Шуточка, конечно, удалась!

Утро пришло незаметно, освещая темные коридоры замка. Заспанные ученики еле тащились на завтрак, пусть и каникулы, но завтрак всегда своевременно. Один Блейз был как огурчик. Несмотря на то, что он не спал всю ночь, сейчас несется сломя голову в столовку. Еще бы, мысли о Малфое, который, возможно, не вернется в этот мир, не покидали уже воспаленный мозг. Надо было что-то делать, но вот что? Жирный вопрос стоял перед глазами уже вторые сутки, изредка сменяясь страшным лицом Малфоя. Кажется, даже может пасть до магловского способа решения проблем — без палочки. Просто задушить голыми руками, и поминай, как звали. Вместе с толпой зашел в Зал. Небо сегодня было довольно приветливо: потолок заливало солнце, едва прикрываемое легкими облаками. Сел на свое место и безучастно начал ковыряться в тарелке. Отложив вилку, оглядел зал: у противоположной стены копошились пуффендуйцы, потом когтевранцы, среди голов было видно одну — почти бесцветные волосы, которые напоминали платину Малфоя. Сожалеюще вздохнув, Забини перевел взгляд на следующий стол. Гриффиндор. Рядом с ними сидели их заклятые враги, гриффиндорцы. Немного наискось он заметил Золотое Трио. Половинчатое… Главного мозга команды не было. Рыжий, как всегда, уплетал за обе щеки обеими руками, а Поттер сидел и что-то говорил, в то время как его дружок мог только головой мотать. Расстояние было небольшое, Блейз решил прислушаться. — Сколько задали на каникулы. Они точно хотят нашей смерти. Это просто нереально. Снегг продолжает измываться — два свитка, я даже не помню на какую тему, но точно нелегкую, — Блейз усмехнулся. — Да ладно, разберемся, — проглотив пищу, ответил Рон. — Жаль Гермиона уехала! — печально вздохнул Гарри. — Не напоминай. Ты знаешь, к чему это тогда привело, — Уизли моментально нахмурил свои бесцветные брови. Поттер притих, а вот Рона проперло, других слов не найти. — Вот скажи, зачем ей туда надо было ехать? — Рон, она просто хотела повидать родителей! Что ты так взъелся на это? — пытался успокоить парень друга. — Понимаешь, предчувствие плохое. Мало ли что может произойти в этом Лондоне. Забини резко вскинул голову, которую старательно не поднимал, чтобы не заподозрили. Если Грейнджер там, то вполне возможно, что она встретит Малфоя. Как говорится у маглов, рыбак рыбака видит издалека. Словно гора с плеч. Теперь можно не переживать за него. Забини больше, чем уверен, что они уже встретились. И он ни капли не удивится, когда Малфой вернется в школу на поезде. Даже аппетит появился. Блейз стал со смаком уплетать то, что наложил в тарелку…

***

Яркие лучи утреннего солнца падали на бледное лицо парня. Еще плотнее зажмурив глаза, он повернулся на бок, однако назойливые лучи не желали просто так отступать. Не вытерпев, он резко вскочил, что было плохим решением. В глазах помутнело, а голова закружилась. Придя в себя, он встал с кровати. Подошел к окну. Улица была очень оживлена: дети гоняли мячик, похожий на квоффл, некоторые ездили на странном двухколесном сооружении. Усмехнувшись этому миру, он вышел из комнаты. На кухне был слышен лязг посуды, шум воды и непонятное шипение. Спустился по лестнице. Мать Грейнджер носилась по всей кухне то к одному шкафу, то к другому, то к третьему, а его упорно не замечала. — Простите, — подал голос Малфой. — А? О, здравствуй! Что-то хотел? — она с улыбкой посмотрела на него с вопросом в глазах. — Да. Где можно умыться? — он легким движением провел по виску. — Гермиона сейчас выйдет и все скажет. Гермиона. Опять она. Никогда не думал, что будет так часто ее видеть и уж тем более жить с ней в одном доме. — Малфой! — Гермиона внезапно появилась около него. — Что, Грейнджер? — Вот твое полотенце, — она всучила ему темно-синюю махровую ткань, — вот твоя щетка для зубов, — сверху на полотенце положила аккуратную коробочку, — зубная паста в ванной. Ты же знаешь что это такое? — она уставилась на него в ожидании ответа. — Не бойся, разберусь, — процедил сквозь зубы слизеринец. — Рада слышать, — легко ответила Грейнджер. — Вон та дверь — ванная комната, — она указала пальцем на одну из дубовых дверей. Закончив все процедуры, он вышел. Отца Гермионы так и не было видно. Быстро поднявшись в свою комнату и бросив полотенце на кровать, он вновь спустился. К тому времени за столом уже сидел мистер Грейнджер с весьма недовольным лицом. Поздоровавшись, Драко сел за стол. Снова тишина. Гермиона многозначно посмотрела на Малфоя, напоминая о вчерашнем разговоре. Снова ледяной взгляд скользнул по ее лицу. В ответ он недовольно закатил глаза. Не вытерпев, Гермиона пнула его по ноге. Не ожидавший такого отчаянного шага, Драко едва сдержался от вскрика. Глаза налились злостью, увидев при этом ее беззаботное лицо со злорадной улыбкой. Новая усмешка с ярким подтекстом. Глаза поблескивали хитрецой и местью, которую он сейчас воплотит в жизнь, и будто говорили: «Ладно, будут тебе извинения!» Слегка откашлявшись, он заговорил: — Мистер и миссис Грейнджер, я хотел бы извиниться за свое вчерашнее поведение. Видно, поездка сказалась, плюс, на протяжении всего вчерашнего дня чувствовал непонятное недомогание. Прошу прощения, — все так же, как и прежде сдержанно. Так по-малфоевски. Первой заговорила миссис Грейнджер. — Ничего, мы все понимаем. Ешь. Гермиона посмотрела на отца. Лицо значительно смягчилось, но взгляд продолжал поедать Малфоя. Сквозь свои очки сужеными глазами он пытался понять его. Драко же старательно не замечал такого поведения отца Гермионы. — Гермиона, — обратилась женщина к дочери, — мы сегодня во вторую смену. На ужин я вам что-нибудь приготовлю, ты разогреешь, хорошо? — Да, мам, — улыбнулась девушка. Она была действительно счастлива с семьей. У Драко такого никогда не было. Не было той семейной атмосферы за столом. Даже в столовой Хогвартса он чувствовал себя уютней, чем в родном мэноре. Лишь мать всегда его поддерживала и по-настоящему переживала, но не могла показывать при отце чувств. Аристократическая семья. Позавтракали. Отец Гермионы прошел в зал, включил телевизор. Первые минуты шока накрыли Малфоя с головой. Он не понимал, что это за окошко такое, которое показывает странную игру под названием «футбол». Совсем раздобрев, мистер Грейнджер начал объяснять что да как. Разговор плавно перешел из футбола в квиддич. — Хороший мальчик, — сказала с улыбкой миссис Грейнджер, когда они убирали со стола. — Пусть и держится холодно, но это издержки воспитания. А так, хороший. — Да-а, мам, пусть будет так. Хотя бы в твоих глазах, — ответила Гермиона на столь противоречивое мнение о Драко Малфое. — Хорошо ты всего не знаешь. — А что такое? — забеспокоилась женщина. — Нет-нет, — поспешила заверить ее дочь, — это так, межфакультетские терки, — натянуто улыбнулась. Она сказала правду, пусть и не всю. Матери не стоит знать, что его отец представляет угрозу всему магическому миру. Утро постепенно сменилось полуднем, и родители засобирались. Вскоре, поцеловав Гермиону в лоб и дав ЦУ, то бишь ценные указания по правильному поведению, скрылись за дверьми, а там и за поворотом. Она выдохнула. Даже смотря на налаживающийся контакт Малфоя с ее родителями, ей было не по себе. — А отец у тебя вполне интересный собеседник, — нарушил тишину Драко, вставая с дивана. — Мне помнится, что несколько часов назад он был занудой, в точности как я, — язвительно напомнила Гермиона. — Да-да, Грейнджер, твоего занудства никто не отменял. Но насчет твоего отца беру слова назад, — заверил Малфой. Она вопросительно вскинула брови. Недоуменность и удивление искрами вырывались из заинтересованных глаз. — Ты ли это, Малфой? Может, позднее проявление болезни. После твоих веселых ночек в Лондоне? С каких пор ты считаешь маглорожденного человека интересным собеседником? — задала ключевой вопрос девушка. — Кажется, мы были чернью недостойной вашего общества и не имеющей права на колдовство, — к удивлению примешалась фраза «Не так ли, Малфой?», которую невозможно описать одним словом. Буря эмоций. Даже противоречивых. Возможно, это была ирония? Промолчал. Он сам не заметил, как отступил от правил и принципов, которые внушали с раннего детства. Снова посмотрел ей в глаза. Теперь же насмешка над его персоной. Он дал себя заткнуть за пояс. И кому? Поганой грязнокровке-выскочке, не знающей своего места! Браво, Малфой! Так тебя еще не уделывали. Наконец негодование взяло верх. Он сам не заметил как злоба заполнила опустошенную душу. Черты лица сразу стали резче. Казалось, что еще немного и он накинется на нее. Однако он сделал шаг вперед и заговорил. Расстояние было мало, а громкие слова были ни к чему. Он зашипел, как змея на его эмблеме. — Грейнджер, я вижу страх совсем потеряла! С каких пор ты такая смелая? Ты думаешь, раз ты на своей территории, то тебе все можно? Запомни, даже здесь, передо мной ты — никто! — рука, угрожающе поднимавшаяся застыла на уровне ее горла. В какой-то момент показалось, что он действительно вцепится ей в глотку. Подняла руку, будто замахиваясь. Он быстро перехватил. Она хотела лишь проверить реакцию. Его взгляд был жесток, а длинные пальцы впивались в ткань жакета. Усмехнулась. Кажется, была на грани. Еще чуть-чуть и зальется смехом. Она не могла принять это заявление всерьез. Не больше, чем очередные слова Малфоя, чтобы припугнуть или хотя бы заставить задуматься. — Ты жалок! Страх? Я его не теряла, потому что его никогда не было, по крайней мере, перед тобой. Или ты думаешь, что моя немногословность во время стычек — показатель? Ты глубоко ошибаешься! Что можно сказать человеку, который только что и может, что пускать слова? Пустые, ничего не значащие слова. И это ты — никто. Со своим огромным эго, которое тебя топит. Смотри, когда-нибудь ты получишь по своей скользкой роже. Найдется тот, кто будет решать спор не словами, а делом, и ты отхватишь. Твое достоинство упадет ниже плинтуса, — она высказала все, что хотела. Без язвительных шуточек и тому подобного. Серьезно и прямолинейно. Как она умеет и любит. Стало легче. Пусть знает, на что способна она и ее друзья. По мере продолжения ее речи, он все больше сжимал предплечье. Губы сжались в и без того тонкую полоску, а челюсти были сжаты до того, что даже скулы выступили сильней. Так его давно не выводили. Еще бы, кто бы посмел уничтожить Малфоя. Он же неприкосновенная фигура. Весь настрой благоприятности и некой доброты по отношению к этой семье выветрился вместе с абсурдными мыслями. Рывком выдернула руку. Он также продолжал буравить презрением и злостью серых глаз. Она продолжала смотреть туда, в бездну нескончаемого холода, гордо подняв подбородок. «Высказав» свою точку зрения, она поднялась наверх. Он сел на рядом стоящий стул. Лицо снова исказила скривленная носогубная складка. Он со свойственным ему презрением осмотрел дом. Сейчас бесило все: эта кухня, эта прихожая, зал — весь дом. Не дом, а сарай, по мнению Малфоя. Резко встал со стула и решительно направился к двери. Не задумываясь вышел, хлопнув фанерой. Окна жалостно задребезжали. Пошел по дороге. Солнце едва пригревало, выглядывая из-за частых туч. Они лениво сгущались над головой. Он должен беспокоиться за свое состояние — ведь одет слишком легко. Но плевать. На все плевать с Астрономической башни Хогвартса. Шел, шел, шел. На автопилоте. А одинаковые дома не желали заканчиваться. Наконец площадка. Заброшенная, старая, никому ненужная. Везде облезала краска, обнажая противную ржавчину. Качели, раскачиваясь, скрипели от внезапно появившегося ветра. Сел на одну. Уставился в бурую землю. В голове застряли обрывки фраз, сказанных Грейнджер. «Ты жалок!» «Пустые, ничего не значащие слова» Мерлин, да с ним такого никогда не было! Его никогда не волновало чужое мнение. Глубоко фиолетово, что там думают профессора, ученики, окружающие в общем. У него своя правда, свои принципы, свое воспитание. Задело. Впервые в жизни задело мнение чужих. И не просто. Оно засело в голове, продолжая давить на противящееся сознание. Его это пугает. Пугает его же реакция на слова. Он не может просто так усмехнуться этому заявлению и послать куда подальше. Первые капли дождя брызнули на землю. Снова. Он как магнит для дождя. Встал и направился обратно. Все-таки какое-никакое, но укрытие. Однако в голове весь путь не задержался. Пара поворотов, а потом — пустота. Он был слишком занят своим плачевным состоянием, чтобы позаботиться о дороге. Злость. Чертова злость давила на всю черепушку, как камень. Острыми концами он врывался в мозг, оставляя царапины, которые будут еще долго о себе напоминать. И эта злость на себя, на нее, на все человеческое существо. Необоснованная. Простая. Малфоевская. Как он предпочитает. Решил идти дальше, может, выбредет на их улицу. Пытался вспомнить окружающий пейзаж, но… Снова «но». Кто-то слишком умный построил все дома как под копирку! Все играет против него. Отчаянная мысль о том, что это знак, чтобы не возвращаться в тот дом. Нет, он не суеверен. Дождь усиливался, а осенний ветер нес за собой онемение конечностей и неприятное покалывание. Зябко сложив руки на груди, он осмотрел улицу. Не та. Когда утром наблюдал за людьми, было по-другому. Однако не все так плохо, как он думал. Ливень продолжался. Крупные холодные капли проникали к телу, через уже полностью мокрую рубашку, а спрятаться под козырек чьего-то дома будет верхом странности. Упрямо продолжал идти. Надеясь, все-таки найти этот чертов дом.