Проклятие Запада

Утром Чонгук проклял себя миллион и один раз. Он спросил каждого здесь куда мог исчезнуть Чимин, получая в ответ однотипное «без понятия». Да, он не скрывает, что волнуется, и как же ему хочется накричать на него за то, что ушёл без предупреждения. И причина не только в болезни, а ситуации в целом. Если что случится, Чонгук даже не успеет попрощаться из-за своей детской вчерашней выходки. То что еле уснул и было наказанием вплоть до мыслей забитых одним Чимином. Его лошади не было на месте, следовательно, сам отправился на разведку. Скорее всего, Чонгук слишком себя накручивает, раз даже Тэхён так сильно не переживает – наоборот, как-то успокаивает словами, мол: он сильный, никуда не влипнет, не ребёнок же пятилетний и так далее. Очень хотелось бы верить. Да и вообще, Тэхён после вчерашнего разговора стал вести себя слишком странно. Например, как только Чон увидел, что Пака нет в лагере, улыбка была такой хитрой, что стало слишком неловко. Теперь всю жизнь жалеть, что в голову пришла идея лечь с ним. Лучше бы посмущался рядом с Чимином, так хоть не потерял бы его из виду. Чонгук щурится от солнечных лучей, прикрывая глаза шляпой и покручивая тонкую колосинку в руках. В лагере спокойно, все заняты своими делами, а Чонгуку заняться нечем. Когда он избегал парня, успел переделать здесь всё возможное, что сейчас может только сидеть. Он так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил как рядом подсел Тэхён, легонько толкая в плечо и кивая в сторону палаток. Чонгук мигом вскакивает на ноги, уже придумывая в голове, что будет тому предъявлять. Только вот останавливается, когда Пак быстро спрыгивает с лошади, бросаясь к нему в объятия. В который раз парень ловит ступор. Почему эти моменты стали так часто случаться? Даже Юнги так не обнимал как он. Только когда Тэхён присвистнул, Чон пришёл в себя, отстраняя парня за плечи и схмурив брови, только глазами давая понять, что был недоволен этим внезапным исчезновением. — Прости, Чонгук. Если я что-то сделал не так или сказал... просто прости. Я не хотел, правда. Только, — его рука касается чужой ладони на своём плече, нежно поглаживая большим пальцем. — Не избегай меня. — Я н-не, — словам трудно вырваться, ведь такое он не продумывал. — Это ты прости, я вёл себя как придурок. Тэхён был прав. И с каждой секундой, смотря в эти глаза, на расслабленную улыбку и чувствуя его руку на своей, Чонгук понимает очень многое. В него правда сложно не влюбиться. Но мысленно давая себе пощёчину за такие мысли, Чон опускает взгляд в землю, просто не в силах смотреть напротив. Его затягивает и противостоять кажется невозможным. — Кстати, — Чимин отступает в сторону, открывая вид на свою лошадь. Там лежит мужчина без сознания. Странно, что Чон сразу не заметил. — Он из банды Кёнсу. Сможешь что-нибудь из него вытрясти? Это... не в моём стиле, — он действительно таким не занимался. И не хочет. Сложный вопрос, Чонгук никогда не прибегал к насилию ради получения информации, но сейчас всё слишком серьёзно, значит, немного переступить через эти рамки придётся. Чонгук снимает мужчину с лошади, подыскивая место получше. Здесь он выеснять ничего не будет – может быть слишком жестоко. Но надежды на то, что выйдет всё выяснить мирным путём, до сих пор сидят глубоко внутри. Недалеко от лагеря есть поляна – как раз туда парни и держат путь. Тэхён не решил идти с ними, так как его вывести довольно просто, а убить ему труда не составит, поэтому его выбор – готовка обеда. Чон кидает тело на траву, долго рассматривая, пробираясь в своё сознание, где нужно нажать на маленький рычажок и немного прибавить жестокости, если это будет так необходимо. Чимин становится рядом, ухмыляясь и толкая того ногой, постепенно приводя в сознание. Мужчина мычит, держится за голову, и дёргается, осматривая их как пугливое животное. Но длится это не долго, губы приподнимаются в ухмылке, он встаёт с земли, отряхая испачканную одёжку и медленно отступает назад. Глупо пытаться сбегать, но это он и делает, разворачиваясь и со всех ног несясь подальше от них. Приходится остановиться от выстрела возле ног – теперь уже сердце от страха готово убежать. Из грудной клетки. Поднимая руки, мужчина разворачивается к ним лицом, замечая значок шерифа на рубахе Чонгука. Он удивлён, особенно тому, что тот работает вместе с Алексом – бандитом. Он бы посмеялся, но под прицелом последнего, не двигается с места, ожидая вполне логичный вопрос. — Где лекарство? — Чонгук делает шаг ближе, становясь напротив, слегка возвышаясь. — Тебе же лучше со мной сотрудничать, если не хочешь за решётку. — Где гарантии, что меня отпустят? Хотя, — пускает смешок, смотря за спину на Алекса, — он не убивает. Мне нет смысла ничего вам рассказывать. — Я могу это исправить, — Чимин перебивает Чонгука, подходя ближе и ставя дуло револьвера тому в лоб. — Будешь моей первой жертвой. — Блефуешь. — Второй, — внезапно озвучивает Чон, с ухмылкой рассматривая мужчину, у которого, кажется, глаза на лоб полезли. — Не забывай как жестоко ты убил одного из людей Джерри. То что надо. Мужчина сглатывает, видимо, поверил. Теперь уверенности в нём куда меньше, а когда Пак давит стволом на лоб, то медленно кивает, примирительно двигая руками. Не ожидалось, что согласится так быстро, хотя, это радует. Времени и так катастрофически мало. — Ладно, оно в- Он резко хватает рукой ствол, а второй притягивает Чимина за воротник, подставляя дуло к виску. Чонгук тянется за своим, но останавливается, когда следует выстрел возле руки. Вот так влипли. — Идиоты, правда думали, что я сдам босса? Мне после этого не жить, так что хрен что вы от меня узнаете, — он отступает с Чимином назад, когда Чон медленными шагами подходит ближе. — Стоять! Хочешь дыру в его башке? — как же он сильно давит на висок. Только от этого вида Чонгук хочет его разорвать. Всё происходит быстро. Чимин достаёт нож из-за пояса, втыкая в бок мужчины и вырываясь, за что сразу получает металлом собственного револьвера в лицо. Чонгук подбегает, хватая руку с нацеленным на Пака оружием, и сдерживает в довольно сильной борьбе с мужчиной. Сдаваться он не планирует точно. Локтем в нос, а после и ствол подставленный к подбородку врага — всё вышло лучше, чем могло быть. Смех мужчины странный, больше он не боится оружия направленного на себя, а просто хватается за ладонь Чона и жмёт на курок, распуская кровавые ошмётки своего мозга на его лицо и одежду. Дыхание мигом выбивает. Он убил человека, собственными руками нажал на курок. И плевать, что это было под его же напором. Сейчас парень полностью потерян в себе. Он отступает от мёртвого тела, бросая оружие на землю и мотает головой, чувствуя на глазах солёную пелену. Чон – шериф, но тот, кто никогда не убивал. Любая жизнь бесценна, а сейчас он забрал одну. Так херово на душе ещё никогда не было. Только вот кому ещё хуже думать не надо, ведь Чимин в этот же момент хватается за сердце, практически задыхаясь и падая на колени. Грудь адски жжёт, горячим пламенем острое лезвие проходит прямо возле сердца – именно такие чувства испытывает Чимин, не слыша вопросов Чонгука и его попыток привести в чувство. Хочется разорвать одежду, снести всё вокруг лишь бы не испытывать эту боль, и через пару минут она, наконец, начинает затихать. — ... Чимин! Чон поворачивает его голову к себе за обе щеки, бегает глазами по лицу, но внимание привлекает совсем не это. На рубашке просачивается алая жидкость, ему неважно, что без спроса расстёгивает, да и тот не сопротивляется. Просто не в силах. — Охереть, — выдыхает парень, видя на груди огромную царапину, стремительно зарастающую на его глазах. — Это ещё что? — Я н-не знаю. Чимин думает, что сейчас прошёл все круги ада. Боль была неописуемая, настолько, что на секунду возникли мысли взять ствол и застрелиться. А сейчас, сидя в объятиях Чонгука с, уже шрамом на груди, хочется только одного – больше никогда такого не испытывать, иначе второй раз окончательно заставит избавить себя от этого за один выстрел. Эти мысли пугают до дрожи. Вернуться в лагерь было непросто. Чонгук переживал вдвойне: за своё содеянное и за состояние брюнета. Только последнему было совсем не плохо. До сих пор охватывало непонимание, это было что-то вне рамках реального. Парни начинают понимать почему болезнь так называется – действительно похоже на проклятие. С учётом того, что физически больше досталось Чимину, он старался поддерживать Чона всю дорогу до лагеря, поглаживая по плечам и не отпуская руку. Точнее, когда он хотел её убрать, парень сильнее сжимал, не давая этого сделать. — Чего такие кислые? Ничего не выяснили? — Тэхён замечает, как крепко они держатся за руки, слегка ухмыляясь. — Сейчас я всё решу, где он? — Мёртв, — отвечает Пак вместо парня, который сразу кидает на него удивлённый взгляд. Рассказывать не хотелось. Тэхён удивлён не меньше. Он бегает глазами то на одного, то на другого, пытаясь выяснить у кого могло снести крышу на такой поступок. Чимин сто раз уговаривал Тэхёна решать всё мирно, без убийств, они ведь не убийцы какие-нибудь, значит точно не он. Чонгук шериф, у него есть на это право, но чтобы убить кого-то возле территории лагеря, да ещё и перед Чимином... Ким бы и в нём засомневался, но вариант, что тот как-то сам умер, звучит глупо. — Он застрелился, — Чимин подтверждает последний вариант, который совсем звучал неправдоподобно. — А, ну, — нервно усмехается, похлопывая друга по плечу. — Ничего страшного... Тэхён расширяет глаза, замечая на рубашке друга тёмное пятно и прямо, как Чонгук тогда, расстёгивает и рассматривает грудь, ошарашенно выдыхая. Не хватает даже мыслей правильно подобрать слова, Тэхён стоит и пялится, пока Пак сам не застёгивает обратно, уверяя, что всё хорошо. Но Тэхён всегда был упрямым и пока ничего не узнает – не отстанет. Чимин это прекрасно знает, поэтому хватает его за руку и ведёт в свою палатку, кидая напоследок Чонгуку подождать. Он сам не знает, как будет объяснять — сказать прямо, кажется лучшим вариантом. Парень закрывает вход от лишних глаз и тяжело выдыхает, совершенно не зная с чего начать. — Я не поверю если это, — тычет пальцем в грудь. — Появилось из-за болезни. — Тэ, я бы и сам не поверил, — Чимин пожимает плечами, поправляя воротник. — Но это было слишком даже для меня, — выдыхает, смотря такими глазами, что Тэхён уже понимает: сейчас будет просьба. — Послушай, если это уже окончательная стадия, то я хочу кое-что попросить. — Чимин, только не начинай- Парень делает шаг ближе, беря его руку в свою. Смотрит в глаза, как когда-то давно, но сейчас в них нет тех искорок. Они давно погасли для Тэхёна, но начинают сиять для другого человека. Парень это видит, он чувствует, что Чонгук другу не безразличен, что он его притягивает. Выходит, Ким слишком хорошо знает Чимина, даже если бы тот попытался это скрыть. Но он не скрывает. Может, в этом и смысл? — Я уже сказал Чонгуку, что лагерь будет под его управлением. Он вам поможет, — глаза Тэхёна начинают щипать, ему слишком больно слышать такое от любимого друга. Поджимает губы, прикрывая глаза и продолжает слушать. — А тебя я попрошу позаботиться о нём. Шатен ожидал услышать это. Он всегда хотел для друга счастья, пытался обеспечить его этим, но не смог. Может, прояви он больше инициативы, отношения перешли на новый уровень, но Тэхён боялся. Своих же чувств, которые так сильно заставляли сердце биться. Сколько же времени он провёл в раздумиях об их будущем, совместной жизни и первой интимной ночи, о которой Ким мог только мечтать. Ещё при первой встрече, Чимин показался прекрасным, даже практически идеальным. Парень уже давно отгоняет мысли об их прошлом, чтобы не делать себе больнее. Отпустить было тяжело. Просьба Чимина самая лёгкая из всех о какой он мог попросить. Он так беспокоится за Чонгука, совсем не думая о себе. Всегда был доброй душой, таким и остался. Сегодня от нахлынувших воспоминаний, Тэхёну впервые за год стало... грустно? Они давно не стояли так близко друг к другу. Тэхён хочет отстраниться, не желая делать себе же больнее, но у того крепкая хватка – не отпускает. — Тэхён, прости меня, — сколько раз он уже извинялся? Ким сбился со счёту. — Ты хороший парень, но правда не в моём вкусе. Я много раз- Чимин замолкает, как только тот сокращает их расстояние на несколько миллиметров и поднимает его голову к себе за подбородок. Сейчас страх заразиться полностью исчез из головы будто никогда там и не был. Тэхён хочет отпустить его из своего сердца окончательно, освободив место для кого-нибудь другого. Прощальный поцелуй этим и послужит. Шатен приближается к губам, прикрывает глаза и поддаётся вперед, разочаровываясь внутри, когда ладонь парня накрывает его рот. Хотя бы так, Тэхён её целует, опуская глаза в землю и чужую руку. Сейчас ему стало чертовски стыдно. — Я всё ещё люблю тебя, — голос Тэхёна тихий, он всегда стеснялся говорить эти слова вслух, миллион раз прокручивая в голове. — Мне жаль, Тэхён, но я не смогу подарить тебе взаимность. Ты ещё найдёшь своего человека. — Да... Прости, я позабочусь о Чонгуке. Он уходит быстро, практически выбегает, а Чимин так и стоит, совсем не понимая, что ему делать. Следа на лекарство так и не оказалось, болезнь активно прогрессирует, а ещё снова причинил другу боль. Глубоко внутри зарождается то самое чувство вины. Сегодня Чимин слишком себя ненавидит. Он слаб, беспомощен и, возможно, эгоистичен. Но остаться с тем, к кому чувствуешь только дружескую любовь – пытка для обоих. Пусть лучше всё будет так, тем более, Чимин уже нашёл человека, который дарит светлые ощущения внутри. А времени становится всё меньше и меньше... Пак тяжело выдыхает, подходя к столу со стоящим там зеркалом. Расстёгивая рубашку и снимая, он долго рассматривает шрам, проводя по нему кончиками пальцев. Переводит взгляд на ящик и открывает, в который раз рассматривая лежащую там вещицу. Тянется взять, но резко захлопывает и разворачивается, опираясь руками на стол и смотря в большие, как у оленёнка глаза Чонгука. Брови опускаются, он не может свести глаз с груди, вспоминая произошедшие недавно события. Про этот симптом Адам не рассказывал, видимо, он появляется не у всех. Чон совсем сомневается, что здесь дело рук болезни. Такое просто нереально. — Поговорили? — прерывает он молчание, окончательно заходя в палатку. Чимин кивает, проходя к шкафу и доставая новую, тёмную рубаху. У него почти все в таком стиле, считает, что только чёрный идёт к лицу. Чонгук бы поспорил, ему точно пойдёт всё. — Он вышел каким-то расстроенным, что ты сказал? — Чон не отстаёт с вопросами, бегая по телу парня, застёгивающего пуговицы. — Это личное, — прозвучало так, будто поднимать этот разговор не стоит. Пак надевает шляпу и идёт к выходу. — Пошли. Чонгук, и так, задался вопросом: «куда?», но он стал ещё больше, когда они подошли к лошади. Пак спокойно залезает на седло, подавая руку парню, который до сих пор стоит и удивлённо смотрит на него снизу вверх. Всё же предполагает, что снова на разведку и подаёт руку, залезая следом и поудобней усаживаясь сзади. Не приходилась скакать с кем-то – осматриваясь, Чон делает вывод, что сможет держаться только за Чимина. Хорошо, что он не видит, как резко покраснело лицо и совсем не из-за жары. — Держись крепче. Пак кладёт его руки на свою талию, замечая, как тот даже не сжимает, но специально заставляя лошадь двигаться, тот сам вцепляется, всё ещё стараясь сильно не держаться, даже если рискует упасть. Предположительно, они держат дорогу в сторону города, но Чимин просто уверен, что после своего недавнего визита к привалу, где он как раз и поймал того бандита, его уже разыскивают люди Кёнсу. Он ненавидит, когда его делам мешают и будет избавляться от преград любой ценой. Чимин мог бы взять Тэхёна, но, во-первых, тот убивает, а, во-вторых, хотелось провести больше времени с Чонгуком. Его стеснительность стала такой милой, хотя при их первой встрече лицом к лицу, казался он довольно серьёзным. Уж не думал Чимин, что простая слежка за ним, чтобы не мешал делу, приведёт к такому. Конечно, он был зол, когда тот забрал его из лагеря, но зато сразу приметил, что его способности будут очень кстати. И ещё... Паку понравилась его сила. Теперь ему стыдно, что признал этот маленький секрет. Лучше о нём помалкивать. Чонгук становится уверенней уже на полпути. Держится крепче, дышит прямо в затылок, а Чимин медленно сходит с ума. С ним так хорошо, как ни с кем другим. Прошло не так много дней, можно считать его просто знакомым, но беспокойство за состояние Чимина, согласие взять очень многое на себя и поддержка... Столько всего, что точно бы не сделал обычный незнакомец всего за пару суток. Именно поэтому Чонгук не обычный, а особенный. — Куда мы держим путь? — наконец, спрашивает Чон спустя столько времени. — В город. Но на деле, я просто хотел покататься с тобой, — Чимин так спокойно об этом говорит, что Чон чуть ли не заикается. — Со мной? — Да, — поворачивает голову, посмеиваясь. — Разве это плохо? — Вовсе нет, — он замолкает, продолжая только через пару метров. — Я... Громкий выстрел слева валит их лошадь на бок, придавливая большим весом Чимина, пока упавший рядом Чонгук пытается достать ствол из кобуры. Им определённо везёт на стычки, больше одни ходить не будут. Чон вскакивает на ноги, осматриваясь по сторонам, но никого не замечая, подбегает к Чимину, пытавшемуся выбраться. — Рад тебя видеть, Алекс, — мужчина выходит из-за дерева, держа их на прицеле. — Всё не сдаёшься, а? — Иди к чёрту, Кёнсу, — шипит от гнева парень, до сих пор пытаясь вылезти из под уже мёртвой лошади. — Трудно быть честным? Люди нуждаются в лекарстве! — Мне на них плевать, — он подходит ближе, указывая Чонгуку отойти, что тот с сомнениями, но выполняет, поднимая руки и прожигая того взглядом. — И ты ещё говоришь про честность? — он смеётся, останавливаясь возле головы парня и ставя ногу на грудь. — Спалил дом в Томбстоуне, даже не сказав своим дружкам, что это ради моих денег. Какой из тебя вожак? Ты даже убить не можешь. Чонгук, кажется, выпал из мира. Значит Чимин и был тем самым преступником спалившим дом. Чон так долго разыскивал неизвестно кого, даже не подозревая, что в будущем будет работать с ним плечом к плечу. Только вот, почему-то парень не чувствует на него ни злости, ни обиды, ничего, кроме того, как помочь и вырубить Кёнсу, который прислоняет ствол ружья ко лбу Чимина. Тот уже кашляет, ведь мужчина самим каблуком своих сапог продавливает грудь, с удовольствием слушая как парень начинает задыхаться. Из-за тела лошади было делать это, и так, тяжело, а сейчас ещё хуже. Чимин думает, что сейчас умрёт, но нога исчезает, а Кёнсу разворачивается и вырубает Чонгука прикладом по голове. Снова его непредсказуемость – одно из того, что может правда напугать. — Мне кое-кто рассказал, что ты заражён, — вот сейчас внутри Чимина всё сжалось. — Хочу смотреть, как ты будешь медленно умирать на моих глазах. Всегда был занозой в заднице, пора это заканчивать. Тем же способом он вырубает Чимина, с довольной улыбкой вешая ружьё на плечо.

***

Как же чертовски болит голова. Кёнсу точно был зол, раз ударил так сильно, что засохшая кровь оказалась аж от лба до подбородка. А ещё он сто процентов ненавидит, так как оставил в чёртовой клетке сырого, холодного, тёмного помещения с оковами на руках. Чимин разминает шею, дёргает руками, сразу понимая, что это бесполезно. Рядом сидит Чонгук, но он до сих пор так и не пришёл в себя – придётся будить. — Эй, Чонгук, — Чимин шепчет, стараясь не подать тем знак, что они пришли в себя. — Чонгук! — уже толкает ногой, и тогда тот немного начинает шевелиться. Разлепляя тяжёлые веки, первым делом парень чувствует холод, несмотря на то, что одежда неплохо переносила его и в осень. Здесь же полный ледник, ещё и цепи не давающие даже немного сдвинуть руки над головой. Радует, что он не один попал в эту ситуацию, хотя мельком пробежала мысль: «Лучше бы я был тут один». — Чимин? — наконец, приходя в себя, он рассматривает рану на голове парня, сжимая кулаки от внутреннего гнева, совсем не чувствуя свою боль. — Где он? — Лучше спроси где мы, — облокачиваясь затылком об стену, прикрывает глаза. — А мы в дерьме, Чонгук. Хочется задать такой глупый вопрос, но Чонгук промолчит. Если они оказались здесь, то жалеть и леялить не будут точно. Нужно искать выход, а не сидеть смирившись со своей судьбой. Только Чон начинает что-то рассматривать на своих оковах, как входит какой-то мужчина, высокомерно ухмыляясь с вида пленников. Его Чимин знает тоже, он как щенок ходит за Кёнсу, выполняя чуть ли не каждую его прихоть. — Наконец, мы тебя поймали. Будет прекрасно наблюдать за твоей мучительной смертью, — каждое его слово как яд. Чонгук бы с радостью разбил ему всё лицо. — А ты сдохнешь от холода, — обращается к Чону. — Или голода, неважно. Если он пришёл позлорадствовать, то это вышло. Когда мужчина уходит, Чимин заметно грустнеет. Он не желает разговаривать и пытаться искать попытки выбраться: уже смирился. А вот Чонгук не сидит на месте, который час пытаясь хоть немного оторвать цепь от стены. Да, это кажется невозможным, но сдыхать здесь он точно не планирует. — Я всех подвёл, — на выдохе говорит Пак, спустя почти три часа их нахождения здесь. — Ты ни в чём не виноват. — Виноват, Чонгук. Я всегда стараюсь как лучше, пытаюсь не замарать руки, а в итоге оказываюсь просто трусом. Если бы хватило духа убить, я ещё давно избавился от этой шайки. Сейчас мы здесь из-за меня и моих ошибок. Чонгук так зол. Он несёт полную чушь, которую считает за правду. Была бы возможность, Чон хорошенько дал ему леща, чтобы привести в чувство и убрать эти пессимистические наклонности. Хотя на деле он бы просто обнял, поглаживал по спине и поддерживал. Им обоим хотелось бы этого. Прошёл третий? Пятый? Седьмой день? Они сбились со счёта, думая о том как просто держаться и не подыхать раньше времени. Кашель Чимина снова вернулся, Кёнсу часто заходит посмотреть на то, каким слабым он стал, смеясь, как самый настоящий псих. Максимум им приносили воды и один раз еду, не хотели, чтобы те сдохли так быстро. Чонгук старался разговаривать с Чимином, но тот с каждым днём отвечал всё меньше. Пак умирает на глазах, а Чонгук ничего не может сделать – это и есть самая тяжёлая пытка для шерифа. Ему больно видеть свежую кровь на его губах, страшно представить, как он откроет глаза и увидит уже мёртвое тело. Чонгук панически боится этого дня. Почему-то кажется, что тогда он долго не сможет отойти, если сможет вообще. — Чимин, — Чонгук не сдаётся, в третий раз пытаясь дозваться до того. — Прошу, поговори со мной. — А что изменится? — еле шепчет он, вновь прерываясь кашлем. — Я хочу знать, что ты ещё жив. Парень усмехается, поворачивая голову к нему. — Тогда подыграй мне. — Что? Ответа на вопрос не следует, Чимин принимает удобную позу и закрывает глаза, застывая в ней. Чонгук прекрасно понимает план и начинает кричать до тех пор, пока в проёме не появляется один из бандитов. Его улыбка ползёт вверх, и подходя ближе к клетке, он открывает дверь, заходя внутрь и останавливаясь возле неподвижного Чимина. — Вот и сдох, наконец, — он достаёт ключик и отстёгивает оковы, подхватывая парня под руки и поднимая. — Долго продержался, скотина. Закидывая на плечо, и начиная выносить, Чонгук уже не думает, что всё идёт как план. Ему даже показалось странным: когда бандит поднимал парня, грудь того совсем не двигалась. А что если он правда умер? Тогда следующим будет Чон. Не зная, что делать, он решает подождать ещё, шёпотом умоляя Чимина очнуться и приступить к делу, если его план не состоял в том, чтобы просто умереть и оставить парня здесь. Можно спокойно выдохнуть, ведь Пак аккуратно достаёт револьвер из кобуры бандита, приставляя к его спине, и заставляя остановиться. — Поставь меня, — приказывает парень и как только оказывается на ногах, слегка пошатываясь, целится тому в голову. — Ключи, — тот без сопротивления отдаёт, хотя по глазам видно, как сильно он хочет наброситься и уничтожить. Чимин бьёт ему в голову, а дополнительный удар об решётку лишает сознания. Убирая пистолет за пояс, парень сразу подходит к Чонгуку и освобождает, практически сразу падая в его руки. Сил нет, тело такое слабое, что ноги еле способны держать. Чон поднимает его на руки, слыша на улице множественные голоса. Это значит одно – выход только с дугой стороны. Или там тупик. Всё будет зависеть только от ситуации. Путь ведёт только прямо, пока не оказывается чуть ли не самый тупик. Справа странная дверь: старая, заросшая, покрытая паутиной. Других вариантов нет, сзади уже набегают враги, а вперед не пройти. Смирившись с такой ситуацией, Чонгук выбивает дверь, видя только кромешную тьму. Идти туда похоже на самоубийство, но опять же, другого не дано. Либо они попытаются, либо их застрелят здесь. Второй вариант пробовать не хочется. Одного шага хватает, чтобы свалиться вниз по крутому склону. Но парень всего лишь упал на спину и скатился, пока не очутился на земле. Чимин похлопывает его по груди, говоря тем самым, что сможет идти сам, и всё же с сомнениями, но Чон ставит его на ноги, замечая вдалеке небольшую территорию со светом. Чимин сам не понимает, стало ли ему лучше, но силы немного появились, на этом и спасибо. Чонгук идёт впереди, а Пак шарахается от странного звука за спиной, целясь во тьму. — Эй, чего стоишь, пошли, — подзывает Чон, рассматривая место, куда целится тот. — Разве ты не... Да, пошли. Свет был от лампы на стене и их здесь достаточно много, чтобы осветить всю пещеру. Парни решают идти по фонарям, это точно куда-нибудь приведёт. Чон дёргается от выстрела за спиной, уже надумывая, что бандиты пошли за ними, а они в ловушке, но выстрел был сделан Чимином, который напугано что-то рассматривал наверху. — Ты что творишь?! — возмущается шериф, уверенным шагом подходя ближе. Чимин до сих пор смотрит туда, сильнее сжимая оружие в руке. Он напуган, даже слишком, а Чонгук совсем не понимает почему, так как во второй раз прозвучавший вопрос остаётся безответным. Только когда Чон трясёт его за плечи, он одёргивается, смотря парню в глаза. — Что происходит? Ты чем-то напуган? — Т-там, — указывает на потолок, — был кто-то. — Кто-то? — Чонгук тяжело выдыхает, вспоминая слова Адама про галлюцинации. — Там никого нет, тебе показалось, пошли. — Нет, Чонгук! Думаешь я поехавший? — Давай ты успокоишься- В этот раз пуля пролетает возле лица куда-то за спину. Чонгук хватает парня за руки и прислоняет к стене, загнанно дыша и изучая напуганное лицо напротив. Врать не будет, на секунду подумал, что Пак его пристрелит. — Хватит! Здесь никого нет, это всё из-за болезни! Галлюцинации, ясно? — повышает голос, но смягчается, понимая, что вины парня тут нет. — Просто держись рядом- Чон резко падает на землю и пропадает в свете оставшихся фонарей. И кто здесь сумасшедший? Чимин срывается за ним, снимая один фонарь со стены и сворачивая в сторону без освещения. Крики Чонгука эхом раздаются в темноте, значит туда и надо держать путь. Спрыгивает с небольшого выступа, идёт вперед и останавливается сглатывая. Он успел разглядеть как выглядела эта тварь, и столкнуться с ней лицом к лицу совсем не хочется. Только вот Чимин, кажется, заблудился. Вокруг полная тишина и темнота, в какую сторону идти теперь не понять, остаётся только гадать. За спиной слышится шум, парень разворачивается сразу взводя курок, но снова никого не замечает. Сердце стучит как в клетке, оно готово вылететь прямо сейчас: такого страха парень не испытывал никогда. И не только за себя, даже за Чонгука больше, ведь неизвестно, что сейчас с ним происходит и будет ли он жив. — Я точно свихнусь тут, — шепчет себе под нос, резко вертясь по сторонам, чтобы осматривать периметр. Касание на плече, а после быстрый разворот с пощёчиной — то, что Чимин не ожидал абсолютно. Он держится за щёку, поднимая глаза на Чонгука, который сразу прижимает его к себе и гладит по волосам. Парень до сих пор в шоке, не в силах вымолвить и слова. Если Чонгук здесь, на нём ни царапины, тогда что это было? Неужели и правда галлюцинации... — Приди в себя, — говорит парень намного ласковей, чем до этого. Удар явно был лишним. — Т-тебя же утащили... Я правда схожу с ума? Знать бы, как ответить. Чонгук молча продолжает поглаживать, прикрывая глаза и обдумывая. Ситуация только ухудшается, а вспоминая слова Адама – это и служит последней стадией. Шериф даёт себе слово, что больше ни на шаг не отпустит парня от себя. Они обязаны выбраться от сюда и разговорить Кёнсу насчёт лекарства, иначе у Чимина совсем не останется времени. — Так здесь совсем никого не было? — Совсем никого. Лучше бы эти слова звучали иначе. Так неприятно думать про себя как о сумасшедшем. Нужно выбираться, чтобы снова не увидеть эту тварь, которая оказалась всего лишь плодом воображения, только слишком реальным. Чонгук отстраняется ещё раз заглядывая в глаза и гладит щёку, куда пару минут назад ударил. Он хотел привести в чувство, попытаться убрать эти глюки хотя бы на пару минут, но по правде, не рассчитал силу – щека парня покраснела. — Прости- — Если будет надо, врежь посильнее, — улыбается Пак, опуская его ладонь. — Пошли. Чимин бы соврал, если сказал, что это нечто исчезло. Оно пугает всё так же, но осознавая, что это обычная игра воображения, ужасающая фантазия и ничего больше, присутствие Чонгука рядом, который ведёт за собой крепко сжимая руку – всё вокруг кажется безопасным и вовсе не страшным. Выход уже виднеется, ещё пару шагов и свобода, которой они были лишены чёрт знает сколько дней. Чонгук останавливается возле двери, за которой слышны странные звуки. Прислушиваясь, делает вывод: там перестрелка. Видимо, кто-то решил наведаться в гости Кёнсу – это будет отличный способ сбежать под шум. Шериф показывает на пальцах и как доходит до трёх, открывает дверь и выбегает, так и не отпуская руку парня. Первое попавшееся укрытие – старая повозка. Конечно, уже обстрелянная, но это не останавливает. Если может спрятать от летящих, как ливень пуль, значит самое то. Нужно угнать лошадь – это единственный способ сбежать отсюда, а вокруг как назло ни единого скакуна. Чонгук забирает пистолет у парня, выглядывая из-за старых досок, и чуть ли не исполняет внезапно появившееся желание – обнять Тэхёна и... Юнги? — Что там? — Охереть, а он что тут забыл? — выдаёт Чон через эмоции, игнорируя вопрос позади. — Кто? — Чимин уже выглядывает из-за плеча, понимая о ком идёт речь. И как же он рад видеть Тэхёна, который как безумец отстреливает людей Кёнсу. Тот уже давно сбежал, как трус, это точно. Всё же единственного коня он заметил – Курт. Как же парень по нему скучал, уже боясь, что тот где-нибудь потерялся или вообще умер. Но не стоило так беспокоиться, животное умное, всегда возвращается в Томбстоун, если хозяина не будет рядом. Не сказать, что он не рад Юнги, просто то, как он беспощадно расстреливает врагов, в очередной раз, открывает его дьявольскую сторону. Они с Тэхёном определённо стоят друг друга. — Ребята, простите, мы поздновато! — кричит Тэхён, замечая краем глаза Чонгука, и в ту же секунду пуская пулю в лоб одного из бандитов. — Бегите, мы прикрываем! — не отстаёт Юнги, стараясь перекричать выстрелы. Короткий кивок Чонгука становится сигналом – время бежать. Сквозь град выстрелов, они пробегают за старые домики, практически добираясь до Курта, ржущего и стучащего копытом от явной радости вновь увидеть хозяина. Чон с разбега седлает коня, подтягивая Чимина, который забирается следом. Он намного уверенней обхватывает торс парня обеими руками, и прижимается к спине. Конь скачет быстро, выстрелов за ними не следует, но есть кое-что похуже. Двое бандитов на конях устраивают настоящую погоню, обнажая оружие из кобуры. Сейчас будет настоящая перестрелка, и чтобы выжить, придётся отвечать тем же. Чимин сжимает револьвер в руках, он не планирует убивать – кое-как прицеливается и делает первый выстрел, к сожалению, мимо. Целиться, когда конь скачет как угорелый кажется невозможным. Но парень снова взводит курок и стреляет в руку одного из бандитов, что он как перекати поле валится с лошади, несколько метров прокатываясь по земле. Осталось два патрона, Пак не может прицелиться, а мужчина ускоряется, уже находясь практически параллельно с ними. На таком расстоянии выстрел будет смертельный, Чимин не может нажать на курок. Он опускает руку, но её хватает Чонгук, сжимая ствол и нажимая на курок. Мужчина с пулевым в груди замертво валится с лошади — теперь погоня не их проблема. Только было бы всё так просто. Чимину опять плохо, точно так же как и было в тот раз. Грудь режут тысячи адских ножей, он еле бьёт Чона по плечу, но не в силах держаться, падает на землю, перекатываясь и сжимаясь в комок от боли. Теперь она в два раза больше, он кричит чуть ли не разрывая рубашку, на которой вновь появляется кровь. — Чимин! — Чонгук падает рядом на колени, приподнимая парня и слегка потряхивая за плечи. Ему чертовски больно, настолько, что держать в себе слёзы кажется невозможным. Он плачет и продолжает кричать, пока новая рана заполняет грудь кровью и шрамом. Чонгук в который раз в тупике, здесь он не в силах чем-то помочь – шепчет слова поддержки, а у самого грудь разрывает от такого вида Чимина. Почему такого не было раньше? Почему это появляется так внезапно? И сколько ещё Чимин сможет такое выдерживать... Чонгук знать не хочет, он хочет помочь, но только как? Шериф нежно поглаживает его щёку, стирает солёные капли, ловя тяжёлые выдохи проникающие глубоко в душу. Его тело, оно превращается в уродливое. Эти шрамы заполнили всю грудь, на скуле осталась рана от падения, а что творится внутри, парень даже не представляет. Иногда просто хочет перенять всю боль на себя, сделать что угодно для малейшего облегчения страданий. Он так слаб и это лишь сильнее начинает злить. — Встать можешь? — негромко интересуется шериф, когда Чимин полностью успокаивается. — Да, — по голосу Чон не сказал бы, что он даже в силах говорить. Перекидывая его руку себе через плечо, Чон подводит к Курту, верно ожидающему неподалёку. Пак залезает сам, а Чонгук после. Теперь он не будет торопиться, проверяя каждые пять минут состояние и на месте ли парень. Путь предстоит долгий.

***

Дорога была слишком долгой. Уже вечереет, а лагерь только-только начинает виднеться. Сейчас бы отдохнуть и нормально поесть, а ещё прижать к себе Чимина и не выпускать, пока вся боль не сойдёт на нет. Чонгук так этого хочет, желание совершенно спонтанно возникло в голове, но лишь представляя это хочется улыбнуться. И он улыбается, когда палец Чимина постукивает по его торсу, набивая какой-то ритм. Они так долго пробыли в дороге и теперь неизвестно сколько придётся ждать Тэхёна и Юнги. Оба надеются, что они живы, хотя этих засранцев так просто не убить, именно поэтому, парни практически не переживают. Совсем чуть-чуть. Лагерь встречает совсем не так, как представлялось. Тёмные клубы дыма столбом идут в небо, некоторые палатки горят, люди в панике пытаются забрать свои вещи, а Чонгук так и замирает на месте, приоткрыв рот и просто смотря, как уничтожается то, что он пообещал защищать. Он не слышит, как Чимин его зовёт, пока не видит, как он уже бежит в самое пекло, крича имя Мелиссы. Тогда шериф полностью приходит в себя, направляясь за ним. К сожалению, всем помочь не выйдет, но хотя бы спасти девочку они обязаны. Люди горят заживо, нагоняя дикий страх и ещё больше паники. Чимин пропал из виду, сколько не осматривайся его нигде нет. — Чимин! — кричит Чонгук, дёргаясь от каждого истошного крика. Здесь творится сущий ад. Забегая за главную палатку, он замечает, как Пак пытается сдвинуть огромною деревяшку со входа в палатку, которая больше всех покрыта огнём и чёрным дымом. — Мелисса, пожалуйста, ответь мне! Чимин сжимает зубы до скрежета, но отодвинуть получается только с помощью вовремя подоспевшего Чонгука. Только он хватает за руку и отталкивает, сам ныряя внутрь горящей палатки. Пак ждёт, время начинает тянуться как чёртова резина, минуты как часы, часы, как вечность, а никто, так и не выходит. Он делает резкий шаг внутрь, но Чонгук с пеплом на лице и Мелиссой на руках выходит как раз вовремя. Теперь они бегут. Слышат крики тех людей, которым не смогли помочь. Видят, как гаснет последний лучик света этого места, где была возможность остановить эпидемию. Чимин налажал и сейчас его состояние оставляет желать лучшего. Залезая на коня, они скачут только в одно место, где хоть на время может быть безопасно — Томбстоун, с каждым метром надеясь, что Мелисса ещё жива и очнётся. Она будет жить, как обычный человек, больше не испытывая страха за свою жизнь.