Potter's reflections

(март 1997го) Альбус ничуть не изменился с тех пор, как она встретились с ним впервые — выглядеть стал, конечно, в несколько раз старше, но все такой же самоуверенный. Надо же, наконец соизволил открыть ей проход через защиту Хогвартса и принять ее в своем кабинете! Правда, как Юи и предполагала, исключительно, чтобы попытаться навязать свои условия. Альбус никак не мог смириться с тем, что его убивало смертельное проклятие, а он не контролировал падение местного Темного Лорда… Если говорить о британском светоче, у него, пожалуй, исторически пунктик на Темных Лордов — Юи даже допускала, что он правда считал: если лидера каких-то идей убрать со сцены, об идеях тут же все забудут… В сороковых годах он спрашивал ее, как разгромить Гриндевальда, в семидесятых — как разгромить Волдеморта, а сейчас отчаянно хотел понять, как избавиться от него окончательно. Но разве Юи Альбусу хоть раз соврала? Разве не исчез Волдеморт из всех раскладов, навсегда почив для этой вероятности не далее, как сегодня? Так отчего же Альбус столь зол и недоволен? Юи не нанималась сделать так, чтобы Альбус победил еще одного Темного Лорда — Юи обещала только то, что этого колдуна уберут. Если Альбус хотел в первую очередь использовать славу героя, то это и нужно было говорить во время заключения сделки… Не то, чтобы Дамблдорова слава героя Юи сильно мешала: наоборот, заключая сделки и подсказывая магам, как справиться с достижением желаемого, Юи расчитывала на эту славу и на влияние, которое она Альбусу принесет. Расчитывала на силу того или иного словечка, которое Альбус станет способен замолвить — он был не единственным клиентом, с которым Юи заключала сделки, а осуществлению любой сделки иногда нужно помогать. Удобно, когда клиенты сами помогают друг другу, порой этого даже не осознавая, порой после небольшого намека. Главное, что это работает, и у Юи всегда есть, на что вести привычный ей роскошный способ жизни. Все-таки жизнь замужняя то и дело, бывает, наскучивает — иногда хочется побыть независимой. По крайней мере, у Юи последние лет сто тридцать такое желание то и дело возникало… Если не считать недавнего увлечения вампиром, конечно… Помнится, в канун 80го, когда отчаявшийся организовать свою страну сопротивляться захвату власти очередным темным колдуном Альбус снова к ней обратился, у Юи как раз был такой вот период независимости и ей требовалась наличка. Дамблдор уже примерно знал, как Юи работает с вероятностями — по молодости без ее подсказок не справился бы противостоять мастерице другой школы, затаившей на Альбуса обиду. Он не возникал, когда арахна предложила ему назначить собеседование некой сомнительной провидице и не менее сомнительному слизеринцу-полукровке в братовом кабаке: Альбус знал, что, что бы не произошло в результате странной просьбы арахны, именно это событие лучше всего скажется на вероятности его победы со злом. Спустя некоторое время, когда пророчество было произнесено, а дети рока начали пинаться в материнских утробах, Юи навестила Альбуса еще раз. Чтобы подсказать следующую ключевую для будущего фигуру: одного из самых непримечательных соратников по той самой борьбе со злом, молодого студента-колдомедика и картежника, чьи успехи в игре вскоре должны были взбесить мага, умеющего отыгрываться с размахом. И этот совет Альбус тоже запомнил — пусть происходило странное, но оно двигало будущее, куда нужно, и этого было довольно. Если так подумать, Альбуса вообще до поры устраивала манера Юи передавать весьма смутную информацию и планировать что-то стратегически, основываясь на одной ей понятных выводах — он даже перенял эту манеру для собственного стиля управления. Прогнозы Юи на несколько лет вперед отличались своей высокой точностью, так что постоянному клиенту жаловаться было не на что, ведь, заплатив запрошенную сумму (за предсказанную передышку и даже за победу) с помощью своего Ордена, он постоянно использовал полученные преимущества в малом и ждал удобного момента для воплощение в жизнь главных планов. Все ли в порядке с ребенком, которому предстоит взять на себя, собственно, исчезновение Темного Лорда, Юи решила проверить только осенью 80го — по опыту знала, что младенцы с огромным магическим потенциалом не всегда выживают, и не было смысла заморачиваться проверкой всех пятерых переменных, когда спустя всего ничего их станет меньше. Осенняя проверка-то все и изменила: среди судьб, рутинно просмотренных для заказчика, Юи неожиданно нашла ЕЁ. Ту, которая случается одна на миллиард. Ту, что могла принадлежать её дочери. Её будущей дочери. Нужно заметить, с собственной названной матушкой Юи гармонично поладила отнюдь не сразу — лет через тридцать после инициации, наверное. Хотя нашедшая ее арахна и спасла ребенка от смерти, а после и выкупила у биологического отца за целый мешок риса, они почти не общались, пока Юи не сравнялось двенадцать. Матушка была женой императора и за ней всегда присматривало несколько магов, от которых ради встреч с Юи приходилось как-то отделываться. Даже арахне обходить бдительность всех дворцовых служек каждую ночь с целью поиграть с ребенком (и ведь не с императорским ребенком!) было бы сложно, а прятать Юи на территории дворца также было небезопасно. Вместо этого матушка предпочла пристроить малолетнюю девчушку с даром вероятностей к знакомой шаманке: поближе к природе, подальше от голодающей из-за засух деревни, да и от политических интриг тоже… хотя бы несколько подальше. Из дворца матушка, незадолго до свержения и убийства благоверного, разумеется, успела сбежать, после чего, минимально изменив внешность и очаровав чиновника среднего ранга, она скрылась в провинции, наконец забрав Юи к себе и посвятив время ее тренировкам. Она нещадно втискивала в бедную девичью голову принципы магических наук, говорила о перспективах понимания закономерностей судеб… Но упоминала и то, что Юи вскоре выйдет замуж. Это само по себе было счастьем, ведь матушка говорила о богатом доме — и это тогда, когда даже не каждую девушку из благородных брали женой, а не наложницей. А Юи даже не была благородной… Юи понимала, что рожать сыновей, держать дом в порядке, и ублажать мужа — хорошая роль на фоне роли бесправной слуги или той, кто вынужден ублажать многих мужчин. Она относилась к идее брака с должным почтением… И искренне не понимала, отчего в планах матушки брак Юи — цель промежуточная, утилитарная. Для чего стремиться сломать брак, чтобы потом оказаться без защиты? Ведь второй раз замуж выйти куда сложнее! Проявился ли частично эффект от противоречащих тому, как устроено общество, идей матушки о женщинах, управляющих своей судьбой, или причиной послужила более банальная девичья глупоть, но… как Юи не запрещала своему сердцу, она умудрилась влюбиться. Она не смогла удержать себя от глупых мечтаний. Вспыхнувшее вдруг неуместное чувство не сдержали ни шепчущие предупреждение чаинки, ни недовольство матушки — Юи отвернулась от удачного пути, следуя за собственным видением счастья. Предвестники будущего нашептывали, что понравившийся Юи молодой господин скоро женится и уедет в новое место, ведь его семья укрепит влияние с помощью предстоящей женитьбы. Даже допуская, что матушка могла устроить любую свадьбу, нужно было выбирать срочно, какую свадьбу просить — с тем, кто безразличен, чтобы его убить, или с тем, кто нравится. Юи выбрала… Матушка не одобряла эти восторженные вздохи в сторону мужчины, однако, не спешила категорично запрещать. Как Юи поняла позже, она так и не смогла смириться с уровнем «добровольности» собственной инициации, и не желала принимать решения вместо Юи. Матушка лишь спросила дочь, уверена ли она в своем желании. Лишь сообщила, что счастье с этим человеком будет недолговечным. Лишь снова уточнила, действительно ли Юи настолько боится пойти по самому простому пути из тех, что доступны. Лишь грустно улыбнулась девчонке, упрямо настаивавшей на проигрышной, наивной идее, и исчезла на пару дней — чтобы вернуться с предложением от семьи жениха. От возможности стать инициированной арахной Юи тогда мысленно отказалась, плохо себе представляя, как это так можно — убить дорогого мужа? Да и, снова-таки, зачем, если замужней быть намного лучше, чем вдовой? Зачем, если просто живешь, и о своей любви хочется кричать на весь мир, если не знаешь, куда себя девать от счастья, если хочется все-все сделать, чтобы только мужа порадовать? Ну и что, что больше нет ходу с подворья, и матушку навестить теперь практически не удается, разве же они настолько близки, чтобы сильно скучать? Юи не задумывалась об инициации. До синяков, появившихся через год после свадьбы, когда она родила дочь, а не сына. До более серьезных побоев, которые позднее стали случаться все чаще и порой приковывали Юи к постели — что вызывало огромное недовольство свекрови слабой невесткой. Не задумывалась до того, как господин стал улыбаться кому-то другому, а в деревне, которой он управлял, тихо зашептались о том, что он подумывает взять вторую жену. Впрочем, о его убийстве Юи и на тот момент всерьез не задумывалась: все, вообще-то, так жили, и ей, как женщине, полагалось терпеть, что бы там не говорила о потенциальной силе Юи матушка. Если и пробовать что-то в отношении господина улучшить, то точно не с помощью каких-то нападений… Но потом случилось страшное: их дочь умерла от скоротечной болезни, а он… Вообще почти не заметил. Юи не задумывалась о убийстве мужа до того, как поняла всю глубину его равнодушия — и своего горя. До того, как с удивлением осознала, что и ей после всего стало на него… все равно. Когда он выпил и, разозлившись на какую-то пустяковую промашку, снова поднял на Юи руку, внутри будто лопнула туго натянутая пружина. Она не стала больше сворачиваться на полу отчаянно прикрывающим голову калачиком — Юи использовала руки, чтобы отбиваться. Пьяный муж, удивленно отшатнувшись от ее движения, поскользнулся и упал, ударившись головой об угол резного короба. Новенькая, лишь недавно сплетенная циновка, постепенно краснела от крови. — Повезло, что еще дышит, — услышала Юи голос за спиной, и резко обернулась. Матушка появилась в том доме из ниоткуда, почувствовав, что Юи готова начать свое превращение. На ней были лучшие, сияющие, богато расшитые одежды, что выглядело как-то абсолютно нереально. В её руках был меч — Юи узнала оружие мужа — и этот меч матушка протягивала ей. — Возьми и закончи начатое, — велела она. — Пока не перестал дышать сам, и не пропал такой хороший шанс. На этот раз совет матушки не остался неуслышанным. Вероятно, для нового поколения ведьм, к которому принадлежала Айрис, то, что Юи сделала, казалось диким — и не важно, сколь сильно она разочаровалась в браке. А может, они на месте Юи поступили бы так же… расчетливо. Больше не было любви, из-за которой Юи была готова терпеть. Больше не было младенца, из-за которого хотелось оставаться. Был только большой дом, проклятый символ богатства, ставший пустым и бесполезным после потери ее маленького, родного комочка. Юи следовало послушать матушку раньше и поверить чаинкам раньше — но она не слушала и не верила. Не понимала, отчего именно она не может жить, как человек, без страшных обрядов и инициаций, отчего именно она не может иметь ребёнка, не трансформировавшись перед этим в сказочную тварь. Не желала верить, что узор из листьев, сулящий смерть в каждой чашке, никак нельзя победить талисманами и молитвами. Как и всякая наивная молодка, надеялась, что судьба над ней смилостивится от одного только желания. Желания, конечно, было недостаточно — следовало убить первого мужа, инициироваться и стать сильной, а уж потом выходить замуж за того, кто понравился, как твердила ей матушка. Но Юи была молодой и глупой, боялась всего — непонятной необходимости расчетливо и жестоко убивать, самого этого действия — как убить мужчину, который по определению сильнее, в его же доме, войдя в его клан, принеся брачные обеты подчинения и поклонившись новым родителям? Как после этого исчезнуть из провинции, а не застрять в незавидной роли вдовы, вынужденной вечно оплакивать? Как жить самостоятельно, где взять денег беглой убийце, женщине, как заработать на еду — вопрос самый важный для той, кто помнил голодное детство! Как быть счастливой с кем-то еще, выйти замуж второй раз, уже отнюдь не будучи невинной? Спустя годы, повзрослев и набравшись опыта, Юи перестала остро реагировать на то, кем стала: новые способности давали ей преимущество, переворачивающее обычную женскую судьбу. Они давали ей свободу. Постепенно пришло и принятие того, что в несчастьях Юи нет виноватых — так уж устроен мир волшебников, что в нем случаются невероятные чудеса… и невероятные сбои. Иногда рождаются дети, слишком запутанные в пряже судьбы, чтобы им легко было найти свое место, слишком неудобные для всех — и оттого слишком склонные к скорой смерти в одной из бесконечных случайностей. Юи просто не повезло родиться одной из них, не повезло стать той, над кем занесен меч рока. Однако, ей повезло встретить одну из немногих, кто был способен распутывать и запутывать вокруг Юи пряжу, чтобы Юи жила. Женщину, сразившуюся с мантикорой за заплутавшего в горах ребенка. Женщину, назвавшую Юи дочерью. Старшие, принявшие Юи в свой круг после того, как к пятидесяти годам она полностью освоилась с обретенной после инициации силой, говорили, у нее был мизерный, крохотный шанс инициироваться до замужества и беременности — если бы она победила ту мантикору с помощью своих способностей. Противника, значительно превосходящего по силе, в честном поединке… Если верить статистике, каждой потенциальной арахне выпадала такая возможность в юности… но за последние два тысячелетия никто ею так и не смог воспользоваться: либо побеждали их самих, либо их спасали от смерти заступницы — те, кто готовы были заступаться и дальше, назваться матерью. Старшие говорили, опасные ситуации по мере взросления случаются все чаще, опасные противники — обращают свое внимание, как их не избегай, и стать черной вдовой по собственной воле — самый разумный и простой метод обмануть свою переменчивую удачу и взять ее в собственные руки. Этот способ, как и другие знания об арахнах, был случайно открыт кем-то из старших, на ком насильно женился враг, но теперь им все пользовались: именно потому на «больших семейных собраниях» уже можно было встретить целую дюжину арахн. Муж, которому клянешься в верности — в самом деле превосходящий по силе противник, которого, однако, убить проще, чем чудовище. Особенно, если он не маг… И действительно, с учетом этой особенности, нет смысла выходить за любимого — пусть только в случае взаимной любви получится зачать и выносить ребенка, дочери имеют все шансы перенять материнские способности, а вместе с ними и опасности, которые эти силы сулят. И как здесь защитить девочку от ее рока, если собственные способности не приняты в полной мере? Жаль, Юи это все осознала в полной мере многим позже опрометчивой свадьбы — в период юности ее психику щадила матушка, она не рассказывала жуткие подробности, все откладывая месяц за месяцем… пока не стало поздно, и Юи не влюбилась, начав отрицать из-за этого пугающие предостережения. Матушка говорила ей потом, что она не увидела в раскладах скорой беременности Юи, и, соответственно, недооценила риски, но… Разве это было оправданием для того, что она допустила случившееся? Если она смогла обойти действие заклятых талисманов и перенестись в чужой дом в день, когда Юи решила прекратить подчиняться, могла ли она сделать это раньше… в день, когда ее малышку настигла лихорадка? Спустя годы Юи научилась обуздывать свои чувства, и скорбь несколько утихла. Ум принял реальность, в которой двух нестабильных неофиток даже инициированная арахна удержать в живых не способна. Но… ей все равно казалось, что они тогда упустили шанс для ее девочки. Может, попробуй матушка привлечь старших, кто-то из них согласился бы взять дочь Юи под опеку? Может, кто-то еще мог предоставить защиту, какие-нибудь нагини с запада? Ведь не потому редко берутся воспитывать одаренных вероятностной магией детей, что никто не хочет, а скорее потому, что они редко рождаются и их сложно найти среди других! Тем более сложно найти вовремя, чтобы успеть перетасовать вероятности до того, как ребенка настигнет несчастье… И Юи пообещала себе, что, когда у нее будет вторая дочь, она ни за что не допустит повторения подобного. Ни за что не позволит девочке проиграть злому року, даже не начав играть с ним самостоятельно. Сделает все, чтобы она осознала свое положение и предназначение вовремя и не повторяла ошибок самой Юи, ошибок тех, кто до трансформации не дожил… Сделает все, чтобы дочь не страдала ни дня и охотно следовала за своими способностями, чтобы Юи не пришлось, как некоторым из старших, подстраивать вероятности для свадьбы подопечной с жестоким маньяком и провоцировать девушку защищать от него свою жизнь… а потом десятилетиями пытаться восстановить с ней отношения после столь неприятно устроенной «добровольной» инициации… Однако, годы шли, мужчины менялись по ее желанию, мастерство игры вероятностями оттачивалось… а Юи больше не беременнела. В нее влюблялись — без малейших усилий с ее стороны, но для самой Юи никто не становился настолько дорогим, чтобы задерживаться рядом с ним надолго: стоило выйти на третью ступень менталистики, и влюбляться вдруг стало неимоверно сложно. Неудивительно, что мимолетных симпатий не хватало для зачатия… Можно было обмануть собственный разум и заставить себя любить, она знала, что именно на таком держатся «вечные» отношения четверых из старших, но Юи никогда не нравился этот подход. Как и матушка, она предпочитала искать интересных спутников жизни, а не создавать их, как и матушка, все чаще сосредотачивалась на власти и интригах, а не на такой банальности, как отношения. Интриги и заводили порой Юи на другой конец света, в уныло-дождливую Великобританию. В день, когда Юи увидела Айрис, давно забытые надежды вновь вернулись. Вот, вот она — девочка-чудо, девочка-сбой, пусть не кровная дочь, но та, кто отчаянно на Юи похожа, та, кто отчаянно нуждается в ее помощи и защите! Они встретились, когда время крохи было уже на исходе, когда разные начала магии, так и не найдя возможности сложиться в гармоничную ауру, начали убивать свой сосуд. Даруй ей кто-то время, девочка обещала стать сильной, куда сильнее самой Юи — и именно поэтому шансов пережить лихорадку самостоятельно у крохи не было. Юи не могла долго раздумывать о том, что предпринять, как не могла когда-то раздумывать насчет мантикоры ее матушка: времени не было, и следовало либо помочь, либо пройти мимо. Так что, едва выбрав связать свою судьбу с Айрис, Юи, не задумываясь, перевернула все вероятности в поисках дающей Айрис шанс. Не задумываясь, подтолкнула Лили Поттер к ритуалу, что должен был спасти ее дочь и навеки украсть у нее благосклонность мужа, не задумываясь, дотянулась даже до будущего параллельных миров — чтобы только помочь этому ритуалу осуществиться. Да что там говорить, Юи пошла на локальную дестабилизацию временных потоков длиною в шестнадцать лет, чтобы только воплотить в жизнь шанс для Айрис вырасти! Весь круг старших, ворча и сетуя на то, насколько это была беспрецедентная помощь годовалой потенциальной неофитке, помогал усмирять искажения и держать стабильным проблемный участок реальности! Приходило ли Юи тогда в голову, что своими действиями она расшатывает и предначертанные судьбы Гарри Поттера, Тома Реддла и многих других британских колдунов? Что выверенная по заказу Альбуса Дамблдора многоходовка покосится, запутается и сломается в итоге? Ой, да Юи о такой ерунде нужным думать даже и не считала — Альбус был всего лишь клиентом, одним из многих, тогда как Плющик — выбранной ею дочерью! Настоящий масштаб изменений и количество запутавшихся судеб, вызванных столь стремительной помощью девочке Поттер, Юи в полной мере прочувствовала позже — когда всем родственным кругом расписывали противоречивые прогнозы и пытались устаканить противодействующие влияния таких сокрушительных сил, как Песок Времени и самоисполняющееся пророчество, щедро перемешанных в нескольких параллельных вероятностях. Нет, Юи не пожалела, что взялась Айрис помогать: каким бы глобальным вызванный ею перекос не получился, арахны прекрасно справились его локализовать, зато какую сильную магичку они должны были получить на выходе! Талантливую настолько, что многие задатки проявились еще до инициации, да еще и не обделенную классической стороной дара, обычно арахнам не присущей! Ради этого стоило несколько лет потерпеть неудобства из-за последствий вероятностных искажений… Справившись с первым кризисом, слетевшиеся со всего мира дамы без зазрения совести оставили локализованные нестабильности на Юи, которая их вызвала, и вернулись к своим собственным делам. Юи оказалась занята настолько, что первые годы даже не могла позволить себе забрать малышку на воспитание, лишь издалека приглядывала, как она там растет. Какой-то расчет для Альбуса в 80м Юи, конечно, сделала — деньги-то он заплатил, но ей было очевидно, что там придется постоянно подгонять и дергать за ниточки, чтобы избавиться от обезопасившего свое существование темного колдуна, теперь еще и связанного с новым поколением Поттеров вязью предначертанного. Когда в общей системе появляется семь ипостасей одного проклятого, четыре отражения дитя рока, а кроме него еще один избранный и две арахны, очевидно, что факторы нестабильности перевешивают и планы придется латать в процессе. Ну так что мешало Альбусу набраться терпения и корректировать дела по ходу? Отчего ему так приспичило делать ставку лишь на одно развитие событий, то, которое Юи разве что в восьмидесятых считала вполне вероятным? Какая гордость ему постоянно мешала просто предоставить кому-то другому вести партию, доверить спасение Британии всем избранным вместе, а не кому-то одному из них? Нет, по итогам, Юи кажется, что Альбус сам себе был неправ, и нечего ему теперь возмущаться… Альбус благоволил мальчишке Лонгботтому — карте размытой и неясной уже в 92м. Юи предупреждала Альбуса тогда, что, несмотря на случившееся в доме Лонгботтомов, пророчеством, вероятно, избран другой ребенок — но она не могла его, пропавшего в зазеркалье, предъявить, а потому Альбус все сильнее в словах Юи сомневался и все чаще составлял свои собственные планы. Продолжал поддерживать свою веру в мальчика даже тогда, когда дух Волдеморта разгадал поставленную Альбусом ловушку и покинул тело своего слуги: ведь ребенок, в отличии от темного мага, оправдал возложенные на него ожидания, полез проверять свои силы в на расставленном полигоне, еще и других детей за собой повлек… Ох, как Юи лютовала, что Альбус сперва оставил учеников без защиты, а потом, упустив главного злодея, начал дуэль с его прислужником и подверг присутствовавших опасности! Как злилась, что он, разглядев в Айрис опасный потенциал, пожелал убрать ее из школы! Как воинственно, присоединившись к Джеймсу Поттеру и Сириусу Блэку, сулила директору последствия, если он будет мешать девочке продолжать обучение классической магии… Будь ее воля, Юи, впрочем, предпочла бы для дочки домашнее обучение. Да только что было делать, если они оказались вылеплены из абсолютно разного теста? Если Айрис видела красоту не в искусно расшитых шелках, утонченных интерьерах и даже не в милых лицах, а в убийственно сухих чертежах и расчетах? Матушка искренне развеселилась и понимающе похлопала Юи по плечу, когда та ей сообщила, что девочка с малых лет ведет себя странно: влюблена в прикладную нумерологию, а, когда не играет с цифрами, берет книгу по чарам. У каждой арахны при обучении неофиток возникали сложности из-за конфликтов поколений, и случай Айрис тоже обещал быть нелегким. Разве будет такой любознательный ребенок слушаться, если перекрыть ему возможность расти в интересном для него направлении? Но, разве Юи справится обучить ее исключительно своими силами — когда сама, признаться, теорией никогда сильно не интересовалась, и в классической магии разбирается мало? Тем более, когда Айрис столь упрямо ненавидит мачеху за само ее появление в жизни отца? В общем, то решение Джеймса отстаивать право дочери учиться в Хогвартсе Юи выбрала поддержать, и Альбус под их напором пересмотрел свое решение. Разве, сгоряча обновил на одном из защитных контуров школы руны, на случай, если Айрис обрела бы вторую ипостась — тогда ей не было бы в Хогвартс доступа. Добился он этим, правда, только запрета доступа для самой Юи, ведь Айрис не задавалась целью стать нагиней ни в середине 92го, ни позднее, как, впрочем, не горела и желанием становиться арахной. И вот, сегодня доступ директор для Юи наконец открыл: понял, что ее протеже накануне своего выпуска снова взялась за ненавидимую Альбусом, весьма условно разрешенную законом магию отражений. Альбус написал Юи негодующее сообщение и пожелал знать, каким образом его нелюбимая ученица оказалась связана с Темным Лордом. И где теперь этот Лорд. И чем грозит Хогварту «проклятое» баловство подопечной Юи с зеркалами? А Юи, честно говоря, хоть и воспользовалась доставленным портключом-приглашением, предпочла ему никаких особых объяснений насчет Плющика не давать: хватит с Альбуса и того, что воскрешение этого конкретного Темного Лорда у них тут стало невозможным. Если Альбус хотел быть вовлеченным во все события, ему следовало позаботиться об Айрис лучше, а не кудахтать тут исключительно над всякими Лордами и репутацией школы, не замечая даже, что ученица из больничного крыла успела пропасть, пока Юи добиралась! На сколько она не застала Айрис, на час, полтора? Явно снова постарался этот вездесущий Петтигрю, у которого хроническая склонность мешать Юи воспитывать дочь… Невозможность быстро переноситься с места на место часто создавала неудобства — вот даже к началу превращения дочери явиться не успеваешь, даже почувствовав вибрацию невидимых уз. Юи вновь подумала, что у Айрис нужно забирать либо магию отражений, либо чары в комплекте со способностью к аппарации — в этом постоянно спешащем мире Юи последние время все чаще их недоставало, ведь у нее все задатки к работе с зеркальными переносами матушка забрала еще несколько столетий назад. Конечно, оставались метлы и портключи, но уровень их удобства при отсутствии способностей к классическим чарам… Либо слишком медленно, либо все равно нужно просить кого-то зачаровывать на конкретное место и время. Айрис, впрочем, какую-нибудь стратегию быстрого переноса себе потом сообразит, раз уж поспешила выучиться и работе с артефактами, и азам перемещения отражениями до инициации, а потом еще и вступила в гоблинский клан — у зеленых, как известно, свои секреты и свои дороги. Оставив Альбуса в полной растерянности осознавать, что Волдеморт Великобритании и впрямь больше не угроза, а потом поболтавшись по школе несколько минут, проверяя, не спрятали ли дочь здесь, Юи решила упасть на хвост Переменной. Все равно колдун и в больничном крыле оказался одновременно с ней, и с поиском пропажи справился быстро, и аппарацией владел… Чем не хороший транспорт, если быстренько обратиться в маленького паука? Раньше она любовника дочери вживую не видела — Айрис до поры удавалось все скрывать даже от Юи, которой пришлось выявлять обе переменные, мешающие раскладам, чуть ли не перебором. «Менталист неслабый», — констатировала она отвлеченно, высматривая с высоты чужого кармана мантии подопечную. Неудивительно, что Айрис им заинтересовалась: с менталистами не скучно, по крайней мере, первое время. Правда, мало таких мужчин, особенно из тех, кто постарше — потому-то во время выбора последнего мужа Юи и решилась попытать счастья с вампиром. Молодое-то поколение такое проблемное, те же переменные Айрис еще воспитывать и воспитывать до уровня надежных спутников жизни… Вот этот, например, определенно мог и поменьше времени тратить на коридорные споры с кагалой собравшихся — как будто бы очередная выходка очередного Гарри Поттера принципиально важнее для оценки состояния Айрис чем, собственно, пойти да глянуть на саму Айрис. В раздражении, Юи преобразилась, одновременно заклиная окружающих, чтобы перестали создавать толпу. Домовой эльф бросился было ей наперерез — но быстро осознал, что это Юи, и что она пришла в дом с миром. Он уступил дорогу, лишь пристально наблюдая, как она подходит к телу дочери, осторожно переступает через рухнувших на ковер колдунов и ведьм, и следя, чтобы Юи не приближалась к хозяину дома. — Что вы с ними сделали?! — Немедленно послышалось со стороны «местного» Гарри — единственного, которого она не закляла. Как предсказуемо. — Снизила их общую громкость, — ответила Юи, пристально всматриваясь в печально бледную паутинку магических потоков над Айрис. Не стоило ей яд глотать, ох не стоило… Но в остальном картина, в целом, соответствовала надеждам Юи — наконец-то! В Айрис непостижимым образом сочетались большие амбиции и удивительная незлобливость — и при чтении раскладов было вечно неясно, какое ее начало возьмет верх в какой момент времени. Айрис свободолюбива и упряма, постоянно хотела всего и сразу — и жить, и быть независимой, и развивать свои способности, делая то, что нравится, и любить… Как, спрашивается, такое совмещать, когда ты неофитка с огромным потенциалом, у которой и время-то на раздумье исчисляется парой лет? Либо все это в перспективе, ценою жертвоприношения — либо приходится выбирать. Замужество и отказ от амбиций, зависимое положение и обеты подчинения, или свобода и личностный рост? Отношения с любимым и понимание, что унаследовавшую способности дочь придется похоронить, или решение отложить всю любовь на когда-нибудь, когда войдешь в полную силу и сможешь контролировать всю свою магию? В конце концов, вся эта свобода строить свою жизнь, или навязываемая обществом парадигма, не жалующая черных вдов? Каждая из потенциальных арахн рано или поздно выбирала. Был, был процент тех, кто смирялся с теми ограничениями свободы, к которым неизбежно приводит тип брачной связи, способной стабилизировать их судьбы в сонме вероятностей. В конце концов, тихая жизнь в подчинении мужу для некоторых предпочтительнее, чем страшащая трансформация во что-то им неизвестное. Юи сама едва не выбрала этот путь и признавала: не дай ей матушка образования, не намекай столь упорно на возможность получить полную свободу действий, не появись так вовремя в их доме, буквально вкладывая оружие в руку Юи, скорее всего, она так и не осмелилась бы причинить мужу ответный вред. Юи полагала, Айрис не попадется в ту же ловушку, что и она по молодости — не удовлетворится «стабилизирующим» браком, накладывающим на женщину сотни ограничений, и не зароет весь свой огромный потенциал. Однако, Айрис никогда не была для Юи «просто проектом», Юи хотела дать ей все, чего не успела дать первой дочери и чего не получила в полной мере от собственной матушки… Юи ставила себе за цель устроить не только так, чтобы Айрис жила, но и чтобы жила хорошо, не растрачивая века на сожаления. Тот же Джеймс, с которым Юи, заручаясь поддержкой, поделилась предсказанием о скорой смерти Айрис, если ее не выдать замуж до восемнадцати, был уверен, что Айрис — послушный ребенок, не будет возражать. Но он был уверен и в том, что Айрис очень добрый ребенок — пусть Джеймс не знал о подробностях инициации, и не говорил напрямую о неспособности дочери убивать, общая характеристика Айрис, данная Джеймсом, Юи настораживала. Конечно, дети растут и меняются, однако, что, если Джеймс прав? Правильно ли это, в самом деле, ломать и перекраивать дочке характер, чтобы она была способна убить мужа, если она и без инициации в арахну может быть вполне счастлива в стабилизирующем браке, рожая только сыновей? Юи требовалось присмотреться, понять, обдумать… Что делать, если Айрис не способна будет убить мужа, отступить или нет? Попытаться ли вернуть события в перечеркнутое в угоду взглядам Джеймса и планам Юи русло, в котором Айрис завязывает удачные отношения и выходит замуж за того, в кого влюбится? Обязательно ли растить новую арахну, чтобы быть рядом с дочерью тысячи лет, или, если ребенок счастлив и так, просто обеспечить, чтобы девочка уцелела в плетении судеб? Вероятности, видимые арахнами, именно вероятны, никогда не абсолютны… Чтобы добрая ведьма убила кого-то, нужны предпосылки. Опасные предпосылки, рискованные — конечно, Юи могла их создать, но… мало приятного в том, чтобы намеренно подыскивать для дочери жениха среди жестоких ублюдков, которые просто сами доведут невесту до греха. Конечно, и так делали ради того, чтобы устроить ученице «добровольную» инициацию, да только в таких случаях был немалый шанс, что ученица либо серьезно пострадает до того, как сможет убить мужа, либо будет убита сама, либо просто получит травму психики и заречется разговаривать с матушкой столетиями. При всей трагедии произошедшего с Юи, ведь ее-то матушка, по крайней мере, не выдала намеренно за опасного женоненавистника! Несколько лет — ничто для такой долгожительницы, как Юи, такой малый срок ей давно уже не было сложно выждать, если результат того требовал — а потому она приняла решение запастись терпением и наблюдать. В 94м, когда направлений развития судьбы Айрис до совершеннолетия было огромное количество, Юи впервые заключила с Айрис сделку, целясь на максимальную стабильность для дочери. В надежде, что за три года Юи справится придумать идеальную паутину, она отложила крайние меры на крайний же случай, выбрала Айрис в самом деле довольно неплохую партию, и стала ждать. Девочка успокоилась и несколько наладила с Юи отношения — после фиаско с попыткой заменить ей мать после суицида Лили, Юи уже это считала неплохим достижением. Во время заключения помолвки для Юи было очевидно, что Людо бесперспективен, но с Людо оставалось поле для маневра, а помолвочная связь тоже немного защищала девочку, плюс, создавала ей иллюзию, что больше никакого давления не будет, дарила Юи время, чтобы определиться со стратегией. Дни летели один за другим, постепенно складываясь в месяцы и годы, и Юи едва хватало сил, чтобы себя одергивать и напоминать, что время еще не на исходе: она общалась с Айрис все больше, и Юи все время боялась, что ничего не успевает. Айрис было почти пятнадцать, когда она подписалась под договором о помолвке — тот возраст, в котором Юи уже давно была замужем. Айрис было шестнадцать, когда она наконец всерьез взялась за тренировки, необходимые для развития ее потенциала в вероятностной магии, и когда она наконец привыкла к мысли о скорой свадьбе и стала воспринимать ее спокойнее. Тот возраст, в котором Юи уже оплакала дочь и убила мужа… Хорошо хоть, чтобы обучить Айрис начальным знаниям, необходимым каждой арахне для того, чтобы потом освоиться, особых сил от Юи не потребовалось: дочка схватывала сложнейшие теории на лету, в отличии от самой Юи в юности. Понадобилось, правда, дождаться подходящего для начала обучения времени, ведь Айрис долго упрямилась, не желая сотрудничать с нелюбимой мачехой. Уже тогда хотела сама за себя решать — эта тяга к независимости оправдывала желание Юи поднять ставки. Вскоре Айрис стукнуло семнадцать, когда ее судьба должна была решиться, и Юи стала готовить почву еще тщательнее, чтобы провернуть самое сложное: создать идеальные условия для инициации при минимальных рисках для дочери. Изучение характеров и ставших более четкими вероятностей в 96м показали, что Айрис с Людо скорее действительно будет жить так, как думал Джеймс, но Айрис это счастья не добавит — а значит жених, который не вызывает отвращения, уже отыграл свою роль. Помог Айрис смириться с самой идеей замужества, да и брату ее попутно помог, на этом все. Людо самое время было заменять, и Юи согласилась с идеей отложить намеченную на совершеннолетие Айрис свадьбу из-за его длительной командировки. Потому что знала, что благодаря этому спустя недолгое время парочка осознает, что брак их все же никак не устраивает, начнет строить планы, как бы расторгнуть договор без потерь. Ну да главное, что в 97м Айрис больше не грозила случайная ранняя смерть от нестабильности: дочь уже готова была взять ответственность за свою судьбу на себя, что исключало опасную вероятностную ловушку, ей грозящую. Конечно, опасностей для Айрис в ближайшее время в любом случае намечалось много — но Юи верила, что вполне преодолимых. Все должно было решиться максимум к концу весны, и Юи с улыбкой наблюдала за усилиями дочери усидеть на всех стульях и не нарушить их соглашения. Оставалось только признать, что девочка выросла на славу, научившись от окружающих всей ушлости, которой только было можно: найденный ею парень и правда был удобным для исключительно договорного брака. Впрочем, и на тот случай, если бы Айрис ни с кем не договорилась, Юи приготовила запасной аэродром: вполне можно было использовать мальчишку с потенциалом вырасти в негодяя — с ним и инициацию можно было бы рано или поздно провернуть, ведь Айрис он не нравился, что бесконечно било по гордости зацикленного на ней баловня судьбы и постоянно выводило его из себя. Удачно, что вариант не понадобился — он Юи особо не нравился, ведь был именно что крайним-крайним, когда она так или иначе подталкивает дочь к убийству благоверного, из-за которого та будет мучиться совестью: Драко Малфой на хорошего парня не тянул, но ему и до законченного мерзавца еще было куда расти. Кстати, об этом: надо бы кое-что подправить, раз теперь Малфои без надобности. И есть, все же, плюсы в том, что один из Поттеров просто и незатейливо принес Нарциссу Малфой прямо сюда, еще больше усугубляя собравшийся в Блэк-хаусе балаган — теперь ее искать не придется. Оставив пока Айрис (все равно проверка ее состояния изрядно успокоила), Юи вернула свое внимание к Гарри и его пленнице, послушно лежащей сейчас безвольным телом на полу рядом с остальной семеркой колдунов и ведьм, поддавшихся чарам. — Как, говоришь, тебе попалась на глаза леди Малфой? — Осведомилась она, склоняясь над телом колдуньи и касаясь ее виска. Ну хотя бы эта склонностями к менталистике не обладает! По правде, держать в застывшем состоянии мысли всех присутствующих Юи было нелегко, ведь два колдуна-менталиста и обе ведьмы с наследственностью магических существ отчаянно сопротивлялись, да и хозяина дома сильному воздействию подвергать было нельзя в присутствии эльфа. — Да какая разница… Почему вы здесь? Что вы с ней делаете? — Несколько агрессивно ответил пасынок, непроизвольно сжимая кулаки (ну, хоть претензии предъявлять без разбору не спешил, еще больше повзрослел-таки с тех пор, как Юи последний раз видела его в незавидном образе застрявшего в обороте анимага). — Внушаю ей мысль о том, чтобы переставала уже вымещать злобу за сына и мужа на нашу Айрис проклятиями по почте. Пора ей заключать сделку с Гринграссами, чтобы взяли ее сына на поруки, и подписывать со мной урегулирование, уверена, что дочка морально готова забрать заявление из аврората в обмен на парочку клятв… — Опять дергаете за свои ниточки? Скажите, а это не из-за вас у Айрис вообще проблемы с Малфоями?! Это были не просто угрозы по почте, она настолько злилась на Айрис, что пробралась на территорию школы через Запретный Лес и пыталась ее проклясть, когда сестра была беззащитной! Я едва успел помочь! И обезвредил ее в итоге чудом! Мне пришлось играть с этой фурией в догонялки полдня, мотаясь за ней по всей Британии, настолько она сильная и бешенная — да блин, ее ведь другой Гарри и Сириус тоже пытались задержать, и у них не получалось! Айрис могли убить, а вам все игрушки! Или, вспыльчивость все же даже с возрастом и воспитанием не лечится… — Айрис постоянно кто-то грозит убить, это нормальное состояние для неофиток, которые столь долго тянут с окончательной стабилизацией, — отмахнулась Юи. — Нарцисса Малфой — лишь крохотное рисовое зернышко, едва ли способное сдвинуть чашу весов, вероятность, что она Айрис всерьез заденет, всегда была ничтожной. Гарри, дорогой, мы так давно знакомы… неужели, ты так и не понял, что все «ниточки», за которые кто-либо дергает, пусть даже я, не берутся из ниоткуда? Каждый человек, маг и тварь совершает множество выборов за день, но он делает их, исходя из тех предпосылок, которые у него уже есть. Хорошо, признаю, когда под Рождество я встретила семью Малфоев в театре Парижа, я оказала на них небольшое воздействие — чуть повысила их эмоциональность, всего-то. Чаинки мне нашептали, что это позитивно скажется на всех наших интересах. Я не водила никого из Малфоев за руки, как не толкала в спину никого другого из тех, кто поспособствовал неудачам этой семьи! Вот у нас тут невеста твоя сидит, и твое альтер-эго из другой вероятности — их кто-то заставлял обниматься, или, что они там делали, когда их Драко увидел, приняв за Айрис другую сокурсницу? Нет, их к этому привела твоя с Гермионой — и другого Поттера с Гермионой предыстория. Возможно, Драко приревновал сильнее, чем мог бы, но не на ровном же месте он вообще что-то почувствовал? Нет, и у него с Айрис была предыстория. Айрис должна была ее учесть, когда позволяла Драко заходить все дальше в попытках потешить свое эго. Если уж она риск разозлить леди Малфой не учла, когда заявляла в аврорат, хотя должна была, тут вот и Блэк, и Петтигрю что-то о деле знали, что, тоже не думали о последствиях? Гарри, не считай окружающих глупыми, здесь способности даже не нужны, просто здравый смысл: на самом деле все они сознательно допустили этот риск, потому что он был минорным по сравнению с потенциальной выгодой от проблем в семье Малфой и открытия доступа в поместье, где прятали тело Волдеморта. Не делай вид, что Блэку и Петтигрю настолько важна безопасность совершеннолетних уже, в общем-то, девчонок и парней, самостоятельно во все лезущих, что вам и шагу не дают ступить! Айрис может за себя постоять — и знает, что ты ей поможешь. Правда, мне что-то не верится, что вы именно об этом с ней договаривались, когда она собиралась вытаскивать тебя из зеркальной ловушки, неужели, она в первую очередь просила тебя именно поймать леди Малфой и принести ее в дом крестного? — Нет, — поморщился Гарри. — Это все было не по плану. Ведьма появилась в напряженный момент, напала, у нас завязалась дуэль, потом она отступила, я погнался… Сам не ожидал, что так много времени потрачу, но уж, как догнал, не знал, куда именно тащить, думал, Сириус подскажет, он же аврор… Прихожу в дом, а тут полно народу, и Айрис — хотя она должна была быть в школе. Просила меня объединиться с другим Гарри наконец, — он махнул рукой в сторону двойника, сползшего по стеночке рядом с Грейнджер, — а потом посторожить ее тело, пока она на астральной свиданке, кто ж знал, что все настолько наперекосяк пойдет буквально за несколько часов! Почему-то здесь вообще все, даже Снейп и Мио?! Раз уж вы тоже здесь… Айрис справится, ведь так же? Вы понимаете будущее, вы должны знать… Ведь справится? — Она выпила яд несколько часов назад. В каком состоянии, по-твоему, нашли бы это тело, если бы она не справилась? — В состоянии окоченения, — вздохнул Гарри, подтверждая предположение Юи о том, что он знает, что происходит с сестрой, побольше других. — Яд быстро угробил бы подселенца, если бы он пошел на попытку захвата. Но почему она тогда так долго в стазисе, если все прошло, как нужно? Как узнать, что не так?! — Да в порядке все… будет через полчасика, если мы ей немного поможем, — улыбнулась Юи. — Но свидетелей стоит убрать, не тот это случай, чтобы собирать толпу. Эльф, не отправишь ли хотя бы леди Малфой, скажем, в гостевую спальню? Ответа Юи не получила: эльф перевел свой пристальный взгляд на Гарри, вероятно, ожидая комментария от родни хозяина. — Да, Кричер, Малфой — явно не самая главная проблема, — вздохнул Гарри. — И присмотри, чтобы она оставалась пока оглушенной. Сириус, наверное, захочет с ней потолковать по душам, пусть ничего, кроме моего свидетельства, что это ее проклятия угрожали Айрис, нет, и засудить ее будет сложно. — Мисс Цисси будет удобно в голубом будуаре, — откликнулся эльф, щелкнув пальцами. Одним бессознательным телом на полу стало меньше. — Негодному хозяину и его вейле также не пристало здесь валяться, как какому-то сброду! — Добавил он с едва заметной угрозой. — Ну так устрой их поудобнее, на то время, пока мы с Гарри обсудим, что всем скажем, и я запущу их восприятие времени назад, — ответила Юи, невозмутимо встретив взгляд его водянистых, выпученных глаз. На дне их, с момента первой встречи с арахной, плескалось понимание, что, если эльф не прислушивался бы к ее советам, быть бы уже дому Блэк обезглавленным. А вот, раз уж поддержал ее, то весьма скоро «непутевый хозяин», выгоревший после смерти друга и тянущий лямку в руководстве аврората исключительно из чувства долга в период «тяжелых времен», оставит опасную работу. Откроет рок-бар, и будет работать в свое удовольствие, каждый день возвращаться домой к своей Пташке и их сыну довольным — а Кричер будет ворчать, что юный хозяин всячески избегает полезной овсянки. За все в жизни приходится платить, и эльф, вспомнив заключенную когда-то сделку, склонил голову, смиряясь с пожеланием арахны. Второй щелчок пальцев отправил бессознательную парочку куда-то вглубь дома — вязь ментальных чар Юи отзывалась теперь этажом выше. — Это не должно занять много времени, тем более, что девушкам здесь давно пора бы вернуться в школу, а тебе, Гарри, еще более бесконечно давно — в единое вероятностное русло, — заметила Юи. — Насколько я понимаю, все здесь собрались, чтобы попытаться Айрис помочь, после того, как мисс Патил спустилась к ней в чемодан и нашла ее без сознания. Когда я писала этой милой девушке письмо, чтобы она проверила, мне казалось, что успею провести инициацию Айрис до того, как Петтигрю вмешается, но уж как есть теперь… Плохо, что практически вся ее бывшая семья в результате здесь, зато хорошо, что не нужно ходить далеко за тем, кто умеет строить ментальные мосты. Теперь, раскажи-ка мне все о том, кого Айрис убила, что ты видел во время разрушения зеркальной ловушки? Мне важно понимать параметры противника, чтобы скорректировать необходимые для ускорения инициации яды. — Она не убивала! Не должно быть никакой иницации! — Испуганно вскинулся Гарри. В его голове отчаянно заметались воспоминания об их разговорах и бесконечных расчетах потребляемых зеркалом Еиналеж энергий, вместе с попытками подогнать под них любую идею с «минимальными жертвами» — от сравнительно безобидных, но признанных недостаточными, до отвратительных Гарри, явно от бессилия высказанных идей поискать добровольную жертву в хосписах. Всем было очевидно, что затянувшийся временной парадокс с Поттерами-двойниками необходимо было бы устранить до того, как мир начнет сильно перекашивать в тот день в 98м, когда Гарри из нелинейного будущего создал новые отражения — иначе можно ожидать ужасные последствия. Чтобы починить парадокс, они оба должны объединиться, что не возможно, пока один из Гарри в зеркале — но и извлекать его из зеркала раньше Самайна Айрис было накладно и энергозатратно. Сейчас заканчивался март, до Самайна еще ждать и ждать, да и после Самайна оставалось еще время, однако, Айрис нервничала, спешила, ей не нравился план с Самайном, спонтанно придуманный, когда Гарри поспешил спасти Гермиону и одно из своих отражений. Так что в итоге, едва найдя подходящую комбинацию, Айрис поспешила ее осуществить — но… — В смысле… да нет же… она не убивала людей! — Добавил Гарри уже более уверенно, но все еще будто бы спрашивая. Юи усмехнулась сама себе. Да, так это и бывает. Событие случается — и все говорят, что их не должно было быть. Никакой крови, никакой инициации, как хочется закрыть глаза на реальность, если убивали не столько ради себя, сколько ради тебя. Но сомнения не развеиваются, лишь оседают в сердце змеиным клубком, чтобы поднять голову при первом удобном случае. Сомнения подтачивают доверие, подтачивают связи — а потом те, кто закрывает глаза на общую картину, лишь разводят руками и удивляются, когда эти связи с треском рвутся одна за одной… — Она именно в процессе инициации, Гарри. Ее узы с окружащими, кровные и не кровные, уже оборвались. — Пояснила Юи, сжалившись над запутавшимся мальчишкой. — Просто, начав все без подготовки, да еще и ослабив организм сложным ядом, Айрис рискует зависнуть так на годы… если ей, конечно, не помочь. И я помогу, но, повторюсь, мне нужно знать, чью именно жертву она использовала, чтобы выпустить тебя из зазеркалья. Я понимаю, что начитавшись старых книг о нас, вы сосредоточились на том варианте инициации, где для его запуска убивают мужа — но, видишь ли, чтобы трансформация началась, на самом деле можно принести в жертву кого угодно, кто превосходит неофитку по силе, на мужей просто не так хлопотно ловушки расставлять. У Айрис был отличный вариант с Томом Реддлом: она должна была бы убить его — и это решило бы все ваши проблемы. Но с некоторых пор я стала сомневаться, что она на это пойдет, а сейчас, видя последствия, очевидно, сомнения были не напрасны. Так что спрошу еще раз, Гарри. Кто именно умер этой ночью? Гарри поджал губы, обдумывая услышанное. Юи по-преднему легко читала его поверхностный фон, в котором сейчас преобладала неуверенность и злость от того факта, что сестра годами, оказывается, общалась с осколком Темного Лорда — а потом ожидаемо ужаснулась, что этого вот «друга» нужно предать ради общего блага. Айрис отказывалась понимать, почему Том не может быть включен в список тех, чья судьба после изменения времени должна стать лучше, а не хуже, и Гарри боялся, что она, поставив его перед фактом насчет своих планов, сказала не все. Что не призналась в том, насколько на самом деле изменило ее давление последних месяцев, и насколько далека она теперь от того чудесного человека, чьим братом он был горд быть. Гарри соизволил ответить Юи, лишь совладав с потоком мыслей, порожденным все той же злостью и страхом, и сформулировав для себя успокаивающее осознание, что, раз уж инициация идет, сопротивляться все равно поздно, кое-что плохое уже случилось, и нужно использовать все возможности для помощи. — Она убила старшего акромантула из Запретного леса — приказала василиску. А потом василиска тоже, кажется… Этой информации хватит, чтобы вы могли ей помочь? Как именно получилось с василиском, я не видел, все случилось в момент моего перехода из зеркала. Айрис была истощена и едва справилась обезопаситься от остальной колонии пауков, как тут эта… миссис Малфой объявилась посреди той же опушки и напала. Тогда у нас завязался бой, я сказал Айрис уходить — она ведь говорила, что и с Волдемортом нужно спешить. Не знаю, что в точности произошло дальше, результат похож на ее чаяния, только… Айрис не должна была зависнуть в стазисе настолько надолго! Василиск? Недурно, вероятно, так Айрис удалось и расчленить свою жертву, что продвинуло ее по ступеням инициации несколько дальше… Что ж, вопрос только в корректировке отравы, определенно, за этим дело не станет — в крайнем случае присутствующие здесь зельевары да колдомедики найдут даже сложные ингредиенты, если Юи чего не хватит. — Поразительная выдержка, Гарри. Ты так и не спрашиваешь о том, что случилось с Реддлом, только о том, что случилось с Айрис, — улыбнулась она. — Потому что Волдеморт мне куда менее важен! — Раздраженно ответил парень. — Если он продолжит быть угрозой, мы просто должны продолжать с ним сражаться! Но Айрис… — Не будет его защищать, можешь на это рассчитывать. Он, конечно, одна из двух серьезных переменных, влиявших на ее судьбу, но каким-то колдунам не переплюнуть того, что могу сделать я. Волдеморт никогда больше в этом мире не появится и никогда больше нас не побеспокоит. Хорошо, Гарри, акромантул, так акромантул, этого достаточно. Почему бы тебе, в самом деле, не соединиться наконец со своей копией, и не устранить все последствия игры со временем? И хорошо бы после этого забрать отсюда школьников… Взгляд Гарри вновь метнулся к бессознательному двойнику, прислонившего голову к его невесте, и Юи почувствовала небольшой отголосок подавляемой ревности. О, Гарри хотел стать цельным — но сердце его не было спокойно. Он боялся, что его вторая, победившая когда-то Волдеморта половина не примет выбор Айрис — и разрыв их семейных уз в самом деле станет неизбежным. «Никто ведь здесь не знает, что по-настоящему произошло, сколько бы они не гадали», — подумал вдруг Гарри, после чего резко вскинул голову, чтобы поймать прямой взгляд Юи. «Поправьте мне память» — неожиданно обратился он к ней мысленно. — «Я хочу, чтобы я не мог сомневаться — даже под влиянием другого меня. Я не хочу думать о ней плохо. Я не хочу рисковать никому рассказать случайно или после расспросов, я не хочу, чтобы в ней сомневались Гермиона и Луна… Она так или иначе защитила всех от Реддла — так давайте просто скажем, что Айрис пострадала после уничтожения крестража.» «Хочешь оставить их отношнения в тайне?» — Вскинула бровь Юи. Гарри впервые на ее памяти шел против своих принципов в слепой надежде на то, что, вопреки прямому намеку Юи на грядущую изоляцию Айрис от дорогих ей раньше людей, и обретение ею новой семьи, он еще может на что-то влиять. Строить новые узы, доверять чужому решению, поддерживать, оставаться ее братом несмотря на магию, заставляющую Айрис перерождаться во что-то новое. «Она скрыла все, когда побоялась, что мы не поймем. В случае некоторых отношений и впрямь, чем меньше людей знает, тем лучше. Вы можете сделать это для меня? Пожалуйста!» Юи вздохнула, пряча мимолетное удивление. Что ж, Гарри повзрослел и пытался таким образом уважить решения сестры и защитить ее — хотя Айрис ведь, по-хорошему, пригодилось бы скорее понимание и принятие со стороны друзей, а не купленное ментальной манипуляцией незнание. Но люди крайне редко понимание проявляют, настолько, что Гарри даже в себе и в своих друзьях не уверен — такова уж цена раскрытия чужих тайн. «Хорошо, будь по-твоему», — ответила она, и в самом деле кое-что подкорректировав в головах окружающих — кроме голов менталистов, конечно. Возможно, этого будет достаточно, чтобы поддержать дочкин круг общения еще немного, и чтобы он со временем окреп в настоящий ковен. А возможно, лишь вопрос времени, когда пойдет новая трещина, и молодой арахне перестанут доверять — чаинки покажут позже. Гарри Поттер, успокоившись, сделал наконец решающий шаг в сторону своего двойника, не побоявшегося изменить мир ради Гермионы Грейнджер, подернуся дымкой и снова обрел плотность, соединяя странный паззл воедино. Вот так, весьма прозаично, и перевернулась новая страница в его истории с параллелями — Гарри стал обычным магом. За судьбу пасынка больше было не нужно волноваться. Юи отменила чары, и, сверкая очаровательной улыбкой, встретила взгляды двух… недовольных ее подлым нападением менталистов. Но никуда они не денутся, и десяти минут не пройдет, как они вынуждены будут согласиться с ее планом действий насчет возврата Айрис из стазиса — потому что собственного плана так никто изобрести и не успел. Юи нравилось это чувство — знать, что она вновь на дороге, на которой ее планы сбываются идеально. Нужно поскорее связаться с дочерью и уведомить ее об инициации: с нее станется по незнанию продолжать думать о замужестве. Юи догадывалась, где именно она витает, пока тело перестраивается, знала, что Айрис может оказаться под влиянием нагини, а потому стоило скорее действовать и не пускать будущее на произвол судьбы. Слишком уж непредсказуемо все могло обернуться — даже за миг до успеха, не хватало еще, чтобы Айрис решила сменить прописку. Впрочем, на что-то же эти вечно мешающие в раскладах Петтигрю и Снейп должны пригодиться? Всем неудачным для Юи вероятностям придется теперь провалиться в пропасть. Потому что Юи не из тех, кто отпускает свое.