Твой самый преданный фанат

Конечно, на следующий день Мидория в подробностях рассказал всё Урараке. Глаза подруги загорелись, как две лампочки, и она возбуждённо застучала кулачками по парте. По мере продвижения рассказа её улыбка становилась всё шире и хищнее, напоминая оскал Киришимы. – Так-так-так, – сказала она с интонацией опытного мышелова. – Я погляжу, у вас всё налаживается? – Мне кажется, это слишком громкое слово, – покачал головой Мидория; правда, от воспоминаний в груди снова распустился вчерашний восторг, яркий, как белые яблоневые цветы, и теперь он тоже улыбался. – И я так боюсь поверить, что всё будет... Что всё может быть хорошо. Урарака кивнула, подпирая кулаком подбородок. Какое-то время они помолчали, собирая мысли по кусочкам в весёлом гудении класса. – Но вы помирились, – полувопросительно уточнила она. Мидория кивнул. – Мне кажется, да. – Торопиться не стоит, – продолжила она, и Изуку закивал. – Зная Бакуго, да и ваши отношения в целом, это уже хороший шаг. – Попрошу тишины, – раздалось вдруг хриплое от доски, и ребята, подпрыгнув, резко выпрямились на стульях, повернувшись к выплывшему незаметно Айзаве. – Минета, теперь нужно поглазеть и на меня какое-то время. Благодарю. Позавчера вы столкнулись со срочным вызовом в город, и с задачей по спасению людей справились на отлично. Герои про просили меня передать вам благодарности. Ребята с улыбкой переглянулись. Кто-то расправил плечи, заёрзав на стуле. Айзава не спешил разжимать мрачно стиснутые губы. – А вот по поведению у нас опять кое-кто отличился. Мидория, Бакуго, вам есть, что сказать по этому поводу? Класс невольно обернулся к ним разом, и, хотя никто не издал ни звука, Мидории показалось, будто все хором загудели. Он снова принялся кусать губы, кидая взгляд то на Айзаву, то на спину Бакуго впереди. Как объяснить? Их собираются наказать? Он об этом вообще позабыл, так много всего произошло... В основном просто их разговор с Бакуго, конечно, но для Мидории это было горной лавине подобно, и вообще, может, получится отвертеться? Да какой там, они же испортили этим всю проделанную работу, наверное, ну, геройский облик точно!... – Мы с задротом повздорили, – прогремел вдруг голос Бакуго на весь класс, и Мидория, вздрогнув, сомкнул губы. Он и не заметил, как снова начал бормотать, и залился краской. – О чём – это наше дело. Айзава, похоже, давно уже привык к его манере разговора. Он только сощурил уставшие, но подозрительные глаза, переводя взгляд на Мидорию. – Отношения выяснили? Для растерянного Изуку прозвучало как-то двусмысленно, и он не мог не смутиться. Но тут же попытался взять себя в руки. – Д-да. Всё хорошо. Сенсей помолчал какое-то время, опустив взгляд в свои записи, разложенные на столе, и класс растерянно обменялся взглядами. Урарака тихонько пожала плечами в ответ на вопросительно-испуганный взор друга. – Вы составляете очень хороший дуэт, – сказал вдруг Айзава. – Но если продолжите в таком же духе, это сильно навредит. Не только делу, а ещё и репутации, и вашей, и академии. Никому из людей, находящихся в беде, не хочется терпеть истерики, когда они сами в таком состоянии. Героям про такие помощники тем более не нужны. Если же разберётесь с вашими скандалами и перестанете грызть друг друга при каждой возможности, станете гораздо сильнее, как по одиночке, так и вместе. Понятно? – Понятно, – хором сказали Бакуго и Мидория. Они смотрели на учителя, поэтому не видели, как изменились лица одноклассников за их спинами. – На этот раз я вас наказывать не буду, – продолжил Айзава, чем вызвал расслабленный вздох Бакуго и слабую улыбку Мидории. – Вы хорошо справились со своей работой. Это относится и ко всем остальным тоже. С каждым разом вы всё больше и больше показываете себя профессионально. Он прикрыл глаза на несколько секунд, а после развернулся к классу спиной, записывая на доске название темы. – Да я тебе говорю, он точно улыбнулся! – возбуждённо тараторила Мина, когда после урока класс высыпал в коридор. – В этот раз это была довольная гримаса, квак, – закивала скачущая рядом Цую. Слушая шуточные споры ребят, Мидория с лёгкой улыбкой пошёл следом. Бакуго прошёл рядом, шагая чуть быстрее, и он обернулся к нему в тот самый миг, когда алый взгляд упал именно на него. – Привет, – буркнул он. – Привет, Каччан, – легонько улыбнулся Мидория. Сердце запрыгало, как ребёнок на батуте, и, может, ему показалось, но черты лица Бакуго немного смягчились, и он торопливо пошёл вперёд, предоставив ему смотреть только себе в спину. После вчерашнего они стали ближе. Мидория чувствовал это интуитивно, с надеждой, похожей на первую зажжённую спичку в темноте, когда отключают электричество; Бакуго сам, по своей воле извинился перед ним, рассказал хотя бы немного о том, что происходит у него в голове, и Мидория ответил ему тем же, и они наконец смогли построить нормальный диалог, выходивший за рамки обычной встречи в академии или торговом центре, как тогда; он проходил не так гладко и спокойно, спотыкался на каждом шагу и царапал в груди, но был таким личным и важным, что Мидория нёс его теперь внутри, как что-то очень дорогое. Может, у них получится поговорить и сейчас? Только не так напряжённо, чтобы не спугнуть? Он хотел было зашагать быстрее, догнать Бакуго, но краем глаза заметил тихо идущую рядом Урараку. Она опустила своё красивое круглощёкое лицо, глядя на носки своих туфель, и шла рядом почти бесшумно в окружающем шуме. – Урарака-чан, ты как? Что-то случилось? – осторожно спросил Мидория. Она вздрогнула, вырвавшись из своих мыслей, и захлопала глазами, а он тут же добавил: – Если не хочешь говорить, не нужно. – Н-нет, всё хорошо, – девушка нахмурилась, морща лоб, и посмотрела куда-то сквозь идущих впереди ребят. – Просто, ну... Не хотела тебя грузить. У тебя и так много чего творится, а тут ещё я со своими проблемами. Она махнула рукой, скорчив рожицу, и Мидория почувствовал себя по-настоящему сердитым. – Я тебя, например, гружу. Мы друзья, разве это не естественно? Урарака замедлила шаг, и вдруг Мидория и сам застыл под её взглядом. Неуверенные, большие глаза нежного шоколадного цвета, расстроенные, такие, что у него сжалось сердце, остановились наконец на нём, и он в тот же миг принял решение оставить пока Бакуго. Он сможет поговорить с ним в любое время. И точно больше не будет за ним бегать в ущерб самому себе. – Пожалуйста, скажи мне, – попросил он. – Хочешь, пойдём к окну? – Нет, хочу есть, пойдём пока, – Урарака еле слышно шмыгнула носом, и они продолжили идти, правда, очень медленно. Мидория внимательно посматривал на неё, стараясь иногда отводить глаза, чтобы не напрячь таким разглядыванием. Он наблюдал за тем, как она колебалась ещё несколько секунд, а потом, вздохнув, всё-таки начала: – Просто я вчера позвонила маме с папой. Рассказать про вызов и всё такое. Мидория кивнул. У Урараки были хорошие, тёплые, доверительные отношения с родителями, такие же, как у него с мамой, и она очень часто звонила им – часто при Мидории и Ииде. – И... Ну, они, конечно, сразу спросили, всё ли со мной нормально, и я сказала, что да. И я очень хотела рассказать им, как спасла ту женщину от злодея, который был с повязкой на глазу. Потому что я думала, что это было очень круто! И я так радовалась, блин, я ведь и правда спасла её и обездвижила злодея, как настоящий про! – плечи Урараки поникли, и Мидория взволнованно закусил губу. – Помнишь, мы говорили как раз, чтобы не принижать больше свои заслуги, как часть уверенности в себе... Они не особо послушали, как я поняла. Больше спрашивали, всё ли со мной нормально. А папа сказал, чтобы я постаралась так больше не рисковать. Она сильно нахмурилась, тоже закусывая губу. Её рука, державшая лямку рюкзака, буквально впилась в ткань, так, что она угрожала треснуть. – Я не понимаю, почему они не видят, как я стараюсь. Я хочу доказать им, что я стала крутым героем, но им как будто всё равно. Как будто это всё просто игрушки. В уголках её глаз заблестели слёзы, и Урарака торопливо промокнула их рукавом. Мидория всё же остановил её в углу коридора, очень ласково удержав за плечи, и девушка сделала прерывистый вдох. – Не знаю, так ужасно себя чувствую... Я знаю, что они меня любят, но... Как будто не верят в меня. Я вроде так старалась с тобой быть увереннее, а с родителями почувствовала себя опять маленькой девочкой... – Это нормально, – сказал Мидория, неосознанно нежно поглаживая её по плечам. – С родителями, мне кажется, это сложнее, чем с друзьями. Это другое совсем. Родители же нас знают от и до... Урарака закивала, снова утирая глаза. В груди Изуку беспокойно потяжелело. – Они просто беспокоятся о тебе, – продолжил он. – Как и любые любящие родители. Конечно, им хотелось бы, чтобы ты была как можно дальше от любой опасности. Айзава-сенсей тоже нам всё время говорит не рисковать лишнего, помнишь, все эти случаи, когда он нас за это наказывал... Я не думаю, что они в тебя не верят. Они просто не видели тебя на задании. Может, не до конца понимают, что это такое? Герои по телевизору и в реальной жизни – это для многих такие разные вещи... – Да, – кивнула Урарака, рассеянно икнув от сдерживаемых слёз. – Я тоже так думаю. Геройство стало таким другим, когда я поступила в академию. – Они тебя любят, поэтому и переживают, – улыбнулся Мидория, аккуратно протягивая руки, и они подались друг к другу, крепко обнимая. Урарака рассеянно погладила его по спине. – Мы же тоже переживаем друг за друга на заданиях, а родители ещё больше. Тебе не нужно им ничего доказывать. Я знаю, от этой мысли очень тяжело избавиться, но они очень тебя любят, любой, а уж когда придёт время и ты станешь про, они это узнают в любом случае. Мы с тобой оба знаем, какого прогресса ты тут достигла! Ты уделала бы Каччана на фестивале, если бы он хоть на миг упустил тебя из виду! Урарака рассмеялась, отчаянно шмыгая носом. Слёзы всё-таки скатились по её мягким щёчкам. – Уж если ты так говоришь про своего любимого Каччана, значит, я и правда крутая! – Ты самая крутая, – горячо подтвердил Мидория, как можно крепче прижимая подругу к себе. – Они это тоже знают. Просто не понимают конкретно таких вещей. Зато понимаем мы. – Спасибо тебе, – прошептала Урарака, и Мидория улыбнулся ей в пахнущие персиковым шампунем каштановые волосы, чувствуя, как булыжник с груди потихонечку сползает, уступая место свежему воздуху. Теперь, даже стоя обоими ногами на земле, он чувствовал внутри воздушный шар полёта, и почему-то знал, что всё будет хорошо. **** Рядом Иида бренчал вязальными спицами, Урарака читала вслух текст по английскому (этот язык тоже давался ей с трудом), а Мидория набрасывал в одном из своих блокнотов новый дизайн своего костюма. Сегодня ему пришла в голову объединить костюмы Всемогущего, Гранд Торино и свой, и посмотреть, что из этого бы получилось. Выбрать финальный цвет тоже будет нелегко... Яомомо, Джиро и Кода громко смеялись и болтали, замешивая тесто для маффинов, и Мидория не сразу услышал приближающиеся шаги. Понял только, когда Бакуго плюхнулся на диван совсем рядом с ним, раскинув руки на спинке, и Изуку подпрыгнул так, что едва не активировал причуду. – Каччан! – Чё рисуешь? – спросил он, приблизив лицо к коленкам Мидории. Резкое сокращение дистанции бросило ему в лицо пылкий румянец, и он невольно прижал блокнот к груди. – А что? – Да ничего, что за вопрос такой? – огрызнулся Бакуго, переводя взгляд на ошарашенное лицо Мидории. На того словно накинулась буря, потрескивающая молниями, и в комнате стало на десятка два градусов жарче – может, от того, что Бакуго крепко сжимал свои влажные ладони в кулаки. – Покажи, тебе жалко, что ли? – Ты меня напугал, – недовольно отрезал Мидория. – Я просто рисую костюм. Бровь Бакуго выжидающе изогнулась. Изуку подозрительно сощурился, пытаясь никак не выдавать, что сердце радостно подпрыгнуло в груди, как ребёнок, которому купили любимое мороженое; неприятный зуд нервного перенапряжения на коже исчез, густой непроглядный туман между ними тоже, и Мидория мог теперь спокойно дышать и снова наслаждаться его обществом – пусть и так резко, и странно, и вообще, интересно, что ему нужно? Неужели просто поболтать пришёл? После всего этого даже не хочет его подорвать за своё извинение? – Какого лешего ты на меня в упор смотришь и бормочешь свою задротскую чепуху? – удивлённо покачал головой Бакуго. Урарака, о присутствии которой Мидория вспомнил только сейчас, громко прыснула в ладошку: она давно забыла про свой английский, вылупившись на друзей, едва Бакуго свалился к ним на диван. – Он всегда так, – довольно заявила она. – П-простите, – ойкнул Мидория, встряхнув кудряшками. – А ты не будешь смеяться, если покажу? – Смотря какой нарисовал, – ухмыльнулся Бакуго, закинув ногу на ногу. Во всей его позе сверкало уверенное предвкушение, и Мидория, взволнованно закусил губу, отвернулся к блокноту, всё ещё прижатому к коленке. – Это не ответ. Бакуго смотрел на него несколько долгих секунд в абсолютном молчании – таком, что даже Иида, не услышавший обычных злых воплей, вскинул взгляд исподлобья от своего вязания, не поднимая головы. Мидория громко сглотнул. Его объяло непреодолимое желание звонко рассмеяться. Бакуго повернулся к замершей в ожидании Урараке. – Круглолицая, это ты его надоумила так разговаривать? – Поговорила, но в этом уже его инициатива, – фыркнула Урарака, постукивая карандашом по тетради. – Эй! – возмущённо воскликнул Мидория. – Я вам не мешаю? – Показывай, – неумолимо кивнул на блокнот Бакуго. Изуку присмотрелся. В алых глазах, которые оказались вдруг совсем рядом, так близко, что рука Бакуго на спинке дивана едва не касалась его плеча, горело что-то острое и жадное, такое, словно с эмоций Бакуго наконец стянули плотное покрывало, поднимая облако пыли, и всё, что там пряталось, завороженно щурилось на ослепительный солнечный свет. Он смотрел на него с любопытством. Может, там было и что-то ещё, но Мидория торопливо отвёл взгляд в ту самую секунду, когда случайно скользнул им на поджатые тонкие губы Бакуго. Наверняка их очень приятно было бы целовать. Может, хотя бы во время поцелуя он перестаёт хмуриться? Интересно, у него уже был кто-нибудь? Постукивание кроссовка по полу вырвало Мидорию из вереницы новых переживаний, и он, резко вдохнув побольше воздуха, всё-таки открыл блокнот перед Бакуго. Как будто с вышки прыгнул. – Плащ должен, типа, развеваться на ветру? – спросил Бакуго. – Какой-то он слишком короткий. – Я хотел объединить костюмы Всемогущего и Гранд Торино со своим... – А это что, дырка для пупка? – Это пояс! – Такой большой тебе не пойдёт, – выдал Бакуго так нахально, что Мидория захлопал на него ресницами. – Что-то поуже. А штаны – да, нравятся. – Это не всё штаны, – сконфуженно поправил Изуку; лицо горячило всё сильнее. – Это такие тонкие сапоги до середины бедра. Они гибкие и хорошо гнутся, и ещё плотные... Бакуго почему-то замолчал, задумчиво хмыкнув, и Мидория выдохнул с облегчением. Урарака торопливо сомкнула указательный и большой пальцы в кольцо, показывая, что всё, по её мнению, идёт отлично, и сияла она так довольно, что Изуку невольно хихикнул. Грудь буквально распирало изнутри; сейчас казалось, что долгих нескольких недель плавания в липкой черноте и не бывало. Для Мидории его кожа сейчас сияла спокойной, гладкой белизной, и её уже не хотелось драть ногтями, чтобы хоть как-то избавиться от омерзительных мурашек. Стукнуло десять-тридцать вечера. К этому времени ребята закончили печь маффины и разбрелись по комнатам, оповестив всех, чтобы они угощались, сколько хотят; теперь от кексов осталась примерно половина, остывающая под ажурной салфеткой на большом блюде. – На сегодня всё, – сказал и Иида, поднимаясь с дивана; вязание он аккуратно убрал в большой коричневый чехол. – Всем доброй ночи! Не засиживайтесь! – Спокойной ночи! – крикнул Мидория, махнув другу рукой. Бакуго всё ещё сидел рядом, читая что-то в телефоне и иногда наблюдая, как Изуку и Урарака воюют с английским, по очереди спрашивая что-то друг у друга или читая особенно сложные куски текста вслух, сгорая от смущения. – Язык сломала, – Урарака недовольно сморщила нос, захлопнув учебник. – Жесть какая-то. – Вы просто придурки, – раздалось монотонное со стороны Бакуго, и друзья хмуро повернулись к нему. Урарака скрестила руки на груди, плюхнувшись на спинку дивана так, что подпрыгнули ноги. – В следующий раз тебя попрошу со мной заниматься, Бакуго-сенсей. – Разбежалась, – буркнул Бакуго. – А ты что читаешь? – с интересом подался к нему Мидория и хитро улыбнулся, когда тот тоже непроизвольно прижал экран телефона к груди. – Есть что прятать, Каччан? – Да манга это, – рыкнул Бакуго, ткнув телефон ему в лицо. – Отвали, задрот. – То-то ты тут сидишь уже два часа, – пробормотала Урарака, укладывая свои записи. – Чё сказала?! – Ничего! – девушка гибко потянулась и вскочила с дивана. – Деку-кун, я пошла спать. Мидория удивлённо обернулся. – Уже? Ты обычно так рано не уходишь... – Просто устала, – пожала она плечом. И с тёплой улыбкой подмигнула растерянному и вмиг покрасневшему Изуку. – Спокойной ночи! – Если что, зови! – крикнул он ей вслед. – Спокойной ночи! Мидория ещё какое-то время перелистывал то, что они с Ураракой еле-еле выжали из себя за весь вечер, а потом закрыл тетрадь и с облегчением перевёл дух. Он словно вышел из бесконечной пещеры на свежий воздух и был готов на всё, чтобы сохранить это благостное чувство как можно дольше. Ни его мозг, ни его измождённое сердце уже не выдерживали нескончаемых тренировок (иногда и ночных) и регулярных слёз в подушку. Между ними действительно всё решилось? И Бакуго сидит здесь весь вечер, изредка перебрасываясь с ними словами, читает мангу, но не уходит к себе, не посылает ребят куда подальше... Запах карамели почти растворился, и теперь Мидория был уверен, что хотя бы пожар здесь, в общей комнате, им точно не грозит. Эта мысль вызвала у него лёгкую улыбку. Может, всё может быть хорошо? В комнате нависла такая тишина, что Мидория обернулся по сторонам и замер. Смущение тут же крепко схватило его за щёки: они же тут остались совсем одни! Все остальные как-то незаметно разбрелись по спальням, и теперь они с Бакуго только вдвоём, наедине, на этом диване, а за окном чернеет глубокая ночь! Сердце гулко заколотилось, и он нервно сглотнул. Сейчас главное не дать сумеркам себя отвлечь. Не вспоминать о своих фантазиях, ни шанса им не давать! – Эй, задрот, – позвал Бакуго, и Мидория тут же обернулся. В приглушённом теперь свете, заливавшем общую комнату, его черты лица казались мягче, сияли чем-то нереальным, как во сне, и Изуку резко выдохнул сквозь приоткрытые губы. Он мог бы податься вперёд и поцеловать его? Мог бы! Мог бы? Вот чёрт, вдруг он снова бормочет? Нельзя, чтобы Бакуго это услышал! У него и взгляд уже как-то странно застыл, как приклеился к нему, и дыхание, кажется, сбилось! В такой тишине так всё хорошо слышно... – Что? – еле слышно спросил Мидория, вцепившись в тетрадь по английскому. Пальцы било нервной дрожью, и он изо всех сил сдувал непрошеные мысли из головы и, что ещё важнее, с языка. – Покажи тетрадку. Он невольно нахмурился. – Какую? Бакуго дёрнул плечом, запуская ладонь в волосы и взъерошивая их, словно ему было неловко. И, похоже, это действительно было так – его щёки тронул едва заметный румянец, от чего сердце Изуку пропустило длинный удар. – Которую ты ведёшь про героев. Ты говорил, выучил из неё всё. Там и про меня, наверное, есть? Он больше не смотрел в его сторону, и Мидория закусил губу. Ему интересно почитать про себя? – Каччан, – очень осторожно позвал он, и алые глаза тут же вернулись к его разгорячённому и наверняка красному лицу. – Ты же говорил, что тебе неприятно, когда я... Прыгаю вокруг тебя? Бакуго раздражённо цыкнул, снова начав стучать кроссовком по полу. – Да чёрт. Не в этом дело, – пробормотал он. – Не умею я объяснять. – Постарайся, пожалуйста, – искренне попросил Мидория. – Я просто хочу понять. – Заставляешь повторять, – цыкнул Бакуго. Теперь он выводил глазами узоры на полу, явно пытаясь отвлечься. – Я думал, ты издеваешься. Потому что твои техники хороши сами по себе. Подходят для такого идиота, как ты. Незачем было копировать меня. Мне просто интересно, как у меня всё выглядит со стороны. Бакуго вовремя остановил себя, прижав кончик языка к напряжённому нёбу, и сильно нахмурился. "С твоей стороны". "Как я выгляжу в твоих глазах." – Блин, – выдал вдруг Мидория. – Я не могу. Бакуго удивлённо вскинул брови. Изуку буквально ощутил себя так, будто в лицо ему дыхнули горячим драконьим паром. – Извини! Я правда не могу, там... Там что-то вроде личных заметок есть, – пробормотал Мидория, ожесточённо заламывая пальцы. Он даже не заметил, как этот хруст наполнил комнату, и как начал морщиться Бакуго. – Ну, там всё вперемешку, не то чтобы сильно структурно, но... Его с силой шлёпнули по рукам, и Мидория подпрыгнул. Прикосновение грубоватой кожи Бакуго к его ладони заставило покрыться крупными мурашками; сам Бакуго отдёрнул руку обратно, заёрзав. – Ладно, хрен с тобой. Храни свои секреты. Мидория замер. И повернулся с неверящей улыбкой, которая с каждой секундой становилась всё шире и шире. – Это что, отсылка к мему? Из "Властелина колец"? Бакуго почти обречённо вздохнул, закатив глаза, а Мидория не выдержал и звонко рассмеялся. Ему казалось, что в горле застряли какие-то воздушные хрустальные колокольчики: по крайней мере, сердце рвалось из груди так, будто там поднялся степной ураган. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. – И ты ещё меня называешь задротом, Каччан? Резко повернувшись, Бакуго буквально навис над ним, так, что Мидория испуганно пискнул, пытаясь всем телом вжаться в спинку дивана. Он был теперь так близко, что коленки Изуку упирались в его крепкий живот, и, судя по тому, как в животе первого сладко сжалось, Мидория прямо сейчас окончательно подведёт надежды Всемогущего и просто умрёт от переизбытка эмоций. Бакуго довольно ухмыльнулся. Это было чертовски горячо. – Пора тебя поставить на место, а? Мы из разного теста, Деку, и ты об этом знаешь. Мидория не выдержал. Вскинул ладони, упираясь ими в грудь буквально нависшего над ним Бакуго, и едва не задохнулся. Его мускулы тут же напряглись, как и сам Бакуго, и пальцами Изуку почувствовал, как перекатываются под кожей его мышцы; от тела над ним шёл ужасный жар, распалявшийся всё больше и больше, и Мидория едва вовремя остановил свои руки. Господи, он не чувствовал такого, когда Бакуго зажимал его в школе! Или во время спаррингов, когда они только поступили в академию! Хотелось провести ими по груди к ключицам, к широким плечам, сминая футболку, скользнуть на шею с блестящей капелькой пота... Бакуго смотрел на него почти растерянно и... Как-то ещё. Мидория закусил губу, пытаясь всмотреться как можно сильнее в глубину алых глаз. Обычно Бакуго смотрел так на злодеев перед битвой? В животе что-то сладко ёкнуло. Жадно? – Я могу принести другую тетрадку, – прошептал Мидория, понимая, что ещё немного, и его перетруженный постоянными нагрузками организм не выдержит. – Там про профессиональных героев. Если тебе интересно! Если нет, то извини, я ещё что-нибудь придумаю... Наконец Бакуго отстранился и снова закинул ногу на ногу. Теперь его руки были скрещены на груди, а брови недовольно сдвинуты к переносице – впрочем, как обычно. Скорее всего, из-за того, что Мидория опять тараторит. Обжигающее тепло исчезло быстро, и он неуютно повёл плечами. – Просто я пока не думал ложиться, – пробормотал он, снова сцепив пальцы в нервный перекошенный замок. – Мне нужно закончить рисунок... – Неси, – кивнул Бакуго. – Посмотрим, над чем ты так трясёшься. И, отведя взгляд в сторону, добавил: – Жечь не буду. Мидория неловко улыбнулся. По коже волнами расходился жар, а в груди сердце мерно покачивалось на солнечных волнах, ведь они снова разговаривали, и Бакуго не сердился на него, и теперь он понял, в чём тогда было по-настоящему дело. И, похоже, он тоже делал шаги навстречу – неумело, но так же решительно, как и всё, за что бы он не брался, и Мидория любил его. Даже если ему придётся ждать, когда они перейдут от такого неуклюжего общения к нормальной дружбе, а после, если получится, к любви – Мидория подождёт. В конце концов, таких неловких, обрывочных разговоров на диване, без малейших понятий о границах, дистанции и общении без оскорблений, он ждал с ещё начальной школы. – Тогда я сейчас! – воскликнул Мидория, вскакивая с дивана. Он побежал к рюкзаку, брошенному у его комнаты, и присел на корточки, быстро перелистывая тетради пальцами. Это учебное... Это тоже... Стоп. Закусив губу, Мидория обернулся через плечо. Он совсем забыл. – Каччан, а ты же вроде рано ложишься спать? Я тебя не задерживаю? Бакуго дёрнул плечом. – Пофиг. Я всё равно пока не хочу. Уже довольно поздно, мелькало у Мидории в голове, пока он поднимался с пола с нужным блокнотом в руках. Бакуго всегда уходит одним из первых, даже если задерживается на тренировке... Он хочет поболтать, поэтому остался? И сидел тут с ним и Ураракой весь вечер, хотя мог пойти к Киришиме или к себе в комнату? Он может оценивать это, как свидание? Сердце взволнованно затрепыхалось, и Мидория, стиснув зубы, попытался незаметно сделать глубокий вдох. Чувства снова пережали грудную клетку, как путы, и от слишком частого дыхания голова могла закружиться. Он протянул блокнот Бакуго и сел рядом, нарочно отмерив взглядом расстояние побольше. Мидория был всерьёз обеспокоен своим состоянием; похоже, на радостях он мог бы не удержаться и залезть к Бакуго на колени. Вот у него было бы лицо! С тихим весельем улыбаясь себе под нос, Мидория зашуршал карандашом по бумаге. Осталась только парочка деталей; с цветом он пока не определился, подумал только, что у всех цвета изначально слишком отличаются, значит, можно выбрать что-то только на свой вкус. Было бы здорово покрасить его в оранжевый и зелёный, чтобы сочетаться с костюмом Бакуго... Эта мысль заставила его смущённо покраснеть, и Изуку неловко хихикнул, потянувшись сделать зашифрованные пометки по поводу цвета. Может, показать потом этот костюм Всемогущему? Если ему понравится, будет здорово! Мидория не зря изучал свойства разных геройских костюмов, даже нашёл об этом статью, правда, на английском, но можно попробовать и перевести... Бакуго как-то притих, медленно перелистывая страницы его блокнота, и сердце Мидории снова ускорилось. Поэтому он не удержался и бросил на него взгляд, чтобы убедиться, что всё в порядке. И наткнулся на пару алых глаз, изучающих его так пристально, что в его руках хрустнул карандаш. Почему он так смотрит? Опять этот странный взгляд. Мидория сжал губы, неловко потерев щёку, и принялся изо всех сил уговаривать себя не делать поспешных выводов. – Извини, если я тебя бешу, Каччан, – пробормотал он. Да, вот уж кто-кто настоящий его враг, так это разум. Мидории очень захотелось резко треснуться затылком о достаточно жёсткую спинку дивана. – Идиот, – вздохнул Бакуго, всё ещё разглядывая его. – Не бесишь ты меня. На академию окончательно опустилась непроницаемая беззвёздная ночь.