Дневники Семьи Малфой. Гермиона

Дисклеймер от автора: чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Я взяла листок бумаги, провела черту, разделив его на две части и стала выполнять домашнее задание Мишель. В одном столбике я прописала то, какими мечтала видеть мои идеальные отношения. А на второй части листа бумаги я написала какими были мои отношения в данный момент времени. Разница была огромная. Я хотела понимания и поддержки, но получала лишь обесценивание и презрение к себе. Я хотела чуткости, а наталкивалась на равнодушие и злость. Я хотела уважение к себе, но Рон лишь ревновал меня к каждому столбу и хотел управлять моей жизнью. Хотя с чего ему было мне не доверять? Я никогда не давала реального повода для ревности. Я не флиртовала с другими мужчинами, будучи в отношениях с ним. Я жаждала душевной близости, но поучила ли я ее? Получила ли настоящую близость? И что вообще такое душевная близость? Очевидно это как раз то самое понимание, чуткость, поддержка и принятие. Вот именно принятие. Принятие меня такой, какая я есть. Действительно близкий человек не стал бы обесценивать и низводить мое стремление к знаниям. Он не стал бы реагировать так, как отреагировал Рон на мое решение уехать из Лондона. Близкий мне человек обнял бы меня, поддержал и пожелал удачи. И, возможно, я не стала бы ограждаться от него. Потому что мы бы доверяли друг другу. Потому что я бы чувствовала, что могла положиться на него. Все эти размышления возникли у меня, когда я написала эти списки. Кажется, моя карета на поверку оказалась тыквой. «Тебе действительно все это нужно?» — вдруг неожиданно спросила я себя. Я легла спать, так и не ответив себе отчётливо на этот вопрос. Это, наверное, глупо, но мне и правда очень хотелось поговорить с собой и помочь себе. Утром, проснувшись, я ещё раз посмотрела на свои списки. И спросила себя о другом: «Может, нам двоим просто вернуться в исходную точку?» Снова стать друзьями? Но этот вопрос тоже остался без ответа, потому что я как дура продолжала надеяться на то, что Рон ответит мне на письмо. * * * Ответ от Рона не пришел. Ни через день, ни через неделю. А потом я была приглашена в гости к Норе, на что я с радостью согласилась. Мне хотелось повидать ее. Я взяла с собой яблочный пирог и отправилась к ней. Нора приветливо встретила меня. Да и я была очень рада ее видеть. Кажется, прошло слишком много времени, прежде чем я снова увиделась со своими друзьями. Мы сели пить чай в ее небольшой гостиной. Я рассказала ей о том, что произошло между мной и Роном. Нора посмотрела на меня внимательно, а потом задумчиво произнесла: — Знаешь что, давай-ка по пиву. Она посмотрела на меня и, дождавшись когда я кивну, поднялась со стула и ушла на кухню. — Какое ты будешь? — крикнула она мне из кухни. — У тебя есть сливочное? — громко, так чтобы она услышала меня, спросила я. — Нет. Но есть бельгийское темное. — Неси! — Слушай, а может, тогда ещё сосисок к пиву? — Давай. — Тогда тащи свой зад сюда. Я встала и прошла в ее небольшую кухню. Села за стол. Нора уже достала сковородку и разлила пиво по бокалам, один из которых протянула мне. Я пригубила свой напиток. Пиво оказалось очень вкусным. — Вкусное пиво, — сказала я ей. — Да, Бельгия — беспроигрышный вариант. Но я как-то больше «Гиннесс» люблю. Ну или крепкий темный бельгийский эль, — она сочувствующе посмотрела на меня, как будто бы не зная, как вернуться к нашему разговору. Я посмотрела в ответ, пока она укладывала сосиски на сковороду. — Мы говорили о моем парне и о том, что он ревнив, как Отелло. — Точно. Ревность к каждому столбу. Знакомая хуйня. — Правда? — удивилась я, делая глоток из своего бокала. — Да, я это проходила, — Нора сделала большой глоток из своего бокАла. Задумалась. Затем снова продолжила: — Когда-то давно я была влюблена в мудака. Сильно влюблена. Но наши отношения носили токсичный, абьюзивный характер. Тот тоже ревновал меня ко всему, что движется и пытался контролировать. А также обижался на каждом шагу, пытаясь манипулировать мной и прогнуть под себя, забирая все лучшее, что есть в моей жизни. Он постоянно устраивал какие-то скандалы, мотал мне нервы. Но параллельно делал и что-то хорошее. А я была молода и глупа и не понимала, что это манипулятивная техника, которая держит меня на крючке этого урода. И думала, что это и есть настоящая любовь, а не жестокая спланированная игра в кошки-мышки, — она горько усмехнулась. — Вот такая вот «любовь», полная слез и боли. Любовь, за которую надо бороться — это хрень собачья! Я потеряла много времени и почти потеряла себя в этих отношениях. Я была глубоко несчастной и одинокой — потому что он никогда не поддерживал меня. Так что я в некотором роде была на твоём месте. Она замолчала, переворачивая сосиски и сосредоточено смотря на сковороду. Я тоже ничего не говорила, прокручивая почему-то бокал в своих руках. — Это ужасно. — Наконец произнесла я, когда наше молчание стало слишком громким. — Интересно, почему девушки оказываются в подобном дерьме? — Потому что нам никто не объясняет, в чем заключается настоящая любовь. Смотря на экран телевизора, читая книги, что мы видим? Мы видим, как девушка любит парня, а он ведёт себя с ней как говнюк. Конечно, это все от большой любви, — саркастично сказала Нора. — Она постоянно плачет из-за него, а он продолжает издеваться над ней, крутя роман с какой-нибудь другой девчонкой. А потом выясняется, что все это время этот парень любил ее. И в конце истории с нихуя у них дом, дети, счастье и проводы детей в школу в эпилоге.<note>Я просто не могла отказать себе в удовольствии кинуть камень в Сами-Знаете-Что. Откуда, блять? В жизни так не бывает, но нам это навязывается культурой. Тупыми книгами, тупыми сериалами, тупыми телешоу. О том, что какая-нибудь токсичная срань — это и есть любовь. Потерпи, дорогая. На самом деле, этот мудак прозреет и будет вам счастье. Будет, блять, как же! А потом девочки читают это и втягиваются в отношения с уродами, которые убивают их в бытовых ссорах. Просто потому, что у нас нет твердого понимания здоровых и нездоровых отношений. Ну и здорового отношения к себе также нет. Это опять же никто в нас не воспитывает. Девочек воспитывают удобными. Я уже не говорю о том, что мало у кого из детей перед глазами пример любви и уважения родителей, — Нора сделала большой глоток пива и грустно посмотрела на меня, а затем, выждав короткую паузу, продолжила: — Из всего этого нам приходится выбираться самим. Осознавать и делать собственный выбор. Кухня вновь наполнилась молчанием. Но не уютным, а трагичным. Я знала, что много женщин умирает от домашнего насилия. И это ранило меня. Нора поставила передо мой тарелку с жаренным сосисками, но я, погрузившись в тяжёлые мысли, не сразу обратила на нее внимание. — Я в своей школе круглая отличница, — заговорила я, насаживая сосиску на вилку и пробуя ее, — но это не ценно, а ценно почему-то наличие парня. И хотя отношения — это здорово, но... Такое помешательство на них... — я не знала, как завершить свою мысль. — Да и это тоже, — согласилась со мной Нора. — Наше общество поехавшее. Женщина может быть хоть лауреатом Нобеля, придумать лекарство от рака, остановить конфликты, но общество ей обязательно скажет о том, что пока ее не оценил мужчина — она не может быть счастливой. Не пойми меня неправильно, любовь и отношения — это круто. Я счастлива в своих отношениях и рада, что они у меня есть. Но только каждая из нас ценна сама по себе, — она посмотрела на меня и сказала: — Я думаю, в жизни не стоит хвататься за какого-нибудь козла. А, тем более, расценивать его козлиное поведение с патологической ревностью, обесцениванием и истериками за великую любовь. Такие люди никого никогда не любят, им всегда все что-то должны, они не умеют в поддержку. Знаешь, как только я научилась любить себя, ценить и отделять хорошее от плохого, то через какое-то время я встретила Пита. И я очень счастлива с ним. Стоит любить себя и заботиться о себе. — Вы прекрасная пара, — сказала я, осушая свой бокал почти наполовину. — Признаюсь честно, я немного завидую вашим отношениям. Хотела бы я себе такие же. — Гермс, детка! Ты достойна хороших отношений и хорошего любящего парня. Не за какие-то заслуги, а просто потому что. Каждый человек, — если он не полная мразь, конечно, — заслуживает поддерживающих и теплых отношений. Я кивнула, допивая остатки пива. — Давай принесу нам ещё. Нора достала из холодильника ещё две бутылки и непроизвольно бросила свой взгляд на балкон. — Хочешь выйти на балкон? У меня там столик и два кресла, а сегодня тепло. — Давай. Мы вышли на балкон. Мне, как гостю, было предложено лучшее кресло, в котором я уютно устроилась. Нора снова разлила пиво по бокалам. Затем она села напротив меня. Внизу простиралась улица. Летний ветерок ласкал мое лицо. И я впервые за долгое время ощутила что-то отдалено напоминающее покой. — Я могу сказать одно, — проговорила Нора, возвращая нас обоих к диалогу. — Никаких принцев не существует. В том смысле, что нет такого мужчины, который будет читать твои мысли и угадывать твои желания. Или учить тебя заботиться о себе и любить себя. Это зона ответственности каждого отдельно взятого человека. Твой любимый узнает о твоих желаниях и предпочтениях только тогда, когда ты сама ему скажешь. — В книге по психологии, которую я читаю, так и сказано. Знаешь, я... Я сегодня делала задание своего психотерапевта по отношениям с Роном и... И я поняла, что это совсем не то, что я хотела. То есть я понимала это и раньше, но сегодня осознала, что он просто был мечтой, — я говорила немного сбивчиво. — Я имею ввиду, что я мечтала о том, что любовью всей моей жизни будет мой друг, понимаешь? — Да, понимаю. Мы с Питом лучшие друзья. — Мы с Роном дружили с одиннадцати лет. И его семья — они не чужие мне люди. Особенно сейчас, когда... Нора вопросительно посмотрела на меня. — У меня больше нет своей семьи, и... Я не договорила, потому что Нора встала со своего места и обняла меня. А я чуть не заплакала. — Я сочувствую тебе. Но слушай, ты ведь не с его семьёй встречаешься. — Да-да, просто... Просто он был моей мечтой, но она не исполнилась. Как будто от мечты там только внешнее, а не суть. Только обёртка, а не содержимое. Я же хотела, чтобы мой любимый поддерживал меня и вообще... Но Рон... Он вообще меня не понимает. И я не счастлива в таких отношениях. Я написала ему письмо пару недель назад, изложив все, что мне не нравится в отношениях с ним, но он не прислал ответа. — Это тоже о многом говорит. — Да. И я... Я сейчас склоняюсь к тому, чтобы закончить наши отношения. Я несчастлива, он не понимает меня и не поддерживает. Но я как будто... — я не знала, как выразить все свои чувства. — Боюсь? Нет, не боюсь. Но просто все изменится. Я замолчала. Нора тоже пребывала в безмолвии. А я крутила бокал с пивом в руках и осознавала, что только что сделала. Я озвучила мысль, которая уже давно пробивалась на поверхность моего сознания. — Ты молодец, если поставишь точку в этом, — ободряюще сказала Нора. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на несчастливые отношения. И вообще на токсичных людей. — Знаешь, я пыталась как-то все наладить, но... Но он не захотел, судя по отсутствию письма. И даже если оно придёт позже, и он на мое предложение согласиться, не уверена, что хочу все это продолжать. Слишком все сложно. — Это полный пиздец, подруга, — ответила Нора. — Слушай, я скажу тебе из своего опыта: если ваши отношения сложны уже с самого начала — это плохой знак. Мои токсичные отношения были во многом похожи на передвижение непосильно-тяжелого предмета. Я пристально посмотрела на нее. А ведь действительно! Именно так я и ощущала свои отношения с Роном — передвижение очень тяжёлого предмета. — И это совершенно не стоит того, — продолжала она, — что бы там ни крякали глупые люди, которые пытаются прикрыть пиздец фразой о том, что над отношениями нужно работать. Да, над отношениями нужно работать. Только эта работа заключается не в терпении всякой хрени и в героическом спасении того, чего нет, а в других вещах. — Например? — Например, в том, чтобы отстаивать свои личные границы и не нарушать границы партнёра. В том, чтобы договариваться, а не прогибать другого человека под себя. То есть не навязывать свою волю второй стороне под видом переговоров. Абьюзивные мужики обожают это: пытаться навязать нужный им сценарий с помощью якобы логики и как будто, выставляя это как общие интересы пары. И ещё работа над отношениями — это всегда обоюдный процесс. В одно лицо ее не вывезешь. Так что если ты сообщаешь партнеру, что тебе в его отношении к себе что-то не нравится, а там раздражение или перевод стрелок на тебя, то это дохлый номер. Такие отношения обречены. И здесь только одно средство — бежать. Мы снова замолчали на минуту. Я была согласна с Норой. Отношения — это обоюдная работа двух людей. А в наших с Роном отношениях это было нужно только мне. Он вообще не хотел напрягаться. — Каково это, здоровые отношения? — вдруг спросила я ее. — Это здорово. Я очень счастлива. Если бы я знала в свои восемнадцать лет, что отношения и любовь могут быть такими... — она замолчала, мечтательно прикрыв глаза. — Поддерживающими, заботливыми и дающими тебе сил, а не отжирающими твои ресурсы, я бы не плюхалась так долго в том дерьме, в котором оказалась в юности. — Я тоже так хочу, — грустно сказала я. — У тебя все будет. Только сделай правильный выбор. Наше счастье во многом зависит от нас; от того, каких людей мы выбираем. — Слушай, — протянула я, допивая свой бокал и уже немного захмелев, — а ты не ревнуешь Пита ко мне? Нора рассмеялась. — Гермс, я знаю Пита, мы два года вместе. И я точно уверена, что он не станет крутить за моей спиной с кем-то ещё. Самое большое, что он мог бы сделать — это поцеловать тебя в щеку и обнять. Но, зная Пита, могу предположить, что и этого не было. Он крайне деликатный человек и не станет лезть, куда не надо. Если так случится, что он разлюбит меня и полюбит кого-то другого, то сначала он объяснится со мной. Мы с Питом договорились о том, что сначала честно разговариваем друг с другом в случае ухода любви у кого-то одного из нас, а уже потом мутим с кем-то другим. И мы доверяем друг другу. — Ты боишься потерять его? — сорвалось с моего языка раньше, чем я смогла подумать. — Конечно. Я ведь люблю его. И не хочу потерять его, так или иначе. Но... Я верю, что всё будет хорошо. И ещё у меня есть я. И даже если случится что-то страшное или трагичное, я справлюсь. — А у вас с Питом были моменты ревности и неуверенности? — Да, были, — ответила Нора. — В самом начале отношений, когда мы ещё не были так близки. Но мы не кричали друг на друга, не крыли отборной бранью, не устраивали сцен. Мы спокойно разговаривали и задавали вопросы. Ну, знаешь, из серии: «Точно ли я тебе нравлюсь? А может, тебе нравится другой человек?» Получив ответы и объяснения, мы успокаивались. У нас не было ни одного громкого скандала именно на почве ревности. Я думаю, что бурная реакция — это не про большую любовь, это про неуважение и недоверие. — Про собственничество, — вставила я. — Именно! Если ты не уверен в своём партнере, задай вопрос. Спокойно. Цивилизованно. Договоритесь о правилах игры. Например, как вы ведёте себя в случае, если прошла любовь или ты полюбил другого. А потерять партнёра просто так, без причин может любой. К сожалению, от потери чувств никто не застрахован. К тому же привязать к себе человека железной цепью все равно не получится. Если вдруг любовь прошла и с тобой больше не хотят быть, то это страшно и печально, но это жизнь. И... — Нельзя заставить кого-то любить тебя. — Да, — вздохнула Нора. — Ты сейчас сказала очень страшную вещь, — потупилась я, рассматривая темное пиво в бокале. — Знаю. Мы все мечтаем о большой любви на всю жизнь, и в этом нет ничего плохого или глупого, но... Иногда так бывает, что любовь заканчивается. Важно помнить, что у тебя есть ты. И что на расставании жизнь не заканчивается. Я хмыкнула, подумав, что она говорит о себе. — Мне было тяжело принять эту мысль, — задумчиво добавила она. — Да уж. Такую мысль попробуй прими. Мы захихикали. А Нора поднялась и принесла ещё пива. Мы почему-то не стали наливать его в бокалы, а принялись пить прямо из бутылки. Лёгкий летний воздух обдувал мое лицо и волосы. И мне впервые за долгое время было хорошо. — Знаешь, что меня бесило ещё раньше в Роне? — спросила я, уже изрядно захмелев и расслабившись. — Что? — Что он всегда был падок на глупость и вульгарность, и... Даже не знаю!.. Нора подняла одну из бровей вверх. — Он начал нравится мне ещё тогда, когда мне было пятнадцать. Наверное. Хотя, может быть, и нет. В любом случае, он западал на тупых, поверхностных девчонок, а не на меня — умную девушку. Нора вздохнула. — Понимаю, обидно, когда выбирают не тебя. — Да, когда мне было семнадцать, а ему шестнадцать, он встречался с тупой блондинкой, представляешь? Нора странно посмотрела на меня. — Слушай, если парень не может оценить того, насколько ты крута, — а ты крута, детка, даже не сомневайся в этом, — то у него просто отсутствует вкус! Пошли его на хуй и живи дальше. Но сама ситуация — пиздец. — Да уж, ситуация не из приятных, — согласилась я. Нора хохотнула. — Да ладно! Скажи просто: «Пиздец!» Необязательно выражаться, как викторианская леди. Я прыснула. — Пиздец-пиздец-пиздец, — повторила я и показала Норе язык. — Я не викторианская леди. Вообще нет. Она отсалютовал мне бутылкой пива. — Мне было обидно, что два года назад Рон повелся на Лаванду. А ведь я гораздо умнее ее. У нас могло бы что-то получиться, но эта сучка взяла и просто поцеловала его после матча по... по футболу, — быстро нашлась я. Было бы странно, если бы Нора услышала слово «квиддич». — А он... Он словно наказывал меня за то, что раньше я встречалась с другим. Даже не знаю, но эта деталь наших с Роном взаимоотношений на шестом курсе как-то сама собой вдруг выплыла. — Черт! Это хуево. А он сраный абьюзер. Беги от него. И… Я понимаю твою обиду, это тяжело. Но все же... — Она внешне очень яркая и глупая. И мне было обидно, что Рон, как и все мальчишки, западает лишь на внешность. Ну и ещё она женственная, — меня передёрнуло. — Все время ходила накрашенная, преданно заглядывала ему в глаза и сюсюкала, — я скривилась, вспомнив, как Лаванда называла Рона Бон-Бон. — Слушай, твой парень козел. Очевидно он просто не способен видеть в женщине личность, раз покупается лишь на внешность. Но будет неправильно, если свою злость ты обратишь на девушек. Они-то тут причем? Мир к нам несправедлив. Кроме того, когда мужик обращает внимание лишь на лицо и фигуру, такой девушке можно лишь посочувствовать. — Пошел в жопу мир, — пьяно хихикнула я. — Да, правильно! — подхватила Нора. — Эй, мир, иди в жопу! — крикнула она куда-то в темноту ночи, и мы пьяюно рассмеялась. — Мне хватит, — сказала я, осознав, что изрядно захмелела. — Оставайся на ночь, не стоит шарахаться ночью по улице, особенно навеселе. Я постелю тебе на диване в гостиной. — Хорошо, — ответила я. Мы ещё немного поговорили, после чего отправились спать. И впервые я засыпала с чувством уюта и спокойствия.