Дневники Семьи Малфой. Гермиона

Я была уверена, что на утро у меня будет голова болеть от выпитого количества алкоголя. Но нет. У меня было прекрасное самочувствие. Я позавтракала вместе с Норой, а затем отправилась домой. Через день у меня состоялась ещё одна сессия с Мишель. На этот раз мы работали над осознанием ценности себя, и я выполняла очень любопытное задание. Мишель дала мне это же задание в качестве домашнего. Через несколько дней я снова взяла в руки книгу Мишель. Для чтения была выбрана глава про личные границы. Я была согласна абсолютно со всем, что она говорила, но одна фраза меня особенно сильно поразила. Если кто-то приносит вам боль, а вы продолжаете общаться с этим человеком, значит с вами так можно. Эти слова словно ударили меня. Это та самая жёсткая правда, что заставляет нас всерьез задуматься о жизни и о том, как мы относимся к себе. Достаточно ли мы защищаем себя от токсичных людей? А если нет, то любим ли мы в таком случае себя? Или же своей глупой «мягкостью» мы подставляем и предаем самого доброго и близкого нам человека — себя. Мир заполнен слезливыми книжками о том, как плохо предавать друзей, но никто не говорит о предательстве себя самого. А ведь любить себя — это самое важное на свете. Пожив в Ливерпуле, я начала понемногу понимать это. Позволяя Рону так обращаться с собой, не предаю ли я себя? Ответ был очевиден. А ведь Рон так и не ответил на мое письмо. Он просто проигнорировал его. И сейчас уже не играло никакой роли, ответит ли он вообще или нет. И тогда впервые в моей голове снова возникла мысль о том, что нам с Роном не стоит быть вместе. Может, он и не плохой человек, но он делает мне больно, он не в состоянии понять и поддержать меня. Может, нам и правда стоит идти своей дорогой. Нора говорила мне, что когда мы выходим из отношений, которые не приносят нам счастья, то в нашей жизни появляются другие люди. Те, с кем мы могли бы быть счастливыми. Я верила ей. Но я не знала, что делать. Сейчас закончить отношения с Роном или все же ещё подождать? А чего ждать? Он не ответит на письмо, он ни разу за всю жизнь меня не поддержал. Исключением является разве что тот случай на втором курсе, когда Малфой обозвал меня грязнокровкой. Рон говорил мне приятные вещи только тогда, когда перед этим совершил что-то по-настоящему гадкое. Как тогда, когда он бросил нас с Гарри в лесу, а потом из кожи вон лез, чтобы заслужить мое прощение. Нора сказала мне, что я достойна хорошего парня, и я, твою мать, была чертовски согласна с этим! Жизнь действительно преступно коротка, чтобы тратить ее на несчастливые и травмирующие отношения. Я не для того выжила в войне с этим психопатом Волдемортом, чтобы потом сделать свою жизнь несчастливой. Да и — черт возьми! — дело не только в сраной войне. Даже если все в жизни хорошо и прекрасно, не стоит тратить ее на плохой роман. Я важна, я ценна, я заслуживаю нормального отношения к себе. Стоило бы расстаться с Роном, но... Но что-то внутри меня не давало мне это сделать. И это что-то требовало от меня дать ещё время для решения этой проблемы. На тот момент это показалось мне разумным и правильным, и я отложила этот вопрос «в дальний ящик». Хотя от мысли, что мне не придется тащить груз отношений с Роном, мне стало легко. Так будто бы с меня сняли тяжёлую сумку. Я работала с Мишель не только по отношениям и ценностью себя, но и по моему первоначальному запросу с высокой тревожностью. Здесь нужно заметить, что ещё в самом начале нашей работы Мишель предложила мне обратиться к психиатру, потому что, возможно, мне могло понадобиться медикаментозное лечение. Я сразу отмела эту мысль. Принимать ту идею, что у на фоне ПТСР, у меня могло развиться тревожное расстройство, я не хотела. Я решила, что вылезу из этого дерьма с помощью терапии. Я не могла признать то, что я в некотором роде чокнутая и начать наблюдаться у психиатра. И хотя Мишель говорила мне, что ни в ментальных проблемах, ни в посещении психиатра нет ничего зазорного, я все равно не могла на это пойти. И ближе к августу я заметила, что терапия даёт результаты. Мне действительно стало легче. Этому также способствовала дружба и спорт. Пит был рад меня видеть после долгого перерыва в несколько недель. И он ни словом, ни взглядом не укорил меня. Будто бы так и надо было: взять и пропустить несколько недель тренировок. Я вернулась и снова стала втягиваться в тренировки. Я по-прежнему работала в той же кофейне, и меня успокаивало такое постоянство. И теперь я стала получать намного больше чаевых, что тоже не могло не радовать меня. Я догадывалась, что это потому, что я приходила в себя и была не только потерянной и запуганной девочкой. Я стала улыбаться по-настоящему. Иногда на меня всё ещё накатывала тревога, но к исходу июля я стала чувствовать что-то ещё. Впервые проблески успокоения и даже радости стали посещать меня. Я всё ещё боялась, но теперь страх и онемение всей моей души — не единственное, что я чувствовала. * * * Однажды после тренировки Пит и Нора пригласили меня с ними в паб. Я с радостью согласилась. Они сказали мне, что в этом пабе будут играть живую музыку их друзья. Мы пришли в паб и, взяв напитки, сели за столик. Пит и Нора помахали музыкантам на сцене. Я огляделась. Этот паб был таким же, как и другие английские пабы. Только ещё лучше. На каждом столике стояла небольшая свеча, вдали виднелась сцена с музыкантами. Можно было бы сказать, что интерьер был схож с другими пабами Ливерпуля, но это место обладало какой-то своей особенной атмосферой. Через некоторое время, после того как мы пришли, Нора и Пит ушли танцевать. Они здорово и гармонично смотрелись друг с другом. Их танец был прекрасным зрелищем, от которого я не могла оторвать взгляд. Но вот зазвучала новая песня, и мои друзья вернулись к нашему столу. Нора села за столик, а Пит протянул руку мне. Я в лёгком недоумении смотрела на нее. — Идем! — А... Э... — все, что я смогла выдавить из себя в ту минуту. Я очень хотела танцевать, но стеснялась. — Пошли-пошли! — задорно позвал Пит. — Ну, хорошо, — я встала, подав ему руку, и мы прошли ближе к сцене. Между тем музыканты пели что-то смутно знакомое. Кажется, это был Dust in the Wind. Мы танцевали, Пит широко улыбался. И я тоже была счастлива в тот момент. Эта песня — что-то великолепное, наполняющее душу надеждой и легкостью. А Пит оказался хорошим танцором, который прекрасно вел и был гибок и пластичен. — Не смотри так, — со смехом сказал он, кажется, угадывая то, о чем я думала, — я же спортсмен. Я рассмеялась. Я была рада танцевать с другом, и сейчас мне казалось, что в моей жизни все действительно будет хорошо. И хотя я плохо танцевала, в тот момент мне было тепло. А затем песня закончилась, мы обнялись. Мы уже собирались вернуться к своему столику, как я неожиданно натолкнулась на высокого рыжеволосого парня. Как он здесь оказался? — Какого хрена? — возмущённо взвизгнул Рон. — Рональд! Откуда ты здесь? — Не твое дело! — грубо ответил он мне. — А вот что ты делаешь? Понимая, что он сейчас устроит скандал, я резко взяла его под руку и с силой стала подталкивать к выходу во внутренний двор заведения. Рон неохотно, но поддался. Я была зла. Я была очень зла. Мы вышли во внутренний двор паба. Рон хотел что-то сказать, но я не дала ему, начав первой и требовательно спросив: — Как ты меня нашел, и что ты здесь делаешь? — Я установил следящие чары. — Следящие чары? — возмутилась я. — Без моего разрешения? — Да! — с вызовом ответил он. — И, как вижу, это было кстати. Ты здесь танцуешь и обжимается с другим мужиком! Ты для этого уехала в Ливерпуль, чтобы изменять мне за моей спиной? — Какая измена? Ты о чем вообще? — Ты с ним танцевала! — обвиняющие взвизгнул он. — И ты счёл это изменой?! Да ты ёбнутый на всю голову! — в ответ возмутилась я. На секунду Рон опешил, видимо, не ожидая от меня подобных слов. Но я и не собиралась быть в эту минуту "приличной девочкой", потому что в моем сознании стала подниматься волна гнева. — Пока ты моя девушка и состоишь со мной в отношениях, ты не должна ни с кем танцевать! Ты изменщица! — продолжал истерить Рон. — Я не твоя вещь! — закричала я в ответ. — И я не обязана спрашивать у тебя разрешения на то, чтобы танцевать с другом! — Ты понятия не имеешь, что значит состоять в отношениях. Ты неверна мне! Я думал, ты не такая. Не такая, как все вы бабы — гулящие шлюхи. Вот Лаванда бы так никогда не сделала. Это уже было слишком. Сравнивать меня с этой тупой блондинкой?! Обзывать всех женщин шлюхами! — Да пошел ты на хрен! — закричала я и со всей силы залепила ему пощечину. Рон пошатнулся. Он смотрел на меня во все глаза. — Пошел вон! — срывающимся от гнева голосом прорычала я. — Если кто здесь и шлюха, то это ты! Меня всю просто трясло от гнева. У меня наконец-то выдался отличный вечер, спустя много дней и ночей ада, а мой парень вместо того, чтобы помочь мне ещё и обвиняет черт знает в чем и оскорбляет так мерзко, как меня никогда не оскорбляли. — Больше никогда не подходи ко мне! — гневно бросила я. Рон плюнул мне под ноги, а я отреагировала мгновенно. Мой кулак врезался в его челюсть. Мое тело как-то само вспомнило уроки Пита. Рон пошатнулся, явно не ожидая такого от меня. А я, не дав ему вставить слово, быстро развернулась на сто восемьдесят градусов, намереваясь гордо уйти. И как только я повернулась, то сразу заметила Нору и Пита, стоявших рядом с входом и чуть ли не аплодирующих мне. На лице Пита явно читалась неприкрытая гордость. — Пошли отсюда, — быстро сказала Нора, когда я ошеломленная подошла к ним. Что там верещал Рон своим истерическим тоном за моей спиной, я уже не слушала. Адреналин бушевал в каждой клеточке моего тела, руки мои тряслись, я чувствовала невероятный сумбур разнообразных эмоций. Нора и Пит вернули меня в паб. Я залпом осушила бокал пива, который заказала ранее. — Мы с Питом вышли на всякий случай, — пояснила Нора. — Глупый вопрос, но все же: как ты? — Не знаю, — честно ответила я. — Я всё ещё злюсь, сильно злюсь. — Ну ещё бы, мы слышали, как он обозвал тебя! — Я не думала, что могу так. Я раньше такого себе не позволя... — я осеклась, так и не закончив слово. Я хотела сказать, что никогда не била других людей вот так, но тут я вспомнила, как на третьем курсе залепила Драко Малфою оплеуху, когда сильно разозлилась. — Да ты была как рок-звезда! — восторженно похвалила меня Нора. — Я думала, вы скажите мне, что насилие — это плохо. — Насилие это плохо, — серьезно отозвался Пит. — Но этот козел явно заслужил подобное. Он истерил так, что я даже не знаю... В общем, ты молодец. — Да, хоть раз чёртовы абьюзеры должны получить по морде. Ненавидеть всех женщин и называть их шлюхами — фу! Сравнить тебя с какой-то другой девушкой — фу! Он козел, ты все правильно сделала. — Конечно, — согласился с ней Пит. — И я не думаю, что ты будешь лупить всех без разбора. Но если вдруг захочешь такое сделать — не надо, — добродушно добавил он. — Мне нужно ещё выпить! — быстро сказала я. — Да не вопрос! — хохотнул Пит. — Что будешь: пиво, коктейль или чего покрепче? Давай я тебя угощу. — Ну... — я не знала, как к такому отнестись. Видимо, уловив мое замешательство, Пит широко улыбнулся и задорно проговорил: — Ты же сегодня рок-звезда! Забыла? — Бери — не отказывайся! — поддакнула ему Нора. Я кивнула. — А есть коктейль сладенький и покрепче? — У них все есть, — уверенно ответил мне Пит.