Potter's reflections

январь 1997го Жрать хотелось немилосердно, настолько, что Айрис казалось, она скоро начнет ловить все, что движется, с радостным криком «МозгиМясо». Нет, правда, она уже замечала за собой, что выискивает глазами живность ряда рукокрылых в надежде, что та встретится в очередной пещере, и присматривается к люминисцирующему колдовскому мху из другого мира, тут и там пробивающемуся в недружелюбной среде (Айрис не знала его названия и степени потенциальной съедобности, а у профессора спросить все никак не выдавалось случая). Страшно подумать, как бы Айрис себя чувствовала, если бы четыре дня назад Снейп не отдал ей свои зелья — ее запас к тому моменту уже закончился, как она ни растягивала время между приемами (дозу уменьшать смысла не было никакого, так как тогда наблюдался бы упадок сил, который допускать еще глупее — первое время ближайший путь к выходу пролегал мимо сейфов под дополнительной охраной агрессивных существ). Пробираться пещерными лазами приходилось бесконечно долго, по семнадцать-двадцать часов кряду, периодически проверяя, не отклонились ли от маршрута, и посматривая, не таится ли в тенях смеркут или химера, что изрядно выматывало: Айрис не ощущала голода всего часов пять после приема зелья, хотя в нормальной ситуации полученных калорий легко должно было хватать на сутки. Они оба уже несколько раз успели проклясть совместное решение идти пещерами, огибающими поселения гоблинов, к выходу на побережье Ирландского моря, а не пытаться подняться вверх от сейфа Лестрейндж на уровень лондонского филиала банка — возможно, три мили внешнего пространства и неизвестное их количество в восьми пространственных складках, которые пришлось бы пересечь, плюс путешествие из далеких пригородов, куда занесла воров судьба в лице планировщиков пещер, были бы все же приятнее, чем много спокойных миль с постепенным подъемом, которые Айрис и Снейп выбрали. Даже несмотря на то, что маршрут «почти прямо вверх» предполагал бы опасные встречи с парой десятков драконов и полным комплексом охранных банковских чар, плюс, необходимость скрывать, как минимум, Снейпа от курсирующих по туннелям служащих. Но нужно было выбирать тот маршрут и не выеживаться: оглядываясь назад, Айрис с куда меньшей враждебностью относилась к идее заклинать встречных гоблинов, чтобы идти маршрутом «по прямой» — потому что тот маршрут, которым они вместо этого пошли, к текущему моменту успел надоесть по самое немогу. Комплекс пещер, судя по биосистемам, явно был создан методом стаскивания удачных природных туннелей гоблинскими чарами из минимум четырех миров и присоединения участков рукотворных подземелий с помощью малохоженных колдовских троп, ожидаемо, переполненных путанками и иллюзиями (и не факт, что результат склейки физически находился в родном мире Айрис: не стоило отбрасывать и тот вариант, что путешествовать приходилось, периодически пересекая этими чертовыми тропами его границы). То, что, исходя из карты, представлялось нечаянным грабителям «Гринготтс» как «посильное» и «не такое уж и большое расстояние, если посвятить спокойной прогулке несколько дней», на деле оказалось скорее «да как они сами лазят по этим рельефам вообще?!» Вопрос, конечно, был риторическим: стоило выйти в пещеру с высоким сводом, и над головой становились видны рельсы для вагонеток, порой выписывающие в воздухе самые причудливые траектории. Однако, подниматься на этот уровень и пытаться идти по заклятым рельсам было страшно: везде было полно кровавого агата, чинящего препятствия всякому колдовству, кроме некоторых его вариаций, вроде рунного и кровного — даже, если бы Снейп, который мог летать, умудрился все же как-то поднять туда обоих, со страховками дело бы обстояло плохо. Что уж говорить о том, что эти рельсы вели к гоблинским городам — в места однозначно табуированные для любого волшебника, и приходилось бы изо всех сил следить за тем, чтобы не пересечь невидимых черт. Неудивительно, что к выходу получалось приближаться почти в три раза медленнее, чем было рассчитано изначально, да и вообще Айрис казалось, они постепенно все больше замедляются на фоне нарастающей физической и моральной усталости. И это ей еще грех жаловаться — она зелье пила всего-то вчера утром, тогда как Снейп перешел исключительно на призванную чарами воду. Он, конечно, сам так решил, в угоду рациональности — чтобы умереть от голода, ему понадобилось бы намного больше времени, чем Айрис. (Сбылась мечта идиотки, вот так Айрис и узнала ответ на вопрос, который ее мучил лет в четырнадцать, когда в прессу только просочились слухи о том, что Снейп создал вариацию философского камня — экспериментатор ей это подтвердил прямым текстом, тогда как для журналистов никогда не давал комментариев). Если верить тому, что он сказал, он и в обычной жизни мог на неделю забить на еду, когда сложный эксперимент поглощал его настолько, что ему было не до небольшого неудобства, вызванного голодом. Айрис одновременно верила и не верила: допускать критичный ущерб своему состоянию в угоду помощи временной попутчице было не в стиле Снейпа, и по нему действительно не было видно, чтобы он стал хоть сколько-то слабее, но, определенно, совсем уж никакого дискомфорта не чувствовать Снейп не мог: одно дело, когда твои клетки практически не стареют, а ткани — лучше регенерируют, а другое — когда питательные вещества к этим клеткам и тканям долго не поступают. Если Айрис, конечно, правильно поняла, какой именно концепт долголетия ему удалось реализовать. Так дела не будет, — вздохнула она. Да, уже почти добралась до выхода из пещер, но вместо того, чтобы думать, как преодолеть последнюю сотню футов, думать получалось только о том, что в сумке на кухонной полке все еще остается пачка лапши быстрого приготовления и банка тушенки. Нужно спуститься, тем более, что она и состояние отходщего после ранения и лихорадки Снейпа уже пару часов не проверяла. Прикинув, как быть, Айрис оставила под ногами наколдованный лист и все же поднялась футов на десять, кое-как пристроив на небольшом выступе сумку и закрепив мантию-невидимку. Чтобы пролезть на лестницу пришлось извернуться — но, смотря правде в глаза, в последние дни Айрис еще и не в такие неудобные лазы просачивалась, если гоблинская пещерная тропка того от нее требовала. Профессор, вопреки ожиданиям, уже пришел в себя: это было сложно не заметить, с учетом того, что он пытался исследовать доступные помещения, и едва не угодил в слом — Айрис предупреждающе крикнула ему, чтобы он сделал три шага назад и (с усилием) захлопнула чарами дверь в небезопасное место. — Лучше оставаться в гостиной, а уборная за той дверью, — прокомментировала она, указывая в нужном направлении. Профессор, видимо, отходя от впечатления, медленно кивнул и вернулся в комнату. Айрис последовала за ним. — Мисс Поттер. Мне действительно пригодился бы краткий пересказ событий с момента перепутанного щита, — заявил он, с легкой опаской во взгляде поглядывая в направлении коридора с только что захлопнувшейся дверью, за которой находилась бездна. — В особенности интересно, ожидаем ли мы в ближайшее время визита Петтигрю, и, если нет, то почему я в доме Поттеров, а не у него — или в Мунго? — Вот опять «мисс Поттер» с этой жуткой интонацией, — скривилась Айрис, проходя в кухонный закуток и открывая заветный шкафчик. Там, внезапно, оказалось на одну баночку больше, чем она помнила — пусть и на маленькую. — Как отнесешься к добавлению зеленого песто, если в меню что-то вроде пасты с тушенкой? — Сугубо положительно, покуда результат съедобен в принципе, — отмахнулся он. — Я уже говорил, что мне сложно фамильярничать с кем-то, кто допускает столь бездарные ошибки! Да этот щит едва не стоил нам жизней! — Я очень ценю то, что ты все же прикрыл, а не решил преподать урок, спасибо, — кивнула Айрис, кипятя воду заклинанием и доставая тарелки. — Если бы не прикрыл или не успел, мы бы сейчас просто не разговаривали, — продолжал возмущаться Снейп. — И ведь я действительно мог не успеть! Да, чтобы это услышать, пожалуй, стоило потратить столько дней именно так — пересекая пещеры вдвоем… Спать решили посменно: когда была очередь Снейпа идти, Айрис распараллеливала сознание и отдыхала, выделив небольшую часть ресурса на поддержку формы мяча-попрыгунчика, помещающегося в кармане и достаточно легкого, чтобы его мог поднять в лапках упитанный калонг , а, когда отдыхал Снейп, Айрис устраивала завернувшегося в крылья анимага в сумке. И все же, несмотря на эту пересменку, и на то, что даже во время совместного бодрствования Снейп все равно частенько летал (ему так было проще ориентироваться в пространстве и преодолевать узкие проходы), они все равно много разговаривали. Тяжело постоянно молчать, когда сложный рельеф и уровень освещенности часами давит на мозги, и особенно тяжело молчать, когда уже выяснилось, что собеседник попался интересный, при всей изначальной скупости его выбора. В школе об этом не приходилось и мечтать, однако, ситуация способствовала разительным переменам в Снейповом поведении: он перестал оттачивать на Айрис свою язвительность, перейдя к стилю общения «попроще» после того, как признал, что при всей ее неприспособленности к боевым условиям, у Айрис масса талантов, весьма полезных в других ситуациях. Возможно, Снейп даже слегка к ней привязался: по крайней мере сейчас Айрис четко расслышала никак не отпускающее его волнение — за ее, между прочим, жизнь, ведь именно на Айрис напала химера, пока Снейп спокойно летал под сводом, проверяя периметр на предмет наличия более удобной дороги. — Но успел. Я в порядке, ты тоже… скоро будешь в порядке, — сообщила она, стараясь не улыбаться сделанному выводу. — Как плечо? — Не могу пошевелить этой рукой, — поморщился Снейп, — но это мелочи, воспаление сошло, рана очистилась и почти затянулась, потом и подвижность вернется, насколько я знаю, именно так и действует обычно этот тип лечения. Очень мило с твоей стороны обрезать челку ради меня, только я предпочел бы более стандартные целительские чары. — Мы все еще на территории гоблинов, Снейп, зелья сам помнишь, когда закончились, а моих познаний в колдомедицинских чарах не хватает, чтобы лечить укусы ядовитых магических тварей исключительно ими. Не переживай, повязка с исцеляющим плетением из локонов и не такое заживить может, пусть и медленно. — Я опасался, что ты так скажешь, но, очнувшись в нормальной квартире, с гостиной, санузлом и минимум одной спальней, уж было понадеялся на то, что ты вытащила нас на поверхность, — вздохнул он. — Увы, эти аппартаменты — всего лишь внутренность моей сумки. — Все это время в твоей сумке были аппартаменты, и ты молчала? — Ну, ты же отказался сверить инвентари в начале дороги, хотя я настаивала, что оглашение активов и припасов — нормальная практика для пати перед походом. — Я сделал исключение для зелий, пусть и спустя несколько дней! И, побереги мои мозги, мы же договорились, не сравнивать настольные игры и… — Реальную жизнь, помню, — закончила предложение вместе с ним Айрис. — Но ты не спрашивал, ношу ли я в сумочке диван, да и, неужели бы использовал? Мне казалось, тебе и так удобно спалось в аниформе. Вообще, Снейп, как он сказал Айрис, раньше был своим «вторым я» не очень доволен — рассчитывая процесс становления превращений, он и нацеливался на что-нибудь с крыльями, но превращение в рукокрылого вместо пернатого его демотивировало. В городах эта аниформа была приметнее, чем ему хотелось, и он практически не использовал ее все пятнадцать плюс лет, которые мог превращаться. Айрис было интересно, отчего, раз так принципиально, было изначально не инвестировать побольше времени в рассчеты, планирование и подготовку, но, похоже, до того, как превратиться в калонга, Снейп просто не предполагал такой подставы от собственного подсознания. Однако сейчас он вынужден был признать, что конкретно при путешествии подальше от «Гринготтс» под землей, позабытое умение подарило редкостный комфорт — как только он превращался, в пещерах ему становилось уютнее. — Знаешь, несмотря на то, что во всех ведьминских сумках творится черти что, обычно никто все-таки не носит в них буквально…жилплощадь! В коридоре шесть дверей, и у тебя, мать его, варп за одной из них! — Ты правда только что сказал «варп»? — А ты что, сделаешь вид, что не понимаешь, о чем я? — Нет, просто… забавно. За той дверью выход в сад, а за соседней — библиотека, ее тоже не стоит открывать. Сейчас их как бы нет, я на время передала эти свертки подпространства Генри, тогда же и перекомпактизировала некоторые комнаты из чемодана в сумку — заходить сложнее, но зато внешнюю сборку мне так носить удобнее. — Пояснила Айрис. — Я думаю, на самом деле, многие бы нашли довольно практичным носить свой дом за собой, но структуру дедушкиного зачарования так пока никто и не смог повторить, кроме его ученика, обосновавшегося в Австралии, а он, конечно, не может произвести больше одного-двух артефактов в год. В Британии такие чемоданы не продаются почти двадцать лет, а им еще и подпитка и профилактическая проверка чар у специалиста регулярно нужна, иначе свертки схлопываются, так что на сегодняшний день вещь редкая. — Тогда это, — Снейп сделал неопределенный жест здоровой рукой, — чья работа? Пожалуйста, скажи, что артефактора с опытом, который консультировал тебя, когда ты перекомпактизировала, и свертка не рискует схлопнуться в любой момент вместе с нами… — Не рискует, — хмыкнула Айрис. — Я положила сумку туда, где больше известняка, чем квазимагической породы, агат не должен воздействовать на сумку так быстро. Что до самого зачарования, это одна из лучших работ моего деда, огонь и воду с ним прошла… С конца семидесятых, когда он, не без помощи своего партнера по бизнесу, потерял поместье, они с бабушкой здесь почти постоянно жили — даже удобно было, что жилье переносное, когда решили уехать в Чили. Я просто разделила отдельные модули, та часть дома, которая все еще запаролена, до сих пор в чемодане — кстати, дверь по лестнице налево тоже не открывай, там этот обрыв. И здесь не о чем переживать: меня, собственно, дедушкин портрет и консультировал. — А, ну уж если портрет, то все в порядке, — с нескрываемым, подчеркнутым даже скепсисом заверил Снейп. — Портреты, конечно, идеальные учителя — когда реплицирующий контур не циклит на историях юности! Или, у вас тут уникальные технологии, которые, наверное, еще и сентиментальностью обладают, чтобы не забывать чары обновлять на собственном творении, так? — Чары на чемодане обновлял дедов ученик, — Укоризненно ответила Айрис. — Он, собственно, с этого живет в основном, а не с зачарования новых артефактов, там одни чары для заповедника Скамандеров несколько недель в год съедают. Портреты тоже он поддерживал магией, а на мое одиннадцатилетие в придачу к чемодану я получила тонну дневников с инструкциями на тему зачарования, — оказалось, они с дедом договаривались, что, если кому из потомков будет интересно, а он не сможет обучать, чтобы им все равно что-то передали. И портреты бабушка и дедушка специально делали обучающими, так что попрошу без наездов! Когда Айрис было пять, разговоры с портретами они с кузиной считали исключительным наказанием: взрослые были заняты бизнесом (по дедушке сильно ударила необходимость продать поместье, оставив лишь небольшой домик, подаренный в день свадьбы сыну, и даже сейф, все еще набитый золотом, не мог заставить его отказаться от активной работы над тем, чтоб стать снова успешным) и душевным равновесием дяди (бабушка инвестировала в душеспасительные разговоры все свободное время), так что девочек, стоило им расшалиться, для «интенсификации передачи знаний» запирали в одной комнате с зачарованными картинами. Конечно, портреты Поттеров, как и все другие портреты, по природе своей не могли обладать исчерпывающими познаниями, хоть немного приближенными к знаниям мага, с которых писались, но бабуля в свой нарисованный лик постаралась основательно заложить лекции по этикету и бытовой ведьминской магии до предела памяти картины, добавив лишь немного истории для того, чтобы добиться сходства манеры речи. Дедушка, наоборот, сконцентрировался на том, чтобы донести до детей историю семьи, и его портрет фонтанировал гремучей смесью из преданий времен далеких пра-пра и забавных рассказов о событиях из их с бабулей жизней. В пять лет слушать все это было довольно утомительно, потому что взрослые потрудились сделать лекции «на вырост»… Но после того, как дедушки и бабушки неожиданно не стало, а, в особенности, после того, как не стало матери, Айрис часами сидела у картин и беседовала с нарисованными родственниками. Она, наверное, наизусть выучила все, что они могли ей сказать, кроме сиюминутных реплик, которые портреты могли выдавать, «отвечая» на новые темы разговора благодаря вложенной оперативной памяти и алгоритмам, описывающим характер нарисованного мага. Конечно, Айрис понимала, что портреты никак не могут быть приравнеными к ее родне, однако, они говорили теми же голосами, что Айрис смутно помнила, и ласково называли ее Айви, и могли прочесть ей сказку, навевающую ностальгию. Короче, портреты, наравне с бережно выуженными благодаря ментальным упражнениям детскими воспоминаниями, Айрис успокаивали и подбадривали — а потому портреты она никому хаять не позволяла. Тем более, что «дед» ее правда «проконсультировал», и неважно, что это как раз тот неприглядный случай, когда старую картину правда «заело на воспоминаниях юности». «Дедушка» так подробно мог расписать процесс создания чемодана-дома и объяснить принцип модульности, и так хорошо «помнил» пароли от подвязанных модулей, которые выдавал Айрис по мере ее взросления, потому что с этим чемоданом была связана львиная доля его историй. Но Снейпу Айрис, разумеется, их пересказывать, доказывая свою точку зрения, не будет — обойдется Снейп без шальных историй о случайной и не очень контрабанде. — Кстати о портретах, в каком бреду я успел сделать тебе предложение? — Вывел Айрис из задумчивости ее гость. Решив, что ослышалась, она смерила Снейпа удивленным взглядом, отвлекаясь от раскладывания готовой лапши по тарелкам. Профессор сидел, ощутимо напрягшись: пальцы руки, которую не фиксировало исцеляющее плетиво из локонов, слегка подрагивали, а черные глаза смотрели на Айрис, не мигая. — Ты не делал мне предложений, вообще никаких. Последнего соглашения между нами мы достигли в пещере с подземным озером, если помнишь, — ответила она. В голове у Снейпа очевидно роились довольно панические мысли: о том, что он даже не думал о женитьбе в целом (и об Айрис в качестве жены в частности). Да она и сама не могла представить, чтобы Снейп хотел жениться — ему за тридцать, он состоятельный — и состоявшийся колдун, такие, как он, если не женились еще, то именно потому, что не хотят! В конце концов, жены обычно мешают встречам с яркими, интересными, независимыми ведьмами… Кто-то скажет, что, если уж жениться, ведьма должна быть подходящей — красивой там, но с небольшими запросами на тему расходов на драгоценности; вовремя выражающей мужу искренние любовь и уважение; обладающей легким чувством юмора и завидным терпением для создания комфортной атмосферы в доме; достаточно интересной собеседницей, чтобы перекинуться парой слов, когда нужно, и достаточно молчаливой в остальное время, чтобы не пилила; способной приносить в дом доход, чтобы не сидела на шее, но при этом не слишком сфокусированной на карьере и не блистающей больше, чем того хотелось бы мужу, у которого тоже есть эго; желательно, еще хорошей хозяйкой, и, опционально, матерью, чтобы взяла на себя неинтересные нормальному колдуну заботы… Да, кто-то скажет, просто ведьмы нынче не ахти, но Айрис казалось, так говорят те, кто всего лишь морально не готов искать себе пару — кто готов, тот поразительно быстро перестает опираться в выборе на рациональные списки, особенно хорошо это видно, если потаскаться на пару десятков свиданий в попытке устроить себе новую помолвку. Снейп не искал никого всерьез, вероятно, вообще не видя в статусе женатого человека каких-то преимуществ; если бы и искал, Айрис не могла дотянуть до тех абстрактных идеалов, которые мог придумать такой обстоятельный колдун, как он; да и, если бы этого было мало, Снейп относился к ней, как к надоедливой студентке, мелкой девчонке, бездарной по его предмету, а до того, как они вынесли друг другу мозги в попытке наладить сотрудничество в этом походе, она его еще и бесила одним своим видом по непонятной ей причине! — Точно, не делал? — Настойчиво переспросил Снейп. — Я точно не звал тебя замуж? — Точно, — подтвердила Айрис, удивляясь уже до какого-то запредельного уровня. — Даже если бы и позвал, я бы не согласилась. Что заставило тебя сомневаться? — Ничего, — Снейп все-таки моргнул, как ей показалось, обескураженно. — Вскоре после того, как я очнулся, твои нарисованные родственники устроили форменный допрос на тему моей биографии, и, даже не особо добившись ответов, пришли к выводу о том, что «этот жених лучше, и не блондин, опять же». После чего они благоразумно сбежали на другую картину до того, как я успел добиться от них, что это все значит! — А. Дай угадаю, ты попытался их догнать, тогда стал проверять все двери, включая подозрительные, так и открыл дверь в сад, которого сейчас нет? Не переживай, портреты отреагировали так потому, что я обычно не привожу в гости колдунов — прости уж исскусственному контуру такие выводы. Профессор кивнул, все еще немного настороженно, а Айрис пришлось мотнуть головой, так отчетливо ей вдруг показалось, что теперь он задался вопросом почему именно она столь категорично отказалась бы от замужества — и от глюков стоило избавляться побыстрее. Со Снейпом все равно никогда не узнаешь, как ему вообще в голову пришел очередной уровень троллинга, а ей потом краснеть за собственные размышления — о том, что даже при ее сложной ситуации с неудачной помолвкой, принимать предложения любого, кто делает их «в бреду» — предел отчаяния и недальновидности. К счастью, Снейп решил закрыть странную тему — вместо этого он наконец обратил сдержанное внимание на переданную ему тарелку лапши. Айрис бы такую силу воли, ее аромат готовой еды сильно сбивал с мысли, так что она уже успела отправить в рот пару ложек. — У тебя здесь еще много лапши заначено? — Уточнил колдун, не спеша притрагиваться к своей порции. — Нет ничего, кроме этого, все вымела, готовясь к экзаменам, кто ж знал, что нужно было основательно пополнить запас, — ответила она. — Все равно, ешь давай, у меня есть хорошие новости по поводу нашего местоположения: сегодня удалось дойти почти до выхода из пещер. Я даже видела, где он, там пробивается свет и слышны крики чаек. Смысла экономить еду нет, лучше набраться сил — тебе после ранения, так тем более. — Но? — Спросил Снейп, так и не взявшись за приборы. — Что именно «но»? — «Но», ты дошла до выхода «почти» — значит, есть и плохая новость, что-то, что помешало тебе выйти к самому берегу и со спокойной душой аппарировать нас поближе к цивилизации. Так в чем именно проблема? — Это не проблема, это преодолимое препятствие — не более сложное, чем те, с которыми мы уже справлялись. Серьезно, ешь спокойно, сегодня закончим это веселое приключение, и я тебе, наверное, даже проставлюсь… Чем-нибудь действительно вкусным. Выход прямо над нами, его правда видно, просто вокруг опять полно кровавого агата. Там порядка ста футов вверх, я не смогу так долго левитировать себя в зоне с помехами колдовства — вот и спустилась проверить, как дела у тебя… И поесть — если лезть придется, силы не помешают, это будет долго. Но, заметь — даже близко не невозможно, скоро выберемся, честное слово. — Сто футов без страховки — не так уж и мало, ты хоть и лучше справляешься, чем я, все же не скалолаз-профи, — нахмурился Снейп. — Как думаешь, сколько еще твоя исцеляющая косичка будет действовать, чтобы хотя бы минимальная подвижность восстановилась? Я бы подстраховал волшебством снизу, чтобы ты не пострадала, если будешь падать. Когда залезешь, закрепишь мне веревку, уж как-то с ней сам заберусь. Но моя магия, пока не сниму повязку, будет довольно нестабильной, и, если уж колдовать страховки вблизи кровавого агата, я бы предпочел ведущей рукой. — Часов пять-шесть максимум, и ты вообще должен будешь в норму прийти, включая полное заживление и стабилизацию потоков волшебства, ты же уже вон уже какой живчик, — прикинула Айрис. — Серьезно? — Снейп, казалось, удивился. — Когда я был мелкий, мать мне часто переломы перевязывала волосами, и срасталось, зараза, все равно дня за три-четыре. — Ну, вообще без магии счет на месяцы идет, так что все равно повезло, что лечили, — сказала она, невольно гадая, почему его мать не хотела использовать более быстрые средства, и с какой регулярностью нужно получать переломы, чтобы так о них говорить — сама Айрис узнала, что это такое, уже в школе, когда ей приспичило экспериментировать. — Скорость исцеления сильно зависит от того, насколько локон насыщен магией, какой длины, опять же, что именно из него сплели и с каким наговором — пока со мной одна ведьма не поделилась семейными наработками, я максимум повреждение обмотать могла, это куда менее эффективно, чем я тут тебе наворотила. Должно быть, можно и лучше — просто я не знаю, как. — Если и правда вопрос нескольких часов, то просто ждем, никуда лезть не придется, я нас так подниму, — заявил Снейп. Наверное, у нее на лице очень уж явно нарисовалась паника (Айрис живо представила стремную картину, когда кто-то из них из-за чертового агата не удерживает превращение и оба из-за отмены трансфигурации — или потому что у Снейпа пострадавшее плечо свело — летят вниз, так что она начала обдумывать максимально корректный протест) — Снейпу пришлось расщедриться на дополнительные пояснения: — Мне, чтобы летать, необязательно пользоваться анимагией, можно и по-другому. Посидишь в этой сумке, или, даже, если артефакт забарахлит, ты не выглядишь настолько тяжелой, чтобы я не мог взлететь с тобой на минутку. — Я только что услышала, что ты умеешь летать с помощью кровной магии, игнорируя влияние изолятора колдовства, да? — Ты услышала, что я могу нас отсюда вытащить, не полагаясь исключительно на наши спортивные навыки и не играясь с попыткой закреплять и перебрасывать друг другу веревки, полагаю. А потому мы сейчас будем просто сидеть в твоей переносной гостиной и ждать, пока я прийду в норму. «Что-то вроде пасты», кстати, на вкус вполне ничего, — подытожил профессор. — Я себе представляю, после поствования-то, — вздохнула Айрис. — Ну да ок, я и сама собиралась предложить подождать. Понимаешь, мне тут в голову пришло, что мы же вышли к морю, до него вот, рукой подать, и мы в пещере на побережье — и можно подождать прилива. Если пещеру затапливает, доплыть к выходу куда проще, чем карабкаться по скользким камням. Я, правда, не знаю, по каким признакам определить, затапливает ее или нет, но в пределах нескольких часов это станет ясно. — Секунду, мы сейчас внутри зачарованной сумки, которая в любой момент может оказаться дрейфующей по затопленной пещере? Тебе не пришло в голову, что открыть дверь и угодить в поток воды было бы достаточно прискорбно? — Пришло, потому я забросила сумку повыше… подальше от выступа агата, да еще и оставила внизу индикаторный лист, — Айрис невозмутимо помахала перед носом этого въедливого скептика связной бумажкой. — Мы заметим, если вода начнет прибывать, и успеем среагировать, расслабься. Так что ждем, а там посмотрим, будет вода или нет, если нет, то ты нас вытаскиваешь по воздуху? — Да, принято, думаю, так было бы наименее рискованно. В этом всем только одна проблема есть — чем здесь заниматься, если просто ждать несколько часов, библиотеки, я так понимаю, нет? — Нет, — согласилась Айрис. — Думаю, на полке несколько комиксов осталось, но это несерьезно, минут на пять. Ты мог бы пойти поспать на нормальной кровати — здесь найдется пара гостевых комнат, а я… не знаю, найду что выучить или сосчитать. — Я выспался на неделю вперед, — фыркнул Снейп. — Ты бы еще «нормальный душ» предложила, особенно ценно, если через час придется окунуться в море, прежде чем аппарировать… — В таком случае, остается разве что кофе и фильмы, — развела руками Айрис. Колдовать Снейпу сейчас было нежелательно, так что пока не судьба была ему добраться до потенциально интересных образцов, взятых в чуждых их родному миру пещерах, ну не скраббл же ему в итоге предлагать? Благо, пресловутого кровавого агата Айрис теперь нахоботила на годы и годы вперед, и проблем с изоляцией для видеомагнитофона быть не должно. — Фильмы? — Выгнул бровь профессор. — У тебя есть что-то приличное? — Я даже не знаю, что именно там есть, — честно отметила Айрис, махнув палочкой в сторону полок, чтобы ящик с кассетами подлетел к ним и опустился на кофейный столик перед колдуном. — Мне всегда кассеты кузен присылал, по принципу что есть нового в разных жанрах, а там уже мы с девчонками выбирали, что посмотреть — но где-то с полгода назад у меня отказал изоляционный контур и все не было денег заменить камни, так что я даже не знаю, что он там нового напередавал. Кроме того, понятия не имею, что именно под понятием «приличное» понимаешь ты, просто покопайся там, если хочешь, может, найдешь интересное, там не только чисто развлекательное, разве что сериалы у меня — исключительно ситкомы. — Не то, чтобы я вообще никогда не смотрел фильмов с ненавязчивым сюжетом или даже сериалов, — с сомнением глянул на коробку Снейп. — Но, боюсь, такое мне приходится ускорять примерно в десять раз, чтобы не возникало упаднического чувства об изощренном убийстве времени. Это перебор, да, если смотреть вдвоем? Айрис, прикончив свою порцию, и значительно от этого повеселев, попыталась сопоставить такую скорость с собственной, и ответила после небольшой заминки, во время которой заодно почистила тарелку заклинанием: — Ну почему же, я раньше ускоряла в восемь с половиной раз, чтобы сезон ситкома помещался в окно между двумя занятиями, если я не буду во время просмотра вышивать, то можно и быстрее. Только за индикаторным листком следить тогда лучше тебе, чтобы мы не пропустили прилив. Ну как, ставить изоляцию? — Ставь, вероятно, что-то да выберем, хочется немного отвлечься, — кивнул Снейп, уделяя наконец еде должное внимание. — Могу я кое-что спросить? — Поинтересовалась Айрис, направляясь к внушительной коробке около двери, в которую складывала кровавый агат, что ей иногда удавалось отсечь от породы. — Почему ты был так уверен в том, что я доставила бы тебя лечиться в дом Петтигрю? В смысле, сложно не догадаться, что он тебя теперь прикрывает — хотя изначально не знал о твоей задумке ограбить сейф его подопечной, но почему ты так уверен в том, что он поможет тебе практически с чем угодно? Не сочти за грубость, дядя был рядом большую часть моего детства, и я ни разу не слышала, чтобы вы дружили. — У нас, вообще-то, два общих патента, включая тот, что был напрямую связан с возможностью Эннабелл Петтигрю стать матерью, — заметил Снейп. — Я знаю, но не думаю, что патент — это то, что может кого-либо заставить принимать чужую личину и выдавать себя за другого колдуна на личных встречах с Темным Лордом. Он много тебе должен? Мы можем обсудить, как я могу помочь закрыть его долг? Снейп нахмурился, наверное, стоило сказать как-то помягче… Айрис просто правда беспокоилась о дяде Питти: это ужасно, быть кому-то должным так много, что приходится делать столь рисковые вещи. — Насколько я знаю, ты крестная по магии у его детей, ведь так? Я должен был предположить, что ты перенесешь раненого к кому-то другому, не к колдомедику, который практически семья? Это касательно того, почему, по-моему, ты могла бы к нему обратиться. Насчет другого твоего вопроса, скажем так, долг не в деньгах. Я когда-то спас ему жизнь, после он снял с меня довольно неприятное проклятие… Пусть мы и не приятели, зовущие друг друга на барбекю по выходным, наши отношения позволяют просить о серьезной услуге. Тем более, когда вскрылись некоторые карты, мы пришли к выводу, что сейчас разумнее будет объединить усилия, поодиночке у нас не очень эффективно получалось. Побольше веры в «дядю», Айрис, он уже взрослый мальчик, смышленный, знает цену своим действиям, и не нуждается в твоей защите. — Допустим, — Айрис потупила взгляд. — Я просто раньше думала, что, если с кем-то не особо ладишь, ты скорее сведешь общение к минимуму, и постараешься сделать так, чтобы долги считались списанными. Гипотетически — учитывая, что ты мне не раз в этой прогулке по пещерам помог, считай, тоже жизнь спас, теперь получается, ты посчитаешь логичным в дальнейшем просить меня о помощи с чем-то незаконным или рисковым? Что, если я достаточно неблагодарна, чтобы не считать себя должницей — если бы не ты, я бы в это все даже не вляпалась! Да и как-то рисков за последние недели было больше, чем я хотела бы видеть десятилетиями. — Гипотетически — почему ты считаешь, что я бы о чем-то таком просил тебя? Если тебя это волнует, я тоже не думаю, что это считается именно спасением: сначала втянуть кого-то в проблему, а потом вытаскивать. Можно сказать, у нас зеркальная ситуация, ты мне тоже серьезно помешала и серьезно помогала, как насчет того, чтобы попробовать взаимозачет и забыть об этом? Ты мне ничего не должна, я тебе ничего не должен, и мы больше не пытаемся посчитать, кто кому сколько помог, потому что так сложились обстоятельства, хорошо? — Хорошо, наверное, — осторожно подтвердила Айрис, уже жалея, что начала этот разговор: все время казалось, они оба говорят что-то не то… — А теперь, когда мы успешно списали все абстрактные долги, представь еще кое-что, гипотетически, конечно. Допустим, я решу не поддерживать Темного Лорда, но немного не в моем стиле размахивавать транспарантом, на котором это задекларировано (или оставлять о своей позиции недвусмысленные сведенья в воспоминаниях, что в присутствии Лорда-легилимента — почти одно и тоже). Допустим, я обращусь к тебе с просьбой насчет коррекции моей памяти, скажем, выбросить из нее этот поход, а потом дать просмотреть его кратенько в твоей голове — чужое воспоминание мне, сама понимаешь, куда проще скрыть или преобразовать, когда дойдет до ментального допроса. Выполняя такую просьбу, ты снова сильно рискнешь — если кто-то из нас двоих ошибется, Лорд пожелает с тобой встретиться, и встреча будет неприятной. Но я все равно мог бы попросить, потому что это снизило бы риски для меня, как думаешь, что бы ты ответила в такой ситуации? Гипотетически? И долгов между нами нет — это мы уже проговорили, так что ты не обязана. — А ты действительно хотел бы просить такое? — Теперь нахмурилась Айрис: уже приходило осознание, что ее вопрос риторический. Хорошее, качественное стирание памяти уберет информацию о пережитом и его эмоциональный след у того, кому память стирают — в этом очевидно вовсе не гипотетическом случае для Снейпа их прогресс в общении обнулится. Никто не любит перечеркивать собственные выводы и заменять их суррогатом, но… Снейпу действительно безопаснее будет выбросить из головы всю детализацию о визите в чужой сейф, и о том, как после него колдун, например, проткнул одну из чаш отравленной шпилькой из гоблинского серебра — пытаясь раз и навсегда прояснить для Айрис собственную позицию по поводу Лорда, и на радостях, что у нее есть оружие, действующее более точечно, чем Адское Пламя. Нет, она не обязана помогать: ей и не хотелось, с учетом того, что можно тут же забыть о потеплении отношений. Панибратское общение на самые разные темы не с профессором уже, а просто с молодым талантливым колдуном, возможность даже гнать беса в его компании — все тут же провалится в предрождественский холод. Но, блин, она уже понимала, что сделает, как Снейп просит, как бы неприятно ни было. Помочь ему с преобразованием воспоминаний разумно — ломать синергетический блок авторства двух менталистов вместо одного не в пример сложнее. Это логично, предусмотрительно, дальновидно. Это не потребует усилий или навыков, на которые она не способна. Это, в некотором роде, в ее интересах: без разницы, отчего Темный Лорд может пожелать с ней пообщаться, после того, как взломает щит Снейпа и посмотрит воспоминания — потому что они ошибутся при работе с памятью или потому что Снейп поработает с памятью сам — так или иначе, при провале Снейпа Темный Лорд об Айрис узнает. Единственная возможность снизить риски, причем не только для Снейпа, но и для себя, как раз и заключается в том, чтобы над этим прикрытием тоже работать вместе — и не облажаться. Черт, даже, если бы ей ничего не грозило, она хотела бы предотвратить ошибки, которые могут стоить Снейпу слишком дорого: «не особо ладить» — это ведь тоже не про них двоих, не может же она просто игнорировать… — Идет, — поморщилась она после секундного раздумия. — Я сделаю, что могу. — Полностью осознавая риски, если меня раскроют, и, скажем, последствия того, что я многое забуду? — Вздернул бровь Снейп. — Естественно, — вновь скривилась она. — Это валидный способ подстраховаться. Сказала же, сделаю, раз уж просишь именно меня. «Гипотетически», конечно. — Мне не хотелось бы впутывать в это третьих лиц, хотя изначально я еще думал переговорить с Петтигрю. Но как-то нет желания давать ему доступ ко всему произошедшему — а ты и так была участницей событий. — Да, я бы тоже не хотела, — уныло согласилась Айрис, мысленно стараясь смириться с тем, что сама же и сотрет ему память. — Возвращаясь к гипотетическим долгам — я попросил, ты согласилась помочь, почему? Видишь, можно себе тысячу раз сказать, что долгов нет и взаимозачеты работают, но ситуации со спасением жизни… оставляют след в памяти так или иначе. Это несколько сближает даже неприятелей, незнакомцев делает друзьями, друзей — побратимами, и во второй раз — а там, чем черт не шутит, и дальше — доверять друг другу некоторые проблемы становится проще. Стандартная работа любого сознания, отметившего позитивный результат на определенную ситуацию и стремящегося повысить шансы нового позитивного исхода в подобной ситуации с помощью уже «проверенного» решения. — Ладно, я поняла, куда ты клонишь насчет ваших с дядей договоренностей. Но, кстати, должна тебе заметить, что у меня почти нет опыта с полным извлечением воспоминаний — в этом контексте он более надежный спец. — Что, вообще никогда с чужой памятью не работала? Впрочем, даже, если и так — у меня была возможность оценить твое мастерство работы с собственным сознанием, должно получиться и с моим, тем более в условиях, когда я буду помогать, а не сопротивляться. — Почему, работала, просто это были модификации, а не полная зачистка, и я не практикую это часто, — постаралась внести ясность Айрис. — Ну так тем более, раз я не первый, должно пройти гладко, — хмыкнул Снейп. — И нечего расстраиваться, поищи лучше плюсы для себя: ты же совсем недавно мечтала у меня в голове покопаться, а теперь будет такая возможность! — Как будто ты дашь копаться в какой-либо другой теме, кроме оговоренной, — сказала она с иронией. — И правда, не дам, — тут же пошел на попятную Снейп. — Хорошо, можешь попробовать найти позитив в чем-то другом: например, «отсутствие долгов» у нас взаимное, ты вполне можешь попросить о какой-то услуге и меня. Обещаю помочь. Мерлин, тебе никто не говорил, что эта улыбочка жутковата? С чем-то посильным помочь. Не очень масштабным. Прекрати так улыбаться, это сразу наводит на мысли, что я только что очень сглупил. Что ты там такого уже придумала? — Да ничего особенного. На самом деле, я затрудняюсь придумать что-либо вообще, так что просто запомню это на будущее, — заверила его Айрис. — В смысле, серьезно? С твоей фантазией — и не можешь придумать, чем тебе мог бы помочь колдун с довольно-таки экстраординарными способностями? Что ли, обидиться на то, какой я в твоих глазах бесполезный… — Что ли, заснять это на колдокамеру, рассказу ведь не поверит никто — самый жуткий профессор и самый строгий Инквизитор Хогвартса изволит придуриваться, — закатила глаза Айрис, все же проникаясь этой незамысловатой попыткой вернуть ей оптимистичный настрой. — Понимашь ведь, что я не буду дергать по пустякам. Кроме того, что такого странного, что я со своей жизнью пока справляюсь — с каких пор совершеннолетним ведьмам справляться самостоятельно зазорно? Вот была бы я магглой, тогда да, в экстренном случае, когда нужно спрятать труп, помощь бы не помешала… но Эванеско я и сама умею. Что там еще только у самых надежных людей просят, не знаю даже… Если вдруг начнется зомбиапокалипсис, и я превращусь в монстра, ты же убьешь меня прежде, чем я доберусь до своих родных, да? Я постараюсь попробовать тебя найти первым, но ничего не обещаю. — Что ты, это — всегда пожалуйста, как бонус, даже без необходимости считать это обещанной услугой, — усмехнулся Снейп. — За одно то, что теперь я не только знаю, что подразумевается под зомбиапокалипсисом, но и представляю, как его в самом деле устроить! А я предпочел бы, чтобы такое вообще никто в мире не знал! — Не переживай, у тебя будет возможность забыть, когда я сотру тебе память, — отбила Айрис. — И вообще, теорию, как дублировать зачаровательный контур, удерживающий физическую целостность инфери с помощью исключительно энергии самого зараженного, без обязательной подпитки от некроманта, не я придумала! — Да, но именно ты предложила исключить из уравнения такую ненужную штуку, как «контроль над инфери» и использовать обычно расходуемую для него магию на простенькое дуплицирующее зачарование, и… — И мы же позавчера договорились просто закрыть эту дискуссию, да? — Напомнила Айрис, закончив раскладывать камни и забирая у Снейпа пустую тарелку. — Подумаешь, увлеклись теорией, с кем не бывает, главное ее не проверять. — Мы бы тот разговор даже не начинали, если бы не пагубное влияние маггловской культуры. — Ага. Тут вот кстати что-то про преступников, заложников и эм… стриптиз-бар, который окажется логовом вампиров... черт, это даже звучит настолько странно, что может получиться либо унылый треш, либо что-то культовое… — Полагаю, заценим, насколько ты угадала, в первую очередь, — вынес вердикт предложенной кассете развеселившийся Снейп. По крайней мере, в коробку с кассетами он закопался с не меньшим энтузиазмом, чем Айрис, и, посмеиваясь, добавил в ту же стопку что-то не менее кроваво-стебное, о червях-мутантах, и что-то не менее вдохновляюще-странное, о парне, которому низкий IQ не помешал стать богатым — и сделать кучу всего другого. Помнится, последний фильм нашумел, но Айрис так пока его и не посмотрела — компании на него не было, и всегда находилось что-то другое, а, когда они с Луной решили все же глянуть, как раз и выяснилось, что изоляционному контуру ханька. — Не люблю работу с памятью, — пожаловалась Айрис: шутки шутками, и попытки отвлечься вместе с ними, а просьба Снейпа все равно пробудила воспоминания о душевной пустоте от близости дементоров, и пустоте еще более пугающей, не покидающей Айрис с тех пор, как Мио решила, что никто, кроме Гарри, не имеет значения. — Хуже только ментальные маски. Если уж начистоту, эта чертова менталистика стоила мне друга. — В самом деле? Вынужден заметить, не ты первая, не ты последняя. Пассивная легиллименция в принципе позволяет видеть неприглядности в чужих намерениях лучше, что уж говорить о том, как воспринимают менталистов обычные маги… Мое мнение, если друг постоянно заставляет тебя доказывать, что ты не фестрал, и оправдываться, то лучше без такого друга. И чем раньше его потеряешь, тем жить потом проще. Вообще, слышала это выражение, о том, что, если решил поговорить начистоту с менталистом, то соврут всегда тебе? — Ну да, а, если в комнате менталистов двое, то врут оба? — Поддержала Айрис. — Конечно, слышала, иногда мне кажется, что те, кто сочинял эту народную мудрость, считают, что мы вообще правду выдавать не способны, и любое мнение высказываем исключительно на основе какой-то суперпродуманной логики, и три скрытых смысла в него закладываем! Даже, если это иногда и так, ради чего, спрашивается, кому-либо постоянно всем врать? Ладно, вляпавшись во что-то или проворачивая аферу — но ведь эти случаи же занимают не сто процентов жизненного времени каждого менталиста! Как донести вообще до людей, что первое, чему менталисты в принципе учатся — врать как можно меньше или никогда, оппонент и сам себя обманет, а ты хотя бы будешь в таком случае не при делах! — Так в том-то и логика, не можешь отличить, когда врут — значит, нужно сомневаться, не знаешь, когда сомневаться, сомневайся всегда, подумаешь, кого-то это может обидеть… какая разница вообще, менталист со своими чувствами сам разберется. — Говоришь со знанием дела. На основе личного опыта, да? — Конечно. — Довольно безразлично подтвердил Снейп. — Была у меня когда-то подруга детства, ради которой я мир был готов перевернуть, так в любом конфликте других слушала, а не мою версию событий. Я ей сдуру лет в тринадцать признался, что изучаю окклюменцию, потому что явно есть склонности, и понеслась: это ж запрещенная магия, плевать, что окклюменцию только к себе применить и можно, а многие приемы из других разделов менталистики разрешены любому, тем более, тому, кто на лицензию сдал. Вот возьми и брось этим заниматься, зачем хорошему человеку скрывать что-то в своих мыслях и чувствах? Нет, секреты только у злых-презлых магов бывают, по-любому. — Прости, звучит как-то… ограничено. Нужно же понимать, что, если бы твой «друг»-менталист соответствовал такому представлению, ему проще было бы убрать из твоей памяти компрометирующие воспоминания и горя не знать — но, раз уж он такого не делает, а вместо этого продолжает выслушивать подобный бред, то определенно дорожит тобой больше, чем своим секретом! — Понимать, может, и нужно — но это не значит, что каждый попробует хотя бы вникнуть. Я больше не страдаю оптимизмом на тему широты взглядов среднего колдуна или ведьмы и это, по правде, здорово помогает не создавать проблем из завышенных ожиданий. Кстати, а почему ты так предвзята на тему ментальных масок? Они в самом деле протрезвляют, отличная возможность посмотреть на любую ситуацию под разными углами и составить адекватную картину происходящего, по-моему. — Знаешь, я это уже от третьего окклюмента слышу, и даже признаю, что это как бы правда, но почему-то у меня от этого метода одно расстройство. Да, натянуть чью-то шкуру — фигурально выражаясь — помогает понять другого человека, но мне как-то настолько не везло, что я при этом и понимала всю глубину наших противоречий, проистекающих из абсолютно объективных причин и предпосылок, на которые у меня ноль влияния, а, значит, и понимала, что возможности в корне изменить ситуацию мне не предоставится. Вот тебе хоть раз более «трезвая и всесторонняя» оценка происходящего помогала не просто хороший план составить, а, скажем, с кем-то нормальное искреннее общение построить? — Полагаю, я просто никогда не стремился, — пожал плечами Снейп. — Но, думаю, как раз помогала. Видишь ли, у нас исходники разные — из того, что я видел, у тебя есть своя маленькая компания, предельно нейтральные отношения с остальными сокурсниками, и основные интересы сосредоточены за пределами стандартной для Хогвартса песочницы. А меня в школе можно было бы сравнить, скажем, с вашим Ноттом, и еще, пожалуй, Смитом, не было даже приятелей — и, пока мне в двадцать шесть не стукнуло начать применять маски и корректировать свои паттерны восприятия, я искренне считал, что меня хронически невзлюбили исключительно из-за моего стесненного материального положения. — Погоди, но они же разные совсем, — подумала вслух Айрис. — Нотт всех раздражает, потому что он вечно тестирует на рандомных студентах свежепридуманные чары, и даже не догоняет, почему не каждый разделяет его исследовательский интерес, а Смит — потому что он просто до жути высокомерный зануда, — и это я среднее мнение по башне зубрилок высказываю, что определенно показатель. Ты серьезно походил на кого-то из них? — Да на обоих. С той только разницей, что новые зелья я тестировал на всех подряд чаще, чем новые чары, а высокомерие выросло из сопряженного с этим самовосприятия как непонятого гения. Я уже мастерство защитил, и стал создавать самые качественные зелья в Британии, а все равно, среди моих клиентов еще долго не было никого, кто хоть немного пересекался со мной в школе — вплоть до момента, как я решил подправить себе характер и начал, заодно, многое переосмысливать. Удивительно, насколько проще жить в социуме и налаживать связи, если научиться принимать чужую глупость как неизбежное зло и ценить в людях не исключительно способность к логическому мышлению… Я не ставил цель ни с кем задружиться, но у меня теперь вполне ровные отношения во всех кругах общения, и со своими ровесниками тоже. В Хогвартсе опять не очень — но я полагаю, это из-за должности Инквизитора. Удивительно, почему педсостав так сильно цепляется за откровенных халтурщиков вроде Хагрида и Трелони. — К ним привыкли. Кроме того, профессор Трелони компетентна, просто из-за сорвавшейся способности контролировать транс она вынуждена стимулировать его… — Изрядной долей алкоголя, я знаю. Но почему бы не оставаться трезвой хотя бы половину уроков — чтобы более адекватно доносить теоретический материал? Чего никогда не понимал, так это нежелания хотя бы составить структурированную программу. Но мы не об этом, возвращаясь к пользе масок — я вообще со всеми помирился, с кем когда-либо ссорился, даже с одной гриффиндорской компанией, с которой моя компания была на ножах все семь лет учебы! Ну, по крайней мере, с более адекватной частью той компании, кто не уехал из страны в неизвестном направлении и не женился на ведьме, которая мне нравилась. — То есть, ты хочешь сказать, ты разок поработал с маской своего неприятеля, в следствие чего стал понимать его лучше, и ты решил идти мириться, и тебе это удалось настолько хорошо, что вы даже подружились, да? Получается, маска оказала на тебя какой-то долгосрочный эффект, иначе почему бы тебе так легко удалось изменить свое поведение, раньше профоцирующее конфликты? Вот за эти непонятные эффекты масок мне и страшно: меня, в целом, мой характер нравится, и я не хочу меняться из-за чужой точки зрения, потому и не люблю натягивать чью-то ментальную личину! — Но я сказал «помирился», а не «подружился» — в смысле, мы просто топор войны зарыли: так делают многие нормальные взрослые люди, которым по работе регулярно нужно сотрудничать, просто без ментальных упражнений у меня бы ушло больше времени на принятие того, что мы можем спокойно сосуществовать. Я даже не ходил мириться специально — просто там приветствие, тут разговор, одинаковая проблема, немного выпивки, осознание, что собеседник тоже над собой вырос, и картина общения уже совсем другая. Не думай, что это именно маска меня изменила — скорее, после того, как я поигрался с накладыванием нескольких масок, я сам понял, что хочу измениться — и наколдовал себе поправки. Убрать комплексы и зашоренное восприятие никогда не бывает лишним, но без техники масок я, вероятно, и не догадался бы, что именно мне не нравится и нужно убирать. — Логично, и все же, комплексы не берутся из ниоткуда — существуют причины, по которым они появляются, и они очень тесно связаны с условиями, в которых развивается личность, эти условия и надо бы менять в первую очередь, иначе может получиться черти-что, — задумчиво пробормотала Айрис. — Я тоже кое-что предпочла в себе изменить, но мне, признаться, было бы страшно делать это только на основе выводов, полученных с помощью ментальных масок. Я консультировалась с несколькими людьми, глубоко разбирающимися в психологии, параллельно с тренировками сознания, и применяла для изменений не так уж много магии… Наверное, разница невелика, если результат устраивает, просто не могу себе представить, как это, перманентно заколдовать самого себя, чтобы хотелось вести себя иначе — не приведи Моргана, ошибиться! — Ну, когда я перекраивал себе восприятие, я мало переживал о возможных ошибках, в первую очередь просто хотел избавиться от неприятных переживаний, все остальное потянуло за собой, скорее, бонусом, но жаловаться мне не на что, — пожал плечами Снейп. — Уже и чары выветрились, а эффект все равно немаленький, я же привык жить по-новому. Ладно, ты что-то упоминала о кофе? — Ой, точно, я сейчас сварю. — С готовностью кивнула Айрис, поспешно призывая турку и заветный пакетик с зернами: чувствовалось, что тему пора менять, еще не хватало вывести разговор на сравнение побежденных комплексов. — Только у меня и сахара нет, извини, я без него пью. — Ничего, я тоже. Сварить она, однако, ничего не успела, только смолоть зерна, наколдовать локализированный огонек и кивнуть на последнюю кассету, которую Снейп достал из коробки — интересно было посмотреть, как немаги интерпретировали нашумевшую в семидесятых историю с утерей при транспортировке из Министерства Магии Бразилии игры, изменяющей реальность — хоть ее и сравнительно быстро отыскали и обезвредили, безжалостно стирая память всем мало-мальски причастным, происшествие было настолько масштабным и затронуло стольких людей, что вовсе неудивительно спустя несколько лет увидеть вероятную книжную и кино- адаптацию неясных смутных снов тех, кому память не дотерли. — Ответь, я доделаю, потом погасишь огонь, — сказал Айрис Снейп, быстро переместившись к ней за спину и отбирая турку. Айрис не спорила, поднырнула под его руку и поспешно открыла лежащий неподалеку связной блокнот: тот усиленно вибрировал и кратко гудел, сигнализируя о том, что Гарри пытается с ней связаться, и предпочтет ментальный контакт переписке. Стоило открыть тетрадь, как Айрис тут же провалилась в ментальное пространство, где Гарри вывалил на нее груду информации — и задал уйму вопросов, на которые надеялся узнать ответы… а у Айрис их тоже не было! Раздосадованный, Гарри пожелал им выбираться поскорее, и отключился, чтобы еще раз попытать счастья с Луной, оставляя сестру в состоянии испуганного замешательства. Мио попала в Мунго — неудивительно, что Гарри, сидящий в ловушке Еиналеж, вынужден трусить всех, до кого сможет дотянуться, в поисках информации: Айрис и сама до ужаса распереживалась, при всем том, насколько она отдалилась от подруги в последние недели, что уж говорить о брате… Мио попала в Мунго и единственное, что известно о ее состоянии — дядя Питти стабилизировал ее на месте, когда ранение еще было только получено, и они с дядей Сири позаботились о доставке Мио в больницу. Мио получила ранение в Азкабане. В Азкабане, где было сражение между колдунами, в тюрьме, которую почтил присутствием даже Сам Темный Лорд! В голове не укладывалось, насколько жуткие события происходят где-то там, пока Айрис выпала из жизни Магической Британии на пару недель! Что Мио вообще делала в тюрьме? Ее потащил туда Гарри_3.0, с которым любимый братишка не может связаться? Неужели, правда, что Темного Лорда удалось вывести из строя? Как, кому, чем Айрис тут тогда, в конце концов занимается, добывая крестражи? Дядя Питти и дядя Сири ведь сами не пострадали, раз дядя Питти ничего такого не сказал и даже улучил момент хоть что-то сообщить отрезанному от общества Поттеру_1.3, да? — Так какие там новости? Произошло что-то неординарное, связанное с Темным Лордом, правильно? — Качественно имитируя безразличие, уточнил Снейп. Айрис моргнула, переводя на него взгляд. Колдун уже невозмутимо разливал черную жидкость на две чашки — пришлось взять себя в руки и погасить огненные чары, как она и обещала. — Ты что-то знаешь уже некоторое время, да? — Спросила она довольно утвердительным тоном. — Дядя тебе что-то говорил? — У меня есть и другие источники, я понял об изменениях, едва пришел в себя, — ответил ей Снейп, косясь на левую руку. — Но они не дают никаких деталей — а именно в них и кроется дьявол. — У меня тоже деталей ноль, — вздохнула Айрис. — Как я поняла, была предпринята попытка нападения на Азкабан с целью устроить побег заключенным — он провалился, кажется. Темный Лорд каким-то образом пострадал, и исчез из эпицентра событий, кто-то из его свиты был задержан… Генри не знает большего, ничего о Темном Лорде, он пытается выяснить еще хоть что-то, но его не было на месте событий, ему никто не отвечает, он даже надеялся, что я что-то узнала раньше него, но я не знаю! Дядя не писал, и я боюсь… — В порядке твой дядя, — заверил ее Снейп, недвусмысленно указывая на стимпанковского вида массивный браслет, которым, как она уже знала, Снейп и дядя Питти пользовались для шифрованной связи, — только не спешит делиться новостями. Но у него хотя бы причины могут быть уважительными, как у действующего целителя, неужто, и Генри ваш настолько занят, что ему некак сплетни послушать! Да, вот так и возникают проблемы коммуникации: они со Снейпом, кружа вокруг да около, много обсуждали вопрос крестражей, однако, о зеркальных отражениях брата в подробностях не говорили — кое-что, он, конечно, знал из-за давней встречи с одной из вариаций Гарри, но посвящать Снейпа во все то, что знала Айрис, было бы утомительно и даже недальновидно. В результате Снейп путает Поттеров между собой. — Два разных Генри, — кратко пояснила она. — Тот, который делал для нас расчеты по рассеянности и агломерации крестражей, и который только что рассказал мне про заварушку в Азкабане, это не тот, который тебя подменяет на уроках и в этом самом Азкабане был. — То бишь, двойники, дубли, да, сложно отрицать его теорию о том, что это все связано. Но главное, возможно, то, что мы наблюдали недавно на примере чаши, связано с состоянием Темного Лорда после Азкабана, — протянул Снейп, вторя ее мыслям о новостях. — Даже весьма вероятно, — вздохнула Айрис, — но у нас ведь нет возможности узнать сейчас о его состоянии больше? — Нет, — подтвердил Снейп. — И строить предположения без адекватной информации тоже нет смысла, так что, раз тебе ничего нового не сказали, будем прокрастинировать согласно заранее утвержденному плану. Пока не узнаем, что там творится, либо по каналам связи, либо лично, заявившись к возможным свидетелям в гости. — Не уверена, что могу прокрастинировать, когда там наверху что-то масштабное деется. — Можешь пометаться по комнате туда-сюда, изнывая от любопытства и осознания собственного бессилия, только включи мне, что ли, все-таки фильм, я метаться не собираюсь. — Аж завидно, насколько ты хорошо держишь свой интерес в узде, — всплеснула руками Айрис. — Ладно. Еще один небольшой вопрос, ты не знаешь, можно ли как-то полностью отменить взыскание, если оно уже было объявленно? Там Генри мне сильно подгадил, изображая тебя на уроке, может, сможешь еще все поправить? — Если назначил студенту взыскание, нужно еще в течении семи дней заполнить пару бумаг и передать их заместителю директора, он это сделал? — Не знаю. Не думаю, кто бы ему разъяснил, какие именно бумаги нужны? Может, если он переговорил с МакГонагалл. Нужно уточнять… — Если ничего не передано, то вообще никаких проблем, без приказа взыскание недействительно. Мы сейчас о тебе говорим, правильно? Я помню, когда в прошлый раз назначил тебе наказание, твой декан приходил обсудить ситуацию и просил пересмотреть мое решение, будто бы оно какое-то критичное, что там вообще за проблема такая? Я смотрел статистику, дети умудряются получать десятки отработок, и ни за кого больше просить не приходят, почему тебя так интересует эта тема? — Ну, раз ты видел статистику, то понимаешь, что для всех вокруг «взыскание» и «отработка» — это одно и то же. Настолько одно и то же, что уже даже профессора не обращают внимания на то, что они там говорят, когда кого-то нужно наказать за проступок, все равно по умолчанию провинившегося отправляют либо к Филчу, либо к самому профессору. Но ведь, как Инквизитор Хогвартса, ты должен был внимательно просмотреть устав? И ты знаешь реальную разницу между «взысканием» и «отработкой»? — Конечно, знаю, — Снейп посмотрел на нее удивленно. — Отработки назначают за проступки, однако информация о них оседает не более, чем в школьной статистике. Наличие взысканий отражается в личном деле, именно потому на них нужно подавать специальную форму, третье взыскание приводит к отчислению. Но это правило уже лет пятьдесят никто не использовал, все равно под дисциплинарным взысканием имеют в виду «отработки», их никто не дергается проводить по бумагам иначе. Да за эти пятьдесят лет количество назначенных взысканий можно по пальцам пересчитать, и из всей кагалы студентов никто так и не набрал три штуки, что бы они там не творили, эдакая сказочка для запугивания получается, не более того. Ну, в самом деле, не может же у тебя вдруг накопиться два взыскания к этому моменту, чтобы ты боялась третьего! — Еще как может, — без улыбки ответила Айрис. — Одно мне впаял директор еще на первом курсе, а, когда я не сделала всего возможного, чтобы самостоятельно отчислиться, он передал МакГонагалл следить за ситуацией, и все спорные моменты решать в сторону взыскания. От нее я получила еще одно на третьем курсе, когда Мио не рассчитала с зельем и пришла на урок с деформированным запястьем, и вуаля, мне остался один прокол до отчисления. Третье взыскание объявил мне ты — но потом декан сказал, что смог уладить ситуацию, и ты согласился, что неудачный ответ не должен стоить мне возможности закончить школу. — Помнится, ты мне знатно надерзила. — Я не сказала ничего особенного. — Но подумала чертовски выразительно! — Но не сказала же! Я тогда не знала, что еще и окклюментный блок нужно ставить, и я потом честно обошла кучу самых старых школьных закапелков в поисках мелкой нечисти на учебные пособия младшекурсников для тебя, разве нет? — Пособия ты доставила вовремя, хоть и потрепанные, — кивнул Снейп. — Пусть ты не единственная, кто допустил дерзкие мысли во время опроса на уроке, пусть я даже несколько перегнул, назначив тебе отработку — но я изначально имел в виду действительно отработку, не более. А что слово не то использовал — не важно, бумаги ведь заполнять не планировал. Это было странно, когда Флитвик пришел о тебе поговорить — я посчитал, что ты у него в любимчиках. — Декан присматривает за моим прогрессом в проектах, да, и очень меня поддержал, когда с ним связался мой наставник из банка, но «любимчик» — не совсем правильное слово. Он просто считает, что моя история с взысканиями в корне несправедлива, и по мере сил помогает. Он говорил, что я зря паникую, но, как видишь, он все равно к тебе пошел, чтобы прояснить вопрос — все профессора, зная мою ситуацию, следят за словами, если собираются назначить наказание, но профессора ЗОТИ — вопрос отдельный, у нас ведь каждый год новый преподаватель, плюс ты Инквизитор, ты вполне мог иметь в виду именно то, что сказал. Я думала, он объяснил тебе, насколько мне правда критично не получать больше взысканий, было бы жутко вылететь до Т.Р.И.Т.О.Н. по нумерологии. — До этого не дошло, он начал что-то вещать о том, что ты примерная ученица, и за пять лет отрабатывала проступки раз или два, что на порядок реже среднего, я сказал, не переломишься, если отработаешь и то, в чем провинилась на ЗОТИ — полагаю, на этом этапе он просто осознал, что о занесении в личное дело речи и так не идет, и не посчитал нужным посвещать меня в больше деталей. Но теперь вот прям интересно стало, получается, ты была в коротком списке на отчисление, но большинство профессоров с этим не согласны и за проступки с тебя не спрашивают, я правильно понимаю? — В смысле, не спрашивают, я правда изо всех сил соблюдаю школьные правила, и я хорошо училась! — Возмущенно сказала Айрис. Она в самом деле пять лет очень осторожничала, неужели, в это так сложно поверить? Любое колдовство, в отличие от большинства сокурсников, она отрабатывала не в коридорах, а в своем чемодане, и экспериментировала там же, подвергая, таким образом, опасности разве что себя, что никогда не воспрещалось школьным уставом. Что до таких мелочей, как сокрытие общения с Гарри и Квирреллом — Айрис не попадалась, и вновь, никому не причинила вреда, так что лицемерно было бы наказывать ее и не наказывать примерно… две трети школы, которые тоже не попадались, регулярно что-то проворачивая. — Ко мне нормально относятся профессора, потому что есть за что, и они не назначают мне наказаний, потому что обычно не за что! Было бы за что, замдиректора уже бы меня отчислила! Из всех, можно сказать, меня «прикрывала» разве что мадам Помфри, и то, это выражается в том, что она, вопреки просьбе профессора, не сообщала МакГонагалл отдельно, когда Мио попадала в больничное крыло со мной на пару, а просто контролировала ее обратные превращения, чтобы, если что, подстегнуть чарами. То, что МакГонагалл потом не смотрела общую отчетность, не значит, что от нее именно пытались что-то скрыть. Просто мадам Помфри так и не поняла, почему вообще должна выставлять меня виноватой, когда Мио никто использовать превращающие зелья не принуждал, она сама их варила и пила, полностью осознавая последствия и с четкой целью… — Так, а Мио у нас — это..? — Гермиона Грейнджер. — Значит, вы вдвоем взялись учиться превращениям с помощью зелий — на третьем курсе, так? И МакГонагалл это не понравилось, она, оберегая свою ученицу, решила запретить вам двоим эксперименты, попыталась следить за ситуацией с помощью Помфри и наказала тебя, как инициатора? — Полагаю, с точки зрения МакГонагалл это как-то так и формулируется… Но мы не использовали ничего запрещенного и даже восстановление проходили под присмотром медиковедьмы, предварительно с ней все согласовав. Плюс, согласно уставу школы, экспериментальными зельями никого нельзя поить без его ведома — а, если он сам пьет, то и ответственность на нем. Мио пыталась научиться превращениям, и прекратила попытки, когда решила, что у нее туго идет, никак не потому, что это было опасно. Айрис не стала говорить, что они учились втроем, что сама она уловила логику превращений очень быстро, и что Луна и Мио тоже решили попробовать — потому, что зелья оставалось еще много, и потому что видели, как у Айрис получается. Луна быстро догнала первую испытательницу их варева по умениям, и тоже принялась осваивать разнообразные формы и текстуры, лишь пару раз после первых успехов используя зелье, а вот у Мио дело шло плохо. Она пробовала освоить технику больше трех месяцев, отчего-то регулярно ошибаясь, несмотря на то, что отменяющая настойка и чары мадам Помфри надежно держали ситуацию под контролем, мальформаций и деформаций было много, это не особо приятно, так что, научившись превращаться в подушку (они все начинали с мягких предметов), она бросила «заниматься ерундой». Насколько Айрис знала, Мио никогда об этом не жалела, и не собиралась вернуться к этому разделу трансфигурации — ей было банально не очень интересно, пусть даже она видела, что подруги научились быстро маскироваться под любой предмет, который хотели. Предметы не могли двигаться, и полезность все равно виделась Мио сомнительной — вот, когда Гарри начал учить ее анимагии, она с радостью этим занялась. Да, вполне вероятно, что МакГонагалл была права — Мио взялась принимать те зелья «за компанию» с подругами. Но она понимала, что делает, и даже в большей степени, чем студенты, соглашающиеся тестировать на себе продукцию близнецов Уизли: те не могли заранее предугадать побочные эффекты. Эксперименты девчонок не нарушали правил школы, и взыскание для Айрис искренне возмутило декана Рейвенкло… Уизли, вот, не наказывали и за менее взвешенный подход к экспериментам ни разу, и даже Нотта, проклинающего народ направо и налево, никто не трогал. — Допустим. Почему, кстати, превращение в предметы, а не анимагия? Или, анимагия тоже? — Не знаю, мне давно было интересно попробовать именно предметы, я и научилась. — Пожала плечами Айрис. Подумав, что кофе уже не очень горячий, она сделала небольшой глоток, блаженно вдыхая бодрящий аромат. — Анимагия — не мое, кроме того, если выберу не ту форму, кое-какие чары станут для меня сложнее, мне оно не нужно. Посмотрев на проблемы Гарри, она, наверное, еще долго об анимагии думать заречется, тем более, что большинство магов и без этого умения прекрасно себя чувствуют. Кроме того, вполне вероятно, что превращения станут неизбежной частью жизни — если она больше не сможет балансировать между пауками и змеями, и что-то выберет, на кой тогда возиться с аниформой сейчас, когда есть столько более полезных вещей? — Да, форму стоит выбирать тщательно, — поморщился Снейп. — Твоя еще вполне миленькая, и чертовски полезная, — хмыкнула Айрис, зная, как он «любит» превращаться в калонга. — Так ты можешь мне как-нибудь помочь? С тем фактом, что Генри перестарался, отыгрывая твою строгость и объявил мне взыскание за неявку на урок? Все слышали… Возможно, МакГонагалл в этот раз пойдет на то, чтобы спросить с него бумаги, может, он и заполнит… — Разве он только что не покаялся, сообщая, что «перестарался»? По-моему, ему уже кто-то объяснил, что к его словам можно придраться, и сам он бумаги подавать не должен, а, чтобы МакГонагалл заявилась требовать от меня что-то… Да, все бы хорошо, если бы речь шла не о двух разных «Генри» — тот, с которым Айрис ладила, и который сообщил ей новости, сейчас сидел в зеркальной ловушке и занимал свой досуг прикладной нумерологией, а тот, который согласился подменить Снейпа в школе, Поттер новый, с Айрис не знакомый, мало ли что там у него на уме. — Хорошо-хорошо, я посмотрю, что там, как буду на рабочем месте, — заверил ее Снейп, встретив просящий взгляд, транслирующий вторую поправку на «другого Гарри». — «За неявку» — это в любом случае самодурство, такое в личное дело не включат, можешь быть спокойной, ты еще не вылетела из школы. Раздолбайская у меня замена, что тут скажешь… жаль, другой не придумали. — Я буду очень благодарна, если ты этот косяк исправишь, — вздохнула Айрис. — Самодурство или нет, а взыскание МакГонагалл ведь в мое дело включили, несмотря на протест декана. Впрочем, он и после первого протестовал, все без толку. — Как включили, так и изъяли, — сказал Снейп. — То взыскание МакГонагалл давно ануллировано, в проверку документооборота такие вещи тоже входят. В ноябре была комиссия, на которой пересматривали показавшиеся мне спорными наказания. Помнится, два взыскания из личных дел по итогам убрали, оба авторства МакГонагалл, а она всего два за последние десять лет выписала, так что, твое тоже там должно быть. Зато на основе статистики по отработкам, спасибо прекрасному архиву мистера Филча, в некоторых личных делах сделали новые записи… за покойным Лонгботтомом столько нарушений вскрылось, что его бы точно должны были исключить, только это дело все же отложили в сторону… Но где-то с тридцать учащихся по взысканию получили, и, нужно сказать, дисциплина в школе улучшилась. — Ты говоришь… Ты правда пытаешься всерьез инспектировать работу школы, не только преподавателей? И мне отменили взыскание МакГонагалл задним числом? — Почему не инспектировать, я никогда не считал, что в Хогвартсе образовательный процесс налажен хорошо, еще во времена моей учебы позиция директора по многим вопросам была неадекватной, и за годы ничего не изменилось. Иногда откровенно непонятно, куда исчезают деньги Попечительского Совета, и чем занимаются деканы, долженствующие наставлять мелких колдунов хотя бы и по вопросам, как безопасно прижиться в волшебном мире и не убить при этом никого в свою очередь. Конечно, я обратил внимание на наказания сейчас, когда мог запросить все бумаги, которые меня интересуют, и вообще инициировал аудит и инвернтаризацию многих вещей. Насчет твоего взыскания за 93й год я практически уверен, потому что в тот период ровно один случай был, и он был инициирован МакГонагалл, содержал странное описание, файл с деталями ушел на проверку, и то взыскание отменили. Правда, я не могу сказать точно, чье оно было, потому что я смотрел больше общие сводки с шифрами вместо фамилий, а дальше перенаправлял на методиста Министерства, но думаю, то именно оно. Тогда и мадам Помфри опрашивали по вопросу добровольных и недобровольных приемов зелий, в основном, по выпустившимся Уизли — но и по вашему с Грейнджер случаю она должна была что-то сказать тоже. Я могу уточнить, что сейчас конкретно творится в твоей папке, но уверен, сейчас тебе точно нет смысла расстраиваться: тебе куда дальше до отчисления, чем многим. — Надеюсь, так и есть… Спасибо. Просто Уизли никогда не раздражали директора Дамблдора, в отличии от меня. — Кофе вдруг показался горьким. Как же Айрис все-таки бесила эта двуличность… Ее дед пользовался влиянием, а потому папа в свое время не получил взыскание даже за то, что раздул сокурснику голову вдвое, и его пришлось отправлять в Мунго, а вот сама Айрис всего лишь пыталась убрать любимого преподавателя с траектории опасного проклятия, на тот момент применив кровное колдовство вообще случайно, и не представляя, к чему это приведет. Впрочем, она ведь этим замуровала профессора Квиррелла в зеркале, и за все годы так и не смогла его вытащить, и он там в итоге умер… Ее не исключать из школы нужно было, а судить по уголовной статье. — Ладно, не важно, просто хотелось бы до конца марта продержаться в школе. Но, наверное, не так уж страшно, даже если исключат, — тряхнула головой она, отгоняя рефлексию. Отменять прошлое она не все равно не умеет. — Почему именно до конца марта? — Вопросительно вскинул бровь Снейп. — В марте у меня Т.Р.И.Т.О.Н. по чарам, — рассеянно ответила Айрис. — Потом я еще неделю имею право подождать его результатов в Хоге, но это уже расчетный конец моего индивидуального плана, как раз совпадает с концом календарного месяца. — Я знаю, что у тебя индивидуальный график, но почему такой короткий? Все, у кого появляются Наставники вне школы, все равно обычно посещают углубленные курсы хотя бы три-четыре триместра после С.О.В., если уж вообще берут углубленную программу! — Ну, мы тулили так и эдак, все плохо совпадало с планами по работе, с учетом того, когда мне в банке могли бы выделить ставку… Я давно уже в ученичестве, намного раньше попала, чем даже в семейное дело иногда вливаются, так что индивидуальный план по основной дисциплине мне сделали рано. Вообще, с учетом того, сколько я прошла из углубленной программы на пятом курсе, все советовали мне в ноябре уже сдавать все нужные Т.Р.И.Т.О.Н.ы, но я тогда никак не успела бы еще курс чар взять, хотя бы и для души… Декан меня поддержал, и мне утвердили план до марта. — А остальное тогда как? ЗОТИ, в конце концов? — Удивленно переспросил Снейп. — Я все сдала уже, и по Хогу, и все, что брала маггловском колледже — я там проходила кое-что по программированию. Потому, собственно, сессия и была такой жуткой, что я здесь все запасы еды смела, кофе вон тоже почти закончился… ЗОТИ, честно говоря, я просто сдавать не планировала, так что мы и не пытались с тобой согласовать программу — я предмет взяла в последний момент, из интереса к твоим лекциям, раз уж расписание позволило. Но на самом деле сдавать мне только чары осталось. Так-то и проект для допуска к экзамену у меня почти готов, но профессор Флитвик очень помогает с отладкой последних штрихов, и было бы круто доделать все, пока я в школе. Не знаю, удастся ли уговорить его курировать проект и дальше, если меня отчислят, он и так сильно недоволен тем, что я тут, а в школе мой облик принимает Гермиона. — Флитвик… знает, что ты здесь? Казалось, сейчас Снейп действительно был ошарашен: необычно было видеть его настолько выбитым из колеи. — Не беспокойся, только насчет меня, не насчет тебя, конечно. Он знает, что я ушла на работе в отпуск перед каникулами, и он знает, что я решила править уязвимость в защите банка — было бы глупо с моей стороны сообщить об этом моему руководителю в «Гринготтс», но не сообщить декану, они, честно говоря, в одном клане. Если один думает, что я чиню уязвимости и составляю отчет, а второй думает, что я в то же время хожу на занятия, и кто-то из них заметит несостыковку, мне не поздоровится — так что я Флитвику сказала то же, что и начальству. Повезло, что он согласился закрыть глаза на нашу самодеятельность с моим «присутствием» в школе. — Зачем вообще тебе тогда понадобилось просить подругу пить оборотное, если декан все знает? Ладно я хотел скрыть, где я, когда каникулы закончились, ото всех, но какой смысл подставляться, когда декан информирован?! — Понимаешь, согласно моему индивидуальному плану, мое присутствие в школе контролируется только деканом, потому что он пускает меня через свой камин в Лондон и назад, но МакГонагалл все равно за мной присматривает. По-моему, она так и не оставила идею выставить меня из школы поскорее, хотя, казалось бы, до конца марта подождать — всего ничего. Так мы и решили, что Мио могла бы пару раз за неделю показаться ей на глаза в Большом Зале за столом, чтобы она не думала, что я куда-то пропала, это не сложно, и замдекана не должна была бы сгенерировать умный вариант о том, что меня и из общежития пора выселять, если совсем перестала в замке появляться. Никто, кроме нее, не интресовался бы, студенты бы подумали, что у меня работы много, потому кружок и игры пока отменила, а лекции я теперь посещаю только по чарам и ЗОТИ, и оба профессора в курсе, почему я не в школе. — Дурдом, — емко охарактеризовал это объяснение собеседник. — А теперь моя «замена» что-то там нагородила с взысканием твоей «замене», пока мы тут сидим. Я б на месте Флитвика покрутил пальцем у виска и точно не стал бы разбираться, что у тебя там на тему возможного отчисления, пусть даже МакГонагалл выдала моей «замене» все бланки — сказал бы, ты заигралась и сама виновата. — Видишь, потому и прошу посмотреть, что можно сделать, тебя. Проект жалко, я его три года налаживала, без куратора пойдет намного сложнее… — Да я уж понял. Что там за проект на целых три года, вроде бы на Т.Р.И.Т.О.Н. не требуют ничего сверхсложного обычно? — Ты, когда был в коридоре, подобие глобуса видел? — Видел, но не присматривался. Там зачарование мерцало, я не идиот — подходить. Впрочем, с дверью тоже не все гладко было, но подошел же... — "Глобус" и есть мой проект, подходить абсолютно безопасно. Интерактивная модель планеты, отображающая климатические изменения в реальном времени, с подвязкой всех доступных данных насчет миграции популяций биологических видов, изменения состава атмо- и гидросфер, геотермальной активности, океанических течений, магнитных полей, солнечного излучения, ну и остального, до чего мне удалось дотянуться. Масштабируется для удобства чтения, при настройке проецирует вокруг статистические срезы данных за любой год начиная с 1920х, либо временные зависимости по разным темам, и обновляет данные самостоятельно. Конечно, нужно еще местами дорабатывать, очень уж медленно идет закачка и обработка исследований, пылящихся во всяких архивах в бумажном виде, но, физически я их туда впихнуть не могу, только через отражения зачарованием, так что без вариантов, качаем медленно и печально. Когда немаги все в цифровой формат переведут, должно вообще беспроблемно пойти, в конце концов, со спутниковыми снимками отлично работает, как и с данными с метеостаций. Но еще минимум пару месяцев на донастройку вбухать нужно, чтобы прогнозирование отлаживалось точнее, а я уже дошла до уровня, когда нужно очень аккуратно рассчитывать вязь новых заклинаний, и без помощи более опытного теоретика точно баги полезут. — Интерактиваная модель планеты. — Да. — На основе данных с начала века, плюс, актуальных, и, я полагаю, дальше и больше? — Да. — У тебя скоро выскочит проблема перегруза памяти системы. — Память реализирована на основе зеркальных подпространств, там каждое отражение на лимит в 2^100Б, полагаю, на некоторое время уже вложенных отражений хватит, а потом при желании можно добавить, я сделала конструкт модульным. — И ты так заморочилась потому, что хотела посмотреть на взаимодействие факторов в комплексе, даже если это выведет тебе тьму пробелов в информации? — Да, а что? Если хочешь заняться решением какой-то сложной проблемы, нужно ее сначала изучить нормально, а тот треш из разроненности, который доступен для экологов сейчас — курам на смех, по сравнению с тем, что можно с нормальным артефактом. Неудивительно, что кто-то ничего умнее, чем лозунг «давайте спасать дельфинов», так и не может придумать. И главное, мне никогда не понять, почему многие вспоминают именно их, будто бы любой другой вид спасать от вымирания менее важно. — Я как-то спросил одну магглу, которая мне как раз про дельфинов вещала, почему, так она сказала, это потому, что они умные и спасают утопающих, толкая их носами к берегу — милота, понимаешь ли. — Но они много чего толкают носами, когда играются, и в произвольном направлении, просто, если дело касается утопающих, мы узнаем исключительно о тех, кого дотолкали до берега, а не на глубину — это банальная ошибка выборки! — Я в курсе, просто, когда попытался ей это объяснить, услышал, что я — бездушная скотина, теперь молчу, — фыркнул Снейп. — Только кроме шуток, если ты правда умудрилась создать стабильный артефакт с такими функциями, что ты вообще забыла в гоблинском банке, занималась бы зачарованиями? — Работу, Снейп, работу, гоблины очень хорошо платят. Я морочусь только с теми зачарованиями, которые мне правда нужны, и я бы задолбалась делать что-то такое на заказ. — Тогда для допуска к Т.Р.И.Т.О.Н. можно было бы создать что попроще, чем то, что делаешь ты. — Потому что я делаю это больше ради результата, чем ради экзамена. Хочу понять, какой комплекс стратегий наиболее выгоден для корректировки нынешней плачевной ситуации насчет спровоцированного цивилизацией экологического кризиса. — Я тебе и так скажу, какой: зелье стерильности в рацион каждого человека, проблема стабилизируется сама собой, когда все поумирают. Чтобы одеть, обуть, прокормить и вырастить одного ребенка, тратится такая гора ресурсов, которую ни один человек не способен сэкономить любой оптимизацией современных производственных процессов, следовательно, нет ни одного математически корректного варианта, как ресурсы не исчерпать. — Да ну? Представь своего гипотетического ребенка: при минимальном старании тебе понадобится исключительно еда для его прокорма, все остальное насущное, от одежды до мебели, можно наколдовать из подручного чего-нибудь, так же? Гипотетический пацан, упомянутый исключительно для примера, как это регулярно бывало во время разговоров со Снейпом, вопреки логике, тотчас живо возник в воображении — со Снейпом удавалось перекидываться ментальными образами ничуть не хуже, чем с Луной или дядей Питти… — Я не собираюсь заводить ребенка вообще, — отреагировал колдун, — или, по крайней мере, в ближайшее столетие, так что отказываюсь его представлять. Нет, этого носатого и патлатого из твоего навязчивого воображения тоже представлять отказываюсь. Но, так и быть, допустим, гипотетический шкет твой, и ты ему все наколдовала, чем это поможет, если не все вокруг такое могут? — Эй, я тоже век бы детей не заводила, между прочим, так что давай меняй этому воображаемому цвет глаз и рост, почему он сразу должен быть с меня, мало ли кто отец! Блин, это же просто иллюстрация, зачем вообще сходства добавлять было... Ладно, я говорю о том, что пищевые цепочки можно устаканить, а, раз вопрос вторичного использования вещей решается магией практически безотходно, то у наших соседей по планете всего-то и проблем, что в неудачно выбранном методе преобразования материи и энергии. Если бы только удалось его решить… — То мы бы много чего решили, — покачал головой Снейп. — Но магглы не обладают источниками силы и не могут ее направлять из внешних источников, даже если поделиться с ними знаниями о том, как это делается. Это утопия, строить стратегию на чем-то вот таком. — Это утопия пока, в условиях, когда расы все еще разделены на магические и немагические, но, как бы некоторые не хотели это скрыть, сила меняется со временем, как меняются ее источники и возможности использования, кто знает, что случится с магией как таковой через столетие, и не изменятся ли предпосылки. Было бы прискорбно предпочесть новому витку развития банальный закат цивилизации, спровоцированный гордыней, не находишь? Снейп даже задумался на минуту, вертя в голове ее слова так и эдак — видно было, что его логика заинтересовала, хоть и воспринималась дикой. — Покажешь мне этот артефакт? — Наконец выдал он. — В смысле, с пояснениями по чарам, у нас как раз уйма времени. Могу поклясться не влезать в возможный патент, если что, мне просто любопытно взглянуть, что глобального можно из этого вытащить. — Почему нет, только сделаю еще кофе. На тебя сварить тоже? — Да, пожалуйста. И расскажи пока, заодно, как у тебя получилось схлопотать взыскание еще на первом курсе, от самого директора, да такое, чтобы это еще и результировало сейчас в последствиях в виде ожидающей твоего промаха Минервы. Это тоже должно быть любопытно, с учетом того, что Дамблдор во времена моей учебы взысканиями не разбрасывался даже тогда, когда чуть не доходило до убийства одного ученика другим. — Я никого не убила, но активировала старую ловушку и один маг в нее угодил, — честно признала Айрис. — Хотя мне всегда казалось, что само по себе это было… поправимо. Директор мог бы просто устранить последствия, если бы я не нарушила какой-то из его глобальных замыслов. А так он сделал все, чтобы не дать мне проконсультироваться со специалистами и найти, как исправить ошибку, и исключил из школы — семья устроила разбирательство, возможно, чем-то надавила, и только поэтому меня все же допустили к дальнейшей учебе… Под бдительным контролем замдиректора. Можно сказать, классический случай применения родовых способностей, которые сложно контролировать в двенадцать лет — если бы разбираться с привлечением специалистов из Министерства и Мунго, как раз бы к воспитательной беседе да взысканию и пришли, и помогли бы мне вернуть все, как было… Но директор наложил на рассказ о событиях вето школы, желая все скрыть, и никто не разбирался. Я, чтобы рассказать родным, чуть кукухой не поехала, пытаясь хоть какие-то его блоки на памяти и внушения порушить. В общем, темное дело было, до сих пор не понимаю, почему директор решил все сделать именно так. Моя бабушка выдвинула теорию о том, что он испугался моих способностей, потому что по молодости они с директором как-то сражались, и она применила против него как раз то, что наколдовала я, только она ведь знала, как все делать правильно, и вывела директора из строя на несколько месяцев… что не очень хорошо сказалось на его кампании против Гриндевальда. Она полагает, ему настолько хватило впечатлений, что девчонку с подобными задатками он, конечно, в своей школе бы видеть не захотел, как-то так. — Звучит не очень, честно говоря. А выглядишь такой доброй волшебницей. — Думаешь, он правильно попытался меня исключить? — Почему, здесь сложно сказать, как правильно, тем более, что я не понимаю, о каких родовых способностях идет речь, но в целом подход для Дамблдора… нехарактерный. Он раньше допускал до учебы даже ликантропов, не информируя об этом других студентов и возлагая обеспечение их безопасности целиком на совесть преподавателей, которые никак не могут за всеми уследить… при том, что в этой школе у каждого первого есть магические способности и фантазия, чтобы их применять по делу и без для решения любой проблемы. Но все опасные для репутации школы происшествия директор любит замалчивать, это да… Ты себе не представляешь, сколько всего неадекватного и уровня «едва удержали потерпевшего от смертельного исхода» вскрылось по результатам комиссии в школе — и насколько сложно что-либо доказать, директор явно правом вето пользовался многократно, не будь я менталистом, так даже не догадался бы, что там на каждом шагу что-то не то, и у всех вокруг блоки на памяти. Ты и так поразительно много можешь рассказать. — Годы тренировки, — поморщилась Айрис. — Но деталей все равно не проси. — Понимаю. А на прямые вопросы отвечать можешь? Например, твоя проблема ведь не связана с некромантией? — Типун тебе на язык, откуда такие дикие мысли?! — Ну, это была бы складная теория насчет чего-то там наследственного. Ты поразительно хорошо для никогда не интересовавшегося темой теоретизируешь об управлении инфери, в чем я позавчера мог убедиться. — Я иногда читаю разное на досуге, для общего развития. — Потом, некроманты — точно не та публика, которую Дамблдор охотно терпел бы в школе, корни вашей семьи тянутся к Певереллам, доказанно практикующим спиритизм и подобное, да и бабушки твои, насколько мне известно, умерли уже довольно давно, пусть земля им будет пухом, как они могут какие-то теории о поведении директора выдвигать — вопрос спорный. — Ты поразительно хорошо для никогда не интересовавшегося темой знаешь историю моей семьи. — Тоже иногда читаю на досуге, газеты, к примеру, и исторические хроники. — Я имела в виду другую бабушку, постарше, которая сейчас здравствует, — «пояснила» Айрис. — Да? Я думал, таких нет. И на сколько поколений назад от тебя, если не секрет? — На семь. — Вот вообще не наводит на мысль о некромантии. Ни разу. Сколько ей тогда сейчас, за триста-четыреста должно быть, у тебя ведь даже дед где-то в начале века родился? Интересно, на какой процент правды в словах Снейп рассчитывал, как думал определять, Айрис отрицает некромантию искренне, или просто из расчета, что в таком нормальные ведьмы не признаются? Или он просто понимает, что Айрис так спокойно треплется о своих делах потому, что все равно скоро сотрет ему память? — Нет, если считать от момента рождения, бабуле что-то около восьмидесяти, но в человеческой форме она едва ли тридцать провела. Видишь ли, среди моих предков есть нагиня, из другого мира, у них… своеобразная особенность. Для тех, кто верит в реинкарнацию, наги являются ярким подтверждающим примером, ведь они все помнят хотя бы три-четыре из своих прошлых жизней… те, кто в реинкарнацию не верят, придерживаются другой теории: о том, что наги каким-то образом способны передавать перед смертью ключевые из своих знаний ребенку, который скоро должен родиться. В любом случае, результирует это в том, что по мере взросления ребенок, связанный с покойным нагом, начинает вспоминать то, что тот когда-то проживал. Вот и получается, что память моей покойной бабушки — нагини — тоже проснулась в одной ведьме, с учетом того, что мы с ней иногда общаемся, я ее тоже называю бабушкой, за неимением лучшего термина для описания нашего родства. Хотя она, сам понимаешь, не Поттер, у нее вообще только имя есть и сценический псевдоним. Ну так вот именно у этой бабушки и вражда с Дамблдором, многолетняя, уходящая корнями в молодость, когда она встречалась с, кажется, его племянником, которого Дамблдоры даже за родню не признавали. Тот парень примкнул к Гриндевальду, и Дамблдор с ним неоднократно сражался, и в конце концов парень погиб. Андрасте не любит об этом говорить, но драма, очевидно, та еще, и ей было что припомнить директору. — Черт, какие вскрываются уровни, вражда с кем-то, кто накопил опыта за несколько жизней… Темный Лорд, полагаю, порадовался бы такому союзнику против Дамблдора. — Ну, ему нужно было чем-то заинтересовать этого союзника раньше, Андрасте эмигрировала в другой мир почти десять лет назад, так что не повезло ему. Готово, давай свою чашку. И Снейп протянул ей чашку, получая новую порцию кофе, а потом они почти все время, пока его плечо приходило в норму, игрались с проектом Айрис, и Снейп даже ей кое-что советовал по зачарованию нескольких узловых точек, а потом хватило времени еще на парочку фильмов на огромном ускорении… Снейп почти восстановил подвижность руки и стабильность магических потоков, как на них посыпалась сообщения от дяди Питти, Луны и Гарри, поставляющие наконец нормальную пищу для размышлений. И стало возможным потеоретизировать насчет крестражей еще чуть-чуть… Так что ничего не было удивительного в том, что к разговору об Андрасте и ее вражде с Дамблдором они тогда больше и не вернулись, с чего бы, когда есть еще столько вариантов, о чем поговорить. В общем, Снейп так и не узнал еще одну часть занимательной истории о реинкарнации нагини, ту, в которой она решила вернуться на родину своего прошлого «я», то бишь, в другой мир, и начала сложный путь по трансформации своего человеческого тела с помощью проклятия маледикуса, а потом осознав, что не все прошло гладко, и с переносом нужна помощь, нашла так удачно родившуюся у Поттеров девочку. С другой стороны, вряд ли Снейпу были бы чем-то интересны уже много лет как просроченные подробности первой попытки Айрис втайне от матери работать с зеркальными отражениями под руководством змеи-«родственницы», так ведь?