперь я ей не могу доверять — после того, как она буквально признала, что между моей и твоей жизнью обязательно выберет тебя! — Да вы обе тогда вели себя, как психованные, у меня шерсть дыбом встала, и я думал, она вспыхнет от вашей злости, молчу уже, что пережили мои бедные уши! Окей, поссорились, но я же тоже там был — все, что было сказано, это просто от злости! Конечно, Гермиона была раздражена, конечно, она наговорила всякого, но это же не значит, что она правда имела это все в виду! Не можете же вы вот так теперь дружбу хоронить! Зачем ты усугубляешь, зачем лезешь ей в голову, зачем эти секреты?! — Ага, конечно, она ничего не имела в виду — кому ты это рассказываешь, если я чувствую правду?! И что, Мио можно к дяде лезть, а мне ей в голову — нет? Семья — это святое, забавно, что она, как всегда, применяет этот тезис только туда, куда ей удобно, то есть к тебе, но никак не к тем, кто мне родителей заменял, пока им было не до ребенка! — Теперь представь, в какой мы жопе, если дядя Питти — последователь Волдеморта и наша семья одновременно! Что теперь, Гермионе — и нам вместе с ней, сидеть и молчать, когда Пожиратели начнут убивать магглорожденных, «потому что семья же»?! — Я даже представлять это не собираюсь, раз уж нам повезло, и дядя Питти не за Лорда! Он не может быть на его стороне ни при каких условиях, я это знаю абсолютно точно! Просто, как всегда, не могу привести вам чертовых доказательств, на мне клятва! Если бы вы двое мне правда доверяли, этого всего бы вообще не было, мне не пришлось бы ни экстренно это вот слияние организовывать, едва удержав Гермиону от нечаянного суицида, ни память ей править — потому что у нее никогда нет тормозов, стоит ей увериться в своей правоте! Дядя. Питти. Не. Поддерживает. Пожирателей! И, честно говоря, после всего, что дядя Питти для меня сделал, мне плевать, поддерживал ли он их лет двадцать назад — главное то, что происходит сейчас! И меня бесит, бесит то, что даже ты меня сейчас не слышишь — что бы я не сказала, оно вдруг просто не важно на фоне какого-то чертового альтернативного прошлого, никак не влияющего на реальность! Гарри, по правде, тоже кое-что бесило. Но кто-то здесь должен был повести себя по-взрослому, иначе разгорающаяся ссора рисковала разрушить все хорошее, что их с Айрис связывало — и он сделал медленный, медленный выдох. А потом вдох, а потом выдох… Не говорить о Квиррелле, не говорить о Мио, не говорить о дяде Питти, просто во что-то поверить! Иногда с Айрис было очень сложно. — Хотим мы того, или нет, другое прошлое на нас уже повлияло и повлияет еще не раз, — заметил он почти спокойно. — То, что я теперь знаю, нельзя не проверить, и что-то из этого знает Снейп, и что-то — директор, последствия неизбежны. Кроме того, есть и кое-что более серьезное: перед тем, как появиться здесь летом, там, в своей альтернативе, я — ну, или Гарри-два, если так понятнее, — нашел диадему Рейвенкло, и передал ее на хранение Гермионе. А здесь, в этой альтернативе, никто ничего такого не делал, и все же Гермиона нашла такой же предмет у себя — имеем перемещение материального объекта между параллелями! — Знаешь, мне нравится это «Гарри-два», давно пора начинать вас нумеровать… — невесело хмыкнула сестра, тоже выдержав явно «успокоительную» паузу. И тут же скептически поитересовалась, неужели Гарри правда нашел объяснение возникновению диадемы после того, как просто объединился с двойником, который, по ее убеждению, сам ничего не знал. — Нет, — признал Гарри, — только стало ясно, что диадема на вид одна и та же в обеих альтернативах. Если мы исходим из того, что крестражи Темного Лорда существуют, то это вот она. — Гарри был уверен, что крестражи существуют, теперь, когда он — уже ты, нашлись причины для сомнений? — уточнила Айрис. Гарри, хорошенько пройдясь по своей композитной памяти из альтернативных жизней, пожал плечами: расхождений в событиях было много, слишком много, чтобы быть уверенным на все сто хоть в чем-то. Потому, он, собственно, и не спешил однозначно клеймить дядю Питти пожирательством. — Раньше я считал, что тетя меня ненавидит, — сказал он. — Другой Гарри тоже так считал, пока на него и Дадли не напали дементоры, в двух шагах от Тисовой. Он начал задумываться — в том числе о том, что тетя — слишком обычная, чтобы как-то защитить себя от магии, на самом деле осознавала уровень опасности того, что в ее доме живет приманка для темных колдунов, но все равно каждый год давала ему кров. Здесь я вообще узнал, что она способна принципиально по-другому воспринимать магию, и может просто принять в семью племянника из ниоткуда. Так о каких высоких материях говорим, когда я даже в мотивах насквозь знакомых людей могу ошибиться? Про крестражи мне известно ровно из одного разговора — со слов очередного, третьего Гарри, который даже не объяснил нормально, откуда свалился он, тупо сославшись на директора. Директор здесь присматривал за твоим поведением краем глаза после того, как едва не исключил тебя из школы — просто потому, что ты унаследовала склонности к вероятностной магии, и он опасается твоего потенциала… Но в остальном ему было абсолютно все равно на нас обоих, потому что здесь Мальчик-который-выжил — Невилл! Очевидно, третий Гарри где-то наврал или умолчал, иначе у меня не было бы на руке никаких подозрительных рун-индикаторов ритуальной цепочки, которую он активировал, или, если ритуалы начинал бы директор, как Гарри намекнул, у профессора Дамблдора тоже были бы следы ритуала, он о чем-то знал бы или догадывался и, мне так кажется, интересовался бы Поттерами больше. Думаю, Гарри провернул прыжок в альтернативное прошлое без ведома директора — тем более, что гены у него вроде бы могут быть как у нас, что облегчает прыжки… И только он знает, зачем вообще прыгал — версия о крестражах звучит веско, но он необязательно говорил правду. Короче, я говорю, что все могут ошибаться — и я тоже, и мне пора перестать кидаться действовать на основе того, что кто-то что-то сказал, а я даже не проверил информацию. Честное слово, вроде бы уже был не маленький, почему вообще сразу поверил в то, что разговаривал с собой же из будущего, а не банально с каким-то наглым колдуном под иллюзией или Обороткой, впарывающим дезу… И, Господи, прекрати это, не смотри на меня, будто ты хозяйка породистого котика, выигравшего первый приз на выставке Очень Породистых Котиков! — Прости, но я правда тобой горжусь, ты стал таким рассудительным и таким склонным к трезвому критическому мышлению… любо-дорого глянуть! — Смейся-смейся, — проворчал Гарри, состроив выражение лица в духе «а что еще вообще остается котам с человеческим разумом, кроме как постоянно осмысливать и анализировать услышанное и увиденное — на них ведь часто не обращают внимания. Если бы еще и породистым выглядел, то точно мог бы озолотиться на конкурсах, как самый сообразительный…» — Нам бы тест на «крестражность», — заметил он, возвращаясь к главной проблеме. — Чтобы нормально проверить подозрительные предметы в реальности, как-то меня не воодушевляет тыкать клыком василиска в ценности Основателей просто так. — Я же говорю, немного кроветворным закинусь, и принесу тебе сюда дедушкину библиотеку, — сказала ему сестра. — Как раз недавно нашла, где отсоединяется этот модуль чемодана. Поищи там что-то полезное на тему аур на предметах, вдруг найдется, а я попробую в твоем доме посмотреть после работы. Но, боюсь, много мы быстро не найдем — придется выбрать, что нам важнее, эти ценности добывать, или проводить исследования. Могу предположить, что «крестражность» может быть как-то связана с тем, что диадема нам всем мозги прессовала, навязывая мысли о своей безобидности и препятствуя тому, чтобы мы ее нормально изучили — это момент, который заставляет задуматься. Я не слышала, чтобы это было свойственно диадеме Рейвенкло самой по себе — по крайней мере, насчет этого свойства нет ничего в хрониках об утраченной реликвии (а я смею надеяться, что в нашей башне хроники лучше, чем у кого-либо). — Раз так, получается, это действительно очень подозрительный предмет, придется уничтожать, — вздохнул Гарри. — Может, Рон знает, был ли Невилл в Тайной Комнате… — Мне не кажется, что Лонгботтом мог говорить на парселтанге, скорее, я про Рона поверю, ведь о их семье такое слышала, пусть и не у всех дар был подтвержден. Но, конечно, проверю. Печально было бы выяснить, что никто никуда на втором курсе не ходил, и василиск там так и сидит себе, никому не нужный. Гарри кивнул: да уж, это было бы неприятно, помнится, кошмарная змеюка. Даже контакты Айрис в мире нагов, с которыми она связалась через отражения для консультации о потенциальном помещении Гарри в зеркальную ловушку и последующем извлечении из нее, василисков не жаловали, предупреждая о том, что они — безмозглая машина для убийств, программируемая на парселтанге. «Верность» василиска определялась по принципу «кто кормит, тот и хозяин» — просто потому, что василисков выводили искусственно, и что-то более сложное на этапе высиживания яйца жабой заложить в насквозь магический конструкт нереально. Но хуже всего было то, что василиски, проживающие около источников (в Хогвартсе, например) не чувствовали недостатка в волшебстве, а потому не старели и не слабели, максимум, они могли впасть в спячку — однако неосторожная активация приводила к немедленному убийству наглеца, потревожившего покой химеры, если наглец не подставлял вместо себя другую жертву и не обеспечивал твари питание. Одним словом, в Тайную Комнату с визитом идти не очень хотелось: если там просто труп, то еще куда ни шло (хотя, как показывала практика, нужно еще постараться не убиться о выдранные клыки самому), но, если тварь жива… Активированный Волдемортом пятьдесят плюс лет назад змей гарантированно нападет на пришедшего, но даже неактивированного, получается, стоит опасаться — просыпаются они достаточно легко. Нагиня, с которой разговаривала через отражение Айрис, утверждала, что ее народ когда-то использовал василисков для возвращения на родину отпрысков, у которых был заблокирован оборот в форму нага — через зеркала им было куда эффективнее переноситься в форме змеи, а в пустую (бездушную), но очень насыщенную магией оболочку-василиска было несложно переселиться. Однако, как именно при этом нужно было (безопасно) взаимодействовать с василиском до вселения нагиня не знала, ведь ее клан предпочитал проклятие маледикуса. Для Айрис и Гарри обещали уточнить-поспрашивать, только что-то Гарри сомневался, что сведения будут действительно спасительно-полезными. — С другой стороны, я не уверена, что будет просто найти другой — менее опасный — способ уничтожать крестражи, чем василиск, если нам это понадобится, — добавила сестра. — Вероятно, его придется навестить независимо от того, в каком он состоянии, если Тайная Комната, конечно, вообще не миф в нашей параллели событий. Нужно прикинуть, может ли защитить от его взгляда фамильная мантия-невидимка… — Я бы скорее поставил на то, что больше толку будет от твоего фокуса со змеиным взглядом, — поморщился Гарри, красноречиво кивая на лицо Айрис — ее зрачки все еще выглядели весьма… специфически. — Может и так, но это получается непроизвольно, когда я активно работаю с зеркалами, пытаясь совмещать отражения для путей — не знаю, как вызвать это состояние по желанию. — Но мантия — идея еще хуже, она же проклята, — напомнил Гарри. Сам он, по правде, в теорию, описанную в дневнике прадеда, не сразу поверил, все-таки в своей параллели использовал мантию годами. Тот утверждал, что, согласно семейным преданиям, эта мантия находилась в семье еще со времен Певереллов, и являлась классическим примером амбивалентного артефактного зачарования на основе магии вероятности. Своего владельца она ревностно оберегала от невзгод, даруя удачу, когда была на нем надета. Однако так же, как и при использовании зелий группы фелицис, удача эта даром не давалась — благоприятные вероятности аккумулировались в одно время, но, едва мантию снимали, наступала равновестная арка неудач, зачастую провоцирующая заново использовать артефакт. Хозяин мантии, таким образом, обычно вел довольно насыщенную жизнь, постоянно влипая в неприятности и в последний момент выкручиваясь из них — состояние, как гласил дневник, довольно опасное в контексте развития привычки рисковать и переоценивать свои силы. А затем мантия и вовсе, инвертировала воздействие на удачу — как только у ее бывшего хозяина появлялся ребенок, верность артефакта тут же переходила к нему, и служить на пользу могла только ему. Конечно, неудачи старшего в семье, если он продолжал использовать мантию, можно было списать и на другие факторы, в том числе, на банальную самоуверенность, но прадед считал ее связанной со злым роком, как были связаны с ним и другие «проклятия Певереллов». Поттеры использовали эту мантию-невидимку с чрезвычайной осторожностью и в крайних случаях, предпочитая лишний раз не выносить ее из хранилища. Дедушка Флимонт достаточно скептически относился к преданию о мантии, не заметив в ней свойств, описанных его отцом, однако, он умел накладывать прекрасные дезиллюминационные чары и варить качественное зелье, делающее невидимым, так что предпочел ее попросту не использовать — за ненадобностью, а там и забыл, что она вообще где-то у него хранилась. Отец Айрис и Гарри отнесся к «старой байке» с еще большей предвзятостью, не приняв ее во внимание, и найдя мантии множество применений вскоре после того, как нашел в доме занятную вещицу в двенадцатилетнем возрасте. Сам Гарри о «байках» вообще ничего не знал, пользуясь мантией действительно часто. Однако, приходилось признать, что что-то в этих идеях о проклятии было: отец, продолживший использовать мантию и во время работы аврором, значительно позже, чем родилась Айрис, не дожил даже до тридцати пяти, а сам Гарри в альтернативах, в которых пользовался мантией, буквально-таки притягивал потенциально смертельные опасности, пусть и чудом с ними справляясь. Да и сейчас переживал полосу невезения одну за другой. Айрис же, в отличии от них, ни разу не использовав пока свое наследство, жила сравнительно спокойной жизнью студентки Хогвартса и стажерки «Гринготтс», успешно сторонясь опасностей. — Не знаю, Гарри, у меня просто заканчиваются хорошие идеи, — вздохнула Айрис. — Да и проклятие, по идее, не должно вредить, пока у меня нет детей. В любом случае, подумаю об этом через неделю, на неделе много встреч. — Встреч, в смысле, свиданий вслепую? — С легким подозрением уточнил Гарри. — Допустим, в ближайшее время действительно назначено две штуки, — ответила Айрис. — А что, последуешь примеру Мио, и скажешь, что личная жизнь не должна быть в приоритете над борьбой с угрозой темных магов? — Хватит винить Гермиону, — отрезал он. — Ты прекрасно понимаешь, что она переживает обо мне, и о себе, и о всех нас — и что на тот момент, когда вы обменивались любезностями, у нее просто заканчивались аргументы на тему того, как мотивировать тебя помогать — при том, что с твоими навыками многие вещи становятся проще. И нет, я не считаю, что эти свидания — не вовремя, тебе же, как ни крути, нужно выйти замуж до лета. Но меня в целом тревожит то, что у вас с Бэгменом происходит — было ведь все договорено, вы оба с открытыми глазами согласились на рациональную, по вашим же меркам, сделку, расписались кровью и дали помолвочную клятву, а теперь, когда уже время поджимает, он тебе пытается сосватать кого-то другого, а ты даже не сопротивляешься! — Слушай, время не стоит на месте. Когда мы подписывали соглашение, оно казалось нам хорошим, потому что у нас обоих не было сердечных привязанностей. Видно, нужно было отказываться от его дипмиссии и моей очной учебы, жениться в сентябре, но кто же знал, что оно сложится вот так? Я влюбилась в другого, он влюбился в другую, конечно, исходные условия изменились! Мы просто пытаемся все переиграть, пока еще можно, вот он и помогает мне найти другого адекватного колдуна, готового заключить со мной магический брак, раз уж я не могу выйти замуж за того, кто нравится мне. — С учетом того, кто тебе нравится, это, скорее, хорошо, — буркнул Гарри, нисколько не одобряющий симпатию Айрис. — Но вы сейчас вписываетесь в ряд серьезных проблем с Юи, которая организовала вам помолвку, и от доброй воли которой ты сильно зависишь из-за данных ей обещаний, для чего? Ну поговори с ней, объясни ситуацию, пусть договорится с кем-то другим из вашего списка, раз тебе, по большому счету, все равно, за кого выходить замуж — это будет куда продуктивнее, чем пытаться кого-то, кто подойдет по ее критериям, найти на рандомных встречах, а потом договариваться с ней постфактум. — Суть в том, что мне не так уж и все равно, за кого идти замуж, мне хотелось бы избежать замены жениха, которую предложит Юи. Она слишком хорошо умеет подстраивать события, нужные именно ей, и я последние полгода боюсь, что ей нужна моя инициация. Я не уверена, что даже погадав и просчитав будущее с потенциальным кандидатом, я смогу разгадать возможный подвох… Раз Людо хочет расторгнуть помолвку, думаю, мне лучше найти жениха самой. — А если не найдешь или найдешь кого похуже, чем даже протеже Юи? Я думаю, вы все усложняете, и это становится реально опасно! Если ты боишься того, кого она может тебе навязать, выходи, черт возьми, замуж за Бэгмена, и пообещай ему, что благословишь его хоть съехаться с его девушкой, хоть что угодно еще! Он колдун или где, он же пообещал и поклялся — так пусть теперь слово держит, знаете же оба, что на кону может стоять твоя жизнь! — Знаем, и что? — Поморщилась Айрис. — Вот давай я тебе предложу жениться, скажем, на Джинни — чтобы ей жизнь спасти, а Гермионе сказать, что ей просто нужно это понять, потому что ты Джинни чем-то обязан и что-то ей обещал, ты рад будешь? Я тоже раньше, пока не полюбила, не понимала, как вообще можно совершать нерациональное на поводу у результата гормонального всплеска и эмоциональных заморочек — но теперь мне действительно Людо жаль, в идиотское же положение его ставлю! — Ради спасения жизни я мог бы и согласиться, — серьезно возразил Гарри. — Гермиона тоже, она бы точно все поняла. — Так и Людо намерен сдержать слово, если мы не найдем ему нормальной замены. — Пояснила Айрис. — Он добрый, на самом деле, и ему небезралична моя судьба. Тоже думает, что его зазноба все поймет — только я знаю, что нет. Девяносто шесть процентов на то, что после рождения их ребенка она попытается меня отравить, и еще четыре на то, что просто будет ненавидеть и делать нелетальные пакости. Людо в любом случае счастливым в этом варианте не будет, тогда как, если он просто на ней женится, его ждет спокойная семейная жизнь длиною в восемьдесят плюс лет, и четверо искренне любящих его детей — а не двое, постоянно соревнующихся за внимание отца и собачащихся друг с другом. Это нормально вообще, что я вот так просто сделаю всех, включая мужа и собственного будущего ребенка, несчастными, настояв сейчас на этой свадьбе? — Нет, не нормально, — согласился с тезисом Гарри. — Брак без любви вообще штука ненормальная, но особенно ненормально переживать о чувствах другого человека, забывая, что сама при этом жизнью рискуешь. Не верится, что я это говорю, но, блин, ищи давай срочно нового жениха, и поменьше вникай в его проблемы — чтобы опять не срывала помолвку из-за неуместной жалости! — Хорошо, братик, спасибо за благословление, — закатила глаза Айрис. — Ну как с тобой вообще разговаривать… — Честно говоря, Гарри, никак, мы и так тут с тобой слишком долго треплемся, что тебе не на пользу, — ответила она устало. — Нельзя забывать, что это расходует твою же жизненную силу, так что учти — я буду приходить очень редко. Пожалуйста, и ты не зови, если не будет совсем уж невмоготу от одиночества. Пиши в блокноте — это тоже будет стоить тебе сил, но меньше, чем в случае разговора. Говоря это, Айрис вновь приложила к стеклу ладонь, смешивая набегающую из свежей ранки кровь со следами уже свернувшейся на зеркальной поверхности, там, где Гарри-кот прыгал в зеркало. Благодаря этому, открылся небольшой пробой, через который Айрис протиснула на сторону Гарри свернутую в трубочку тетрадь. Тетрадь Гарри тут же поймал, а пробой, конечно, закрылся спустя мгновение после открытия, только его место осталось подчеркнутым бурыми разводами. — Я там модифицировала зачарование, — сказала Айрис. — Этот связной артефакт менее энергоемкий, чем я передавала профессору, и он завязан на четверых адресатов. Только дяде не пиши пока, ладно? Его еще нужно морально подготовить к новостям насчет зазеркалья. И еще, если говорить с одним человеком за раз, ты можешь попробовать наладить через эту тетрадь ментальную связь — должно получиться что-то вроде обобщенного пространства, как в думосборе, в котором ты увидишь условно материального собеседника. Я тебе на примере со своей стороны покажу, как инициировать контакт — надеюсь, у тебя получится пообщаться не только с Луной, мной и дядей, но и с Мио. По крайней мере, Людо со мной контакт установить справлялся, хотя тоже способностями к ментальной магии не блещет. — Ого… Спасибо! — Пробормотал Гарри, не зная, как правильно выразить всю полноту чувств, охватившую его при описании свойств драгоценного артефакта. Он уже несколько месяцев мог хоть как-то общаться только с легилиментами, которых вокруг него было, конечно, на четверых больше, чем вокруг среднего мага, но… Со своей девушкой он нормально не говорил уже слишком давно. Он был рад и потенциальной переписке через блокнот Квиррелла, а тут почти визуальная связь! — Не злоупотребляй, чтобы не расходовать слишком много энергии, — снова предупредила его сестра. — Теперь смотри, поскольку ты во временном кармане, время будет синхронно с внешним только, если открыт канал связи — в частности, блокнот для переписки, и оно будет для тебя субъективно намного более медленным, если связи с внешним миром нет. Связь, конечно же, держится на твоей жизненной силе. Профессор решал это так: он занимался чтением книг при закрытом блокноте, время от времени проверяя, нет ли там новых записей, и, если они были — тогда отвечал, начиная переписку в реальном времени. Я, конечно, буду на связи по максимуму, так что обязательно услышу, когда ты напишешь. — Хорошо, понял, — кивнул Гарри. Что уж тут непонятного? Очень удобная тюрьма, в которой за письмо на волю платишь достаточно дорого. — Зеркало сейчас в одной из старых ниш подземелий, вход в которую заклят на парселтанге — даже, если директор его найдет, открыть не сможет, зато ты выйдешь спокойно, если совершишь прыжки и выберешься из зеркала в ближайшее время. Я постараюсь лишний раз сюда не бегать, чтобы не привлекать внимания, но, конечно, если будет нужно, заберу зеркало, как буду уезжать из школы с концами… Осталось придумать, как эту махину незаметно даже для привидений и портретов протащить на выход — мне страшно накладывать на нее уменьшающие чары, пока ты внутри. — А как ты тащила ее, когда в эту нишу несла? — Полюбопытствовал Гарри, присматривавший в тот момент за Мио, усыпленной Айрис перед тем, как та успела начать свой губительный ритуал. — Так, как не хотелось бы повторять. Попросила Джинни и Луну устроить ради меня отвлекающий переполох на всю школу — пока народ сбежался смотреть на огромное болото посреди коридора, так и протащила. Ладно, мне… правда пора. Извини, что оставляю тебя так. Я скоро вернусь, как переколдую компактизацию библиотеки, надеюсь, ты даже не заметишь. — Не переживай за меня. Я напишу, — кивнул Гарри. Сестре правда было пора: щедрое использование крови и сложная магия отражений, в которой Айрис до эксперта было далеко, очевидно ее вымотала. — И, Айрис? — Да? — Выспись нормально. В смысле, как человек, без этих твоих разделенных потоков сознания — пока что никто больше не умирает и проблемы могут подождать до утра. Тем более, перед экзаменом или даже свиданиями. Тебе нужен отдых, а то, честное слово, похожа на инфери…