Проклятие Запада

Юнги и Тэхён вернулись ближе к вечеру. Второй был так расстроен, что уже который час проводит в салуне, пытаясь нажраться до отключки. Чимин попросил оставить его наедине с Мелиссой: она пережила сильный стресс для обычного ребёнка, повезло выбраться без единой царапины. Только они бы зажили быстро, а психика будет очень долго. Юнги не отстаёт от шатена, глотая очередную порцию алкоголя просто потому что любит выпить. А Чонгуку сейчас не до выпивки. Жидкость в кружке так и остаётся не тронутой уже который час, пока мысли борются в голове за решение одной загадки. Парень настолько задумался, что не сразу понял, как Тэхён повис у него на плече, пьяно посмеиваясь. — О чём задумался, Чонгук-и? — он слишком весел для того человека, который потерял дом и друзей. Именно поэтому и выпил. — У Чимина новый шрам, — отвечает, всё так же пялясь в кружку. — Не могу понять как это происходит. Ему постоянно становится больно, когда я убиваю. Чонгук думает ещё пару секунд, пока собственные слова по кругу идут в голове. Он вскакивает со стула, чуть не сваливая испугавшегося такой резкости Тэхёна на пол. — Ему больно, когда я убиваю! — ещё громче повторяет парень, вновь хмуря брови и опуская глаза в пол. — Но почему именно я? — Гук-а, ты перепил, — подаёт голос Юнги, похлопывая пьяного Тэхёна, который уже прилип к нему, по спине. — Я уложу его спать- — Ты ему нравишься, — выдаёт Ким, улыбаясь во все зубы. Чонгук застывает как чёртова статуя, мельком замечая не менее охеревшего друга. — Действуй уже, а. Так и не успеешь ведь, — он всё продолжает, даже когда Мин начинает его уводить. — Совет, да любовь! — кричит тот на весь салун, пропадая за углом. И как это воспринимать? Нравится как кто? Друг? Помощник? Или как мужчина? Чёрт побрал верить Тэхёну, но Пак много раз рассказывал: хочешь узнать, где лежит главное сокровище, а Ким будет единственным знающим на Земле, просто напои и правда будет обеспечена. И это значит, что и сейчас он не врал. Чимин правда что-то к нему испытывает и это... даёт облегчение. Шериф боялся, что он такой один, что только ему нравится прижимать Чимина к себе, стараясь обеспечить безопасность. Он может умереть в любой момент, а Чонгук так и тянет, совсем не думая, что можно попытаться. Отказ изменить отношений не должен. Парень заносит руку, чтобы постучать – за дверью тишина, возможно, они уже спят. Пак так и не выходил из комнаты за это долгое время, видимо, уделяя своё внимание и поддержку Мелиссе. Дверь открылась сама, показывая Чимина со слишком уставшим видом. Он медленно моргает, тихонько прикрывая дверь и останавливаясь напротив парня, продолжая молчать так же, как и тот. — Как она? — прерывает неловкое молчание Чон, но ничего не получает в ответ. Чимин просто берёт его за руку и ведёт в комнату, которую они сняли на двоих. Кровать довольно просторная, тем более они уже не раз спали рядом – не привыкать. Чимин ложится на правую часть, накрывая лицо ладонями и выдыхая в потолок. Всё слишком тяжело. Этот день так и веет одной печалью и болью. Все так и не могут отойти от произошедшего, кроме Юнги. Он не поймёт, чтобы сочувствовать. Его цель проста – помочь этим «знакомым Чонгука» найти лекарство, ничего более. Шаги Чонгука раздаются в полной тишине, матрац прогибается, когда он садится на край кровати, не отрывая глаз от прикрытого лица Чимина. Хочется коснуться, но он себя одёргивает, возвращая руку обратно на колено. — Мне было тяжело её успокоить, — хрипит парень, судя по голосу, он тоже не мог держаться. — Не могу поверить, они все мертвы, — Чонгук замечает мокрую дорожку, вытекающую из-под его ладони. — Я так хотел помочь. Пытался сделать всё возможное, для того, чтобы эти мрази спалили весь лагерь, лишая людей последней надежды на спасение? Как же я ничтожен, — голос окончательно срывается, парень больше не терпит, выпуская эмоции наружу, громко всхлипывая. — Чимин, хватит винить себя во всём, — шериф засовывает свою скромность куда подальше, протягивая руку и вытирая вновь идущие слёзы. — Мы ещё можем помочь остальным. — Ты не понимаешь... Да, Чонгуку не прочувствовать его боль на полную. Чимин знал там каждого больше нескольких лет, они верили в него, считали тем человеком, который изменит их жизнь в лучшую сторону, оказавшись в итоге сожёнными заживо. Они в тупике, лекарства нет, идей, что делать дальше тоже нет. Это ли не самый конец? — Я не хочу потерять Мелиссу и Тэхёна, — он поднимает ладонь по руке Чона, сжимая на предплечье. — Но больше всего не хочу потерять тебя. Парень рывком притягивает шерифа к себе, оставляя пару миллиметров между их лицами. Изучает черты напротив, пока не останавливает взгляд на губах, но поборов в себе все желания, отворачивается, тяжело выдыхая и прикрывая глаза. Если всё это время Чонгук не заражался, то от того, что очень бы хотелось сделать Чимину, передачи болезни будет не избежать. Он разжимает руку, но Чонгук перехватывает, вызывая удивление и заставляя снова посмотреть на него. Пак впервые попадает в ступор, ведь целует не он, а его. Шериф неуклюже сильнее жмётся к губам – это его первый поцелуй. Такой неловкий, слишком стыдный из-за ни единого процента навыков, но такой приятный. Чонгук так сильно зажмурился, что не сразу заметил как сильно его рука сжимает запястье брюнета. А Чимин так и лежит с огромным удивлением, больше не от того, что происходит, а от того, что Чонгук сделал это сам. Значит... хотел? Потому что тоже что-то чувствует? Или же это такие попытки поддержать и помочь? Как реагировать? Пак уже понимает, что назад этот момент не отмотать и если Чон заболеет, он будет долго жалеть. Но держать себя уже не может – отвечает. Обхватывает шею руками, перехватывая инициативу на себя. Чонгук так напуган: часто дышит, пытается показать, что хочет и может лучше, но расслабляясь под напором парня, просто приоткрывает рот, пропуская его язык внутрь. Чимин горит, его губы – они прекрасны. Такие мягкие, властные, полностью захватывают в плен. Парню бы отстраниться: дышать становится слишком тяжело, но он не может или не хочет. Скорее второй вариант. Только спустя пару минут Чимин останавливается, соприкасая их лбы, чтобы на время отдышаться. Чонгук облизывает свои, чувствуя ещё оставшийся привкус алкоголя: брюнет пил. — Зачем? Теперь и ты заболеешь- — Плевать, — сразу отрезает парень, перенося руку ему на затылок. — Мы найдём лекарство, обещаю. — Ты не можешь этого обещать, Чонгук. Здесь, — Пак берёт его ладонь, перенося на свою грудь, где быстрее обычного колотится сердце, — проклятие. Оно не вылечится обычными микстурами. — Да, я понимаю- — Нет, не понимаешь. Настоящее проклятие, не болезнь, — когда брови шерифа поднимаются в удивлении, он продолжает. — Легенда про кулон вовсе не легенда, — грустно усмехается, сильнее сжимая его руку. Раскрыть правду довольно тяжело, но Чонгуку хочется доверять. — Я нашёл его давно. Прошло столько времени пока я искал покупателя, попал в одну передрягу, где повстречал Тэхёна, который спас. Он привёл меня в лагерь, тогда я подумал, что нашёл настоящий дом. Но потом... Его лидер, а точнее отец Тэхёна, умер от неизвестной болезни, с которой жил долгих два года. Она разошлась по всем людям, а на меня повлияла сильнее всех. Я знал, что во всём виноват кулон, но избавляясь от него, он всегда появлялся на том же месте. Всё, что происходит сейчас только моя вина и ничья больше. Я просто хотел получить денег и жить достойно до конца дней, но... Был вынужден исправлять свои же ошибки. Вот к чему всё привело. — И ты молчал? Столько, блять, времени? Мы могли миллион раз найти способ разобраться с проклятием окончательно, но вместо этого тратили время на поиск лекарств, которые «чуть-чуть» ослабят симптомы! Чем ты думал? — Чонгук зол, нет, он в гневе, потому что абсолютно все люди подвержены огромной опасности из-за человека, в чьём поцелуе он только что тонул не думая ни о чём. — Где кулон? — Остался в лагере. Моя палатка, в ящике. — Твою мать! — парень бьёт по кровати, вырывая у того руку и поднимаясь, начинает идти к выходу. — Чонгук, постой, ты куда? — Пак подрывается за ним, и врезается в спину, когда тот резко останавливается, смотря с огнём в глазах через плечо. — В лагерь. И не смей за мной идти, — отделяя каждое слово. — Может ты и заслужил всё, что с тобой происходит. Дверь громко захлопывается прямо перед лицом; Чимин отступает назад, пытаясь побороть солёную пелену, которую быстро стирает руками и падает на кровать. Он смотрит в пол, слёзы всё же одолевают, стекая тонкими дорожками по щекам. Чонгук прав. Эти симптомы, постоянные головные боли о которых он молчит, раны появляющиеся на груди – всё заслуженно. Только почему-то слышать эти слова именно от него, больнее всего. Чимин не ждал поддержки, он просто хотел снять груз с души, живущий там несколько лет. Став главой лагеря всего год назад, он знал, что правды будет не избежать. Рано или поздно всё раскроется. — Есть один способ, — шепчет себе же парень, поднимаясь с кровати. — Убить владельца.

***

Чонгук скачет со всей скорости, выжимая из Курта последние силы. Только так он смог всего за полчаса добраться до разрушенного лагеря, где ещё от некоторых палаток отходят столбы дыма. Теперь здесь тишина, больше нет страшилок за костром, весёлого смеха Мелиссы, постоянного шума от работы и недовольных бурчаний Мистера Ана от очередной проигранной партии в шашки. Пусто, одиноко и темно. Прямо как у Чонгука на душе от недавнего признания Чимина. Может с последними словами он погорячился, но в них чистая правда. Пак подверг весь Запад болезни, точнее уже настоящему проклятию и молча строил из себя героя. Остывать придётся долго, возможно, Чонгук даже оборвёт с ним связи в общении и запечёт за решётку после того как всё закончится, но соврёт, если скажет, что всё внутри не просится вернуться назад к нему. Глаза, которые увидел Чонгук, когда уходил были полны осознания вины и боли. С каких пор он стал щадить преступников? С тех, когда влюбился в одного из них. Палатка Чимина осталась практически невредимой, лишь дыра от сгоревшей ткани озаряла вид на цель – тумбу с ящиком. Чонгук входит внутрь, осматривая каждую детальку «интерьера». Воспоминания, как они спали здесь вместе так и бьют в голову, показывая всё слишком яркими картинками перед глазами. Улыбка всё же побеждает, немного вырываясь на уголок губ, как бы парень не пытался её подавить. С Чимином правда хорошо, но теперь шериф начинает всё чаще задумываться об их дальнейших отношениях. Скорее всего они так и останутся на месте или же съедут окончательно. Если остался хоть один секрет, который утаил парень, нервы Чона не выдержат и он просто запрёт Чимина пожизненно, именно так, как тот заслужил. Ящик оказывается пуст, теперь сомнения по поводу слов, что кулон появляется в том же месте начинают подкрадываться всё быстрее. Парень захлопывает довольно громко, твёрдо шагая к Курту, ожидающему возле входа в сам лагерь. Седлает и мчится обратно, очень сильно подавляя желание врезать Чимину за огромное количество лжи. Он доверил лагерь, своё настоящее имя, но не рассказал самого главного. Кажется, сдержаться Чон не сможет.

***

Юнги быстро прячется за угол, когда шаги всё ближе становятся к двери. Чонгук куда-то уходит, явно в ужасном настроении, но его понять можно, после услышанного Мин сам готов начистить Чимину морду, совсем не заботясь о том, что он друг Чонгука. А вообще его следует посадить, но пока что парень не будет торопиться — просто вернётся в комнату, где Тэхён распластался по всей кровати, и ляжет ближе к краю. Ненавидит это место: постоянно остаётся мало номеров. Мыслей слишком много, но главная – как снять проклятие. И разве это возможно? Легенды об этом кулоне говорили очень многое, некоторые меняли историю, а некоторые добавляли туда больше бреда. Но всё это неважно, раз эта вещь действительно существует. Да и вообще, кто эти парни? Как от простых случайных встреч они стали друзьями Чонгука? Теперь тэхёниного «Эй, это ты дружок Чонгука? Пошли спасать его зад» уже не хватит. Парень только начинает что-то сопоставлять, как всё рушится, ведь Тэхён прилипает как пиявка: закидывает руку и ногу, прижимаясь щекой к плечу Мина. Он сам когда много выпьет липнет к Чонгуку, но то, что происходит сейчас, продолжаться не может. Отталкивает парня, переворачивая на спину и снова пытается уснуть, хотя с этим чудом в постели получится вряд ли. — Юнгиша, не толкайся, — бормочет парень, дуя губы, но оставаясь лежать также. — Юнгиша? — переспрашивает тот с отвращением. — Охерел? Не зови меня так. Только Юнги-щи или хён, понял? — Злой дядька. Этот мелкий начинает выводить. Парень закатывает глаза и проклинает свою удачу, которая свела его с... этим. Тут и крышей поехать недолго. Мин накрывает голову подушкой и отворачивается, наконец, спокойно выдыхая, когда Тэхён также отворачивается в другую. Ну, он так думал, пока не почуял на шее чужое дыхание, а его руку на своём животе. — Отъебись от меня уже! — в этот раз выбраться из объятий не вышло. Парень смирился, но только в этот раз. Больше такого не повторится. — Засранец. Проходит от силы час, Юнги видит уже третий сон, совсем позабыв, что его обнимает нечто, под именем Тэхён. Он больше не бесит, а просто спит спокойно. Хорошо, что не храпит, тогда точно бы вылетел. Свет с коридора осветил всю комнату, но Мин не торопился разлеплять глаза, слишком пригревшись в чужих объятиях. До тех пор, пока не услышал знакомый голос, который звучал практически панически. — Где Чимин?! — Чонгук загнанно дышит, совсем наплевав на то, как и с кем тут спит друг. Для Юнги всё наоборот, он точно не хотел, чтобы его застали в объятиях с мужчиной, особенно с Тэхёном. Он вскакивает, зачем-то отряхая рубашку и переводит на Чона непонимающий взгляд. — Я всё обыскал, его нигде нет, — всё быстрее тараторит парень, внутри чувствуя ужасную вину за свои слова. — Он же не дурак, да? Он не пойдёт делать глупость из-за моих слов? — Не паникуй, — отзывается Ким, похлопывая Мину лечь обратно. — Если расстроил словами, значит он напился. Ищи в конюшне, у кого-нибудь дома или в колодце. Но там редко. Чонгук сразу срывается с места, а Мин лишь выдыхает и ложится обратно, уже не ворча от очередных объятий парня. Город слишком большой, без помощи Тэхёна пришлось бы искать очень долго, а обыскал Чон всего лишь пару номеров и местность вокруг салуна. Впервые он так сильно запаниковал раньше времени, вот дурачок. Для начала, он проверяет колодец — мало ли что. Так как он единственный в городе, уже можно выдохнуть: тут пусто. Следом, парень стучит в дома, спрашивая чуть ли не каждого жителя не залезал ли к ним пьяный незнакомец. Получая опять одни «да вроде нет», остаётся последний вариант. Конюшня находится не в самом городе, а неподалёку – пришлось взять Курта. На улице темнота, только звёзды с луной освещают путь к небольшому Амбару, больше похожему на заброшенный. Парень слезает с коня, несясь со всех ног внутрь, останавливаясь в центре и осматриваясь по сторонам. Так и оказалось – место заброшено. Старые стога сена покрытые паутиной, Чон очень давно тут не бывал, даже позабыл, что это место существует. Но и здесь Чимина не оказалось. Тогда где он? Опять волнение в груди начинает пожирать. Чонгук идёт к выходу, замечая слева от дверей лестницу, ведущую на самую крышу. Он складывает пазлы в голове, срываясь с места, когда плохие мысли начинают терроризировать голову. С огромным страхом на последних проступях, высовывает голову и выдыхает, замечая парня сидящего возле края. — Простудишься, — подходит Чон ближе, присаживаясь рядом. — Смешно, — он отпивает алкоголь из бутылки, покачивая ногой свисающей с края. — Нашёл? — Там ничего нет, — когда Чимин удивлённо смотрит, парень понимает, что тут он не врал. — Выходит... Его украли? — Выходит, что да, — спокойно соглашается тот, вновь отпивая из бутылки. — И я знаю кто. Они оба знают, что это Кёнсу. Конечно же, он обчистил лагерь после устроенного его же людьми пожара. Только он и не подозревает, что может сделать эта вещица, если её коснуться, пока хозяин жив. Но если смог забрать, значит был предусмотрителен, либо же наоборот, знает, что она не так проста. Чимину плевать по правде говоря, он просто ждёт, когда проклятие покарает его и охватит Кёнсу с его людьми. Хотя пока кулон не будет каким-то образом уничтожен, этот круг никогда не замкнётся. — Пошли спать, — легонько ударяет Чон в плечо, поднимаясь на ноги. Чимин не торопится, продолжая сидеть и смотреть на небо усыпанное миллионами звёзд. До сих пор верит, что это глаза мёртвых людей, а там очень многие, которые погибли из-за него. Пак никогда не убивал собственноручно, он делал это ещё не зная, до чего может дойти всё в будущем. Делая последний глоток, ставит полупустую бутылку на крышу и встаёт, совсем не ожидая, что из-за немного выпитого так сильно потеряет координацию. Пак оступается чуть не падая вниз, но вовремя успевший Чонгук, хватает за запястье и притягивает к себе, перемещая вторую руку на талию. Теперь шериф смотрит по-другому. Его взгляд стал серьёзней, а действия уверенней: он снова целует первым, медленно спуская руку на ягодицу и сжимая, совсем не понимая откуда взялась эта смелость, пил то Чимин, а не он. Пак улыбается в поцелуй, прижимаясь к шерифу вплотную и соприкасаясь телами и пахами. В этот раз это длилось недолго, но не менее прекрасно. Каждый момент проведённый с Чимином кажется чем-то необычным. Шериф никогда не задумывался, что будет стоять на крыше амбара и целовать свою прошлую цель под светом луны и звёзд. Звучит слишком сказочно, чтобы быть реальностью. — Прости, я не должен был говорить, что ты это заслужил. Просто сорвался, — он так и не может перестать смотреть в глаза. Они слишком нереальные. — Единственное, что я не заслужил, так это тебя. Старый добрый смущающийся Чонгук вернулся. Эти слова уже стали слишком важны для него, потому что Чимина он не заслужил тоже. Сколько бы они ещё стояли так просто смотря друг на друга и позабыв счёт времени, но Чимину точно надо отоспаться, видно прямо по лицу. — ...так нравится мой зад? — парень так засмотрелся, что не услышал первую часть, но от второй, резко одёрнул руку, неловко опуская голову. Лицо стало заметно краснее, парень немного жалеет, что поддался такому странному желанию, но в то же время нет, потому что это было новым и небольшим шагом в развитии их отношений. На улице заметно холодает, Чимин начинает дрожать, поэтому Чон помогает ему спуститься по лестнице и, придерживая пьяное тело возле себя, ведёт в их комнату, где оба желают за этот тяжёлый день отдохнуть и отоспаться. На последних шагах к двери, Чимин уже начинает расстёгивать рубашку, а когда они заходят в комнату, вовсе снимает и кидает на пол, заваливаясь на свою сторону кровати. Чонгук тяжело выдыхает, приподнимая его ноги и по очереди снимая сапоги, после чего разувается сам и ложится рядом, прямо напротив лица, которое каждый раз хочется рассматривать. Всегда находятся детальки, которые он раньше по какой-то причине не замечал. Глаза Пака закрыты, но он улыбается, определённо чувствуя на себе чужой взгляд. Берёт руку Чона в свою и переплетает пальцы, получая в ответ поглаживания по мягкой коже и будто бы за мгновение усыпает, чувствуя себя за это время лучше, чем за всю свою жизнь.

***

Чимин просыпается с улыбкой, ведь нежные руки Чонгука сильнее прижимают его к себе, а губы покрывают затылок лёгкими поцелуями. Его ладонь скользит по торсу к штанам, где он расстёгивает ремень и ширинку, запуская ладонь в боксёры и обхватывая член, начинает водить. Такой резкости в развитии отношений Чимин не ожидал, Чонгук казался таким стеснительным, чтобы вытворять то, что происходит сейчас. Когда палец давит на уретру, Чимин шумно выдыхает, закатывая глаза чуть ли не до белков. Парень делает так хорошо, что хочется растаять под его руками, как под дико палящим солнцем, которое слишком часто стало терроризировать за последние месяца. Сочетание слегка прохладных рук шерифа и горячей плоти парня такое необычное. Пак не доходил с Тэхёном до такого и не сказать, что жалеет, ведь тогда к нему было просто влечение, а с Чонгуком, хочется самому делать шаги навстречу. — Доброе утречко! — вскрикивает Тэхён ворвавшийся в дверь, но сразу же отворачивается, неловко откашливаясь, пока парни чуть ли не отскакивают друг от друга. — Я, эм, ну... — это было слишком неловко, шатен сейчас со стыда сгорит. — Не хотел мешать, но Юнги сказал, что там приехал какой-то тип и ищет Чонгука. Тэхён уходит сразу, сильно захлопывая дверь то ли от желания быстрее свалить, то ли от чего-то ещё – неважно. Важно то, как себя чувствует Чимин, а ему охренеть как стало стыдно. Тэхён – последний человек перед которым он хотел бы застать в такой момент. Может, прошлое играет до сих пор, ведь Пак думает, что тот будет расстроен из-за... всего этого. Надо будет поговорить. — Не беспокойся за это, — подбадривает Чон, поглаживая его грудь кругами. — Думаю, стоит выяснить кто пришёл по наши души. Чонгук принимает сидячую позу, потягиваясь, и выглядит так смешно и мило с растрёпанными волосами, что побороть желание взъерошить их ещё сильнее становится невозможно. Они как дети: Чимин выполняет задуманное, вызывая у парня весёлую улыбку, а в ответ получает то же самое — теперь им точно нужно полностью привести себя в порядок. Застёгивая последнюю пуговицу на рубашке, Пак надевает шляпу и дожидается Чонгука, который приводит волосы в порядок около пяти минут: чёлка никак не хочет зачёсываться под нужным углом, это так раздражает, что он откидывает расчёску и просто накрывает «беспорядок» шляпой, наконец, направляясь к выходу из комнаты. За барной стойкой сидит мужчина, его лица не видно, но Чонгук прекрасно знает кто это — Джеймс Киртон. Слыша шаги поблизости, он разворачивается на стуле, держа в руках стопку с алкоголем, а в зубах трубку с густым дымом. Усмехается, но теперь не привычно в сторону Чонгука – почему-то его взгляд направлен на Чимина. И он совсем недоброжелательный. — Давно не виделись, шериф, — всё так же не сводит глаз с Пака, втягивая дым со странным прищуром. — Настолько давно, что ты стал помогать преступникам. В этот момент сердце парня уходит в пятки. Он сразу заводит Чимина к себе за спину, бегая глазами по салуну. Тут абсолютно пусто, даже нет бармена. Ничем хорошим не веет, мужчина напротив слишком хорошо подготовился. — Как же он переманил тебя на свою сторону? Хотя... могу догадаться, — с неким отвращением, говорит тот. — Он не преступник! — Алекс Арманто довольно известное имя за пределами других городов. Он раскрыл своё лицо, только глупцы бы не догадались, что ты укрываешь здесь именно его, — он делает последний глоток, громко ставя стопку на стол, куда закидывает трубку. Достаёт ствол из кобуры и размеренными шагами идёт в их сторону, всё ближе подходя к Чимину. Нет, Чонгук не позволит. — Арестуй его, шериф. Это мой приказ. Чонгук в жизни не слушался его приказов, тогда почему должен делать это сейчас? — Иначе, я просто его убью, а потом доложу начальству, что ты ослушался. Тебя уволят и это в лучшем случае, — будто бы отвечает на мысленный вопрос Чонгука, но даже эта угроза не заставит сделать подобное. — Вот как? Хорошо, это твой выбор. Чимин отталкивает Чонгука в сторону, доставая свой револьвер и одновременно с Джеймсом приставляет ко лбу. Сейчас они оба на прицеле друг друга, вот только если тому известно, что Пак не убивает, то закончится всё плачевно. Тот ухмыляется, начиная надавливать на курок, ему труда убить не составит, а Чимин сглатывает, уже прикрывая глаза. Чон не знает что делать. — Стой! Ладно, хорошо, — другого выхода пока что не видно. И где только Юнги с Тэхёном носит? Их помощь была бы очень кстати, а теперь придётся подыгрывать. — Сразу бы так, — всё ещё целясь одной рукой, второй снимает лассо с пояса и кидает возле ног парня. — Учись у Юнги, тот сразу его дружка повязал. Нет, ему нельзя верить, каждое его слово – ложь, но именно сейчас почему-то хочется. Он точно рассказал Юнги, кем являются друзья Чонгука, а работа для него всегда была превыше всего. Теперь придётся справляться самим. Короткий кивок и нечитаемое в глазах Чонгука говорит о многом. Чимин понимает, что иного выхода не будет – смиренно выдыхает, опуская оружие и кидая на пол. Впервые у него появилось такое дикое желание убить. — Справимся, — совсем тихо шепчет Чон парню, пока заводит руки на спину и начинает связывать. Джеймс, видимо, совсем не доверяет, продолжая держать обоих на прицеле, и идя специально за спиной, пока Чонгук выводит парня на улицу. Там стоит закрытая повозка с клеткой для преступников. Чимина там быть не должно. А ещё там не должно быть Юнги, целящегося пистолетом на связанного Тэхёна и теперь ещё на Чимина зашедшего внутрь. Его взгляд выглядит виноватым, но он точно недоволен тем, что ему нагло врали прямо в лицо. Чонгуку остаётся лишь отвернуться и идти по указанию Джеймса, ведущего за управление повозкой. Сам же он садится рядом, так и не желая сводить прицел с парня. Одним жестом указывает трогаться с места, но не в участок, а... на выход из города? Мысли запутались окончательно. Ещё и Мелисса осталась в салуне. Хотя это может и к лучшему, она будет в безопасности. — Дурак ты, Чонгук, — Джеймс улыбается и это вызывает желание только врезать. — За помощь преступникам дают немалый срок. Осматривай виды: потом за решёткой будет только один надоедливый. Чонгук не понимает куда они держат путь который час, но план в голове так и крутится, потому что сдаваться и оставлять всё так он не намерен. Когда сзади раздаётся до боли знакомый кашель, Чонгук зажмуривается так сильно, что просто забивает на то, какие последствия будут иметь его действия. Он хватает револьвер за дуло, сразу поднимая в воздух, куда оглушительно раздаётся выстрел. Джеймс никогда не любил сдаваться, разобраться с ним будет не так просто. Или нет. Чон встречает кулак с его лицом, сваливая на землю, пока оружие вылетает падая под повозку. Усаживаясь сверху, парень то и дело наносит удары по лицу, перехватывая внезапно появившейся нож возле лица. Он так хочет уничтожить, что запросто выхватывает нож и пронизывает ладонь мужчины насквозь, поднося лезвие к его шее. Тот кричит, но до сих пор сдерживает, чувствуя что в этот раз может не одержать победу: Чонгук сильнее чем когда-либо. — Ему больно, когда я убиваю. Слова так и звучат в голове, останавливая Чонгука от очередного убийства. Он будто очнулся; шея Джеймса немного кровоточит, но это обычная царапина, а рука... уже его проблема. Чон вырубает его одним ударом, сразу несясь к дверце повозки. На всякий случай целится – вдруг что Юнги надумает, сейчас нужно быть вдвойне настороже. Но открывая дверь, он видит как Мин разрезает верёвки на руках Тэхёна, пока Чимин с залитыми кровью губами, сидит облокотившись о стену и тяжело дышит. Не описать как быстро Чонгук забежал внутрь игнорируя друзей рядом. Он сразу пошёл к Чимину, потому что ему опять плохо и теперь неизвестно как это остановить. — Он умирает, Чонгук, — с сожалением произносит Юнги, приподнимая Тэхёна за плечи. Его пришлось вырубить, иначе бы сопротивлялся. — Нет! — неожиданно громко вскрикивает тот, приподнимая лицо брюнета за щёки. — Чимин, ты меня слышишь? Чимин не в силах ответить. Поднять взгляд и то даётся трудом, про остальное и говорить нечего. Чонгуку смотреть на такое тяжело, он вот-вот заплачет, но если есть шанс, за него надо цепляться всегда. Парень сжимает его руку и оставляя короткий поцелуй в лоб, выбегает на улицу, сразу садясь за управление повозкой. — Держитесь! Кони становятся на дыбы и срываются с места, несясь со всех ног в ту же сторону куда и держали путь. Если Джеймс вёл их туда, значит что-то там точно есть, как минимум городок, где хоть немного, но должны помочь. Хоть чем-то. Но Чонгук совсем не ожидал, что место в которое намеривался привезти их Джеймс — лагерь Кёнсу. И кто теперь помогает преступникам? Парень всегда знал, что он тот ещё продажный ублюдок. С десяток луков и пушек направленные на повозку, сразу же останавливают Чонгука возле входа в лагерь. На удивление самого Кёнсу, Чонгук быстро спрыгивает и решительными шагами идёт прямо к нему. Да, он точно не ожидал такой смелости от шерифа, а ещё не ожидал, что тот поклонится перед ним, так и не поднимая голову. За столько лет Кёнсу никому не удалось удивить – сегодня это сделал Чонгук. Мужчина жестом показывает не стрелять, делать шаг к парню и приподнимая его голову за подбородок. Тот в глаза так и не смотрит. — Ты слишком меня удивил. Я дам шанс объяснить причину такого внезапного уважения ко мне. — Мне нужно лекарство. Один флакон, — Чон на секунду зажмуривается, выдавливая из себя следующее слово: — Пожалуйста. Мужчина смеётся, это и ожидалось. — Так вот оно что. Значит Алекс так и не сдох. Живучий сукин сын. И что я получу взамен? — Что угодно, — теперь взгляд парня смотрит в глаза напротив. Кёнсу верит, в них полная уверенность и решительность. — Хорошо, — он кивает одному из своих людей, удаляющимся в палатку лагеря. — Тогда дуэль, — Чон приподнимает бровь, а тот лишь ухмыляется. — Насмерть. Не убьёшь меня – убьют тебя. Всё по-честному, у каждого один выстрел, идёт? Если справишься, забирай хоть всё, мои люди перестанут вас донимать и отпустят. Тупик. Выхода уже нет и не будет. Чон сам привёз друзей сюда, сам подверг их опасности, самому придётся расхлёбывать. Насмерть... Если он убьёт Кёнсу, то Чимин умрёт от новой раны на груди, а если будет бездействовать, умрёт сам. Как хитро, будто он обо всё догадывается. И ещё одна цель висит у него на шее. Все прекрасно догадывались, что кулон будет у него. Значит, придётся забрать. — Хорошо, — это рискованно, слишком, но Чон готов. Ради Чимина точно. Мужчина доволен это услышать. Его человек с фляжкой подходит ближе и по кивку отдаёт Чонгуку. Приходится подождать, пока Кёнсу кивнёт, давая разрешение добежать до повозки. Сейчас каждое движение будет зависеть от него, Чон сам согласился, злиться на того бессмысленно. Чон рывком открывает дверь: Юнги сидит возле стены, пока Тэхён придерживает еле дышащего Чимина под голову. Это состояние одно из самых ужасающих. Кажется, что парень может умереть в любую секунду, а ты даже не сможешь понять этого сразу. В руках единственное спасение и то ненадолго. Но если случится чудо, то несколько ящиков с лекарством будет у них в распоряжении, а значит помочь можно будет не только Чимину, но и гражданским. — Достал? — удивляется Ким, приподнимая Чимина в более удобную позу для принятия лекарства. Пока он ещё в сознании, то пытается хоть немного приподняться. Чонгук откручивает крышечку фляжки, сначала нюхая содержимое. Он помнит этот запах, проверить стоило, вдруг там был бы яд? Ещё бы верить Кёнсу в такой напряжённой ситуации. Честно, Чонгук не уверен в исполнении его ещё одного обещания, но, а что остаётся? Дуэль, так дуэль. Удостоверившись в том, что содержимое действительно лекарство, Чонгук подносит к его губам, немного приоткрывая рот пальцем и заливает. Сначала Пак давится, но потом глотает уверенней, прикрывая глаза и сильнее обвисая на Тэхёне, сидящего сзади. — Присматривай за ним, — закручивает крышку парень, поднимаясь на ноги и проверяя патроны в револьвере. — Если я не вернусь через полчаса, уезжайте. — С чего нам уезжать без тебя? И почему не вернёшься? — влезает Юнги, неодобрительно осматривая парня. Он заметно побледнел. — Чонгук? Тот поджимает губы, рассказать такое кажется слишком сложной задачей. Поэтому промолчит и просто уйдёт, просто в очередной раз проигнорирует вопрос Юнги, а следом и Тэхёна, но не сдержится и остановится, когда такой же задаст Чимин. Не сможет побороть себя и не подойти, просто, чтобы обнять. Сдержит слёзы, которые так рвутся наружу и поцелует в висок, нежно поглаживая по волосам. Чонгук так боится, что этот момент станет для него последним, тогда пусть он останется только в хороших воспоминаниях, где Чон всё ещё может улыбаться, потому смог ненадолго продлить жизнь человеку, который стал слишком дорог, к сожалению, ещё не понимая, насколько сильно.

Flashback

Красное яблоко прокручивается в руке Чонгука уже четвёртый раз. Свежий воздух поздней ночи намного холодней, чем парень ожидал, именно поэтому он стащил тёплое пальто Юнги из шкафа, пока тот спал в обнимку с Тэхёном. Смешно было это представить, а увидеть тем более. Чон тогда даже смешка не сдержал, до сих пор надеясь, что друг продолжает сладко спать, пригревшись в объятиях Кима. — Когда ты уже запомнишь, что брать мои вещи без спроса ненормально? — Юнги с руками в карманах и в ещё одном пальто подходит ближе, останавливаясь напротив сидящего Чонгука. — Ты знаешь, у меня плохая память, — с улыбкой отвечает парень, прикрывая глаза и вдыхая поглубже новую порцию прохлады. Юнги фыркает, зачем-то садясь рядом и выхватывает фрукт. Откусывает, морщась от кислоты и выбрасывает в сторону, засовывая руку обратно в тёплый карман. Он не знает зачем решил пойти за Чонгуком, но пропажа пальто точно не послужила этому причиной. Скорее любопытство, вряд ли бы Чон пошёл в нём спать. Да и Тэхён так и не отлип, парню просто захотелось выйти проветриться. — Ты когда-нибудь влюблялся? — удивляет вопросом Чон, а сам так и не открывает глаза. Звуки сверчков слишком успокаивают. — Не было такого. Ты знаешь, мне это не нужно. — И к тебе придёт, хён, — выдыхает парень, слегка улыбаясь. — Такое необычное чувство. Внутри всё так... переворачивается. Этот человек становится дороже тебя самого. Только посмотришь или даже подумаешь о нём и хочется улыбаться, — он складывает руки в замок и заносит за голову, открывая глаза и смотря на звёздное небо. Сегодня оно прекрасное. — Он стал для меня слишком дорог. — Ты про... — Мин прочищает горло, неловко почёсывая затылок, — Чимина? — Только про него и никого больше. А ты? — поворачивается, ловя на себе ожидающий взгляд. — Как насчёт Тэхёна? — О Боже... — Мин прикрывает глаза ладонью, слыша в стороне посмеивания Чона. — Обычный прилипала, тем более я по девушкам. — Я тоже по ним был. Чимин меняет ориентацию. Беззаботный смех, его так не хватало. Обычные спокойные дни исчезли за миг, стоило Чонгуку заинтересоваться Чимином в тот самый день. Парень даже рад, что последовал за ним. Это привело его сюда, и жалеть он не собирается точно. — Знаешь, — Чонгук не ожидал, что Юнги захочет сказать что-то ещё, поэтому приподнимает бровь. — Один совет всё же дам. С его состоянием я бы на твоём месте не медлил с признанием. Может стать поздно. Юнги прав. Чонгук хочет признаться утром, слова друга только прибавили уверенности. Сегодня он определённо это сделает.

Flashback end

Сегодня солнце становится врагом вдвойне. Чонгук стоит прямо напротив Кёнсу, в который раз, пытаясь, побороть в себе страх поражения. Он должен попытаться сделать хоть что-то, но нацеленное оружие банды мужчины так и не сдвинулось с места, продолжая сверлить в парне дыру. — Чимин, просто знай. Если я не вернусь, я любил тебя. И, видимо, слишком сильно, раз пошёл на подобное. Прости меня. Пару минут назад он смог сказать эти главные для них слова, а сейчас вынужден сильнее сжимать револьвер в руке и целиться в мужчину, который дал шанс начать первым. Теперь Чон уверен, тот знает, что выстрелить парень не сможет, и пользуется этим, чтобы поиграть. Всё хуже, чем можно было подумать. Чонгук стреляет, а Кёнсу пускает ожидаемый смешок. Промах был сделан специально, потому что попади он точно промеж глаз, куда бы очень хотел, то убил Чимина, можно сказать, собственными руками. Такого парень себе не простит. — Я так и знал, — довольно тянет мужчина, выставляя оружие перед собой и взводя курок. Чонгук смирился – прикрывает глаза. — Это моя самая простая победа в жизни. Выстрел.