Perplex

      — Ну, не так уж и плохо, — Минхо в последний раз поправляет воротник на чужой рубашке и отстраняется, растягивая губы в довольной улыбке. Феликс переводит на него недовольный взгляд, и Ли дополняет: — это я про одежду. А весь ты выглядишь идеально.       — Спасибо, ты тоже.       — М? Тебе в кои-то веки понравилось то, во что я одеваюсь?       — Если скосить глаза и перестать замечать твой голый живот, то ничего так, — отвечает Феликс, заставляя Минхо вопросительно нахмуриться. — я буквально вижу твои соски.       — Очень неэтично говорить об этом на своей же свадьбе. И всё же, тебе нравится мой образ, а этого не происходило со времён подросткового возраста.       — Я не виноват, что в то время в тебя чем-то ударило, и одежды стало в несколько раз меньше, — говорит Феликс и слегка нервно болтает кистями рук в воздухе. Его волнение буквально витает в воздухе и оседает на пальцах.       — И всё-таки, тебе нравится.       — Да, именно тебе такое идёт, — он достаёт телефон и приковывает всё своё внимание к нему, что-то строча и никак не реагируя на подошедшего ближе Минхо. — эй! — Феликс пытается отстраниться, когда чужие пальцы начинают ловко вытаскивать верхние пуговицы из петель, открывая участки голой кожи ключиц. — Я не это имел в виду!       — Мы не в монастырь идём, а на праздник, на котором ты — главный, — говорит Минхо с довольной улыбкой. Спустя несколько жалких попыток парень в его руках успокаивается, давая полную свободу действиям.       — Мне мать родная в глаза после такого смотреть перестанет, — он кидает быстрый взгляд на своё отражение, замечая, что Минхо расстегнул уже порядка трёх пуговиц.       — Меня она на порог вашего дома больше не пустит, — Ли красиво расправляет воротник, пальцем проводит по золотой цепочке и смотрит так, словно только что закончил кропотливую работу над скульптурой.       — Не ври, она тебя любит.       — Думаешь, я ей понравлюсь? — Минхо с преувеличенно серьезным видом поворачивается к зеркалу, пробегая глазами по своему образу с нескольких ракурсов.       Феликс издаёт протяжный стон, больше похожий на вой, и недовольно морщится, вызывая у Минхо смех.       — Отсутствие твоей личной жизни уже напрямую начинает приносить вред моей.       В небольшой гардеробной раздаётся звонкое хихиканье, которое тут же прекращается, стоит чужому голосу прервать их.       — Этот ханжа опять пристаёт к тебе? — Хенджин сканирует их взглядом, когда его лицо выглядывает из дверного проёма, отчего становится видно слегка блестящие тёмные пряди. — Я говорил, если что — кричи.       Минхо цокает и отстраняется от жениха, давая ему полностью рассмотреть своё отражение.       — Вообще, мы не должны видеть друг друга до свадьбы, — Ли разглаживает складки на ткани и поправляет бляшку ремня. За его образ по большей части отвечал Минхо, и он полностью гордится результатом: в принципе светлому во всём Феликсу очень шли бежевые тона и рубашки с воздушными рукавами.       (И он не хочет признавать, что практически почувствовал себя отцом, когда Феликс пришёл к нему и возложил ответственность за свой наряд).       — Мамочки, боже мой, — Минхо прикрывает лицо руками и жалобно кривит лицо. — я слишком молод для этого.       Хёнджин разражается смехом из-за его реакции и заходит в комнату, прикрывая за собой дверь.       — Извини, но ты старше нас всех.       — Отправляю детей во взрослую жизнь, как это волнительно, — Минхо вытирает невидимую слезу, скатывающуюся по щеке.       — Папа, а где наш отец? — Феликс пытается повысить голос до детского, но горло предательски начинает першить.       Ли в удивлении поднимает брови и переводит взгляд на довольного Хёнджина.       — Этому он у тебя научился, — говорит Минхо, на что Феликс смеётся.       Хван, судя по всему, только сейчас замечает новую деталь в его наряде, и удивлённо вскидывает брови, вопросительно смотря на своего жениха.       — Это Минхо, — отвечает тот в своё оправдание.       — Ещё не поздно его выгнать.       — Интересно, почему до сих пор никто не придумал, чтобы супруги не видели друг друга ни до, ни после, ни во время свадьбы, — размышляя вслух, говорит Минхо и игнорирует сказанную ранее фразу.       — Вот на своей свадьбе и воплотишь эту задумку. По-моему, очень даже в твоём стиле, — отвечает Хван.       — Боюсь, на своей свадьбе я вообще никого не увижу.       — Потому что никто не придёт? — подаёт голос Феликс.       — Потому что её как минимум не будет.       Хёнджин набирает воздух и с тяжёлым стоном выдыхает.       — Ханжа.       Феликс тихо хихикает в ответ.       — Моей маме, кстати, очень понравились идея и стиль свадьбы, — он тепло улыбается, смотря на чужое лицо в отражении.       «Конечно, она же отвечала за банкетный зал и цвет штор», но Минхо все же решает оставить это в своих мыслях.       — Твоя мама — святая женщина. У меня бы в любом случае не хватило сил осуждать её, — говорит он.       — Правильно, — Хван подходит ближе, укладывая ладони на острые плечи Феликса. — не слушай мнение каких-то Ли Минхо.       — Заметь, именно какого-то Ли Минхо он выбрал в качестве свидетеля, так что вкус у него хороший, — Ли не может удержаться и подходит к Хёнджину, подворачивая рукава его блузки. – Так намного лучше. — хотя, последние четыре года я очень в этом сомневаюсь.       Хван собирается что-то ответить на его язвительность, но Феликс опережает:       — Так, всё, — он последний раз проводит рукой по волосам и отходит от зеркала, слегка смущённо улыбаясь своему отражению. — драки на свадьбах мне точно не нравятся.       Феликс выходит из гардеробной, напоследок чмокнув Хёнджина в щёку, чтобы в сотый раз спросить у всех, как он выглядит.       После его ухода Хван выдыхает, что звучит достаточно громко в наступившей в комнате тишине, подходит к зеркалу и руками растирает лицо. Минхо только сейчас понимает, что тот переживает не меньше Феликса; возможно, даже больше, учитывая присущую ему сентиментальность.       — Ты хорошо выглядишь, — Ли убирает пару пылинок с его рубашки и проводит ладонями по линии плеч, растягивая уголки губ в понимающей улыбке. — вы оба, в смысле.       Хёнджин встречается с ним глазами и тут же отворачивается.       Минхо почему-то уверен, что именно Хван первый расплачется на церемонии.       Но он не врёт, когда говорит своё мнение об образе друга. Если Феликс со своими солнечными поцелуями на щеках и утонченностью походит на эльфа, то Хёнджин — настоящий принц. Он выглядит до жути изящно в строгих брюках, белой блузе с кружевом, обнажающей кожу предплечий, и с небольшим количеством лака на тёмных волосах.       — Можем поговорить о тебе? — Минхо в непонимании выгибает бровь, сканируя холодным взглядом лицо напротив, и Хёнджин продолжает: — Ты помнишь, что идёшь на свадьбу, а не на светскую беседу со мной? — он глазами обводит чужой образ.       На самом деле, Минхо не считал свой сегодняшний наряд чем-то сверх экстравагантным, если учитывать его привычный стиль в одежде. Всего лишь черная плиссированная блузка, хоть её ткань и была полупрозрачной — большую часть торса прикрывал ленточный галстук, опускаясь до линии живота, а дальше классические брюки с широким ремнем, подчеркивающим талию.       Можно сказать, что практически шестнадцать плюс.       — Перед нашими светскими беседами я никогда не парюсь над образами, — отвечает Минхо и поправляет свой воротник. — не смогу выглядеть лучше на твоём фоне, — продолжает снисходительно.       Хёнджин закатывает глаза, но Минхо всё же видит на его лице намёк на улыбку.       — Ах, да, выгляжу я потрясающе, спасибо вам огромное за оценку, — Хёнджин цокает, но мысленно благодарит его за попытку отвлечь.

***

      Если у Минхо когда-нибудь спросят, что он считает самым унылым в этой жизни, то ответ не заставит себя ждать.       Скрывать накатывающую скуку во время церемонии удаётся достаточно легко: вид счастливых друзей правда оставляет тепло на душе, и своё мнение всё же приходится засунуть куда подальше, дабы не портить эту атмосферу.       Хотя, по его скромному мнению, атмосферу тут больше портят заунывные речи регистратора. (Ей богу, он в диплом воды меньше лил, чем эта женщина в свои пожелания всего самого хорошего, счастья, здоровья и тепла у семейного очага).       Не то чтобы Минхо так сильно был против свадеб. Он презирал лишь те, что своим наполнением напоминали скорее фарс, нежели важный для двоих любящих людей праздник. Сделанный для свекрови, тестя или дяди через пятое колено, чтобы они, не дай бог, не упрекнули в лицемерии или жадности. Чтобы с шикарным выкупом в потрёпанной жизнью парадной (запечатлеть на фотографиях стены с граффити и самыми приятными словами), жёваный каравай, гендерные интерактивы с сованием купюр в детские пинеточки за мальчика и девочку (что выглядит абсолютно не меркантильно).       И это — если не говорить о свадебном кредите и издевательствах над бедными голубями.       Естественно, Минхо не являлся творцом мироздания, и он абсолютно не имел права осуждать то, что там, как и за какие деньги кто устраивает.       Но и мысленно насмехаться над этим ему тоже, как бы, никто не запрещал.       И это не значит, что Минхо никак нельзя было угодить. Он скорее поддерживал идеи с благотворительностью в качестве подарка, вместо типичных пустых конвертов, экологичные альтернативы декору или разумное использование ресурсов, но до этого люди, наверное, дойдут ещё не скоро.       Минхо выходит из своих мыслей, когда Хёнджин начинает шмыгать носом и скрывать лицо в объёмном кружеве воротника. Он всё же жалеет, что не поспорил с ним в гардеробной.       Время переваливало за полдень, когда все разбрелись по машинам в предвкушении продолжения дня. На улице надоедливо палило солнце, и Минхо уверен, что его друзья сейчас с завистью смотрят на полупрозрачный материал его блузки, за который вначале кидали укоризненные взгляды.       Одежда пропускает некоторую часть прохлады, но в голове всё равно только одно желание — спрятаться в темном салоне автомобиля и прислониться лицом к кондиционеру.       Хёнджин ожидаемо поехал в одной машине с Феликсом, от переизбытка эмоций жужжа обо всём подряд в пути, в то время как Минджу, являющаяся его подругой и свидетельницей по совместительству, уместилась в салоне с Минхо.       — Это ужас какой-то, — девушка захлопывает дверцу машины и ладонью убирает мешающие пряди волос, перекидывая их через плечо. — я чувствую, как мои штаны прилипают к ногам.       Минхо понимающе мычит, хотя в голове довольствуется своим гениальным выбором одежды, и зарывается ладонью в волосы, стараясь придать им хотя бы маломальский вид.       — Как думаешь, сколько примерно ехать будем? — Минджу использует ладонь в качестве веера, а когда машина отъезжает — приоткрывает окно.       — Где-то минут двадцать. Я был там один раз.       Идея организовать банкетный зал и провести весь оставшийся, а также завтрашний день в загородном доме семейства Ли была его же; там круглый год прекрасная природа и воздух свежий, а ещё достаточно места для такого количества человек. (Как оказалось, у Феликса слишком много родственников, и Минхо надеялся, что вся его родословная не решит собраться в небольшом двухэтажном домике. Он, конечно, более чем уверен, что все родственники Феликса такие же приятные люди, как и сам парень, но это будет слишком сложно как минимум для его нервной системы).       А ещё, там огромные мягкие кровати в гостевых комнатах, так что перспектива растянуться на прохладных простынях и получить комфортный сон казалась слишком соблазнительной, чтобы от неё отказываться.       Так ты начинаешь расставлять приоритеты, когда твой возраст переваливает за двадцать пять.       Может, он сможет даже познакомиться с кем-то из гостей и провести вечер и последующую ночь в хорошей компании. В университете Минхо точно видел несколько красивых друзей Хёнджина, поэтому будет удачей, если он встретится с кем-нибудь из них сегодня.       Да, возможно, это слишком жестоко — порочить простыни в доме светлого Феликса. Но он должен был думать о последствиях, когда впускал его сюда.       Не то чтобы Минхо настолько сильно ненавидел своих друзей и пытался найти выгоду для себя. Он был искренне рад за их счастье, тем более, когда большую часть своего подросткового возраста провёл за выслушиванием чувственных речей Хёнджина и наблюдением за его страницей в соцсетях, где время от времени появлялись не менее чувственные (читать: вызывающие испанский стыд) репосты.       (Минхо до сих пор иногда задается вопросом, откуда у людей вообще появляется ген кринжовой ванильности — вслух, естественно, такое не скажет, но Хван был её прямым воплощением).       Конечно, он был старше и зрелее Хвана, поэтому мог мысленно смеяться над этим и считать чем-то слишком юным, не упоминая, что сам в этом возрасте отвечал что-то вроде «это был пранк», когда на его признание в очередной раз не отвечали взаимностью, и выкладывал фотографии, подписывая их строчками из грустных английских песен. (Возможно, если бы он ещё тогда понял, что завоёвывать внимание парней намного увлекательней, то избежал бы настолько сильного стыда).       Спустя некоторое время, проведенное в тишине и редких перебрасываниях бытовыми фразами, пейзаж города за окном сменяется на высокие сосны. Минхо немного опускает стекло, так, чтобы прохлада коснулась лица и хоть чуть-чуть остудила его мозги.       Он наклоняет голову к окну, подпирая щёку ладонью, и проводит глазами другие машины с гостями внутри, пока те не скрываются за очередным поворотом, и его взгляду не предстаёт бескрайнее поле колосьев. Вдали виднеются маленькие дачные домики, и в сочетании с абсолютно чистым небом это выглядит поистине волшебно, но всё волшебство вмиг растворяется, стоит мимо проехать огромным фурам с потёртой рекламой и загородить весь обзор.       Минут через десять, когда лесной пейзаж меняется на линию загородных домов, а дорога становится всё более неровной, машина замедляется, в итоге останавливаясь около большой металлической калитки. Минхо открывает дверь, выходя из салона, и чувствует, насколько погода стала хуже: он пытается вдохнуть полной грудью, что не выходит до конца из-за стоящей духоты, и использует ладонь в качестве козырька, когда попадает под прямые солнечные лучи. Он ждёт, пока Минджу тоже вылезет из автомобиля с недовольным кряхтением, изредка сопровождающимся отборным матом, когда каблуки девушки в очередной раз решают подвести её.       — Если это не прекратится — свадьба перейдёт в кровопролитие, — шипит она, беря Минхо под локоть и пытаясь другой рукой поправить застёжку туфель.       — Тебе нужно было взять какую-нибудь сменную обувь, чтобы не ломать ноги на этих ходулях.       — Спасибо, гений, — Минджу выпрямляется, убирая руку, и разглаживает складки на штанах. — я взяла балетки, но не думала, что их очередь наступит ещё до того, как я переступлю порог дома.       Они проходят через ограждение, попадая в импровизированный дворик: к дверям дома ведёт дорожка из серой плитки, а по бокам расположен газон, вдоль которого растут высокие кусты. Приближаясь к дому, они замечают небольшой фонтан с бетонными бортиками, и Минхо подавляет в себе желание окунуться в него с головой.       Зайдя в дом, он замечает перестановку: раньше по центру большого деревянного пола, устланного белоснежным ковром, стоял до ужаса мягкий диван, который сейчас был сдвинут к другому углу, но выглядел не менее органично. По бокам гостиной находились два длинных фуршетных стола с белыми скатертями, а чуть дальше — стол поменьше, уже заставленный закусками. Минхо смотрит на аппетитные канапе и чувствует, как жалобно урчит его живот.       В итоге, Минджу, захватив их пакеты с вещами, тащит Ли вслед за собой в одну из гостевых комнат на втором этаже, где она сможет спокойно переобуться. Некоторые гости в это время осматриваются, параллельно поздравляя молодожёнов и дожидаясь второй части приглашённых. Минхо замечает в основном парней и девушек примерно своего возраста, за исключением нескольких родственников со стороны Феликса, и да, они действительно оказываются такими же милыми, как и сам парень. Он также находит нарядных Рэйчел и Оливию, о чем-то беседующих с очень смущенным Хёнджином (возможно, причина в том, что для Хвана всегда важно было одобрение семьи Феликса), и они с Минджу даже успевают поздороваться с бабушкой Ли, которая выглядит счастливей его друзей, пока направляются на второй этаж.       Девушка приоткрывает дверь в первую попавшуюся комнату и заглядывает внутрь, дабы убедиться, что она никем не занята. Светлая большая кровать посреди спальни, и она выглядит настолько соблазнительно, что Минхо еле сдерживается, чтобы не завалиться на постель и до конца не помять блузку, которая и так изрядно настрадалась в машине.       Тишину разрушает тяжелый стон, когда Минджу снимает одну из туфель и закидывает голову, параллельно разминая пальцы ног.       — Какой кайф, господи, — она достаёт балетки из пакета и скидывает их на пол. — я планировала сегодня ещё потанцевать, но быстрее сломаю себе ноги.       Минхо медленно осматривает комнату, двигаясь к окну. Он отодвигает прозрачный тюль и опирается ладонями на подоконник, вглядываясь в вид за окном       — Не, я пас.        — С чего ты взял, что мне не с кем танцевать, кроме тебя? — Минджу цокает и примеряет обувь, после чего убирает уже ненужные туфли в пакет.       — Ну, тебе вроде понравилось быть со мной в паре на выпускном.       — Это когда было-то. Тем более, ты пьяный сам звал всех танцевать, а я просто спасла тебя от возможного позора.       Он встретил Минджу в начале учёбы на первом курсе, когда они оказались в одной группе и оба были как потерянные цыплята в неизвестном месте. Минхо явно не из тех людей, кто любит заводить новые знакомства, но у них с одногруппницей были схожие характеры и чувство юмора, поэтому дружба тут была просто вопросом времени. На втором курсе Хёнджин и Феликс поступили в тот же университет, но на другие факультеты, и тогда Минхо познакомил их с Минджу.       — Вообще-то, я восхитительно танцую.       — Конечно.       Минхо всё-таки не выдерживает и присаживается на кровать, чувствуя всю мягкость матраса. Он максимально вытягивает ноги вперед, жмурясь от приятного натяжения в мышцах, и в удовольствии закидывает голову.       Они с Минджу одновременно поворачиваются в сторону двери, когда раздаётся стук. Спустя несколько секунд из дверного проёма выглядывает тёмная макушка, и Хёнджин заходит в комнату, прикрывая дверь за собой.       — Я вас потерял.       — Зачем мы тебе пригодились? — Минхо замечает, как с чужого лица не сходит радостная улыбка.       — Мои родители завербовали Феликса, поэтому появилось свободное время до приезда остальных гостей, — Хёнджин проходит в комнату и присаживается на кровать около Минджу. — начали расставлять еду, так что примерно через минут двадцать начнём.       — М-м, наконец-то еда, — Минхо обходит комнату и возвращается к окну, вновь вглядываясь в пейзаж и замечая подъезжающий к дому белый автомобиль. — кто-то молодец, додумался приехать тогда, когда вся еда уже на столах.       — М? — Хёнджин встаёт с постели и подходит к нему, выглядывая в окно. — О! Это Джисон.       Минхо поражённо застывает, услышав знакомое имя. Он мысленно готовится к худшему, сглатывает и уточняет:       — Джисон?       Хван щёлкает языком и наблюдает, как парень выходит из автомобиля, захватив с собой небольшой рюкзак. После, Хёнджин поправляет тюль и закрывает им окно.       — Джисон. Не говори, что не знаешь его. Я рассказывал, что он будет ведущим, ещё месяц назад. Ну, полу-ведущим.       — Ты называл его Ханом, а не Джисоном.       — А у нас ведь так много Хан Джисонов на один квадратный метр.       Минхо отбивает нечёткий ритм пальцами о подоконник, закусив внутреннюю сторону щеки и провожая взглядом уезжающий автомобиль.       — Не думал, что у вас будет тамада. По-моему, мы с Сынмином отлично бы исполнили эту роль, — он пытается отвлечься от своих мыслей, когда задаёт вопрос.       — Ведущий, Минхо, а не тамада. Тем более, вы бы с Сынмином напились и начали флиртовать с родственниками Феликса.       — Мне вообще-то нравятся помладше.       — Да вы одного возраста, — Минджу оборачивается, ослепительно улыбаясь, на что Минхо закатывает глаза, в мыслях оценивая шутку на твёрдую тройку из пяти.       — И что вообще за полу-ведущий?       — Ну, он работает ведущим. Но сейчас он, всё-таки, больше друг и гость, плюс сделал просто огромную скидку.       — Какое большое сердце, — говорит Минхо на выдохе и отходит от окна. Хван в это время идёт к двери и приоткрывает её, опираясь на косяк и взглядом указывая на коридор. — иди, мы через минуту спустимся.       Хёнджин покидает комнату, и Минхо протяжно воет.       — Пиздец, — он подходит к кровати и падает спиной на постель.       — М? — вопросительно мычит Минджу.       — Это, блин, Хан Джисон.       — Я сейчас задам тот же вопрос, что и ты минуту назад.       — Это, блять, Хан Джисон, с которым я на выпускном был.       Истерический смех вырывается из Минджу спустя секунду после того, как звучат эти слова. Она поворачивается к Минхо со слишком широкой — слегка действующей на нервы — улыбкой.       — Я говорила, что это судьба.       — Хуёвая судьба, — и спустя пару секунд: — господи, я больше никогда не выйду из этой комнаты. Это будет позор века.       — Ненене, — воодушевлённо тараторит Минджу. — я хочу посмотреть на то, как тебя будет выворачивать от смущения.       — Это абсолютно отвратительный каламбур.       Наверно, Минхо не реагировал бы так, если бы не их с Ханом бэкграунд.       Он впервые заметил парня в университете на очередном мероприятии, организованном профкомом, председателем которого был Минхо. Джисон тогда уже продолжительное время пытался вклиниться в его состав, подавая большое количество заявок. Да, он был очень активным, деятельным, харизматичным, и идеально мог подойти на роль ведущего, но вот оценки оставляли желать лучшего. В глазах Минхо рябило от количества троек; с такой успеваемостью ему точно не светило увеличение стипендии, а Ли других причин для такой настойчивости не видел. Плюс, это был их последний курс, поэтому вступление в профком казалось абсолютно бессмысленным.       Так вот.       На том мероприятии их разговор не задался с самого начала: Минхо весь день был как на иголках, слишком нервный и озлобленный на весь мир, в то время как Хан буквально искрился в момент их встречи. (Позже Минхо отметил, что тот вообще постоянно ходит с какой-то по-глупому весёлой улыбкой). Он начал задавать типичные вопросы, которые задают при знакомстве, а Минхо в ответ съязвил что-то и просто ушёл, чтобы вновь наорать на кого-то из организаторов.       Да, возможно, если бы они встретились в другое время в другом месте, и настроение Минхо было более стабильным, то диалог бы вышел нормальным. Хан был весёлым и довольно красивым мальчиком, и, учитывая, что общался Минхо только с двумя влюблёнными придурками, не считая Минджу, а его личная жизнь уже давно покрылась плесенью, то это был просто идеальный вариант, словно преподнесённый судьбой на блюдечке. Но Минхо как обычно всё испортил.       Было ли ему совестно из-за этой ситуации? Ни капли.       Он забыл об этом уже спустя час и не вспомнил бы, если бы не встретился с парнем вновь, только в этот раз на выпускном. Вернее, на его неофициальном продолжении в доме у одного парня из братства, куда была приглашена лишь некоторая часть студентов. Не то чтобы Минхо входил в элиту университета — с ним просто было выгодно иметь связи. А появление Джисона было слишком предсказуемым — тот, казалось, общается со студентами со всех факультетов.       Минхо был уже достаточно расслабленным и под градусом к тому моменту, когда Джисон подошёл к нему с лёгкой улыбкой и завёл разговор. Они стояли в относительной тишине кухни, в которой было меньше всего людей, и Минхо действительно жалел, что всё это время игнорировал парня. Тот оказался очень приятным в общении, и Ли теперь хотя бы точно понимал, что Хан познакомился с ним не ради долбанного профкома.       Спустя час он дошёл уже до той кондиции, когда сидеть около Хана, почти невесомо приобнимающего его за плечи, и смеяться с чужих — слегка плоских — шуток казалось слишком увлекательным. Не то чтобы Минхо так легко брало небольшое количество алкоголя — просто, в присутствии Хан Джисона его мозг не мог одновременно вникать в разговор и считать количество выпитых стаканов.       Его сознание начало проясняться только тогда, когда речь Джисона была на грани флирта, а вернее, давно перешедшая её. Вновь помутилось при переходе в горизонтальное положение, и Минхо тогда уже не особо успевал за столь быстрым развитием событий, но не слишком был против.       В конце концов, он был простым студентом, чьё тело не трогал никто, кроме него самого, уже практически год, и даже если с виду он казался холодным и бесчувственным, это не означало, что у него нет потребности в обычном человеческом тепле.       Вернее, так оправдывал себя Минхо, поскольку в реальности даже не потрудился узнать, нет ли у Джисона никого, и не придётся ли ему потом разбираться с последствиями.       А окончательно рассудок пришёл в норму (причём по ощущениям так, словно на него ведро ледяной воды вылили), когда Минхо начал дёргать за волосы Хана, уткнувшегося лицом между его раздвинутых ног. Он откладывал это до последнего, так как не понимал — его тошнит из-за алкоголя или от переизбытка чувств, градус которых за последний час действительно начал зашкаливать.       Потому что в сексе Джисон оказался очень чувственным и одним из тех партнёров, для которых чужое удовольствие важнее, чем собственное. Минхо понимал, что готов кончить ещё во время прелюдий, но возбуждение окончательно пропало, когда к горлу начала подступать тошнота, и в этот раз точно по одной единственной и очевидной причине. В тот момент он сорвался с места, оттолкнув ничего не понимающего Хана, и побежал в туалет, сверкая голой задницей. (И Минхо боится думать, какой позор он бы испытал, если бы в туалет нельзя было попасть, не выходя из комнаты).       Джисон тогда стучался в дверь и мило спрашивал, всё ли с ним хорошо, и его голос звучал настолько жалобно, что это только усиливало стыд Минхо. Он просидел на холодной плитке ещё около десяти минут, дождавшись, когда Хан прекратит свои попытки достучаться до него, и когда аккуратно приоткрыл дверь, то заметил того мирно спящим на кровати. Это был словно джекпот, и Минхо, не смея упустить шанс, постарался максимально быстро одеться и покинуть комнату.       Настроение было абсолютно отвратным, потому что, во-первых, после этого он не сможет спокойно смотреть в глаза Джисона, а значит — ни о каком нормальном развитии взаимоотношений речи идти не может; а во-вторых, у него теперь не менее отвратительный привкус во рту.       Покинув дом, Минхо сразу же набрал Минджу, которой не было на вечеринке, попросил забрать его и уже в машине со всей эмоциональностью (ну, с той, на которую он был способен в таком состоянии) рассказал о случившемся.       Минхо знал, что Джисон подписан на его инстаграм, потому что тот исправно один из первых лайкал его фотографии, и был не особо удивлён, когда на следующий день увидел в директе сообщение от него. Хан написал, что ничего страшного не произошло, что, если он хочет продолжить их общение, то может написать, и они встретятся.       Стоит ли говорить, что эти сообщения остались проигнорированными?       Позже Минхо был жутко зол из-за своего поведения, потому что Джисон был слишком милым и хорошим для него, и, похоже, Минхо действительно нравился ему. Он лишь зашёл в их переписку, увидел, что та состоит из сплошных огонёчков в ответ на его истории, закрыл приложение и вновь почувствовал себя уродом.       В конце концов, они не виделись практически год, и Минхо не должно это волновать, так как Хан, всё-таки, мог уже давно забыть о нём.       Если бы не одно но.       Тот продолжал быть подписанным на него, лайкать фотографии одним из первых и присылать огонёчки.       (Иногда они сменялись на эмодзи с глазами-сердечками, зачастую, когда в истории присутствовали коты. Хан, видимо, считал смайлик огня неуместным по отношению к этим пушистым, что казалось Минхо очень милым).       Он конечно сомневался, что Джисон может быть настолько жестоким, чтобы таким образом издеваться над ним, но иногда эта мысль всё же проскакивала.       Сейчас же он чувствовал лишь тревогу и желание весь оставшийся день провести где-нибудь в углу гостиной.       Спустя минуту он всё же собирается с мыслями и предлагает Минджу пойти вслед за Хёнджином.       Они спускаются на первый этаж и наблюдают, как оба фуршетных стола наполняются различными закусками, а по центру стоят вазы с белоснежными гипсофилами; большая часть стульев уже была занята гостями, за исключением небольшого столика вдали между двумя рядами, где был импровизированный президиум. За ним сидел и сверкал улыбкой Феликс, покручивая кольцо на безымянном пальце и выслушивая очередные пожелания.       Остальные же разбрелись по дому либо вышли на улицу исследовать сад в такое пекло, поэтому Минхо сделал вывод, что они пришли как раз вовремя.       Хван присаживается рядом с женихом, обращая всё его внимание на себя, в то время как Минджу и Минхо умещаются рядом с ними на одном из рядов. Ли обводит взглядом блюда, сразу замечая шпажки с мясной нарезкой, оливками и сыром, хватая одну, а вслед за ним и Минджу. Они убирают пластик на тарелку и жуют, поворачиваясь друг к другу, пока девушка не начинает одобрительно кивать, распробовав.       — Если еда хорошая, значит свадьба отличная, — она перекладывает несколько кусочков колбасы с соседней тарелки на свою.       — Прекрасный тост, — Минхо берёт стоящий рядом стакан с апельсиновым соком, после чего они чокаются. Он чувствует нервную дрожь из-за ожидания неизвестно чего. Как Хан отреагирует на встречу с ним? Проигнорирует? Ехидно улыбнётся? Приветливо поздоровается, словно ничего и не было? Минхо бы с радостью сделал так, чтобы у Джисона стёрлась память.       Ли поворачивается, когда слышит звук открывающейся двери, и замечает Хана. Хёнджин же встаёт из-за стола и радостно улыбается ему, подходя ближе и останавливаясь рядом.       Вопреки всем ожиданиям, выглядел Джисон потрясающе.       Минхо проходит взглядом по чужому образу, подмечая, что он одет довольно хорошо (а это, вообще-то, один из самых сексуальных фактов в человеке): серая рубашка без рукавов, открывающая вид на мускулистые предплечья с медовой кожей; на его ногах обычные строгие брюки с широким ремнём, который красиво подчёркивает талию, когда парень засовывает ладони в карманы.       Когда Минхо крайний раз видел его голым, тот был ýже как минимум в два раза. Сейчас он мог с уверенностью сказать, что тот начал зависать в спортзале, и не то чтобы Минхо это не нравилось.       Вскоре Джисон поворачивается полностью, и у Ли появляется возможность заметить, что внешность у него абсолютно не изменилась: всё тот же тонкий подбородок и пухлые беличьи щёки. Тёмные волосы также завиты слегка беспорядочно и удерживаются очками с тонкой оправой, отчего они прядями рассыпаются около висков.       Хан явно постарался сегодня над своим образом, что вышло очень удачно, и Минхо вспоминает, как в универе тот ходил в своих извечных больших толстовках.       Ведущий обводит глазами гостей, и Ли чувствует секундное покалывание рядом с сердцем, когда их взгляды на мгновение встречаются. Он смотрит так пару секунд, выглядя слегка удивлённо, и, конечно же, ожидаемо растягивает уголки губ в милой улыбке.       Хорошо. Не насмешка, и слава богу.       — И это нынче вот такие тамады на свадьбах? — он опирается локтями на стол и прячет лицо в ладонях.       — Ведущие, Минхо, — Минджу пародирует чужой голос и закусывает очередным куском колбасы. — какой же сегодня замечательный всё-таки день. Редко в этой жизни можно увидеть, чтобы ты так сильно смущался. Этот Хан Джисон, должно быть, обладает какой-то магией, хочу пообщаться с ним.       Минхо мычит в ответ и отпивает сок.       Ведущий вместе с Хёнджином скрываются на некоторое время на втором этаже, поэтому Минхо решает отвлечь себя просмотром соцсетей и отдалённо слушает комментарии соседки. Не проходит и десяти минут, как один из молодожёнов уже возвращается на своё место, а вслед за ним и Хан с микрофоном.       На секунду в комнате раздаётся треск колонок, после чего звучит знакомый радостный голос:       — Добрый вечер, уважаемые гости! — парень улыбается, отчего его губа обнажает верхний ряд зубов. Он держит в руке планшет с бумажными листами и взглядом проходит по всем гостям. — В этот прекрасный жаркий день мы с вами находимся в месте, где два любящих сердца…       Минхо с тяжёлым вздохом подпирает ладонью лоб, чуть наклоняясь к Минджу.       — Если бы я не знал его, то сказал бы, что это обычный тамада, которому просто очень повезло с внешностью.       — Разочарован? — спрашивает девушка с улыбкой. — Да ну, так веселее. Я бы даже в конкурсах каких-нибудь поучаствовала.       — Ну ты-то конечно, — отвечает Минхо и спустя пару секунд продолжает: — эх, такие ведущие точно проводят конкурсы с попади карандашом в бутылку…       — Ты отвратительный, — смеясь, говорит Минджу.       Хан выглядит уверенно, когда медленно лавирует между рядами и активно жестикулирует, но у Минхо всё равно в голове не укладывается, как он — такой весёлый, красивый, его ровесник ведёт что-то наподобие свадеб с достаточно заезженным сценарием. Но на это хотя бы интересно посмотреть. Даже учитывая, что единственное, чего ему сейчас хочется, — это накинуть на себя плащ-невидимку.       Джисон фокусирует внимание на молодожёнах, после чего предлагает всем поднять бокалы, перед этим произнеся какой-то типичный тост. В комнате раздаётся звон стекла, и Минхо с Минджу тоже чокаются, выпивая шампанское. Затем слово дают родителям Феликса, и на этом моменте Минхо действительно искренне улыбается от чужой чувственной речи и по-доброму усмехается, когда видит, как Хван поджимает губы и выглядит так, словно уже на грани слёз.       Вскоре они переходят к основной части банкета, и наконец-то выносят горячее, так что гости со спокойной душой могут выдохнуть. Минхо облизывает губы, когда перед ним ставят аппетитное блюдо, и они выпадают из праздника ровно до того момента, как тарелки не становятся полупустыми.       Он даже относительно успокаивается, пока вновь не слышит звонкий голос.       Джисон объявляет о начале музыкального перерыва и подначивает гостей вставать со своих мест.       — О-о, моя тема, — Минджу на ходу допивает последние капли шампанского и направляется в центр гостиной.       В комнате выключается свет, и на его место приходят яркие разноцветные лучи, исходящие от небольших светодиодных проекторов. Минхо всё же решает отсидеться за столом, особенно после такого сытного ужина, и переключить своё внимание на другие блюда и закуски. И просто надеяться, что Джисон не заметит его в этой темноте.       Раздаётся какая-то популярная песня, и Минхо обводит взглядом гостей, замечая, что Минджу уже нашла себе напарницу по танцам. Он усмехается, наблюдая, как его подруга спустя буквально минуту так же вовлекает в танец чьего-то родственника.       — Привет.       Он испуганно вздрагивает, когда около уха раздаётся чужой голос, и поворачивается в сторону звука. Перед ним, склонившись, стоит Джисон, чьё лицо теперь подсвечено фиолетовым.       Вспомнишь солнце — вот и лучик.       — Привет, — отвечает Ли. Он ставит стакан с соком на стол и заводит прядь волос за ухо, смотря на Хана.       Джисон проходит позади Минхо и присаживается на место его соседки.       — Почему не танцуешь? — ведущий подпирает щёку кулаком, с лёгкой улыбкой обращаясь к нему.       — М, я слишком стар для этого, — он отвечает с неловким смешком и откидывается на спинку стула, стараясь не фокусировать внимание на том, как перекатываются чужие мышцы при движении.       Хан усмехается и продолжает:       — Мы же ровесники.       — Да, и я не понимаю, как ты тут весёлый такой бегаешь по комнате.       — Ты же сам говорил, что я как банка энергетика, — говорит Джисон. Минхо чувствует накатывающий стыд, когда тот упоминает об их разговоре на выпускном. Словно специально, но злость это почему-то не вызывает.       — Не воспринимай мои пьяные бредни всерьёз.       Минхо не выдерживает и отводит взгляд, но чувствует, как Хан продолжает на него смотреть.       — Не парься. Я тоже был пьяным и практически ничего не помню.       — Не ври, помнишь.       — Помню, — Джисон вновь мило улыбается. — но с чего ты взял, что я как-то отрицательно отреагирую на это? Знал бы ты, сколько всего стыдного со мной происходило в этой жизни. Я просто не имею права смеяться над тобой.       — Могу представить, — говорит Минхо и слегка успокаивается из-за чужих слов. — ты тогда проболтался, что однажды в этом же доме вырубился в туалете, а после слушал, как твои друзья занимаются сексом, потому что постеснялся выйти.       — Спасибо, что напомнил, — улыбка так и не сходит с лица Хана, и Минхо удивляется, что тот, похоже, даже не чувствовал стыда. — что? Позорные ситуации — это нормально. Будет, что вспомнить в старости.       Минхо взглядом обводит его лицо и опускает глаза вниз, поднимая уголки губ.       — Спасибо. Тогда начнём знакомство с начала. Как давно ты работаешь ведущим?       — Как только универ закончил. Я люблю такой вид деятельности, так что работа приносит мне удовольствие.       — Даже…подобные свадьбы? Просто у меня в голове это не укладывается, учитывая твой возраст.       Хан непонимающе хмурится, после чего растягивает губы в улыбке.       — Подобные — это какие? Праздники с кринжовыми устарелыми сценариями?       — Именно.       Джисон смеется, отчего его рот образует сердечко.       — Ну, у меня не особо есть выбор. Мне нужны деньги, и не то чтобы прям трудно проводить праздники для людей сорок плюс. Наоборот, это достаточно весело, — говорит Хан. — если скучно, то можно познакомиться с кем-нибудь, к примеру, из персонала ресторана.       — А, так ты подошёл ко мне, потому что скучно стало?       Хан щёлкает языком, шутливо закатывая глаза, на что Минхо улыбается.       — Неправда. Мне весело, поэтому я решил ещё сильнее скрасить вечер, пообщавшись с таким привлекательным собеседником.       Минхо замирает, после чего опускает взгляд и скрывает смущённую улыбку за бокалом шампанского.       Очень глупо, банально, но мило.       — Ясно, праздник только начался, а ведущий уже в стельку.       — Неправда, можешь проверить. Танец, м?       — Откажусь, я ещё недостаточно пьян для этого.       — Хёнджин говорил, что ты с детства танцуешь.       — Хёнджин? Ты уже выведывал у него информацию обо мне?       Джисон замирает и мысленно прописывает себе фейспалм.       — Ты не знал? Он обо всех своих друзьях краткую характеристику делает.       — Да? Тогда, надеюсь, он описал меня всеми синонимами слова «богоподобный».       Хан вновь улыбается сердечком, и Минхо успокаивает, что они, вроде как, на одной волне. У них никогда не было простого будничного разговора, поэтому это была идеальная возможность узнать Хана поближе.       — Обещай, что согласишься потанцевать, когда я подсяду в следующий раз.       — Не обещаю, потому что могу предложить кое-что получше. Хороший разговор с привлекательным собеседником.       — Великолепно, — говорит Джисон на выдохе.       Хан вновь подсаживается где-то через час после того, как наконец-то отлипает от парня, и последняя песня подходит к концу. Минджу хватает очередной бокал с шампанским и в ту же секунду исчезает из поля зрения, оставляя после себя лишь пустое место за столом и лёгкую надежду на то, что у них с Джисоном действительно выйдет подружиться.       — Скучаешь? — Хан невесомо проводит ладонью по линии плеч и присаживается на прежнее место.       — Меня достаточно развлекают пьянеющие гости и один такой же ведущий.       — Я почти не пил, — отвечает Джисон. — вообще, я вернулся, чтобы сказать, что скоро начнутся конкурсы.       — Ты должен был прислать мне список на почту как минимум за несколько дней до свадьбы. Как безответственно.       — М-м, хорошо, — Джисон растягивает губы и разворачивается к Минхо, заглядывая в планшет со сценарием. — как ты относишься к конкурсу… «Накачай шарик»?       Минхо замирает на пару секунд, после чего выдыхает со смешком:       — Не хочу плохо отзываться о своих друзьях, но не думаю, что им подойдёт…это. Ну, только если не я буду вместо одного из женихов… А есть такой же, только для свидетелей?       — Ты отвратительный.       — Уже второй человек за день мне это говорит.       Хан вновь опускает глаза в текст.       — А «Принцесса на горошине»?       — Боже упаси.       — «Вечерний звон»?       — Джисон.       — «Зубочистка»?       — Кто?       — Ну-у, — Джисон сжимает губы, после чего растягивает в улыбке. — лучше и не знать. Вообще, там есть две версии. Первая — ещё куда ни шло, если под конец праздника, когда все под градусом, а во второй, там банан…       Минхо хмурится и выхватывает планшет, взглядом пробегая по тексту и не замечая всех вышеперечисленных названий.       — Ты что, по памяти всё это говоришь? — он возвращает сценарий, после чего продолжает: — Молодой человек, у вас очень интересный опыт работы.       — Я вёл свадьбы пяти своих родственников, среди которых две — тёти сорока плюс. У меня не было выбора. А откуда все эти конкурсы знаешь ты́?       — Моя мама три раза замуж выходила. У меня, можно сказать, тоже выбора не было.       — Серьёзно? Я думал, такое только в сериалах бывает.       — Я похож на героя сериала? — Минхо закидывает ногу на ногу и слегка наклоняет голову, обводя взглядом лицо Джисона. Тот замолкает на пару секунд, после чего продолжает:       — Знаешь, такие дерзкие с виду мальчики, раздающие всем жизненные советы. У них ещё любовная линия появляется только к какому-нибудь третьему сезону, в котором они главными героями становятся, и там раскрывается грустное прошлое, — Минхо вскидывает брови и удивлённо улыбается. — они ещё закрываются в ванной и уходят, когда ты засыпаешь.       Минхо на это вновь щёлкает языком.       — Вау. Это ты́ с Хёнджином идеей характеристики поделился?       — Естественно.       Второй трек заканчивается, и Джисон утыкается в сценарий. Ли в это время вновь возвращается к бокалу шампанского, стараясь сдержать глупую улыбку.       — Кто ж знал, что мне нужно было поженить этих двоих, чтобы наступил третий сезон, и главная роль стала моей, — говорит Минхо, губами касаясь стекла.       — М? — Хан поднимает голову, вопросительно вскидывая брови.       — Смешной ты, говорю.       — Серьёзно? Люди обычно указывают на мой плоский юмор.       — Ну, многое теряют, — говорит Минхо и тянется за очередной шпажкой с фруктами.       — Так вот, ты меня перебил. Что насчёт «Свадебного батла»?       — М-м, не помню такого.       — Конечно, он один из самых нормальных. Смотри, — Хан пододвигается ближе со сценарием в руках, врываясь в личное пространство, и прижимается плечом. — гости делятся на две команды и должны отвечать на вопросы о молодожёнах на скорость. Ну, уровень кринжовости, конечно, зависит от самих вопросов, но их мне помогал составлять Хёнджин.       — Не особо внушает доверие, знаешь. А вообще, звучит адекватно. Или ты так предлагаешь мне воспользоваться своим положением и нечестно достать ответы?       Хан щёлкает языком и отвечает:       — Не понимаю, о чем ты, — он договаривает, и последний трек подходит к концу, оставляя после себя только громкие голоса гостей. — эх, думаю, мне уже пора.       — Давай, удиви своим гениальным сценарием.       — Хорошо, порви всех на свадебной викторине, — Джисон очаровательно улыбается напоследок и встаёт, кладя ладонь на чужое плечо.

***

      — Я быстрее руку подняла! — Минджу опирается локтями на соседний стол, слегка привставая и выражая этим последнюю стадию пьяного гнева.       — Ты бокал подняла, а не руку, сиди! — Минхо слегка кричит, повторяя позу подруги и вызывая этим смех у остальных. Он не виноват, что на правах свидетелей именно они были выбраны капитанами и слегка не сходились в понимании правил игры. — Ты играешь нечестно!       — А ты — скучно!                            — Да конечно, Феликс — самый спокойный. Я самолично рвал их с Хёнджином фотографии после их первой ссоры, потому что он порезался о бумагу и перебинтованный сидел.       — Ты рвал наши фотографии?!       — Я говорил, что не нужно было его звать.                            — Да какие им дети. Они с моими котами-то управиться еле смогли.       — Минхо.       — Что? Стакан воды в старости, так уж и быть, я принесу.       — Ты принесёшь только если с цианидом.                            — Восемнадцатого ноября две тысячи восемнадцатого года, — Минджу проговаривает ответ на одном дыхании и радостно улыбается, в то время как Минхо хмурится, раздражённый своей скоростью. Возможно, не стоило так серьёзно подходить к какому-то конкурсу, но он точно был настроен на победу. Даже если это касалось тупого вопроса о долбанном первом поцелуе.       — Это…пугает, — Джисон с удивлением поднимает брови и приоткрывает рот, переводя взгляд на Минхо. Тот закатывает глаза и выдыхает:       — Где-то в два часа ночи в комнате общежития, если быть точнее. Засчитай это за половину балла.       — Вау. Вы настолько хорошие друзья, что они делятся с вами абсолютно всем? — спрашивает Хан, сам, видимо, не знающий таких подробностей. Минхо слегка завидует.       — Когда наблюдаешь за этим воочию, то запоминаешь даже без собственного желания.                            — Она опять мухлевала, — Минхо скрещивает руки на груди, когда Джисон объявляет позорный проигрыш их команды, и все гости разбредаются по своим местам. За окном в это время уже начинало смеркаться, небо постепенно накрывало розовое полотно, и Минхо чувствовал приятное предвкушение вечера, когда большая часть родственников должна будет разъехаться по домам. Было спокойно наконец-то остаться в компании своих ровесников.       Хан выглядит раздражающе радостным, подходя к Ли.       — Ты вновь можешь приступить к краже шпажек и колбасы.       — Ха-ха.       — Ты что, расстроился? — Минхо не отвечает на это и тянется к пачке сока. — Хочешь утешительное вознаграждение?       Ли сомнительно хмурится и переводит взгляд на Джисона.       — Чупа-чупс или конфета?       — Лучше, — отвечает парень. Он выпрямляется и поправляет ворот своей рубашки. — дождись, пока я проведу ещё два конкурса, хорошо?       — Как будто у меня есть выбор, — отвечает Минхо. Следующий час он проводит за столом, крадя закуски и наблюдая за происходящим. Иногда, правда, приходится затыкать уши на особо стыдных моментах, но тогда Минхо вспоминает, что Джисон действительно готовился к этому, и тот выглядит сейчас таким искренним.       Искренность — это вообще синоним имени Хан Джисон.       Завершив последний конкурс и предложив гостям вновь приступить к горячему, ведущий отлучается на пару секунд, откладывая планшет на стоящую неподалёку тумбочку, и вновь возвращается.       — Пойдём, — говорит Джисон, подходя к Минхо.       — Куда?       — На улицу. Я же вижу, что здесь тебе скучно.       — Ну да, с комарами-то веселее, — Минхо обдумывает предложение недолго, в конечном счёте смиряясь с тем, что его компания на сегодняшний день весьма специфична.       Он поднимается, задвигает стул и пересекает зал вслед за Джисоном. Погода на улице стала менее адской, и больше не приходилось задыхаться на солнцепёке; Ли останавливается на пороге дома, жмурясь и взглядом оценивая обстановку, после чего они выдвигаются в сторону небольшого фонтана.       Минхо подходит к скамье и присаживается с вымученным — словно прошёл как минимум несколько километров — вздохом.       — Ты что, вышел на улицу, чтобы снова просто сидеть? — Хан останавливается ровно напротив, так, что спиной закрывает уходящее солнце. Он подсвечивается по бокам лучами, и Минхо мысленно отмечает, насколько привлекательным тот выглядит в данный момент.       С пухлыми щеками, слегка порозовевшими, стройным телом и при этом широкими плечами. Он выглядел как человек, увлекающийся спортивным залом, и чьи мышцы скрыты слоем одежды, не считая накаченных голых плеч; Минхо было интересно, всё ли его тело теперь покрыто мускулами.       Не то чтобы он был поклонником фанатов качалки, скорее наоборот, потому что они в большинстве случаев оказывались полными придурками. Но в ситуации с Джисоном это выглядело слишком гармонично.       Весёлый парень с сексуальным мозгом, очаровательной внешностью и красивым телом.       Ровесник, заранее одобрен его друзьями и, вроде как, взаимно заинтересован.       Что может быть идеальнее.       (Конечно, всё могла испортить возможная аллергия на котов, нелюбовь к порядку или, как минимум, полная незаинтересованность в серьёзных отношениях, но Минхо на время решил не уходить в такие дебри).       — Кстати, я до сих пор не знаю, как вы с Хёнджином познакомились, — говорит Минхо.       — На первом курсе оба потерялись в университете, и разговор сам собой как-то завёлся. Мы были не самыми прилежными студентами и больше любили повеселиться, поэтому, наверно, и сдружились.       — Подожди. Раз мы оба дружили с Хёнджином, то почему не познакомились ещё на втором курсе? — спрашивает Минхо.       — Ну-у, мы были частично не знакомы. Ты, почему-то, даже не спросил, зачем я расспрашивал Хёнджина о тебе.       — А, так ты все-таки расспрашивал? — Минхо лукаво улыбается и слегка наклоняет голову. Хан цокает и продолжает:       — Я тогда был очень стеснительным и отказывал каждый раз, когда Хёнджин звал меня познакомиться со своими друзьями. Да мне и не особо это было интересно. Ты был, наверно, первым, на кого я вообще тогда внимание обратил. На третьем курсе после всей этой темы с благотворительностью.       Минхо приходится слегка напрячь мозги, чтобы понять, о чем именно лепечет парень. Он тогда вошёл в состав профкома и, в связи с новым статусом и появившейся возможностью влиять на студентов, был слишком заинтересован идеями благотворительности. Сейчас он вспоминал это с лёгким испанским стыдом из-за своего поведения, но все же ужасно гордился собой тогдашним.       Конечно, на студентов это особо не повлияло — они как были (со слов Минхо) бесчувственными жлобами, так ими и остались. Зато его стипендия постепенно увеличивалась за проявление активности в организации мероприятий.       — Серьёзно? Я думал, ты познакомился со мной только ради профкома.       — Да сдался он мне. С моей успеваемостью мне бы даже надбавку к стипендии не сделали бы, да и плюс, это был последний курс.       Минхо удивлённо вскидывает брови после этих слов.       — То есть, мне приходилось постоянно терпеть твои заявки и чувствовать себя уродом каждый раз, когда я отказывал, просто потому, что ты что?       Тон Хана меняется на слегка стеснительный, когда он отвечает:       — Говорю же, я ещё на третьем курсе обратил на тебя внимание, — короткая пауза. — ты восхитил меня. Не столько своей внешностью, сколько поведением. Нет, в смысле, это не значит, что я считаю тебя некрасивым. Наоборот, первые месяцы ты мне нравился именно внешностью, ну, не в том смысле, что нравился, а…       — Первые месяцы?! Хан Джисон, сколько лет ты был влюблен в меня?       — Да не влюблён, говорю же! Мне нравилась твоя внешность, нравилась в том смысле, что мне нравилось смотреть на тебя, но ты мне не прям нравился, хотя я был бы не про…       — Я понял, Джисон. Я просто шучу, продолжай, — говорит Минхо со смешком, на что Хан нелепо угукает.       — Так вот, по поводу благотворительности. Мне понравилось то, что ты абсолютно не испытывал смущение и вёл себя так смело, даже учитывая, что о тебе говорили тогда много глупых вещей. Не пойми меня неправильно, но со стороны ты кажешься довольно холодным человеком. И когда ты начинаешь говорить про всех этих кошечек и собачек, и сам резко становишься ужасно милым, выглядя буквально так, словно ты на грани слёз…       — Так. Давай ближе к теме, — говорит слегка угрожающе Минхо, чтобы скрыть смущение и тот факт, что он пытается впитать каждое слово, как губка.       — Хорошо. Хёнджин мне потом ещё рассказал, что ты взял котёнка из приюта, и это вообще меня убило. Я очень ценю в людях эмпатию, знаешь.        — Как же ты живёшь, если тебя так легко очаровать?       — Не легко. Это только для тебя одноразовая акция действовала.       Минхо в ответ на это кривится.       — Слишком слащаво. Но спасибо, — и, когда через пару секунд к нему приходит осознание, дополняет: — подожди, так ты..?       — Я постоянно подавал заявки, чтобы попасть туда и познакомиться с тобой. Хёнджин говорил, что ты придирчивый, и что тебе очень трудно понравиться. Я хотел попасть в профком, чтобы у нас было что-нибудь общее, и тогда ты, возможно, обратил бы на меня внимание.       — А просто подойти и познакомиться ты не пробовал?       — В смысле не пробовал?! — говорит Хан возмущённо, отчего его щёки мило надуваются. — Я пытался поговорить с тобой на дне какого-то там факультета, но ты смотрел на меня так, словно готов был на том же месте похоронить.       — Так Хёнджин же предупредил, что я злой и вообще не люблю людей, — тон голоса Минхо переходит уже в слегка игривый, когда он приподнимает уголки губ. — нужно было начать говорить про кошечек и собачек или попытаться ещё раз.       — Я присылал огонёчки в инстаграме в ответ на истории.       — Ты знаешь, сколько ещё таких парней мне их присылает?       — На абсолютно каждую — нисколько. Это мой метод флирта.       — Гениальный метод. И как я должен был отреагировать на них?       — Не знаю, — и спустя пару секунд: — получилось же в итоге.       — Действительно, — говорит Минхо. — только у меня потом твои огонёчки изо рта выходили.       — Не доглядел немного, — со смешком отвечает Хан. — но сработало же!       — Это сработало только тогда, когда ты просто подошёл ко мне и в открытую начал флиртовать.       — Да это даже не флирт был. Я просто отчаялся.       — Но всё же, ты продолжал лайкать мои фото как маньяк ещё почти год?       — Соблазн был велик, прости.       — Ты милый. Прощён.       Джисон на секунду вскидывает брови и неловко поднимает уголки губ.       — Так у тебя нет аллергии на котов? — неожиданно спрашивает Минхо.       — Нет…?       Аллергия на котов       — Это хорошо. Того котёнка зовут Суни, ну, это девочка, и сейчас она уже подросла, и я не так давно приютил ещё одну — Дуни.       — Это очень мило, хоть я больше и собачник. Ты это рассказал потому, что собираешься познакомить меня с ними?       — Мечтай. Мы ещё не настолько близки, чтобы я знакомил тебя со своими малышками.       — Обидно вообще-то. А у меня дома террариум с игуаной есть, и она точно не будет против познакомиться с тобой.       Минхо хмурится на это псевдо оскорблённо, складывая руки на груди.       — Какое пошлое предложение поехать к тебе домой.       Хан протяжно стонет и отвечает:       — Какой ты трудный. Я сказал это из абсолютно дружеских побуждений, просто моя игуана давно не общалась ни с кем, кроме меня.       — That's what she said…       — Отстань, — он откидывается на спинку скамьи и повторяет чужую позу.       Минхо на это звонко смеётся, сужая глаза до щёлочек и прикрывая рот рукой.       — Ладно, это на меня алкоголь так действует. В любом случае, я согласен познакомиться с ними обеими, — и продолжает, прежде чем Хан, выглядящий слегка ошарашено, успевает что-либо ответить. — так у тебя действительно есть ящерка?       — Ага, «синеязыкий сцинк». Ну, это вид, а так его зовут Завр.       — Завр…?       — Отстань, он полгода вообще без имени ходил, потому что я придумать не мог. А так, я ещё с детства увлекаюсь рептилиями, но после того, как меня обещали выпнуть из общежития с моей бывшей змейкой, я больше не решался завести себе кого-нибудь.       — Думаю, тебе подходят такого рода домашние животные. В плане, не самые типичные.       — Почему? Я выгляжу странным?       — Ты выглядишь как парень, который в детстве увлекался динозаврами, энциклопедиями и черепашками ниндзя.       — Господи, я такой очевидный.       — Да нет, просто это было первым, о чём ты мне рассказал тогда на выпускном, — отвечает Минхо, усмехаясь.       — И ты до сих пор помнишь это? — лицо Джисона становится радостным, когда он задаёт вопрос.       — Не прикапывайся к словам. И вообще, про очевидность мне говорит сейчас человек, который спустя десять минут общения составил мою актёрскую биографию. Один-один.       — Десять минут, а ощущение, как будто вечность.       — Да, со скучными людьми время долго тянется.       — Ты понял, что я имею в виду.       Минхо на это лишь мягко поднимает уголок губ и опускает голову. Ему очень приятно, что Хану действительно приносит удовольствие общение с ним, потому что обычно новые собеседники после нескольких его шуток либо аккуратно сводили диалог на нет, либо сразу предлагали перейти к чему-то, не включающему в себя долгие разговоры.       Если не учитывать их предыдущий, не совсем удачный опыт, то Джисон перед этим хотя бы искренне поинтересовался его жизнью и выстроил комфортную обстановку.       — А сейчас ты, получается, снимаешь квартиру?       — Ага, мне очень повезло с её владелицей. Она мне ещё недавно помогала выбирать и затаскивать домой синтезатор.       — То есть, у тебя в квартире есть террариум с ящерицей и синтезатор?       — Мне на день рождения ещё подарили мольберт, но до него руки пока не дошли.       — Ты…- Минхо открывает рот в удивлении и, не найдя, что сказать, вновь его закрывает. — хорошо.       — Что? Я просто разносторонняя личность.       — Если ты ещё и в студии живёшь, то я вообще офигею.       — В однушке, но она вполне просторная. Это по описанию кажется, что я живу в сборище странных вещей, а так она достаточно стильная.       — Великолепная рецензия, сразу захотелось посетить.       — Для тебя сделаю бесплатный вход, — Джисон опирается одним локтем на спинку скамейки, поворачиваясь к Минхо и растягивая уголки губ в улыбке. Пряди волос, крепко удерживаемые оправой очков, развевает прохладный ветер, что за последние десять минут значительно усилился. — давай в «десять фактов о себе».       Минхо переводит на него выраженный взгляд и вскидывает брови.       — С каждой минутой удивляешь всё больше. Начинай.       — М-м, не знаю, расскажи о двух самых близких друзьях?       Минхо замолкает на некоторое время, пальцами одной руки мягко перебирая пряди на затылке, и задумывается. Ответ приходит сразу, как только он вспоминает пьяную подругу на импровизированном танцполе.       — Минджу и Хёнджин, скорее всего.       — Со вторых знаком, а Минджу — это свидетельница?       — Ага, познакомились на первом курсе. Я очень удивился тогда, что нашёл человека, с которым мы так сильно сходимся характерами и чувством юмора.       — Звучит, как начало истории любви.       — Шутишь? Это как встречаться с сестрой. Мне наоборот обычно в романтическом плане нравятся люди, с которыми мы разные, потому что с теми, с кем мы очень схожи, отношения ощущаются как брат с сестрой. А это уже инцест какой-то, если ты понимаешь, что я имею в виду.       — Понимаю, у меня такой же друг Чан есть.       — Тогда теперь твоя очередь о друзьях рассказывать, — Минхо складывает ногу на ногу и разворачивается всем телом к Джисону, полностью вникая в разговор.       — У меня их не так много, на самом-то деле. Наверно, самые близкие — Чан и Чанбин. Мы со школы общаемся, но сейчас в разных городах живём, — говорит Джисон. — Чан — он, знаешь, вот посмотришь — и прям отец. Заботится очень обо всех и всегда готов прийти на помощь. А Чанбин — как старший брат. Я благодаря ему спорт полюбил и научился играть на клавишных, — Хан заканчивает и переводит взгляд на Минхо. — почему ты молчишь?       — Пытаюсь представить трёх Джисонов. У одного ящерица и кринжовые свадьбы, другой — заботливый отец, а третий ходит в качалку и играет на фортепиано.       — Не поверишь, все эти три великолепные личности соединены в одном мне. Ну, за исключением заботливого отца. Для этого я ещё слишком молод, — Хан улыбается и замолкает на пару секунд, после чего продолжает с уже более игривой улыбкой. — а к какому типу я отношусь? — Минхо в ответ вопросительно хмурится. — ну, брат или романтический интерес?       — Ты очень вовремя это спрашиваешь.       — Ну, если учитывать, что мы начали наше знакомство заново. Я произвёл впечатление самого лучшего в мире брата или очаровал своим великолепным мозгом, эрудицией, внешностью, стилем, — он с театральной задумчивостью поднимает взгляд к небу, сгибая пальцы на руке с каждым словом. — харизмой, чувством юмора…       — Любовью к лести.       — Не лесть, а подтверждение фактов.       Минхо ничего не отвечает, некоторое время бегая глазами по лицу напротив, и после опускает веки с лёгкой улыбкой.       Джисон выглядит слишком необычным и непривычным для его жизни человеком, но это не ощущается чем-то раздражающим. Наоборот, он кажется каким-то правильным со своими шутками и глупыми непонятными намёками. Минхо совсем чуть-чуть, самую малость жалеет, что не пошёл с ним на контакт год назад.       — Теперь твоя очередь спрашивать, — говорит Джисон.       Минхо думает пару секунд, после чего тянется к карману штанов, выуживая из него телефон. Он вводит пароль и тыкает куда-то на экран, чего не видно из-за низкой яркости.       — Э-эй, — Хан склоняет голову, недовольно выпячивая губу. — так нечестно.       — Будет нечестно, если я потрачу все время на придумывание глупых вопросов.       — Ты куда-то спешишь или так хочешь избавиться от меня?       Минхо смотрит на него скептически, после чего вновь утыкается в телефон.       — Мы очевидно заинтересованы друг другом и хотим познакомиться поближе. А так как мне важно знать, человека с какими моральными ценностями и мировоззрением я планирую впустить в свою жизнь, то логичнее найти и задавать вопросы, заранее нацеленные на это.       — Это… достаточно прямолинейно, — выдыхает Хан с неловким смешком и зарывается ладонью в пряди на затылке.       Минхо невольно на секунду задумывается, что, если бы они были героями сёнэн-ай, то Хан, скорее всего, был бы залит пунцовым от щёк до кончиков ушей.       Зато теперь он знает, как выбить парня из равновесия.       — А если я, ну, теоретически, предположим, захочу позвать тебя на свидание, то мне нужно будет заполнять какие-то бумаги для этого? — вновь спрашивает Джисон, уже более развеселившийся, нежели смущённый.       — Конечно, со всеми печатями и копиями документов.       — А печати у родителей брать?       — У котов моих. Давай дальше, — Минхо отвечает и переводит взгляд на дисплей телефона. — м-м, что помогает тебе восстановиться, когда ты устал или пережил сильный стресс?       — О, это реально интересно. Я сам по себе достаточно тревожный человек, и, наверное, мне больше всего помогает полная изоляция от остального мира. Знаешь, проснуться, когда захочешь, не вылезать из мягкой постели и весь день смотреть какие-нибудь фильмы или аниме, — отвечает Джисон, сопровождая свою речь жестами.       — У меня, наверное, так же. Вдобавок ещё очень успокаивают мурчащие коты под боком. Правда, я не могу весь день пролежать в кровати, потому что этих мохнатых ещё кормить нужно, — Минхо улыбается, вспоминая о своих пушистых, и вновь включает телефон. — так, — минутное молчание, пока он пытается найти подходящий вопрос. — какие планы на будущее, профессию и мечты были в детстве?       — Почему опять ты спрашиваешь?       — Ты, я уверен, после года сталкинга моего инстаграма знаешь уже многое, — отвечает Минхо.       — Сделаю вид, что не слышал этого. Я в детстве мечтал стать палеонтологом. Ну, тогда я, конечно, этого слова не знал, и просто хотел стать мальчиком, раскапывающим мёртвых динозавров. Я тогда ещё представлял, как Нобелевскую получу, — говорит Хан, и Минхо отвечает на это смешком.       — Почему ты тогда в будущем не посвятил себя этому?       — Я отучился на палеонтолога, ты же должен был помнить об этом из моих заявок. Но не сказать, что мне это слишком нравилось. Я всегда больше интересовался музыкой, да и время уже другое, поэтому не думаю, что я бы добился многого.       — У меня как-то не получается связать палеонтологию и музыку с тем, что ты в итоге ведущим стал.       — У тебя какая-то латентная любовь к профессии ведущего, иначе я не понимаю, почему ты постоянно указываешь на этот факт, — говорит Джисон в шутку, наблюдая, как Минхо закатывает глаза. — да я кем только не работал. Какое-то время был продавцом в секс-шопе, потому что это был самый близкий к моему дому магазин.       — Я абсолютно не удивлён. Кто-то в магазин около дома за хлебом ходит, а кто-то — чтобы впаривать резиновые члены.       — Скидку, кстати, пятнадцатипроцентную для сотрудников делали.       — Всё, я потерял нить нашего диалога. Так ты увлекаешься музыкой?       — Да. Я сначала пробовал играть на инструментах, но кроме пианино меня больше ничего не привлекло. И я уже довольно давно практикуюсь в написании песен, но всё не решаюсь серьёзно заняться этим, — Хан выглядит в разы стеснительнее, когда говорит об этом.       — Ого, это очень круто. Меня на самом деле всегда восхищали люди, пишущие музыку. Ну, только если это не какой-нибудь посредственный рэп про то, кто, где, кого и куда, — и спустя секунду добавляет: — надеюсь, я тебя сейчас никак не задел..?       — Да нет, — отвечает Хан со смешком. — я прошёл эту стадию ещё в подростковом возрасте. Мне тоже это всегда нравилось, но проблема в том, что многие люди не воспринимают творческую деятельность как что-то большее, чем просто хобби, — Хан дожидается, когда Минхо переведёт на него вопросительный взгляд, чтобы продолжить: — мне всегда говорили, что без образования и нормальной работы у меня не будет счастливой жизни. Поэтому, конечно, ни о каком поступлении в консерваторию речи идти и не могло. Палеонтология — это единственное, на что родители согласились, и чем я хотя бы чуть-чуть интересовался. Они мне вообще пророчили, что я полицейским стану, потому что мой дедушка им был. А какой из меня полицейский? Я от одного вида крови уже сознание теряю.       — Да слать таких людей надо. Нет, ну, если это родители, то, конечно, нежелательно. Старшее поколение в силу своего воспитания просто не может понять, что не обязательно заниматься тем, к чему твое сердце не лежит, только потому, что в обществе это считается «нормальным и правильным». Все поголовно должны работать в офисах, параллельно с этим ненавидя свою работу, успеть завести детей до тридцати и оформить несколько кредитов, иначе что это за жизнь. А то, что индивидуальность нам на то и дана, чтобы мы приносили в этот мир что-то новое и жили по-разному, никого не волнует.       — Ты говоришь так, как будто тебя тоже касалась эта проблема.       — Да нет, на самом деле. Просто, я встречал больше количество людей с такими же родителями.       — Тогда, теперь твоя очередь отвечать на этот вопрос, — говорит Хан, и Минхо требуется некоторое время, чтобы сформулировать свою мысль.       — Даже не знаю, в детстве у меня особо не было представлений о своём будущем. Мама на кружок танцев отправила, поэтому я, наверное, мечтал стать танцором. Но позже у нас начались проблемы с деньгами, так что пришлось отказаться от него, и я учился танцевать просто дома сам. В подростковом возрасте мама начала испытывать сильную вину за то, что мало уделяла мне внимания в детстве, поэтому почти полностью перестала меня ограничивать. А я тогда понял, что больше всё же хочу связать свою жизнь с кулинарией, и в период учёбы в университете я набирался опыта, работая в кафе, и параллельно получал образование.       — Даже не знаю, мне сказать, что тебе повезло, или нет. И кто ты в итоге теперь?       — Ну, сейчас танцы — просто хобби, а так я работаю в ресторане.       — Надеюсь, в мишленовском, и у меня есть возможность поужинать королевским крабиком.       — Конечно, ему три звезды поставили просто за то, что я там работаю. Я устроился, когда ещё студентом был. Сначала официантом на неполный рабочий день, но потом начал проходить курсы, и меня повысили до повара, — Минхо выглядит гордым, когда договаривает это и улыбается.       — Вау, это реально очень классно. Ты ещё и готовить любишь?       — А ты это не понял по количеству фотографий еды в моём профиле? Я обожаю готовить. Думаю, это можно отнести к вопросу о снятии стресса.       — Я найму тебя личным поваром, чтобы ты Завру готовил.       — У тебя денег столько нет. Мои услуги не из дешёвых, и скидку ты здесь не выбьешь, — Минхо смахивает пряди волос со лба и снова включает телефон. Небо уже окончательно порозовело, и он чувствовал себя слегка возбуждённо от приближающейся ночи, нескольких бокалов шампанского и непредсказуемого Хан Джисона рядом. — пицца с ананасами: да, нет?       Хан строит серьёзное выражение лица и отвечает:       — Ты собираешься сразу пресечь все наши возможные отношения? Конечно да, я против буллинга по отношению к еде.       — Хорошо, пока тебе один плюс к карме. Я тоже её люблю, — говорит Минхо. — оливки?       — Оливки — пятьдесят на пятьдесят, они для меня слишком солёные, а маслины обожаю. Без косточек если.       — Изюм?       — Да. В детстве ненавидел, но с возрастом полюбил.       — Грибы?       — Да.       — Филе-О-Фиш из Макдональдса?       — Да дá, я люблю любую еду, которую можно съесть, — отвечает Джисон с улыбкой.       — Хорошо, этим действительно можно очаровать человека, — говорит Минхо и с протяжным стоном вытягивает руки вперёд. — всё, у меня уже задница затекла.       — Замечательно, — Хан встаёт со скамьи и потягивается. — я как раз хотел предложить пройтись по вечернему саду и понаблюдать, как родственники наконец-то разъезжаются по домам.       — Романтично, — Ли возвращает телефон в карман и, подняв взгляд, замечает протянутую ладонь. Он цокает с улыбкой и берёт её в свою, поднимаясь. — так ты, получается, тоже остаёшься на ночь?       — Конечно, я, всё-таки, больше друг и гость, нежели ведущий. Хотя, за дополнительную плату могу предоставить и ночные услуги, — они выдвигаются в противоположную от фонтана сторону, ступая на испещрённую камнем дорожку. Воздух стал слегка прохладнее, и Минхо чувствовал, как лёгкий ветерок проникал сквозь тонкий материал его блузки, остужая кожу. Он поправляет ленты своего галстука, стараясь красиво уложить ткань, и краем глаза замечает, как Джисон поворачивается и переводит долгий взгляд на его грудь, прослеживая за чужими действиями.       — М-м, хорошо, — сбоку доносятся чьи-то громкие весёлые голоса, а после шум двигателя, и Минхо наблюдает, как чёрная машина сворачивает за угол. — первые пошли. Нужно будет скоро вернуться в дом и, как хорошие друзья, помочь убраться.       Хан на это протестующе мычит и отвечает:       — Давай ещё чуть-чуть походим, — он поднимает руку и обводит пальцем весь участок. — по периметру пройдемся и в дом.       — Хорошо, тогда теперь твоя очередь задавать вопрос, — говорит Минхо и протягивает Джисону свой телефон.       — Ну, раз уж ты хочешь, чтобы всё было серьёзно и прямо, — Хан задумчиво мычит, листая в конец списка. — ты хочешь детей? Если да, то сколько и почему.       — Вот такие вопросы по-нашему. Ну, ближайшие несколько лет они точно не входят в мои планы, а в будущем хотел бы, наверно, одного. Просто сейчас я уж точно ничего не смогу ему дать, да и с единственной своей работой я одних котов еле вывожу.       — А почему всего один?       — Ты шутишь? Меня удивляет, что я хотя бы про одного думаю. Это же столько денег и нервов.       — А, ну, согласен, наверное. Я с детства вообще мечтал о большой семье, да и сейчас хочу. Ребёнка два — максимум, мальчика и девочку, — Хан говорит это с улыбкой и взгляд поднимает к ночному небу.        Минхо глазами бегает по лицу напротив, пытаясь что-то выискать. Он делает глубокий вдох и громко выдыхает.       — Ты такой… — говорит Минхо и не заканчивает, пытаясь руками что-то изобразить в воздухе.       — Какой?       — Слишком позитивный, но не в плохом смысле. Я привык к вечно оптимистичному Феликсу, но ты другой какой-то. Непривычный для меня, но не раздражаешь этим.       — Это плохо?       — Если это — настоящий ты, то конечно нет.       — Спасибо, — Джисон выглядит смущённым, когда заправляет прядь волос за ухо и болтает руками, словно ребёнок. — у меня были раньше с этим проблемы из-за моего уровня стеснительности. Но со временем я понял, что из-за того, что я пытаюсь выставить себя другой личностью, у меня появляется только больше проблем с людьми.       — Это классно, что ты смог выйти из зоны комфорта. Мне нравится твоя личность, если тебе интересно, — Минхо договаривает, засовывая руки в карманы штанов, и только потом понимает, что в мыслях это звучало менее неловко. — всё, алкоголь начал сильно действовать мне на мозг.       — Неважно, мне нравится лесть, — игриво улыбаясь, говорит Хан.       — Тогда следующий вопрос. Какие черты в людях ты считаешь наиболее привлекательными?       — Так. Честность, доброта, надёжность, — он перечисляет, загибая пальцы с каждым словом, и замолкает на несколько секунд. — хорошее чувство юмора, смелость, прямолинейность, сексуальность…       — Это не черта характера.       –…сексуальность, любовь к перебиванию…       — Всё-ё, я понял, можешь не продолжать. Это был глупый вопрос, на который все отвечают одинаково, — отвечает Минхо. Они практически доходят до калитки, провожая взглядом очередных уходящих гостей, а это значит, что осталась всего половина пути. — считаешь ли ты измены нормой, и что вообще для тебя измена?       — Я никогда толком не задумывался над этим, но для меня, наверное, измена — это конец отношений, я бы никогда не смог простить это.       — А что ты вообще считаешь изменой?       — Думаю, любые романтические действия по отношению к другому человеку. Поцелуи, секс. Насчёт флирта не знаю. Я сам люблю флиртовать, но мне автоматически не хочется этого делать с другими людьми, если я встречаюсь с кем-то. Вообще, я считаю, что всё это должно оговариваться в самом начале отношений, чтобы позже не было проблем с разным пониманием границ.       — Мне нравится, что у нас одинаковые взгляды. А у тебя, получается, большой опыт отношений?       — Тебе честно? Абсолютно никакой.       Минхо переводит удивлённый взгляд на парня и спрашивает со смешком:       — Тренеры не играют?       — Всё верно. Нет, ну, у меня было несколько интрижек, но это не заканчивалось ничем серьёзным.       Минхо чувствует секундную тревогу, когда понимает, что все его представления об их с Ханом идеальных взаимоотношениях могут быть разрушены. Конечно, не будет ничего ужасного в том, что Джисон познакомился с ним только ради возможности переспать (хотя, целый год ожидания в такой ситуации был бы странным), но будет проблемой, если это — единственное, что ему нужно.       — То есть, тебя сейчас не интересуют серьёзные отношения?       — Я такого не говорил. Это зависит от обстоятельств.       Заинтересованность в серьёзных отношениях — под вопросом       — Хорошо. Тогда, дополняя вопрос, — Минхо задумывается на пару секунд, закусывая внутреннюю сторону щеки. — как ты отнесёшься к тому, что твой партнёр обманывает тебя, говоря, что общается с каким-то известным тебе другом, а на самом деле — с другим человеком?       Джисон одаривает его нечитаемым взглядом, после чего отвечает:       — Ну, это, конечно, не измена, но тут интересна причина обмана. Если он боится, что я как-то не так отреагирую на его друга или на их общение, то почему. Мне вообще не свойственна агрессия или ревность, и я не считаю их проявление правильным в отношениях, поэтому я, наверно, даже не мог бы дать повода для скрывания дружбы. Но обман остаётся обманом, так что тут, скорее всего, скрывание именно романтических отношений, — Джисон договаривает и поворачивается к Минхо. — почему ты спрашиваешь?       Тот думает некоторое время, взвешивая все за и против, и громко вздыхает.       — Мой бывший полгода спал с моей соседкой и каждый раз, когда уходил к ней, говорил, что идёт к друзьям. Я тоже не ревнивый человек, поэтому даже предположить не мог, что он меня обманывает. Позже я ещё узнал, что ни она, ни его друзья вообще не знали о наших отношениях.       Между ними повисает тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы с отдалённым шумом гостей, и Хан переводит на Минхо удивлённый взгляд.       — Оу, — отвечает Джисон. — в таком случае он, конечно, мудак. Обманывал сразу двоих людей. Это же получается вообще русская рулетка: ты, вроде, строишь с человеком здоровые отношения и доверяешь ему, но в таком случае можешь годами не знать, что тебе изменяют.       Минхо тут же жалеет, что вообще завёл эту тему, потому что он может пальцами ощутить непонятное напряжение, в ту же секунду повисшее между ними. Он чувствует, что Хан погружается в свои мысли, поэтому зачем-то решает оправдаться:       — Я это сказал, если что, не чтобы ты меня пожалел. Я уже давно отошёл от этого. Просто, мне показалось, что мы мыслим одинаково, поэтому захотелось поделиться.       — Я понял, — Джисон поворачивается и улыбается мило, заставляя Минхо обратить всё своё внимание на миниатюрную родинку на щеке. — просто пытаюсь вспомнить что-нибудь подобное, чтобы тоже рассказать тебе.       Минхо, возможно, не стоит так реагировать, но эта фраза заставляет его почувствовать волну тепла где-то в желудке.       — Не нужно, атмосфера и так стала какой-то мрачной.       — Мы глубоким вечером в саду среди малознакомых людей. На то и был расчёт.       — Верно, но мы всё ещё на свадьбе друзей. И должны вернуться в дом и помочь им.       — Эх, мы ведь ещё даже не дошли до темы детских травм и разочарований, — говорит Хан и с грустным взглядом выпячивает губу.       — Ночью всё время мира будет твоим, — он видит, как загораются чужие глаза, поэтому цокает и сворачивает на центральную дорожку, ведущую к дверям дома.       Перейдя порог, первое, что они замечают, это полупустые фуршетные столы, на которых осталось лишь несколько блюд. Желудок слишком громко напоминал о себе, поэтому это — первое, на что они обращают внимание.       В комнате помимо них и молодожёнов ещё два гостя, оставшихся на ночь — Сынмин и Чонин. С первым Минхо был прекрасно знаком, так как он учился на одном факультете с Хваном, и они пересекались достаточно часто для того, чтобы подружиться; их отношения со стороны казались не самыми хорошими, потому что оба были любителями подразнить, но Минхо действительно нравилось проводить время с этим парнем. А Ян был достаточно новым лицом, и единственное, что Ли знал о нем, — это то, что он друг детства Хёнджина, с которым они познакомились в его родном городе. Минхо успел с ним мельком пообщаться до и после церемонии, и у него сложилось впечатление о нём, как об обычном милом мальчике.       Хан, закрыв за собой дверь и побегав глазами по комнате, сразу подходит к центру одного из столов, забирая пиалу с салатом и принимаясь есть. В комнате негромко играет какая-то попсовая песня, перебиваемая шумом воды и скрежетом кухонной губки о тарелку, которую так старательно намыливает Хёнджин. Он оборачивается на звук, встречаясь взглядом с Минхо, и улыбается.       — Я вижу, вы с Джисоном познакомились?       — Познакомились, ага. Ты-то меньше всех к этому причастен, — Ли проходит вглубь комнаты и останавливается около Хенджина, прислонясь спиной к кухонной тумбе. На её поверхность плещется вода, когда Хван смывает пену и ставит тарелку в сушилку; рядом стоят ещё штук десять таких же, и Минхо мысленно радуется тому, что Хан отказался возвращаться после его первой просьбы. Он бы точно не хотел запачкать рукава своей блузки моющим средством. — стоп, а где Минджу?       — Налакалась самая первая, и я еле уложил её спать, — отвечает Хван. — всё по-старому.       — Внутри проснулась совесть, и вы решили помочь с уборкой? — подаёт голос Сынмин, размахивая веником под одним из столов.       — Именно, — отвечает Джисон. Он съедает последнюю ложку и тянется к кусочку сыра с соседней тарелки.       Когда Хан наконец-то заканчивает перекус, Сынмин молча отдаёт ему веник и возможность подмести пол под вторым столом, и Минхо усмехается, глядя на эту сцену. Хан открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент раздаются быстрые шаги по лестнице, и в поле зрения появляется светлая макушка.       — Подарки рассортированы, деньги собраны, все гости отзвонились и повторно поздравили со свадьбой. Свадебное бинго выполнено, — Феликс спускается, одетый все так же нарядно; яркая улыбка словно освещает все лицо, когда он подходит к Хёнджину. — медовый месяц на Мальдивах не обещаю, но я на глаз прикинул, какая примерно сумма, и вышла немаленькая.       — А мы входим в состав тех, кто отправится в медовый месяц на Мальдивы? — спрашивает Минхо.       — Отметишь свадьбу, надарят денег, тогда и поговорим, — Хван домывает очередную тарелку и устало вытирает чистой ладонью лоб.       Минхо поворачивается к Джисону, когда он незаметно наворачивает очередную ложку салата. Хан, встретившись с его взглядом, улыбается набитыми щеками и отрицательно машет головой на это невербальное предложение.       — Я в чемодане помещусь, — говорит Чонин, сверкая ямочками на щеках от улыбки.       — Я бы не советовал забираться в чемодан Хёнджина. Неизвестно, что он туда кладёт, — Сынмин уворачивается, когда тот пытается пульнуть в него пену, но она не долетает и маленьким облаком оседает на пол. Ким переводит взгляд на Джисона с веником и кивает на паркет.       — Миллионы туда свои теперь буду класть, завидуй.       Минхо хватает полотенце с крючка и, чтобы хоть как-то занять себя, начинает вытирать мокрую посуду. Они заканчивают уборку примерно через полчаса, когда Чонин задвигает последний стул и расслабленно опирается на стол позади.       — Я наконец-то могу отпраздновать как нормальный человек, — Хан берёт бутылки, собранные в одну кучу на тумбе и лишь наполовину наполненные алкоголем, и поочерёдно рассматривает этикетки. Он останавливается на одной — на удивление, даже закрытой, — несколько секунд пытается справиться с пробкой и радостно мычит, когда та с громким хлопком подаётся.       — В тебе вновь просыпается алкоголик? Я всё ещё помню, как мы отмечали твой день рождения, — коварно улыбаясь, говорит Хёнджин.       — Забудь и никогда больше не вспоминай, — Джисон наливает красную густую жидкость в бокал и глупо чокается с бутылкой вина.       — Да ты-то, я уверен, и не помнишь ничего.       После этого они погружаются в уютную тишину, каждый занятый своим делом. В комнате приглушённый тёплый свет, и играет лёгкая мелодия, пришедшая на смену предыдущей песне. Чёткие очертания природы за окном перекрыл собой сумрак, оставляя лишь блеклые пятна и облако мотыльков, слетевшихся на ярко-жёлтый свет единственного горящего фонаря. Минхо на некоторое время задумывается, вглядываясь в темноту за стеклом.       Он напрягает мозги в попытках придумать наиболее правдоподобный предлог, под которым они с Ханом смогут слинять на второй этаж и вновь остаться наедине. Но на ум не приходит ничего, кроме глупого варианта, в котором он в своей привычной прямолинейной манере просто ставит парней в известность. Из его уст это будет звучать менее странно, нежели, если он переложит ответственность за это на Джисона с его-то фантазией. «Да, мы нормально знакомы едва ли день, и мне хватило этого, чтобы посчитать Хан Джисона великолепным, смешным, умным и сексуальным. Поэтому я имею вполне логичное двадцатипятилетнее желание пососаться с ним до звёздочек перед глазами. И вы не имеете права осуждать меня за это» — Минхо издаёт невольный смешок, когда этот мысленный монолог прокручивается в его голове. Но он передёргивается, представляя всезнающий взгляд Хёнджина на себе и его ехидную улыбку.       А у Сынмина, скорее всего, уши после такого завянут.       — Всё, с меня хватит веселья на сегодня, — словно прочитав чужие мысли, подаёт голос Ким. Он жмурится, пытаясь прогнать сонливость, и продолжает: — мне завтра рано утром уезжать, поэтому всем спокойной ночи.       Минхо решает не упускать возможность и говорит вслед за Сынмином, переводя самый намекающий взгляд на Джисона. Тот выглядит самым довольным, когда допивает бокал вина.       — А мы устали очень и, наверное, тоже пойдём спать, — он поворачивается к Хвану, встречаясь с тем самым я-всё-знаю выражением лица.       — Но ты же так рвался помочь в уборке, — говорит Хан, на что Минхо удивлённо вскидывает брови.       — Хорошо. Можешь тогда остаться здесь, а я пойду спать.       — Не, не, я тоже очень устал, — вылив в себя капли алкоголя с самого дна, Джисон улыбается и вытирает губы. Те покраснели до лёгкого багряного оттенка от следов жидкости и привычки вечно их прикусывать, выглядя органично, когда Хан в который раз одаривает Минхо своей улыбкой-сердечком.       Они перекидываются ещё парой слов и в итоге поднимаются по лестнице, попадая в темноту второго этажа. Минхо не решает испытывать судьбу, поэтому выбирает ту же комнату, в которую они заходили с Минджу днем, и надеется, что не увидит там пьяное тело подруги.       Он приоткрывает дверь, заглядывая в щель, и, убедившись, что спальня пуста, заходит внутрь.       В вечернее время кровать выглядит ещё в несколько раз соблазнительнее, особенно когда гудение в ногах снова напоминает о себе. Минхо проходит вглубь комнаты и падает животом на мягкий матрас, с наслаждением прикрывая глаза. Сейчас ему уже абсолютно не важно, насколько сильно его блузка помнётся.       — Ты действительно собираешься спать? — Хан кажется более развеселившимся, пока ложится на бок около Минхо и подпирает голову ладонью.       — Нет, я же обещал, что мы с тобой ещё поболтаем. Тем более, перед сном нужно будет сходить в душ и переодеться, — Минхо приподнимается на локтях и смотрит на Джисона.       Хан реагирует на последнюю фразу достаточно странно. Он проходит взглядом вдоль шеи и останавливается, бегая глазами по полупрозрачной ткани на чужом торсе, отчего Минхо чувствует, словно её и вовсе нет. В течение дня ему было абсолютно всё равно, как другие люди отреагируют на его образ, но в данной ситуации это кажется слегка волнительным. (Под ситуацией он, конечно, подразумевает горизонтальное положение их тел, пьяненького Хан Джисона и лёгкое покалывание в кончиках пальцев от желания коснуться его родинки и заодно убедиться в мягкости щёк).       — Старость — не радость, да? — улыбается Хан, наблюдая, как Минхо прогибается в спине и недовольно жмурится.       — Отстань. Посмотрю я на тебя в моём возрасте, — он вновь опускает руки и утыкается лицом в матрас.       — Посмотришь через несколько месяцев.       Комната погружается в тишину, в которой слишком отчётливо слышно лишь их парное дыхание; Хан делает вдохи намного чаще, видимо, из-за алкоголя и перевозбуждения, а Минхо — наоборот, медленно поднимает грудь, находясь на грани дремоты. Он слышит шуршание простыни под боком, но слишком ленится, чтобы открыть глаза, о чём тут же жалеет, когда чужой тихий голос звучит в опасной близости к его уху:       — Какую еду ты считаешь самой сексуальной?       Минхо разлепляет веки, слегка поворачивает голову, и его взгляду сразу предстаёт лицо Хана. Вернее, тёмное нечёткое пятно — его глаза предательски слезятся из-за сонливости, размыливая картинку. Блёклый свет из окна лишь слегка обрамляет голову Джисона, отдавая всё лицо во власть тени. Они не включили стоящий рядом торшер, чтобы сделать видимой хотя бы кровать, и Минхо не знает, жалеет ли он об этом.       Хорошо, он испытывает смущение, когда признаёт, что это придаёт интимность. Придаёт интимность всё, кроме вопроса Хана.        — Я никогда не задумывался об этом. Наверное, мёд?       — Мёд? — со смешком спрашивает Джисон.       — Ну, знаешь, когда веретено окунают в баночку, мешают, а потом достают, и мёд так красиво стекает, — Минхо даже не придаёт значение тому, насколько странным звучит их диалог. За последние несколько часов это стало чем-то обыденным.       — М-м, мне нравится твой ответ. А я считаю сексуальными мидии. И вообще морепродукты.       — Я удивлён, что ты не пошутил про сосиски или что-нибудь другое фаллической формы, — говорит Минхо, и смотрит, как Хан в удивлении приоткрывает рот.       — Блин, точно.       — Погоди, — он скептически хмурит брови. — мидии — потому, что они похожи на вагину?       — Я не задумывался об этом, пока ты не сказал. Я действительно похож на человека, интересующегося вагинами?       — Я не знаю, как там была устроена половая система динозавров, но…       — Даже не заканчивай это, Минхо.       У Хана глупая пьяная улыбка всё никак не растает, и он выглядит как маленький пушистый зверёк, когда под градусом. Елозит по кровати, словно его внутренняя энергия грозит вот-вот вылиться, и выглядит до жути милым. Если не опускать взгляд на загорелые плечи, что напрягаются каждый раз, стоит Хану отвести руку назад и зарыться пальцами в волосы.       — Ты же, вроде, хотел поговорить о детских травмах? — спрашивает Минхо.       — Из-за тебя у меня в голове теперь только плохие шутки.       — Странно, что ты из-за меня вообще её ещё не потерял.       — Не переживай, ты заполняешь добрую её часть уже давно.       Минхо выдыхает со смешком в подушку. Он двадцатипятилетний взрослый человек, в конце концов. И сейчас в нём вызывает глупое смущение один такой же, экстравертный и слегка налакавшийся мужчина.       Не то чтобы он жаловался.       Запах свежего постельного белья казался сейчас самым приятным. Он убаюкивал, и хотелось натянуть одеяло до подбородка, чтобы ощутить уютную тяжесть. Минхо вдохнул глубоко и вновь услышал шуршание сбоку.       — А самая несексуальная еда какая? — Хан просовывает ладонь под голову, устраиваясь поудобнее, и прижимает согнутые коленки к груди. Слишком мило.       — Думаю, такой много. Помидоры, белок… М-м, хурма, персики.       — Персики-то за что?       — У них косточка некрасивая в разрезе.       — Ну-у, не знаю, — отвечает Хан с хитрой улыбкой. — кстати, ты до сих пор так и не ответил на вопрос.       — Какой? За последние десять минут ты задал их слишком много.       — Брат или любовный интерес?       Минхо делает глубокий недовольный вздох.       — Мне казалось, что это очевидно. Но, раз ты так надеешься услышать мой ответ, то, скорее всего, хочешь, чтобы я сказал первое? Тебе нравятся ролевые игры, где ты старший брат?       Ответа не следует, и Минхо приподнимается на локтях, переводя взгляд на Хана. Его лицо оказывается намного ближе, чем он предполагал, но это не причиняет дискомфорта.       — Так. Вот это я точно не имел в виду.       — Мне начать называть тебя хёном? — спрашивает Минхо, игриво приподнимая уголки губ и склоняя голову. — Хён?       — Минхо! — возмущённо вскрикивает Джисон и утыкается лицом в подушку, сворачиваясь в маленький клубок.       — Ты смущаешься! — на самом деле, в такой темноте он еле видел очертания чужой головы, не говоря уже о порозовевшей коже, но желание подразнить превышало всё остальное.       — Тебе двадцать пять, — утвердительно выдыхает Хан.       — Хочешь, чтобы…я был старшим братом? Нужно было сказать сразу, малыш, — Минхо разворачивается и полностью садится на кровать, в шутку склоняясь над Джисоном. Он опирается на руку слева от его тела, загоняя в своеобразную ловушку, и действует с минимумом смущения, потому что уверен, что Хан видит так же плохо, как и он.       — Какой ужас, — тихо говорит Хан со смехом, но его улыбка кажется не столько весёлой, сколько неловкой.       — Всё в порядке? — спрашивает Минхо и убирает ладонь с простыни, собираясь сделать между ними комфортную дистанцию, но ему не позволяют. Джисон сжимает его пальцы и перекладывает их на свою талию, в следующую секунду порываясь потянуть за запястье и вжаться в губы Минхо. Он протяжно мычит, словно ждал этого момента всю жизнь, и Ли не может сдержать довольную улыбку.       На языке вкус вина, и отдалённо чувствуется сыр; Минхо чувствует, словно сам пьянеет за считанные секунды от ощущения влажного языка, ласкающего нёбо. Он перебирает пальцами край рубашки и тянет её вверх, трогая полоску голой кожи над поясом брюк. Она тёплая и бархатная, и он так давно никого не касался, что вовсе забыл об этом ощущении.       Хан кладёт ладонь на чужую шею и старается прижать максимально близко к себе, но это заставляет Минхо вязко отпустить его губы.       — Неожиданно.       — Я ждал этого весь день, имею право, — Джисон отвечает с придыханием и вновь припадает к его рту, но Минхо отстраняется через секунду.       — Ты знал, что я буду здесь?       Хан недовольно закатывает глаза.       — Ты в курсе, что о свадьбе обычно предупреждают за месяц? Стоит говорить, что я начал чаще ходить в спортзал, когда узнал, что встречу тебя здесь спустя год?       — Хочешь сказать, что ты за весь этот год никого себе не нашёл?       — Я, конечно, понимаю, что ты без ума от меня, но не стоит так преувеличивать мои возможности.       — Ты глупый, — говорит Минхо с лёгкой улыбкой и позволяет вовлечь себя в очередной голодный поцелуй.       Он поднимается на коленях, нависая над Ханом и вынуждая того продвинуться дальше на постели. Джисон ложится спиной на подушки и теперь с наслаждением может сжать пальцами изгиб чужой талии; тело Минхо со стороны выглядит не таким накаченным, но даже через слой одежды можно почувствовать упругие мышцы.       Ну, это если смотреть только на торс и не опускать взгляд к ногам.       Хан сжимает его задницу и утягивает к себе на колени, давая Ли возможность принять удобное положение; плавно ведёт ладонями к бёдрам, медленно гладя и разрешая себе на секунду оторваться, чтобы посмотреть, как те стали ещё больше от этой позы.       — Ты позволяешь себе слишком много, — выдыхает Минхо преувеличенно серьёзно, когда прерывает поцелуй.       — Минхо, я не шутил, когда говорил, что у меня нет фетиша на старшего брата, — отвечает Джисон со смешком, который тут же превращается в судорожный вздох, стоит Минхо опереться на крепкую грудь и сделать волну бёдрами, прижавшись к его паху.       — Да? — он скользит языком по чужим губам и влажно толкается внутрь, зная, как его поведение действует на Хана.       Джисон словно открытая книга, и это восхитительно.       Хану понадобилось несколько минут, чтобы ему начало надоедать просто обмениваться слюнями, и он переходит короткими поцелуями на линию челюсти. Минхо поднимает голову, предоставляя доступ к своей шее, и в ту же секунду чувствует на коже кончик языка.       Когда пальцы Джисона начинают бегать вдоль его спины, поднимаясь выше, похоже, в поиске застёжки, Минхо приходится оторваться от его рта.       — Мы оба только что поели, хотим спать и не ходили в душ, — говорит он, пытаясь отдышаться.       — Петтинг не требует такой серьёзной подготовки. Можем даже не раздеваться, если ты хочешь, — Хан переходит руками на торс и пробирается под ленты галстука, слегка касаясь сосков и вызывая волну мурашек. — хотя, я весь день думал о том, чтобы снять с тебя эту блузку.       — Я тоже. Шов изнутри натирает кожу, — отвечает Минхо со смешком и перехватывает чужие ладони. — у нас уже был неудачный опыт с пьяным состоянием.       — Почему неудачный? Мне всё понравилось, — говорит Джисон, улыбаясь.       — Отвратительно, — Минхо кладёт их ладони на его живот, играясь с пальцами и наблюдая, как быстро поднимается и опускается грудная клетка Хана. — давай просто ляжем спать? Я правда не могу думать ни о чём другом, когда уставший. Если у нас ещё и появится история, в которой у меня просто не встал, то тогда ни о каких больше отношениях речи идти не будет.       Джисон жалобно выпячивает нижнюю губу и вынуждает прижаться с ещё одним поцелуем. Минхо слезает с его колен, падает спиной на мягкий матрас с удовлетворённым вздохом и всё же не может удержаться:       — У нас уже во второй раз не получается нормально потрахаться.       — Да не то чтобы познакомиться у нас вышло нормально. И вообще, мне не нравится это слово.       — Извините. Заняться любовью?       — Это только когда-нибудь через год, — говорит Джисон и слегка приподнимается, вытягивая из-под себя одеяло. — всё, нужно готовиться ко сну.       Минхо протестующе мычит, когда его легко трясут за плечо, вынуждая подняться с постели. Даже, если изначально это была его идея.       — Давай, давай. Ты в грязной одежде в чистой белоснежной постели.       — Несколько минут назад тебя это не смущало, — говорит Ли и с протяжным стоном встаёт. — нужно запомнить, что ты мстительный.

***

      — Патчи не дают никакого эффекта, и ты — жертва маркетинга.       — И тебе доброе утро, — отвечает Феликс.       Минхо со скрипом отодвигает барный стул и залезает на него, опираясь локтями на поверхность стойки. Он трёт ладонями лицо, пытаясь прогнать сонливость и привести мозги в порядок.       На самом деле, это утро начиналось не так уж и плохо.       Первый раз Минхо разлепил веки в шестом часу, когда солнечные лучи надоедливо выглядывали из-за тюля и светили в глаза. Он перевернулся на другой бок и удобно закинул ногу на лежащее рядом тёплое тело, вновь погружаясь в сон.       Но то, что позже он проснулся один в постели, уже настораживало.       Мятая простынь на второй стороне кровати была слегка тёплой, и это говорило о том, что Хан, должно быть, ушёл не так давно. Возможно, он пошёл в туалет или просто выспался и спустился на первый этаж, поэтому Минхо решил не напрягать особо этим свою сонную голову и снова завернуться в одеяло.       Полностью сон уходит только к десятому часу, и простынь окончательно остужается.       Такое утро изначально не предвещало ничего хорошего: голова болела, и горло ужасно колола жажда, вынуждая встать с кровати и направиться вниз. Но плюс всё же был — спать на ортопедическом матрасе оказалось безумно приятно.       Почему Джисон решил так рано покинуть этот рай — неизвестно.       — Вы с Джисоном спали в одной комнате? — Феликс смотрит из-за плеча с довольной улыбкой.       — Не порть себе настроение с самого утра, — Минхо пододвигает к себе графин и щедро наливает полный стакан воды. — меня больше волнует, почему его сейчас нет в комнате.       — Он где-то в восемь разбудил меня и сказал, что забыл предупредить, и ему нужно уехать чуть раньше, — отвечает Феликс. Его лицо выглядит достаточным опухшим, хотя вчера Минхо крайне редко замечал того с бокалом в руках, из чего он может сделать вывод, что распивали они с Хваном до самой ночи.       — Мог что-нибудь и получше придумать, — отвечает Минхо, чувствуя раздражение и легкую обиду, потому что Джисон мог хотя бы предупредить его. — дашь его номер?       — Ты из какого века? У меня нет его номера, попроси у Хёнджина.       — Не хочу. Будет потом говорить, что это он нас свёл, и вот это вот всё.       — А у тебя уже есть какие-то планы на Хана? — с хитрой улыбкой спрашивает Феликс и заливает чайный пакетик кипятком. — А ведь реально. Зная Хёнджина, он на вашей будущей свадьбе…ну или что ты там вместо неё придумаешь, будет пьяный во время последнего тоста говорить, что благодаря ему семья образовалась.       — Да, а потом весь в слезах начнёт свою шарманку о том, как быстро чужие дети растут. Так на каждом моём дне рождения, — Минхо смеётся и переводит взгляд на лестницу, когда слышит шаги со второго этажа.       Минджу спускается с недовольным кряхтением. Она угрюмо сводит брови и чешет пальцами шею, заходя на кухню.       — Вот тебе патчи точно не помогут, — говорит Минхо, улыбаясь из-за стакана. Девушка шаркает ногами по полу и, подойдя к стойке, забирает его стакан, выливая в себя всё содержимое.       — Зато, мне матрас хорошо помог. Спина — это единственное, что у меня не болит.       Минхо в ответ одобрительно мычит.       — Согласен. Я даже более-менее бодрым проснулся.       — Серьёзно? Странно, что у тебя спина не болит, — с довольной улыбкой говорит Минджу и подходит к холодильнику, открывая дверцу.       — Да как вы задолбали, — недовольно вздохнув, воет Минхо.       — Ты спал с красавчиком-ведущим.       — Поумерь свою зависть. Этот красавчик-ведущий нагло свалил.       — Почему-то я не удивлена тому, что он сбежал от тебя.       — Да не сбежал он. Ему просто нужно было уехать пораньше, — вклинивается в диалог Феликс, пытаясь оправдать друга.       — Ты видел, как он от меня вчера ни на шаг не отходил? Если бы Джисону нужно было уехать, то он бы разбудил меня и слёзно начал просить прощения за это.       — Ты утрируешь, — Феликс замолкает на пару секунд. — хотя. Он на дне рождения Хёнджина вазу уронил, из-за чего на ней трещина появилась, даже не особо заметная. Так он до сих пор извиняется за это и боится к нему домой приходить.       — О-о, как мило, — говорит Минджу, выпячивая губы от умиления, и, не найдя ничего в холодильнике, тянется к банке кофе.       — Не понял, а где я на всех этих днях рождения был? Уже который раз про них говорите, а я не помню ничего.       — А ты вспомни, сколько раз соглашался пойти отметить всей компанией. То Хёнджин живёт слишком далеко, у тебя пробки, то котов бедных не на кого оставить, — недовольно отвечает Феликс.       — Вы прекрасно знаете, что котов я ставлю наравне с собой. И моя компания — это вы вдвоём, да Хёнджин. А у него дома на день рождения целый дом моды из двадцати человек собирается.       — Сам же говорил, что у Хёнджина красивые друзья, и ты был бы не против познакомиться с кем-нибудь.       — Да, но большая часть из них — подростки!       — Точно. Извини, я забыла, что выглядишь ты на двадцать, а в душе — все сорок, — Минджу заливает кофе кипятком и присаживается рядом с Минхо.       — Так в этом и проблема! Внешне они все красивые, но внутри абсолютно никакие. Я даже не могу ни о чём поговорить с ними, потому что единственное, чем у них забиты головы, — это как домой к утру вернуться, чтобы мама не заметила.       — Но с Джисоном ты же как-то общий язык нашёл, хотя он тоже, знаешь, друг Хёнджина, — говорит Феликс и залезает на барный стул напротив Минхо.       Ему это скорее напоминает допрос, потому что они оба сидят перед ним и смотрят своими пытливыми взглядами.       — Ну так он и не выглядит как модель на показе, — Минхо продолжает, заметив, как Феликс недовольно нахмурился. — не в том смысле, что… вы поняли мою мысль. Джисон красивый. Он просто отличается от остальных друзей Хёнджина.       — Чем? — спрашивает Феликс, подперев щёку с милой улыбкой.       С такой, как будто Минхо пришёл к маме рассказывать о своей первой влюблённости, и это раздражает.       Он терпеть не может говорить о своей личной жизни, чувствах и тому подобном, потому что считает это слишком личным даже в разговоре с друзьями. Но он всё же старается сдерживать свой характер в присутствии Феликса, поэтому спокойно отвечает:       — Не знаю. Он какой-то более…- он не договаривает, пытаясь что-то изобразить ладонями в воздухе.       — Ёбнутый? — говорит Минджу, сделав глоток кофе.       — Ну, не прям так… Я бы сказал, что это делает его более настоящим, что ли, — Минхо отрешённо водит пальцем по поверхности стойки, и, заметив, как улыбка Феликса становится ещё шире, цыкает. — ой, ну вот не надо сейчас вот это вот. Он всё ещё козёл, который просто сбежал от меня. А я ведь чувствовал, что не может всё быть так хорошо.       — Да почему козёл-то сразу. В конце концов, он же подписан на тебя в инстаграме, просто напиши ему и спроси. Да и я знаю Джисона, он мог понапридумывать себе чего-нибудь, тем более, ты ему правда нравишься, — говорит Феликс и глубоко вздыхает, когда Минхо вопросительно выгибает бровь. — Хёнджин сказал.       — Долбанная сваха. Ваша семейка меня когда-нибудь доведёт.       — Хватит порочить мою кухню своими матами, — не довольствуется Феликс и допивает последние капли кофе. Он подходит к раковине и ополаскивает кружку, после чего вновь поворачивается к друзьям. — если тебе действительно нужен его номер, то тогда тебе придётся сейчас каким-то образом разбудить Хёнджина. А он обычно не подаёт признаков жизни до обеда.       — Хочешь сказать, ты не знаешь пароль от его телефона?       — Знаю. Но я не лезу в его частную жизнь.       — Даже если от этого напрямую зависит моя? Ты сейчас можешь разрушить ещё не сформировавшуюся семью и в будущем будешь чувствовать вину из-за моего одиночества.       Феликс глубоко вздыхает, закатывая глаза.       — Ты иногда бываешь драматичнее Хёнджина.       Но Минхо всё-таки не решился на звонок.       Для того, чтобы достать номер Хана, даже не пришлось толком прикладывать усилий: Хёнджин почувствовал бодрость уже после первого крика Минхо около своего уха.       Но он так и не придумал, как начать разговор. Вчерашний день словно был сном, и у Минхо уже имелся опыт, когда на следующее утро после совместно проведённой ночи или свидания человек делал вид, словно они не знакомы. Поэтому он банально боялся, что Джисон, проснувшись и вспомнив их вчерашние разговоры, начал размышлять и пришёл к выводу, что Минхо не тот человек, каким он себе его представлял. Слишком странный, серьёзный, злой или любой другой синоним, которым его обычно описывали.       Потому что Хан действительно заинтересовал его. Минхо нравился его юмор, мысли, увлечение музыкой, и он бы хотел, наверное, когда-нибудь почитать его тексты.       Но Минхо также вспомнил, как во время диалога Джисон упомянул, что ненавидит разговаривать по телефону, поэтому всё же не решился позвонить.       Он просто написал короткое «привет» в директ, успев ещё раз улыбнуться из-за количества огоньков в их диалоге.       Во время поездки в город связь была просто ужасной, поэтому Минхо был уверен, что, по прибытии домой, он увидит ответ на своё сообщение. Но тот так и не пришёл.       Это не было чем-то удивительным. В конце концов, игнор — это самый типичный выход из этой ситуации. Но на душе всё равно было неприятно.       Они сошлись во мнениях и частично в интересах, имеют одинаковое чувство юмора, а найти таких людей у Минхо удавалось крайне редко, да даже не пришлось проходить вот этот период, когда ты не понимаешь, влюблён ли в тебя человек.       Попав домой, Минхо первым делом потратил десять минут на ласкание котячьих животов, а после всё же решил провести весь оставшийся день за просмотром какого-нибудь сериала. В конце концов, завтра у него заслуженный выходной.       И он испытывает лёгкую злость на самого себя, когда время от времени порывается взять телефон и вновь открыть переписку. От Хана сообщения всё ещё нет, и не очень-то и хотелось.       Оно появляется лишь спустя пару дней. Вернее, не совсем сообщение.       Долбанный огонёк.       Минхо в это время находится на работе и усмехается, когда заходит в их переписку. До этого он выкладывал фотографию себя в зеркале, потому что посчитал, что сегодня ему идёт этот фартук больше, чем обычно.       И первая мысль, которая приходит в голову, это: Джисон старательно игнорировал его и чисто по привычке ответил на историю.       Хоть знакомы они и немного, но почему-то эта ситуация кажется очень даже в его стиле.       Это вертится у Минхо в голове до самого вечера, пока он не покидает кухню. Снаружи тепло, и улицы покрывает сумрак; единственная мысль, которая смогла вытеснить раздумья о Хане, была о том, что завтра его ждёт выходной.       Прийти домой и понять, что единственное, чем ты можешь поужинать, это кошачий корм и чёрный чай, — не самое приятное продолжение вечера.       Даже если Минхо и работал поваром, это не означало, что дома он готовит с такой же регулярностью.       Он наспех накидывает ветровку, чтобы выглядеть хотя бы чуть-чуть презентабельней, учитывая, что уже давно успел переодеться в домашние штаны и футболку. Минхо планирует пойти в ближайший магазин и закупиться там по максимуму, чтобы у него не было больше нужды выходить на улицу ещё примерно неделю (не считая работы, конечно).       Количество часов с сообщения Минхо в их диалоге, к слову, всё продолжало расти.       Было обидно, но пошёл он.       На улице лёгкий ветерок, и Минхо чувствует себя достаточно уютно в такую погоду в домашней одежде. В конец концов, на улице темнота, и навряд ли кого-то интересует, во что одет один Ли Минхо.       Зайдя за угол, он натыкается взглядом на тот магазинчик, в который обычно ходил, когда в центр абсолютно не хотелось. В ночные смены там зачастую работала одна весёлая девушка, правда, веселье её казалось скорее последствием нервного срыва, но это уже не его дело. Иногда он чувствовал с ней, в какой-то степени, родство.       Колокольчики звонко стучат друг об друга, когда дверь открывается, и Минхо заходит внутрь. Он привычно сворачивает направо к отделу с овощами, а после, поняв, что сегодня на готовку у него абсолютно нет сил, — к стеллажу с лапшой быстрого приготовления.       Копошиться во всех этих цветастых упаковках казалось очень увлекательным занятием, потому что Минхо никогда в жизни не задумывался над тем, что у какого-то продукта может быть столько вкусов. Он еле удерживает в своей маленькой ладони четыре пачки, когда разгибается и в тот же момент слышит звук уведомления.       На долю секунды в голове всплывает мысль, что, возможно, это Джисон соизволил ответить, и Минхо даже не успевает поругать себя за это, как видит, что это просто сообщение от Феликса. Тот спрашивает, позвонил ли он Хану, и Минхо зависает ещё на минут пять, отвечая и следом проверяя другие соцсети.       Он отвисает только тогда, когда слышит чьи-то приближающиеся шаги, и чисто машинально отходит от стеллажа, предположив, что может загораживать проход. Только вот человек резко останавливается в нескольких сантиметрах от стеллажа, и, заметив это, Минхо поднимает взгляд.       Минхо хоть и относится ко всему этому скептически, но обещает себе попросить Феликса погадать.       Хан стоит напротив, слегка приоткрыв рот, и держит в руке несколько пачек сока. Он одет в огромную чёрную толстовку и такие же штаны, и Минхо на секунду задумывается о том, как сильно его образ отличается от прошлого. Хотя, у него самого, наверное, тоже.       — Привет, — говорит Хан с неловкой улыбкой, на что Минхо скрещивает руки на груди, выражая этим крайнюю степень обиженности.       — Ты должен был ответить мне так несколько дней назад. Или ты только реакции способен отправлять? — договорив, он в ту же секунду чувствует укол злости на себя, потому что не нужно было начинать так агрессивно. Всё-таки, у Хана могли быть разные причины, и он в любом случае не заслуживает такого отношения. Минхо видит, как его улыбка сменяется плотно сжатыми губами, а глаза слегка расширяются в удивлении, поэтому решает продолжить: — извини.       — Не-не, не извиняйся, — Джисон опускает взгляд на свои руки, играясь с упаковкой от трубочки. Он жуёт внутреннюю сторону щеки и выглядит явно нервным. — прости меня. Мне очень повезло, что мы сейчас встретились, потому что я, наверное, не осмелился бы написать или позвонить тебе.       Все попытки Минхо строить из себя обиженного и самоуверенного тут же рушатся, стоит Хану встать перед ним и выглядеть таким по-милому тревожным.       — Всё нормально. Тебе стоило просто ответить мне или хотя бы написать, что ты не хочешь продолжать наше общение, — говорит Минхо, на что Джисон удивлённо поднимает голову.       — Я не отвечал не потому, что не хочу с тобой общаться. Наоборот. Просто, я… — он рассеяно делает какие-то движения руками в воздухе, после чего тяжело выдыхает. — извини.       — Всё в порядке, — Минхо поднимает уголки губ. — но теперь тебе понадобится хорошо попросить прощения.       Хан удивлённо поднимает взгляд, переставая нервно теребить картон в руках.       — Моё предложение познакомиться с Завром всё ещё в силе?       — Я хочу удостовериться, что он действительно существует, и это не был тупой подкат, — говорит Минхо, щуря глаза. — ты где-то рядом живёшь?       — Ага, через дорогу, — Джисон, судя по всему, вспоминает, зачем сюда пришёл, и берёт несколько пачек лапши так, словно заходит за ней сюда регулярно. — пойдём.       — Тогда, раз ты прервал мою закупку, обещай, что завтра вместе со мной сходишь в магазин и поможешь донести пакеты.       — Не могу отказаться.       Они подходят к кассе, и Минхо взглядом ищет знакомое лицо. В помещении гудят холодильники, и слышится чье-то тихое сопение, когда он проходит ко второй кассе и слегка наклоняется. Девушка мирно спит, положив голову на сложенные руки.       — Нам стоит её разбудить? — спрашивает Хан с улыбкой.       — Не думаю. Су обычно выглядит очень уставшей, поэтому пусть поспит, — Минхо выдыхает с тихим «эх» и берет пачки лапши из рук Джисона. — подожди снаружи, пока я отнесу их.       Он выходит спустя минуту, замечая Джисона, прислонившегося к стене. Тот руки засунул в карманы толстовки, и теперь его, всего в чёрном, тяжело рассмотреть в такой темноте. На улице ветерок приятный, и Минхо задумывается о том, как может закончиться сегодняшний вечер.       — Ну, веди, — говорит он, подходя к Хану, на что тот улыбается. — надеюсь, ты ходил за лапшой не потому, что у тебя дома больше ничего нет из еды?       — Обижаешь. У меня есть кузнечики для Завра. Почти полезный белок.       — Я приготовлю их так, что ты от стейка не отличишь.       — Не сомневаюсь.       Они попадают в подъезд многоэтажки лишь спустя несколько минут, и Минхо удивляется, когда по пути понимает, что практически каждый день проходит мимо этого дома. Хан живёт не так далеко, и Минхо это успокаивает, потому что он навряд ли согласился бы поехать поздно вечером на другой конец города.       У Джисона приятно пахнет в коридоре чем-то тёплым. В каждом доме особенный запах, и этот кажется Минхо довольным уютным.       Квартира действительно совсем небольшая, тёмная и не самая убранная, что кардинально отличается от квартиры Минхо. Он больше любит светлые тона, всегда выбирает солнечную сторону и не может жить в бардаке.       Пройдя вглубь, Минхо обращает внимание на центр комнаты. Вернее, на стол, заставленный двумя коробками пиццы, плазму и каталог фильмов на ней.       — Действительно, весьма стильно, — говорит он, подходя к дивану и присаживаясь.       — Мне стоило убраться, да? — неловко спрашивает Хан.       — Да нет. Твоя же квартира.       — Можешь сходить пока в ванную. Она налево сразу, — Джисон дожидается, когда за Минхо закроется дверь, после чего начинает бегать по комнате, собирая одежду, лежащую не на своём месте. Он скидывает её на кровать в спальне, после чего улыбается Минхо, когда тот выходит из ванной.       — Я так и не увидел того, ради кого сюда пришёл.       — Он хорошо умеет прятаться, — говорит Хан и указывает на пол около кухонной тумбы. Минхо радостно вздыхает, подходя к террариуму и присаживаясь на корточки.       — Привет, — он стучит пальцем по стеклу, наблюдая, как ящерица лениво поворачивает голову и высовывает язык. — у него реально синий язык. Какой красавчик.       — Да, весь в отца, — Хан прижимается к плечу Минхо, и теперь они выглядят как два школьника, впервые увидевшие террариум с рептилиями. — нужно будет сводить тебя в экзотариум.       — Специфичный выбор для первого свидания, — говорит Минхо и ещё некоторое время наблюдает за животным.       — К-куда? — Хан машет руками в воздухе, когда теряет равновесие, на что Минхо усмехается и встаёт.       Он вновь возвращается к дивану, падая на него и беря в руки пульт.       — Что смотришь?       — Вообще, я люблю детективы и ужасы, но сейчас просто хочу посмотреть какой-нибудь фильм без сложного сюжета, — Хан присаживается рядом, накрывая их ноги пледом.       — Я спец по жвачке для мозга. Не против чего-нибудь детского? — спрашивает Минхо, листая список на телевизоре.       — Я почему-то думал, что ты наоборот осудишь как-нибудь за мой вкус.       — Почему это?       — Ты выглядишь как человек, который смотрит только высококачественное кино с глубоким философским смыслом.       — У меня от такого голова кипит обычно, — отвечает Минхо. — м-м, что насчёт «Элвин и бурундуки»?       Хан поворачивается к нему, поднимая бровь.       — Это никак не связано с твоими щёчками.        Джисон в ответ выпячивает нижнюю губу и дует щёки, на что Минхо с улыбкой тыкает в одну.       Он возвращается к выбору фильма, и спустя минуту на экране высвечивается «20th Сentury Fox».       — Какая ностальгия, — говорит Хан. — я в детстве очень любил этот фильм.       — А я больше по Смурфикам был.       — Из-за Папы Смурфа? — спрашивает Хан, на что Минхо поворачивается и скептически хмурит брови.       — Из-за сотни маленьких голубых мальчиков.       — Мне Смурфетта больше нравилась, — он пожимает плечами.       — Какой ты гетеро, ужас.       — Действительно, сижу тут с тобой ещё зачем-то, — Хан вновь концентрирует внимание на экране, наблюдая, как бурундуки пытаются засунуть жёлуди в дупло. — мне всегда хочется плакать, когда я смотрю на них.       — Почему?       — Ну они такие милашки, я не могу.       — Как легко тебя на эмоции вывести. Кто тебе больше из них нравится?       — Теодор, конечно, — отвечает Джисон и тут же добавляет: — не надо сейчас свои зоофильские шутки шутить.       Минхо усмехается и получше укутывается в плед.       — Я хотел пошутить про инцест, но ладно.       — Так ты бы пошутил про это вне зависимости от моего ответа.       — В этом и был смысл. Вообще, ты мог сказать, что тебе Дейв нравится, — говорит Минхо, когда на экране появляется главный герой.       — У меня из-за него вообще травма детская была, — возмущённо бубнит Джисон, и отвечает на немой вопрос Минхо, когда он поднимает уголки губ и переводит на него взгляд. — он же музыку пишет, и там потом мужик этот скажет, что он вообще никто и песни его петь не будут. А потом появляются три говорящих бурундука, которые трек записывают и становятся звёздами.       — И почему травма-то? В тебе и музыкант, и бурундук.       — Говоришь так, как будто задеть меня этим пытаешься.       — Неправда. Очень привлекательное комбо, мне нравится.       Хан щёлкает языком и смущённо улыбается.       — Я в детстве реально поверил в то, что без трех говорящих животных я популярным музыкантом не стану, — говорит он.       — Действительно. Нужно было в детском фильме поднимать темы эмоционального выгорания, неуверенности в себе и депрессии.       — Вот, правильно. Надо было показать, как он сам преодолевает все препятствия и своим трудом добивается известности. А так, он стал популярным только благодаря бурундукам, а не из-за своей музыки.       — И потом же ещё и бурундучихи появились, а это уже ни в какие ворота, — отвечает Минхо, смеясь и прикрывая рот ладонью.       — Так я про то же! Они ещё и идеально так друг другу подходили, и мне из-за этого в детстве обидно было, — он договаривает, и Минхо умилительно мычит.       — Какой милашка. Не переживай, мы ещё найдём тебе бурундучиху.       Хан поворачивается с недоумённым выражением лица.       — Буду знать, что тебя уносит с детских фильмов.       — Как ты вообще парней начал любить, если вот таким был? — спрашивает Минхо, игнорируя ранее сказанную фразу.       Джисон не отвечает ничего некоторое время, закусив внутреннюю сторону щеки.       — Мне слишком стыдно говорить тебе об этом.       — Почему? У меня была стыдная история, связанная с тем, как моя мама узнала об этом.       — Ладно, тогда сначала ты.       — Хорошо мы фильм смотрим, — кряхтит Минхо, устраиваясь на диване и разворачиваясь к Джисону. — мне в ранние школьные годы очень нравилось докапываться до одноклассников и потом драться с ними. Ну, знаешь этот возраст, когда в тебе много агрессии и энергии. И вот, был один мальчик, с которым мы до самой старшей школы постоянно друг друга задирали, но у него, судя по всему, половое созревание началось раньше, и мозги встали на место. После одного лета он очень повзрослел, адекватным стал и с нашей одноклассницей начал встречаться. Я чуть с ума не сошёл тогда.       — Почему?       — Потому что я привык, что его внимание постоянно сконцентрировано на мне, а тут девушка какая-то появляется. И вообще он больше не огрызается на меня, а просто игнорирует. Я таким образом добивался его внимания, и мне было приятно, когда он сам первый докапывался до меня. Странно, но в подростковом возрасте это кажется нормальным. Когда я наблюдал за их этим сюсюканьем в классе, то меня просто всего внутри выворачивало, но я не понимал, почему. Я до этого ни в кого никогда не влюблялся, и девочки меня тоже вообще не интересовали. Вернее, с ними мы тоже иногда толкались, но их жизнь вне наших драк меня не волновала. Я даже плакал один раз из-за этого всего. Просто злости много внутри было, и тогда я задумался о том, что, возможно, он мне нравился. В итоге, я весь вечер провел в гугле с запросами, по типу «тест на гея».       — И как? Помогло? — спрашивает Джисон, усмехаясь.       — Да конечно. Я четырнадцатилетний пиздюк, у меня опыта общения с людьми то никакого не было, а там вопросы о сексуальном влечении. Я гетеро по всем фронтам был, — говорит Минхо, наблюдая, как Хан скрючивается от смеха. — но стыд в том, что у нас с мамой был один ноутбук на двоих, и она посмотрела историю.       — Да тут отмазаться можно было. Все же в детстве такое гуглили.       — Там гей порно ещё было.       — Я так и знал, что ты мне что-то не договариваешь.       — Да, мне не понравилось.       — Почему? — спрашивает Хан.       — Да ну, мне же четырнадцать было, какое порно.       — Так по-моему именно в период полового созревания это и пользуется спросом.       — Ну, не для меня. Я тогда пытался разобраться, как можно одновременно хотеть ударить и поцеловать человека. Мне за всю жизнь только два парня нравились, поэтому я самый неопытный человек в мире, — договаривает Минхо и переводит взгляд на Джисона, буквально видя, как идёт мыслительный процесс в его голове. — о господи. Ладно, трое, — тот в ответ смущённо улыбается. — теперь твоя очередь. Что стало причиной твоего осознания?       Хан мнётся некоторое время, после чего неуверенно отвечает:       — Ну… ты?       Минхо непонятливо хмурится.       — Не надо на меня так смотреть, — говорит Джисон, отводя взгляд.       — Я был первым парнем, который тебе понравился?! — воодушевлённо спрашивает Минхо.       — Я же говорил, что это стыдно.       — Неправда. Рассказывай.       — Что рассказывать? Ты пошатнул моё гетеросексуальное виденье мира.       — О-о, как мило. И ты так отчаянно пытался добиться моего внимания, — и спустя пару секунд добавляет: — а я почему-то думал, что, когда ты говорил про свои прошлые интрижки, то имел в виду парней.       — Нет. Мне нравятся женщины и ты.       — А мне нравится, что ты сказал именно женщины, а не девушки.       — Иди ты, — Хан закатывает глаза с улыбкой и возвращается к фильму.       Они погружаются в сюжет ещё на ближайшие полчаса, иногда перебрасываясь несколькими словами или упоминаниями о том, какие бурундуки милые. Минхо снимает ветровку, оставаясь в одной футболке, и тянется за первым куском пиццы с позволения Джисона.       — А кто тебе из них больше нравится? — спрашивает Хан.       — Саймон.       — Я почему-то так и думал, — Хан поднимается выше и подсаживается ближе к Минхо, одну руку кладя на спинку дивана.       — Объективно, он самый умный и адекватный из них.       — Вот Элвин — это да, он даже меня бесил, но Теодор просто ребёнок. Он вырастет и станет классным.       — Ты уже его как сына своего воспринимаешь? — спрашивает Минхо с усмешкой. — Ну, да, сходства явно есть.       Спустя ещё примерно три минуты он слышит шуршание пледа со стороны Хана, но не придаёт этому значения, пока не чувствует тёплую ладонь на своём плече. Джисон слегка обнимает его, не отводя взгляда от экрана, словно ничего не происходит.       — Руки.       Минхо боковым зрением замечает, как на это Хан с приоткрытым ртом поворачивается к нему, выглядя явно озадаченным. Он несильно сжимает ладонь, в следующую секунду собираясь убрать руку, но его опережают:       — Ниже, — говорит Минхо, откусывая очередной кусок пиццы и выглядя абсолютно невозмутимым. Хан повинуется, опуская ладонь на чужую талию и невесомо обхватывая её пальцами. Минхо чувствует сильное тепло, исходящее от Джисона, и трётся щекой о мягкую ткань его толстовки.       Он считает милым то, как тот сейчас стесняется, учитывая, что несколько дней назад они едва не проглатывали друг друга.       Он спиной облокачивается на диван и опускает голову на плечо Джисона, буквально ощущая, как он каменеет и перестаёт дышать. Тепло разливается где-то в желудке, когда Хан крепче сжимает ладонь, обнимая, и прижимается щекой к его макушке. Через несколько минут он невольно начинает водить пальцами вдоль изгиба талии, и Минхо всё же решает нарушить тишину:       — Дыши, пожалуйста, я не хочу обниматься с трупом.       — Извини. Я очень слаб до объятий.       — Мило, — говорит Минхо и одну руку кладёт поперёк его живота.       Фильм подходит к концу ещё через полчаса, и к тому моменту Минхо находится на грани дремоты, погружённый в звуки чужого дыхания. Он не замечает, что экран уже как несколько минут чёрный, а Джисон подозрительно тихо сидит, стараясь не нарушить его покой. В голове невольно проносятся кадры, когда Дуни засыпает у него на коленках, после чего он боится сделать лишнее движение или издать звук.       В конце концов, он уставший, и имеет полное право поспать лишний час.       Было бы так, если бы дома его не ждали два мохнатых чуда, а холодильник всё ещё не был пуст. Минхо задумывается, что судьба явно не любит их с Ханом.       Он выпрямляется с кряхтением, разминая шею и вытягивая руки над собой.       — Как спалось? — спрашивает Джисон с милой улыбкой.       — По ощущениям лучше, чем ортопедический матрас Феликса. По крайней мере, проснулся не в одиночестве, — повернувшись к Хану, он вновь видит, как его глаза наполняются сожалением, и он уже собирается что-то сказать, но Минхо опережает: — я просто шучу, не парься.       — Всё равно. Извини, мне очень стыдно.       — Всё нормально, — говорит Минхо, поднимая уголки губ. — но я бы хотел, чтобы ты объяснил причину.       Джисон заминается, начиная кусать внутреннюю сторону щеки и теребить в руках уголок пледа, после чего всё же открывает рот:       — Я не знаю. Просто, когда я проснулся, то был напуган. Как минимум из-за похмелья, как максимум из-за тебя рядом с собой. Вернее, на мне. Ты все свои конечности на меня сложил, — он слегка улыбается, говоря это. — у меня раскалывалась голова, мысли все путались, и я почему-то начал думать о том, что ты хотел меня только в качестве компании на вечер. Это было глупо, потому что ты тогда утверждал обратное, но я просто не вспомнил об этом. Серьёзно, я просидел ещё полчаса в тревожном состоянии просто наблюдая, как ты спишь.       — Нужно запомнить, что по утрам ты становишься Эдвардом, — говорит Минхо с улыбкой, опираясь головой на спинку дивана.       — Это было только один раз, потому что я тогда не понимал, в какой реальности нахожусь. А за то, что я игнорировал тебя в инстаграме, ты вообще не имеешь права меня осуждать. Сам то же самое делал после выпускного, причём целый год, — недовольно произносит Хан.       — Да, мы явно друг друга стоим, — усмехается Минхо. — а почему ты переживал из-за того, что я могу воспринимать тебя как просто компанию на один вечер? Сам же говорил, что у тебя никогда не было серьёзных отношений.       — Потому что ты мне понравился изначально именно своим характером и поведением, а только потом внешностью. Я хотел быть хотя бы друзьями, потому что считал тебя классным.       — Что-то ни в первую, ни во вторую нашу встречу дружбой ничего не закончилось. Причём, оба раза по твоей инициативе.       — Нет, ну слушай, — начинает оправдываться Хан, наблюдая за довольной улыбкой напротив. — на выпускном я был грустным и одиноким, потому что думал, что мы больше никогда не встретимся. Это был мой последний шанс.       — По-моему, после нашего недо-общения ты стал ещё более грустным и одиноким.       — И кто в этом виноват? А на свадьбе я заранее был нацелен завоевать твоё сердце, — он видит, как лицо Минхо морщится после этих слов.       — Вот завоёвывать мне тут ничего не надо, — он тянется к своему телефону и проверяет время. — тем более, мне уже пора домой к деткам. Сердце я пока забираю с собой.       — Ты уже уходишь? — опечаленно спрашивает Хан, моргая своими большими глазами. Почти как кот из Шрека.       — К сожалению, судьба всё ещё не рада нашему общению, поэтому не даёт мне возможности остаться у тебя. В любом случае, я не ночую у малознакомых парней.       — А как перейти на следующий уровень после малознакомого парня? — спрашивает Джисон, и Минхо на несколько секунд замолкает.       — Я подумаю.       Он встаёт с дивана, потягиваясь и забирая свою ветровку с подлокотника.       — Вернее, начну думать, если ты проводишь меня до дома.       — Так и скажи, что ты просто пользуешься моим положением, потому что боишься идти по темноте, — беззлобно говорит Джисон, вставая вслед за ним и закрывая пустые коробки от пиццы.       — Конечно, а кто не боится? — Минхо возвращается к террариуму, присаживаясь на корточки и стуча несколько раз пальцем по стеклу с ласковой улыбкой. Ящерица в ответ лениво открывает глаза, перебирая лапками по деревянному бруску. — Пока, Завр. Надеюсь, мы ещё увидимся, и твой хозяин не умрёт, когда обнимет меня в следующий раз, — он встаёт и проходит к входной двери, дожидаясь Хана. — хотя, я даже не знаю, кто тут из вас хозяин.       Через несколько минут они наконец-то выходят из квартиры, попадая на неосвещённую лестничную клетку, и, покидая подъезд, Минхо спрашивает:       — Какие у тебя планы на выходные?       — Пока не знаю. Я веду один корпоратив в пятницу, и от него зависит, проснусь я с похмельем в субботу или нет.       — То есть, мне бессмысленно надеяться на обещанный поход в экзотариум?       — У нас есть ещё целое свободное воскресенье.       Вскоре они подходят к подъезду Минхо, освещаемому уличным фонарём. Он встаёт около двери, разворачиваясь лицом к Джисону, и заправляет прядь волос за ухо.       — Ответишь мне сегодня, пожалуйста, в инстаграме? А то у меня складывается ощущение, что ты общаешься со мной азбукой Морзе с помощью огоньков.       — Придётся. Буду каждое утро отправлять тебе фото, как завтракает Завр. Он очень мило ест улиток.       Минхо скептически хмурится на это.       — Очень романтично.       — Завр вообще очень прожорливый. Я, по-моему, половину зарплаты только на его еду трачу. Я вообще сначала хотел ему ещё друга подселить, чтобы скучно не было, но потом прочитал, что ящерицы этого вида не любят своих сородичей, а если оба самцы, то вообще воевать начинают, поэтому они бы скорее меня вытеснили из квартиры… — щебечет Хан, и он выглядит так, словно пытается зацепиться за любую мысль, которой можно продолжить диалог.       Минхо замирает на пару секунд, с лёгкой улыбкой смотря на парня напротив, после чего делает шаг и сжимает пальцами ворот чужой толстовки. Он резко притягивает Джисона к себе, вжимаясь в его губы своими и не позволяя сказать и слова. Хан от удивления выдыхает горячо в кожу, когда отстраняется на долю секунды, после чего обхватывает ладонями талию Минхо и толкает спиной к двери. Тот довольно выпрямляет руки на плечах его, углубляя поцелуй, и даже не чувствует неловкости от того, что единственное, что слышат они оба в тишине улицы, — это глубокое дыхание и звуки слюны.       Минхо чувствует, как от этого в груди клокочет что-то горячее, словно лава, и разрядами опускается вдоль торса, о чём он сообщает протяжным мычанием. Кусается в поцелуе и невольно притягивает Хана ближе, зарываясь пальцами в пряди волос на затылке и посылая этим волну мурашек.       Джисон жмурится мило и последний раз облизывает чужую верхнюю губу, отстраняясь. С пунцовыми губами, блестящим взглядом и приоткрытым ртом. Минхо пытается выровнять дыхание и убирает руки с его плеч.       — Офигеть, — на выдохе ошеломленно шепчет Хан.       — До послезавтра, — Минхо улыбается и поправляет пряди на лбу Джисона, загораживающие ему обзор. Он буквально чувствует, насколько алыми стали его уши, имеющие ужасное свойство краснеть от подобного.       Когда дверь закрывается за его спиной, Минхо опирается на свои колени, наклоняясь. Он чувствует себя долбанным школьником, когда губы растягиваются в невольной улыбке, которой невозможно препятствовать.       Минхо двадцать пять, и это вполне нормально, что какой-то один Хан Джисон заставляет его так себя чувствовать. В конце концов, он ещё достаточно молодой парень, и его гормоны даже слишком хорошо выполняют одну из своих функций.       Он решает сделать что-то мега подростковое, за что, возможно, ему будет стыдно чуть позже. Минхо включает свет в прихожей и открывает фронтальную камеру, после чего старается выдавить из себя свою самую сладкую улыбку, даже если до сих пор пытается отдышаться.       (И отмечает, что губы действительно выглядят достаточно красными и опухшими, плюс, если добавить фильтр с насыщенностью…)       Через минуту после публикации истории Минхо ожидаемо получает огонёк и несколько неразборчивых хвалебных комментариев Джисона, а ещё через полчаса — фотографию Завра на его ладони, который, по словам Хана, тоже оценил фотографию.       И с этим также приходить осознание, что Хан Джисон действительно слишком на него влияет, и не то чтобы ему это не нравилось.

***

      Вернее, перестаёт это нравиться примерно спустя два месяца их общения.       Минхо разглядывает людей за окном, сидя за дальним столиком в кафе. Он подпирает щёку кулаком и скучающим взглядом обводит линию штор, мысленно подмечая, какой у них отталкивающий цвет, когда раздаются шаги, и вскоре перед ним появляется Джисон.       С счастливой улыбкой, полной какой-то детской радости, и ветровкой в руках. Он в цветастой большой футболке и джинсах, присаживается напротив и смотрит на Минхо.       — Привет. Извини, там была бабушка, которой приходилось повторять всё по три раза.       — На какое число взял?       — Десятое. Завтра пойду покупать подарок, а послезавтра уже вылет.       Джисон скрещивает пальцы и выглядит так, словно его внутренняя энергия грозится вылиться через край.       На самом деле, так и есть.       Он не виделся со своими двумя лучшими друзьями со времён второго курса, и сейчас им наконец-то представилась идеальная возможность встретиться. У Чанбина скоро должен быть день рождения, и Хан хотел сделать своё присутствие на празднике сюрпризом и заранее обговорил всё с Чаном, который взволнован теперь из-за этого не меньше друга.       Минхо слушал об этом гениальном плане всю последнюю неделю, и, даже если его слегка обижало, что все их разговоры сводятся к друзьям Джисона, то он просто не мог расстраиваться, когда видел эти блестящие от воодушевления глаза.       Проблема была в том, что Минхо являлся таким же другом Хана. Буквально, никем больше.       Он всё чаще стал приходить к мысли, что Джисон просто решил закинуть его во френдзону, потому что даже в самом начале знакомства у них было больше романтики, чем сейчас. Это было глупо, так как именно Хан был тем, кто так отчаянно пытался познакомиться с Минхо и первый начал испытывать симпатию, которая сейчас выражалась лишь в редком флирте, и то, всегда по инициативе Минхо, и дружеских объятиях.       Когда он пытался сделать даже маленький шаг, Хан сразу пресекал все его попытки и со смущённой улыбкой пытался увильнуть.       Из-за этого в голове зарождались мысли о том, что, возможно, Джисон узнал его получше и именно поэтому стал воспринимать не как любовный интерес, а лишь как друга.       Это было очень, очень обидно, потому что Минхо спустя время буквально стал считать Хана своей судьбой.       Слишком громкое заявление, конечно, но он просто не мог подобрать других слов, когда именно Джисон оказался тем человеком, с которым он чувствовал себя комфортней всего. Минхо мог спокойно проявлять свойственную ему чрезмерную тактильность, высказывать мнение, жаловаться и шутить в своей привычной манере, зная, что его никто за это не осудит, а наоборот — будет на той же волне.       Ему нравилась прежде всего личность Хана, его характер, поведение, и он с трудом даже для себя принял, что хочет видеть именно этого человека рядом с собой в будущем, даже если просто в качестве друга.       Нравилось просто проводить вечера в квартире Джисона, устраивая киномарафоны со старыми комедиями и шутя глупые плоские шутки. Или в другой момент разговаривать на серьёзные философские темы, даже если их мнения в большинстве случаев были схожими. У Хана была подача, свойственная и подходящая только ему, отчего хотелось слушать чужую речь часами.       Гулять, целоваться или шутить с Ханом было очень приятно, но беседовать на отдалённые темы и делиться взглядами друг с другом — это отдельный вид искусства.       На губах появлялась невольная улыбка, стоило лишь перейти порог квартиры и ощутить этот уже родной приятный запах, о котором Минхо всё забывал спросить у Джисона. Они обычно оккупировали диван, заставляя его различной едой и складывая на подушках переплетённые конечности, и зачастую все подобные вечера заканчивались тем, что Минхо едва не засыпал, уложив голову на плечо Хана, что с абсолютной вовлеченностью досматривал фильм.       Минхо уже давно признал, что стал намного радостнее просыпаться перед работой, потому что каждое такое утро означало, что до выходных осталось меньше, чем вчера.       Наверное, если бы Минхо сказал это Хану два месяца назад, то тот пищал бы от радости. Но сейчас он уже не знает, будет ли на чужом лице такая же положительная реакция.       Минхо в сотый раз выслушивает идеи Джисона на эти два дня, что он проведёт в другом городе с друзьями. Они съедают по десерту, после чего покидают кафе и направляются в сторону парка, в котором обычно проводили время по пути к дому Хана.       Джисон любил болтать обо всём подряд, благодаря чему Минхо знал все его планы: завтра вести юбилей, послезавтра нужно съездить за продуктами и заодно зайти к Феликсу, купить очередной мягкий свитер, потому что тот, в котором он ходит обычно, уже недостаточно мягкий… Минхо, конечно, задумывался, почему свидания с ним не входили в эти планы, но вслух он об этом не решался размышлять. Хан все-таки был достаточно стеснительным, поэтому такое поведение было вполне ожидаемым.       Когда Минхо провожает Джисона перед рейсом, он даже не пытается скрыть того, что грустит.       Да, он понимает, что для Хана это огромная радость, но почему-то он не мог её разделить. Настроение Минхо портилось просто от понимания, что целых два дня он, скорее всего, не будет выходить на связь, веселясь с друзьями.       (Время от времени Минхо задумывался о том, что ему тоже не помешало бы завести побольше друзей, но обычно эти размышления не имели продолжения).       Именно поэтому Минхо удивлённо смотрит на входящий звонок ночью одиннадцатого ноября, когда, предположительно, его налакавшийся дорогой друг уже должен дёргать за уши Чанбина.       — Алло?       — Привет, — чужой голос звучит весёлым, и Минхо буквально за сотни километров может почувствовать запах алкоголя. Но, на удивление, на фоне нет никакого шума, а лишь приятная тишина, словно Джисон находится один в комнате.       — Привет. Зачем звонишь? — Минхо присаживается на кровати и прислоняется к спинке.       — Меня заставили, — и милое хихиканье.       — М-м? Кто, зачем?       — Они все. Говорят, что я похож на школьника, — недовольно отвечает Хан. — Чанбин жалуется, что я прилетел без тебя. Он хочет познакомиться с тобой.       — Почему на школьника? Погоди, ты рассказывал им обо мне?       В динамике повисает тишина, и Минхо думает, что это проблемы со связью, пока вновь не звучит чужой голос:       — На школьника потому, что только о тебе постоянно говорю. Чан мне ещё не так давно даже предложил все свои эмоции и мысли в песни выливать. Уже три написал.       Минхо чувствует, как внутри что-то гулко отзывается в ответ на первую фразу.       — Обо мне?       — Да.       — Дашь почитать?       — Не-ет, — весело тянет Джисон. — тебе не понравится.       — Почему?       — Потому что я тебе не нравлюсь.       Минхо удивлённо раскрывает глаза, нервно ерзая по постели и пытаясь принять удобную позу.       — С чего ты взял?       — Я недостаточно классный для тебя. И ты постоянно дразнишься так, как будто пытаешься сказать, что большего я не получу.       — Это твой пьяный мозг сейчас так думает?       — Нет, это твой трезвый язык так говорит. Ну, не прям говорит, конечно, но я и без слов всё понимаю.       — Я сделал что-то, что заставило тебя думать, что ты мне не нравишься? — спрашивает Минхо.       — Не-ет, наоборот. Я боюсь делать первый шаг, потому что не уверен, начал ли ты чувствовать что-то ко мне. Просто, я влюблён в тебя уже долго и давно смирился с этим, а знакомы мы мало, и мне начало казаться, что ты просто жалеешь меня.       — Почему я должен жалеть тебя?       — Не знаю. Ты такой классный, красивый. И я знаю, что ты никогда бы так не поступил, но мне всё равно кажется, что я недостаточно хороший для тебя. Ты как минимум тот парень, которого с мамой не страшно будет познакомить.       — А почему это тебя будет страшно представить маме? — спрашивает Минхо, усмехаясь, и чувствует себя уже более спокойно от чужого сонного голоса. — Ты любишь спорт, музыку, детей и свадьбы. Если третий и четвёртый пункт сказать первыми, то моя мама будет обожать тебя, — в динамике слышится приглушённый смех.       — Спасибо.       — И дразнюсь я, вообще-то, только с избранными, — говорит Минхо, вслушиваясь в размеренное дыхание с той стороны, словно Джисон находится на грани сна.       — Ты дразнишь постоянно Сынмина.       — Да. Но я не провожу каждые выходные с ним, не флиртую, не целуюсь и даже не обнимаюсь. И, если бы он позвонил мне в час ночи пьяный, я бы, скорее всего, даже не поднял трубку.       — М-м, — практически на грани слышимости бормочет Джисон       — И то, что ты не классный, тоже неправда. Ты — самый удивительный и интересный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, — Минхо решает быть откровенным, возможно, из-за какого-то ночного наваждения, но и потому, что Джисон на утро навряд ли вспомнит хотя бы часть их диалога. — даже если ты не обладаешь теми качествами, которые считаешь идеальными во мне, то ты всё ещё остаёшься самым классным Хан Джисоном.       — Спасибо, — довольно отвечает Хан. — ты тоже классный.       — Спокойной ночи?       — Спокойной.       Наступает тишина, и через десять секунд Минхо усмехается, завершая звонок.       На удивление, этой ночью спит он хорошо. Минхо просыпается к двенадцатому часу, потягивается с кряхтением и включает телефон, замечая с десяток сообщений от Хана. Джисон: Привет Ты послезавтра свободен после работы? Я знаю что свободен У тебя же потом выходной? В кафе можем встретиться Хотя лучше ты сразу придёшь ко мне Все равно каждый раз зависаем у меня

Вы: Где Джисон Чан верни ему телефон

Джисон: ?????????????? Доброе утро! Я уже обедаю

Вы: Приятного Обычно ты не пишешь с большой буквы и так рано

Джисон: Я переосмыслил очень многое за эту ночь

Вы: Помнишь что-нибудь?

Джисон: Я слишком отчётливо помню как Чан засосался с доставщицей пиццы Ну это мне нравится так эту историю начинать На самом деле это девушка которая ему нравится давно Это так мило ＼(≧▽≦)／

Вы: Эх я думал будут истории про вызов полиции или типа того

Джисон: Хахаах Я не помню по крайней мере       Минхо смотрит ещё некоторое время в экран, дожидаясь нового сообщения от Джисона, и, не получив его, уходит в ванную. Когда он возвращается, телефон вновь вибрирует. Джисон: А если ты так беспалевно намекал на наш разговор ночью то я все помню Стыдно очень но ты таким милым был (≧◡≦) Без шуток мне очень приятно от того что ты назвал меня интересным *самым интересным и удивительным человеком в твоей жизни

Вы: ……… Хочешь буду каждый день тебе такое говорить

Джисон: Иу Верните Минхо, он не пишет такие слащавые вещи Минхо бы написал что подумал что он с суни разговаривает

Вы: Да Я воспринимаю своих котов за людей А также я собираюсь обидеться потому что ты меня динамишь

Джисон: Неправда Ты тоже самый удивительный человек в моей жизни❤️

Вы: Спокойной ночи

      Минхо вздыхает и глупо улыбается, когда тут же выключает телефон и кладет себе на грудь.       Следующее утро у него начинается примерно так же: Джисон: Что мне купить?????? Ты спишь???? Сладости какие-нибудь? (´ ∀ ` *) Или на дом еду нормальную заказать? Ты говорил что любишь вок Я в магазине и не знаю что купить Пиццу? Чипсы???? Мороженное? Суши? Смазку? Я упоминал что это свидание? Это свидание 😘       И спустя минуту ещё несколько: Джисон: Пожалуйста отвечай быстрее иначе я потеряю всю уверенность и удалю сообщения МИНХО ПРОСНИСЬ Я ДЕЛАЮ ЭТОРАДИ НАШЕЙ СЕМЬИ Будущей       Минхо сонно хмурится, пытаясь прийти в себя, и присаживается на кровати. Его немного шокируют сообщения, учитывая, что их написал обычно безынициативный Джисон.

Вы: А ты думаешь я дам тебе после пиццы, чипсов, мороженного и суши? > Смазку? Доброе утро

Джисон: «Дам»………. Мне не нравится как это звучит Ты мне дашь только разве что своё сердце Но мне нравится что ты сразу определил позиции (｡•̀ᴗ-)✧

Вы: Молодой человек да вы сегодня в ударе > Ты мне дашь только разве что своё сердце Да знаешь нам как-то не удавалось сделать этого в предыдущие разы > Но мне нравится что ты сразу определил позиции Спокойной ночи.

      Они наконец-то встречаются в пятницу, когда Минхо стоит около двери и пару раз нажимает на звонок. Дверь открывается, и его взгляду предстаёт радостный Джисон, одетый в свою привычную пижаму с НЛО.       — Как хорошо, что у нас одинаковые представления об одежде для свиданий, — говорит Минхо, проходя в коридор и снимая свою ветровку. Он остаётся в одной футболке с мультяшным котом и тонких клетчатых штанах. — я после работы быстро зашёл переодеться и сразу к тебе, поэтому не обещаю быть энергичным.       — Ничего нового, собственно. Я купил всё по списку, — произносит Хан с другого конца зала и начинает шуршать пакетом. — кучу вредного всего. И лапшу твою любимую с креветками скоро привезти должны. Я себе с чесноком взял.       — Я хочу замуж за тебя, — Минхо проходит в гостиную и со стоном падает спиной на диван.       — Спасибо. Обязательно организуем это чуть позже.       Минхо разводит ноги в стороны и устало облокачивается на спинку, из-под полуприкрытых век наблюдая, как Джисон подходит ближе с пластиковой упаковкой в руках. Он присаживается рядом, и Минхо с интересом рассматривает десерт, когда Хан поднимает крышку.       — Здесь разные вкусы, но я только из-за тыквенного купил. Ну, ещё есть малиновый, ты же его любишь, — Джисон щурится, пытаясь выяснить, какой именно чизкейк с тыквой. — блин, тарелки забыл. Сейчас.       Когда Хан отходит, Минхо берёт пульт и начинает листать уже излюбленный каталог фильмов на телевизоре; ему просто интересно посчитать, сколько они с Джисоном уже посмотрели фильмов за все свои киномарафоны.       — Что сегодня будем смотреть?       — Настроение какое-то ностальгическое, — отвечает Хан, пока намывает тарелки (обычно у него их штуки три и всегда все заняты).       — Замечательно. Я уже знаю, что тебя доводят до слёз собачки и тонущие корабли, а возбуждают бурундуки и зайчихи из детских мультиков. Значит… — мычит Минхо, листая список вниз. — «Сумерки»? Посмотрим, как ты отреагируешь на вампиров?       — Ты, вообще-то, на «Хатико» тоже рыдал.       — То есть, со второй частью ты согласен? — спрашивает он, поворачивая голову к Джисону.       — Я не виноват. Ты знал, что вы с Джуди Хоппс очень похожи?       — Ужас.       Хан заканчивает мыть посуду и возвращается на диван, перекидывая одну руку через плечо Минхо и прижимая того ближе к себе.       — И почему это у меня реакция только на вампиров? Там же оборотни ещё есть.       — Нам нужно будет серьёзно поговорить, если между Калленами и Джейкобом ты выберешь последнего, — говорит Минхо, на что Джисон щёлкает языком.       — Я смотрел всего один раз хрен пойми когда. Включай.       В итоге, Джисон выдерживает лишь час, большую часть которого Минхо повторяет едва ли не каждую реплику, и говорит:       — Может, лучше «Смурфиков»?       — Почему? — спрашивает Минхо, вытаскивая из пачки очередную чипсину. Он подносит её ко рту Джисона и дожидается, когда тот возьмёт её.       — Ты всех героев пародируешь с преувеличенным актёрством, а единственное, что я услышал о Джейкобе, — это твои оскорбления, — беззлобно говорит Хан, жуя.       — Э-эх, я ведь для тебя стараюсь.       — Хотя, может, просто какое-нибудь глупое шоу посмотрим? Мне нравится, как тебя бомбит с нелепых актёров.       Минхо в ответ несколько секунд смотрит подозрительно, после чего всё же переключает на рандомный канал. Он чувствует что-то не то, когда Джисон никак не реагирует даже на те моменты, на которых Минхо глупо смеётся, и сидит в таком напряжении, словно хочет что-то сказать.       — Всё в порядке? — спрашивает он и кладёт голову на чужое плечо, переводя взгляд на Хана и хлопая ресницами.       — Я хотел поговорить с тобой, — он выпрямляется, заставляя Минхо повторить его позу.       — Я так и знал, что дело не в Джейкобе, — на выдохе произносит Ли. Он смотрит, как Джисон кусает внутреннюю сторону щеки, и ждёт, пока тот соберётся с мыслями.       — Помнишь, мы разговаривали недавно ночью, когда я пьяный был?       — Да, трудно такое забыть.       — Так вот, — Хан пальцами тянет нитку на своей футболке, пока та с треском не рвётся. — меня до сих пор это тревожит. Ну, в плане, не сам этот факт, а то, что мы толком ни к чему и не пришли, — он поднимает глаза на несколько секунд, замечая, что Минхо неотрывно смотрит, слегка наклонив голову. — я люблю знать, кем я являюсь для человека, понимаешь? Если мы просто спим, то мы просто спим и имеем право на другие отношения, если мы встречаемся, то тогда мы вместе и не встречаемся с кем-то на стороне… Но я не смогу быть с тобой в свободных отношениях, потому что я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Мы же не встречаемся, и ты волен делать, что хочешь, но ты никогда не говорил о своих планах, и я не знаю, хочешь ли ты этого вообще, и нет ли кого-то, кто, возможно, тебе нравится больше, чем я…       — Думаю, если бы у меня был кто-то ещё, то мне бы просто не хватило на него времени, учитывая, что я постоянно с тобой, — говорит Минхо. — извини, я не знал, что для тебя это так важно. Просто, я всегда был человеком, которому трудно наладить контакт с людьми из-за моего поведения, характера, ещё чего-нибудь. Хёнджин, Феликс, Сынмин и Минджу — единственные, с кем я вообще общаюсь, не считая тебя. Поэтому, для меня это было очевидно и без подтверждения. Если так подумать, с Хёнджином и Феликсом я не могу встречаться как минимум из совести, с Минджу по объективным причинам, а с Сынмином мы бы скорее убили друг друга. А с тобой дружба — это другое. Мы дружим, потому что мне хорошо с тобой и я хочу узнать тебя получше. Я привык показывать свои чувства действиями, а не словами, поэтому ещё раз извини.       — Всё, — произносит Джисон, запрокидывая голову с таким видом, словно эти слова заставили его плакать, на что Минхо смеётся. — я долго не хотел говорить с тобой об этом, потому что боялся, что ты посчитаешь меня проблемным.       — Почему?       — Ты выглядишь как человек, который хорошо разбирается во всей этой психологии здоровых отношений, а я тут постоянно жалуюсь и выставляю себя странным.       — Не постоянно. Это нормально, ты же человек и не можешь всегда всё делать идеально. Тебе просто нужно понять, что в плане отношений я мыслю так же, как и ты. И ты мне правда нравишься, нам просто нужно ещё чуть больше времени, чтобы узнать друг друга лучше.       — Ты очень хороший.       — Ну, какой есть, — говорит Минхо с улыбкой.       — И ты никогда не говорил всерьёз, что я тебе нравлюсь. Я всегда думал, что ты шутишь.       Минхо глубоко вздыхает и выдыхает, двигаясь ближе к Джисону и привставая на коленях.       — Я не привык говорить о своих чувствах словами. Я выражаю их действиями. И если смотреть на мои действия, то мы, знаешь ли, уже давно женаты, — он приближается и кладёт ладони на щёки Хана, когда тот хочет опустить голову вниз. Джисон шире раскрывает глаза, смотря ровно в глаза напротив, и Минхо чувствует секундное покалывание рядом с сердцем, стоит их взглядам встретиться. — ты мне очень нравишься, понятно? — проговаривает по слогам, игриво поднимая уголок губ.       Хан резко подаётся вперёд, жмурясь сильно и прижимаясь губами к чужим так, словно ему требовалась огромная сила воли, чтобы не сделать этого минуту ранее. Он привстаёт на коленях, когда чувствует ответные движения Минхо, пальцами сжимает изгиб его талии и слегка толкает назад, заставляя лечь спиной на подушки.       Минхо приглашающе раздвигает ноги, позволяя Хану уместиться между ними, и он чувствует, как низ живота сводит от этой позы. Он уже давно привык, что Джисон заставляет его чувствовать возбуждение намного ярче, наверное, из-за того, что дальше прелюдий они не заходили. Минхо это приносило намного больше удовольствия, чем лишние заморочки, а Джисон был доволен вообще чем угодно.       Когда Минхо начинает смеяться в его губы через несколько секунд, Хан отрывается и непонимающие смотрит на него.       — Блять, переключи, пожалуйста, этих придурков, я не могу. Они очень невозбуждающие, — он взглядом указывает на всё ещё работающий, но давно забытый телевизор. Джисон усмехается и всё-таки переключает канал на музыкальный, после чего Минхо тянет его за шею обратно, заставляя вновь возобновить поцелуй.       Он не может подавить невольную улыбку, думая, как глупо то, что он чувствует спокойствие от поцелуев с Джисоном. Минхо нравилось, что они оба не пытаются строить из себя непонятно кого в постели, используя поведение или ужасные фразы, вызывающие лишь чувство стыда; с Джисоном можно было вести себя так, как тебе комфортно, и это ещё больше возбуждало.       По истечению пяти минут, четыре из которых Хан пытался найти такую позу, чтобы на его возбуждённый член не давили бёдра Минхо до тёмных пятен перед глазами, и все пять минут тот не вёл себя так, словно они не виделись вечность, загнав в ловушку своими ногами, Джисон всё-таки находит в себе силы, чтобы опереться на руки и подняться.       — Блин, я смазку забыл достать. Она где-то под чипсами, наверное.       — Почему ты не мог просто сразу всё на стол высыпать? — спрашивает Минхо; он облизывает покрасневшие губы, загнанно дыша, и пытается смахнуть со лба растрёпанные пряди.       — Ты бы хотел в этом сраче сидеть?       — Да мы всё равно дальше дивана обычно не ходим, — он наблюдает за спиной Джисона, когда тот встаёт и присаживается на корточки около пакета.       Хан пытается найти этот несчастный бутылёк среди упаковок, как иголку в стоге сена, и испуганно вздрагивает, услышав сродни истерическому смех Минхо.       — Блять, накрой, пожалуйста, чем-нибудь Завра. Господи, я никогда не замечал, что он нас так хорошо видит с этого угла, — Джисон переводит взгляд на террариум, замечая, что ящерица смотрит ровно на Минхо. — блин, а если он встретится когда-нибудь в будущем с Суни и Дуни и расскажет им обо всём, что видел? Не знаю, на каком языке говорят ящерицы, но мои коты достаточно умные.       — Ты боишься, что он ранит их пушистую психику? — говорит Хан с улыбкой, победно щёлкая крышкой в руке.       — Конечно. Я пытаюсь растить их как здоровых маленьких детишек, — Минхо окольцовывает руками шею Джисона, стоит тому вновь вернуться на своё место.       Он плавно проводит ладонями по торсу, опускаясь до живота и проникая пальцами под футболку; Минхо когда-то хотел убедиться, всё ли тело Хана покрыто мускулами, и более чем доволен результатом. Поднимается выше, к груди, зная, что от этого Джисон начинает довольно мычать и кусаться в поцелуе, и тут же опускается пальцами к поясу штанов.       Как бы Хан ни хотел порочить эту прекрасную пижаму — выбора у него нет.       Минхо обхватывает член через ткань белья, сжимая у головки и вызывая судорожный вздох. Лезет рукой в трусы, и от контраста горячей кожи с прохладными пальцами Джисон чувствует мурашки, бегущие к затылку, и в мыслях невольно боготворит Минхо.       А тот почему-то чувствует странное волнение от понимания, что сейчас он открыт перед Ханом во всех смыслах. Они знают, что оба ужасно влюблены друг в друга, скоро, вероятно, кто-нибудь осмелиться предложить встречаться, и всё, что сейчас находится над Минхо — его. Это кажется слишком сюрреалистичным.       — Давай местами поменяемся, у тебя опять защемит спину, — шепчет Хан в губы, на что Ли хмурится, вырываясь из своих мыслей.       Да, это то, что не изменится, вероятно, никогда.       — Очень сексуально, — он толкает Джисона за плечи, вынуждая того перевернуться и лечь на нагретое место. Минхо умещается на чужих коленях, кладя ладони на тёплую шею и вновь проводя языком по губам Хана. — тебе просто нравится, когда я доминирую.       Они оба знали, что это не так, потому что Минхо не нравилось быть слишком активным, а Джисон идеально справлялся с этой задачей за двоих.       Он просто не мог перестать дразниться.       Минхо отстраняется на секунду, чтобы быстро стянуть со своих ног одежду, после чего спускает штаны и бельё Джисона лишь до мошонки, предоставляя себе доступ к члену. Хан был намного более стеснительным, поэтому не любил раздеваться полностью, хоть Минхо и обожал наблюдать, как чужие мускулы на руках перекатываются, стоит Джисону сжать кожу на его ногах, и не раз говорил об этом.       — Красивый, — Минхо коротко целует его и тянется к бутыльку, лежащему рядом. Он чувствует тёплые руки, гладящие бёдра и переходящие на талию, и выливает немного смазки на оба члена.       Минхо плотно обхватывает себя пальцами, запрокидывая голову с громким выдохом. Крутит ладонью, заставляя пальцы на ногах непроизвольно поджиматься от наслаждения, и слегка откланяется назад, опираясь одной рукой на ногу Хана и предоставляя глазам напротив лучший вид. Джисон лежит некоторое время без действий, впитывая взглядом части чужого тела, после чего не выдерживает и приподнимается, поцелуем прижимаясь к призывно открытой шее. Он проводит языком и едва ощутимо всасывает кожу рядом с челюстью, горячо выдыхая около алого уха и вызывая этим мурашки, бегущие по затылку. Хан сдержанно стонет и переходит ладонями на чужую задницу, когда Минхо сжимает в руке оба члена, и единственно, что они способны слышать после этого — это горячее дыхание и звуки смазки.       — Блять, — Минхо чувствует приятное давление, когда Джисон сильнее сжимает руками его ягодицы, и начинает водить пальцами у головки, вырывая из Хана еле слышимый скулёж. Минхо прижимается к нему с нежным поцелуем, удерживая пальцем подбородок и быстро водя ладонью вдоль всего члена, и Джисону хватает ещё около двух минут, чтобы вены на руках стали слишком видны, и он излился в чужую ладонь.       — Ещё чуть-чуть, — выдыхает Минхо. Джисон полностью садится и прижимается к нему вплотную, заменяя пальцы своими.       Минхо протяжно мычит, оборачивая руки вокруг его шеи и утыкаясь в неё лицом. Хан свободной ладонью широко водит по всему телу, опускаясь к ногам и сжимая нежную кожу ляжек, и это становится последним, что было необходимо Минхо. Он жмурится и широко открывает рот, кончая, пока Джисон мягко растирает его кожу пальцами, пытаясь прекратить дрожь.       — Не хочу вставать, — бормочет Минхо спустя минуту в чужую шею. После оргазма он обычно становится до ужаса сонным, и у Хана это вызывает приступ умиления.       — Ещё больше не захочешь, когда поймёшь, что во время каждого твоего похода в душ Завр видел твою голую задницу, — говорит Джисон со смешком на алое ухо. — и не только.       — Я ненавижу тебя.       — Любовь зла, полюбишь и Ли Минхо… — со вздохом произносит Хан, получая в ответ укус в шею.