На «А» Его Бзик

— Погнали, — первым подает голос Сережа, тут же загораясь этой идеей, — только чур я не ваш таксист. — Не, пацаны, я пас, — вдруг говорит Арсений, слегка хмуря брови, и вызывая этой фразой недоуменные взгляды всех парней в свою сторону. — В смысле? — вырывается слишком недовольно у Антона, который затеял это предложение изначально с одной единственной целью — пообщаться с другом в неформальной обстановке. — У меня планы на вечер, не смогу сегодня, — пожимает плечами Арс, после чего достает телефон, вновь утыкаясь в него взглядом. — Не, так не пойдет, — не унимается шатен, отбирая у парня телефон, чтобы обратить его внимание на себя, — ты завтра уезжаешь в свой Питер ебучий, там и позанимаешься делами. Как давно мы все вместе никуда не выбирались, а? — Да оставь его, — вклинивается в диалог Стас так не вовремя, потому что Антон уже чувствовал, что еще чуть-чуть — и доломает Арсения, — не хочет он, что непонятного. Может его вечерние планы — это причина его утреннего опоздания. В комнате поднимается удивленный вой вперемешку со смешками, а Арсений, кажется, немного краснеет, после чего резко выхватывает свой телефон у шатена, пока тот ослабил хватку. — Можно и так сказать, — вновь пожимает плечами Арс, убирая телефон в карман, — ну что, мы идем в гримерку? — Нихера! Не переводи тему. Ты едешь с нами, Арс! Братву на сиськи не меняют, — энергично добивает Антон, сам внутри распаляясь от осознания, что он сливается из-за обещанного интернет-собеседнику вечернего видео. Непонятное чувство обиды заставляет лоб нахмуриться, а руки невольно сжаться в кулаки. Кажется, Шастун ревнует сам к себе. Докатились. Арс просто качает отрицательно головой, показывая, что все уговоры бессмысленны, а Антона это уже не на шутку злит. — Да мы ненадолго, успеешь еще по своим делам, — не может угомониться Антон, неготовый вот так легко сдаваться. — Шаст, ну чего ты к нему пристал, — отзывается уже Дима, рукой хлопая раздосадованного шатена по плечу, — ну не хочет и хер с ним. Сами оттянемся. В этот момент Антон и сам понимает, что перегибает, но остудить свой пыл ему нелегко. Он тяжело вздыхает и мысленно заставляет себя отступить, в голове продумывая план, как еще можно заставить Арса поехать вместе с ними. Наверняка через его «левый» аккаунт. Надо только провернуть это все максимально аккуратно. Они идут в гримерку: каждый садится на свое место, Дима с Сережей идут переодеваться, а Антон, хмурясь, сверлит взглядом телефон, пытаясь выудить из него новое сообщение от одного ахуевшего в край коллеги. Нашел, блин, на кого променять пацанов. На какого-то неизвестного озабоченного дрочера. И неважно, что этот дрочер — он сам. Антон ждет еще невыносимо долгих десять минут, исподлобья следя через зеркало за Арсением, который сидит, уткнувшись в свой телефон. Терпение шатена не выдерживает, и он сам принимается писать сообщение.

Anon 11:52 Кто молчит — тот дрочит

Ars 11:53 Или работает У тебя она вообще есть?

Anon 11:54 У меня сегодня вечерняя смена, пока на чилле

Ars 11:54 Во сколько она у тебя заканчивается?

Anon 11:55 А ты хочешь успеть завести меня на работе? Отомстить за свои мучения?

Ars 11:56 Наоборот. Я хочу твое полное внимание. Чтобы ничего тебя не отвлекало)

Anon 11:57 Ты готовишь для меня интернет-ужин при свечах?

Ars 11:59 Романтический интернет-вечер с игрушками, да Антон читает сообщение и сглатывает. В одну секунду перед глазами картинка Арсения на постели, обложенного разными игрушками и смазкой, соблазнительно водящий кончиками пальцев по своим бедрам, и… — Закройте глаза, — вовремя вырывает из этих зыбучих мыслей гример, и Антон тут же повинуется, позволяя кисточкой пройтись по своему лицу, уже начинающему слегка краснеть. А он ведь только подумал… Шастун делает пару вдохов-выдохов, пытаясь прийти в себя и вспомнить свою конечную цель — нужно отвоевать Арсения на этот вечер у интернет-Антона. Задача не из легких, когда Попов так интригует.

Anon 12:03 Я буду дома только к часу, если ты не будешь спать к этому моменту, буду рад заценить твою коллекцию)

Ars 12:05 Ясно. Я подумаю.

Anon 12:06 Это ты предложил посексить после работы!

Ars 12:07 Я же сказал — подумаю. Антон нервно кусает губы, переживая, что упустит сейчас Попова в обоих смыслах — и не дождется его присутствия в баре, и не увидит его видео вечером. Невольно вспоминается поговорка про рыбку съесть и косточкой не подавиться. Другую вариацию вспоминать в данном случае опасно. После этого разговора они особо не чатятся, зато много общаются вживую: в основном шутят о закидонах Стаса, о вчерашних съемках громкого вопроса и мельком касаются темы сегодняшнего вечера — Антон не теряет надежды, что сможет уговорить парня съездить с ними. Однако чуда не происходит, и Попов профессионально обтекает эту тему, пока их не гонят в костюмерную, а затем и на сами съемки. Сегодня им предстоит записать несколько роликов рекламы для выпусков на ютубе, поэтому пару часов проходят ненапряжно, весело и беззаботно. Почти беззаботно. В голове Антона истерично вопит его внутренний ребенок, ногами топая по нервам и выводя парня из себя — хочется, чтобы Арсений поехал сегодня с ними. Разбираться, откуда у него взялась такая острая потребность, сейчас абсолютно нет времени, ведь Попов завтра уезжает, и они не увидятся еще полторы недели, а значит пора действовать. Шастун смотрит на себя в зеркало в перерыве, немного зачесывает свои кудряшки пальцами и расстегивает несколько пуговиц на рубашке. Нет, он не идет соблазнять своего друга. Он просто подключает свою обаятельность, если она у него еще присутствует, конечно. Пока Арсений с кем-то разговаривает из съемочной группы, Антон сканирует его взглядом: брюнет расслаблен, о чем-то болтает и посмеивается. В такие моменты Антону тоже хочется участвовать в диалоге, чтобы раззадоривать парня своими шутками. Шатен себя одергивает: некогда пускать слюни, нужно действовать. Он подходит к парням, беспардонно вклинивается в диалог тупой шуткой и, о боже, ловит тот самый взгляд брюнета, которого он и добивался. Арсений поджимает губы, кивает на чужие слова, но шатен физически ощущает, как Попов не спускает взгляд с его шеи и ключиц, пока Антон что-то энергично рассказывает и посмеивается. В какой-то момент парня подзывают, оставляя Антона с Арсом наедине. Они еще немного обсуждают последние съемки, а затем Антон вновь возвращается к своей излюбленной теме. — Не поверю, что ты не заебался за эти два дня и не хочешь с нами отдохнуть, — наклоняя голову, выдает Шастун, смотря прямо в глаза Попову. Нет, он не флиртует. — Если честно, я не хочу идти сам-знаешь-из-за-кого, — по-хитрому улыбаясь и точно так же наклоняя голову, отвечает Арс, — да и вылет у меня ранний завтра. Не высплюсь нихрена. — А если мы ненадолго? — не теряет надежды Антон и, встречая тяжелый вздох брюнета на свои слова, добавляет, — ну серьезно, Арс. Если хочешь, я солью Стаса. Скажу ему, что мы пойдем в стрип-клуб, Дарина его сожрет, если он пойдет с нами. Парни как по щелчку оба посмеиваются, вспоминая жену Шеминова. Как бы Стас не пытался казаться суровым мужиком, все знали о влиянии Дарины на его нерабочее времяпрепровождение. — Ага. А Дарина расскажет Ире, и тебе несдобровать, — посмеивается Арсений, но Антон слышит нотки фирменной сучести в чужих словах. — С Ирой я сам разберусь, ты об этом не думай, — Антон по-товарищески хлопает Арса по плечу, после чего широко улыбается, прекрасно зная, как это действует на друга, — все! Будем считать, что договорились. Арсений хмурится, но затем слабо кивает, наконец соглашаясь. Антон готов завопить от восторга, но вовремя сдерживается, будто все так и должно было быть. И вот теперь, пока парни переодеваются, а Антон стоит в гримерке и смотрит на себя в зеркало, в голове с опозданием рождаются те страхи, которые он ранее мастерски игнорировал. Зачем ему так необходимо выпить с Арсом? В какой момент он решил, что лучший способ уломать друга — выйти к нему в расстегнутой рубашке? Почему он вообще добивается чужого внимания, если изначально все затевалось с целью простого сближения с коллегой и, будем честны, удовлетворения своего чертового любопытства? — Шаст, ну ты чего, — вырывает из съедающих мыслей знакомый голос, и Шастун оборачивается на Диму, — мы там уже почти готовы, ты идешь? — Да-да, сейчас, зарядку только заберу, — Антон лезет за стол за кабелем, пока Дима копошится в верхней одежде, выуживая оттуда куртку друга. — Ну да, а то как ты без зарядки, — глухо отзывается Димка, а затем подходит к Шастуну, накидывая куртку ему на плечи, — телефон же сядет, и Ира волноваться будет, да? Антон недовольно хмурится, пока надевает куртку и проверяет карманы, все ли он взял. Однако слишком упёртый взгляд друга вновь привлекает его внимание, будто тот пытается чайной ложечкой вскрыть его черепную коробку. — Причём тут Ира вообще? — А, так это ты не со своей девушкой переписываешься как ненормальный? — довольно спокойно выдает Дима, но его брови комично подлетают наверх, будто он действительно удивлен. — Бля, Поз, давай без этого, — Антон упирается взглядом в дверь позади друга, проверяя, чтобы никто не подслушивал, и на всякий случай продолжает чуть тише, — я не считаю, что должен отчитываться за свои переписки перед кем-то. Даже перед тобой. Да, общаюсь, и нет, не с Ирой. Закрыли тему. — Как знаешь, — пожимает плечами Дима, но Антон физически ощущает, что тот все равно напряжен, будто жопой чувствует какой-то пиздец. В общем-то он прав. Но выслушивать нотации еще и от него абсолютно не хотелось. Сегодня Шастун намерен отдыхать.

***

Четвертый стакан виски залетает как по маслу, мягко расслабляя напряженные мышцы и позволяя разуму приятно плыть. Ребята сидят на втором этаже в вип-зоне, так что посторонние им не мешают, и они отлично проводят время вместе, весело болтая друг с другом и подкалывая Сережу, который уже полчаса дрыгается с симпатичной танцовщицей, умудрившись облапать ее со всех сторон. — Пьем мы, а уносит Серегу, как он это делает? — посмеиваясь говорит Дима, делая очередной глоток своего напитка и откидываясь на спинку дивана, наблюдая за коллегой. — Ему не нужно пить, чтобы тусить, он в этом профессионал, — отвечает Попов, растекаясь в улыбке и так же отпивая из своего стакана. Его голубые глаза все чаще встречаются с зелеными, не менее пьяными. Они общаются на посторонние темы, но Антона уже знатно ведет. Он ловит каждую улыбку, каждый жест в свою сторону, пытаясь высмотреть в этом что-то необычное для их общения, что-то, что подсказало бы Антону, не мерещится ли ему неподдающееся контролю влечение. Когда Дима допивает свой напиток, он вскакивает со своего места, пристраиваясь к Сереже и девушкам, которые с довольным визгом принимают к себе новенького. Антон невольно улыбается, смотря на друзей, видя их в таком легком расслабленном состоянии, когда они наконец могут себе позволить просто отдохнуть, не думая о графике и ответственности. — А ты почему не присоединишься? — слышит низкий голос где-то рядом Антон и еле сдерживается, чтобы не прикрыть глаза. Как же его блядски ведет от пьяного Попова. Шастун поворачивает голову к подсевшему поближе к нему Арсению, заглядывает в его помутневшие от выпитого алкоголя голубые глаза, и мягко улыбается, позволяя себе сказать первое, что приходит в голову. — А ты хочешь? — Хочу ли я, чтобы ты присоединился? — смеется Арсений, откидываясь назад, завораживая пьяный разум шатена грацией каждого своего движения. Черт, Антон уже перебрал. — Хочешь ли ты, чтобы я пошел танцевать? — Нет, — ни секунды не думая, отвечает брюнет, а улыбка тут же спадает с его лица, возвращая ему абсолютную серьезность, граничащую с каким-то нездоровым азартом. Шастун невольно облизывает пересохшие губы и заставляет себя сделать вдох, когда понимает, что слишком сильно залипает на своего пьяного коллегу — на его розоватые щеки, покрасневшие губы и пронзающий все органы разом пьяный взгляд, в котором, Антон готов поклясться, прямо сейчас безудержно плещутся искры. — А чего ты хочешь? — шатен не понимает, говорит ли эти слова он сам или кто-то в его обличии, потому что сейчас разум плавно вытекает из ушей вслед за здравым смыслом. Антон откровенно флиртует. С Арсением. С пьяным Арсением. Внутри все органы пронзаются тысячей иголок, заставляя напрягаться от каждого изменения в лице собеседника. Ощущение, что Шастун сейчас на американских горках, и вот-вот разобьется всмятку, но потребность в чистом адреналине перебивает все инстинкты самосохранения. — Это ты мне скажи, — хрипло отзывается Арсений, немного наклоняясь к шатену, а затем приближаясь к его уху, чтобы обжечь своим шепотом, — ты же так хотел, чтобы я пришел. Я здесь. Антон задевает своим бедром чужое, через ткань брюк ощущая исходящий от парня жар, что развозит его еще сильнее. Он сглатывает, находясь в паре сантиметров от чужого лица, пока легкие скручиваются в трубочку от невозможности сделать необходимый вдох. Сейчас все его тело словно раскаленный нерв, и каждое касание Попова, будь то намеренное или случайное, отдает диким звоном в ушах и приятными спазмами в районе живота. — Я просто хотел… — Антон сбивается, когда касается губами чужого уха, чувствуя, как кровь в венах начинает вскипать от непозволительной близости, — …хотел… чтобы ты отдохнул. Арсений поднимает голову и смотрит на Антона в своей изученной соблазнительной манере, по-блядски улыбаясь и по-лисьи щурясь, заглядывая тому своими темно-голубыми глазами прямо в душу. Шастун так и сидит, замерев с приоткрытым ртом и бесстыдно пялясь на брюнета в ответ — он впитывает каждое подрагивание мышц на лице, каждый вдох мужчины, что опьяняет сейчас хлеще, чем дорогущий виски в стакане. Их молчаливое созерцание прерывает новое уведомление в телефоне брюнета, и вместо того, чтобы проигнорировать, как они это обычно делают, когда отдыхают вместе, тот тянется к смартфону и считывает сообщение с экрана блокировки. Шастун чувствует вихрем поднимающуюся злость вперемешку с обидой, а пьяный разум толкает его полюбопытствовать, на кого променял Арсений их интимный момент. Когда взгляд цепляется за «Anon» в шапке уведомления, он нервно кусает нижнюю губу, пока паника морозной лавой растекается по телу, заставляя кожу на спине покрыться мурашками.

Anon 22:34 Что делаешь?

Он совершенно забыл, что поставил в чате отложенную отправку сообщения, чтобы не вызвать лишних подозрений, когда они будут вместе отдыхать. Вышло и правда все идеально, не докопаешься, но факт того, что он сам помешал их с Арсением «разговору», заставляет с дуру ляпнуть первое, что пришло в его пьяную бедовую голову, лишь бы отвлечь Попова. — Там что-то важнее меня? Антон говорит это без тени улыбки, вот так в лоб, чем вызывает удивленный взгляд брюнета и его полное внимание. Да, именно этой реакции он и добивался. — Нет. Подождут, — легко отвечает Арсений, откидывая телефон в сторону, снова пододвигаясь ближе, чтобы затянуть струну их напряжения вновь, — ты что-то хотел мне сказать? — Ага. Ссать хочу, — выдает Шастун, коротко облизывая губы и взглядом скользя по лицу брюнета — от его приоткрытых в удивлении глаз до подрагивающих в попытке усмирить упорно лезущую улыбку губ, — пойдем? Арсений кивает и тут же встает. Раньше, чем сам Антон. Как только Шастун принимает вертикальное положение, до него наконец доходит, как же сильно он успел надраться. Ватные ноги подкашиваются при каждом шаге, в глазах все не по-детски плывет, однако жесткая хватка чуть выше талии не дает усомниться в том, что до пункта назначения он точно дойдет. Если не дойдет, его донесут. Картинка уже размазывается, смешивая все краски неоновых ламп в одну цветастую кашу. Все происходит слишком быстро: только они заходят в туалет, и Антон чувствует, как чужая ладонь на спине беспардонно заталкивает тряпичное тело внутрь кабинки, после чего дверь с грохотом закрывается. Щелчок. Антон оборачивается и встречается с абсолютно диким взглядом помутневших глаз — это последнее, что он видит перед тем, как нырнуть в этот омут. Шастун точно не помнит, кто из них первым потянулся вперед, но в следующее же мгновение шатен чувствует горячие влажные губы на своих потрескавшихся со вкусом алкоголя. Его целуют требовательно, мокро, грязно, будто отрываясь за все годы молчания, за все недопонятые улыбки, касания, за все двусмысленные взгляды, что так и не были расшифрованы наивным кудрявым шатеном. Антон самозабвенно тонет в этой буре эмоций, захлебываясь страстью и похотью, хватаясь пальцами за футболку Арсения, чтобы прижать его еще ближе, хотя ближе уже некуда. Ему необходимо чувствовать их контакт, чувствовать его дыхание, его подтянутое тело, его мокрый горячий язык, что по-хозяйски изучает каждый сантиметр чужого рта, выбивая из головы последние капли здравомыслия. Антон тонет в Арсении. В этих до одури правильных касаниях, в этом обжигающем кожу дыхании, в этом умопомрачительном напоре, что заставляет кровь хлестать по венам, грозясь их выжечь изнутри. Антона еще никогда так бесстыдно не вжимали в стенку обшарпанного туалета, заставляя тело извиваться от каждого прикосновения, губы — ловить каждый смазанный поцелуй, ноги — разводиться шире, чтобы о его пах беспрепятственно терлись, выбивая из него приглушенные стоны, которые звучали как чужие. Шатен зарывается рукой в копну смоляных волос, оттягивая их, чтобы на секунду дать себе вдохнуть хоть каплю воздуха, а затем вновь припасть к опухшим сладким губам. Чтобы терзать их вновь и вновь, покусывая, зализывая, с силой жмурить глаза, ведь ярких ощущений так много, что низ живота ноет от возбуждения, а сердце готово вырваться из грудной клетки, оставляя после себя ошметки давно потерянного самоконтроля. — Бля-я-ять, — скулит Антон, когда Арсений мокрыми поцелуями спускается по его подбородку, добираясь до шеи, языком очерчивая кадык, заставляя шатена приоткрыть рот в немом восторге, не решаясь завопить от накрывающих чувств в голос, боясь перекричать музыку. Шастун чувствует, как на его рубашке судорожно расстегивают верхние пуговицы, и каким-то чудом Антон умудряется самодовольно улыбнуться — он откуда-то знал о слабом месте Попова. Возможно потому, что сам тем же и страдает. Его ключицы становятся новой мишенью для губ Арсения — их старательно изучают, водят по тонкой коже зубами, зализывают шершавым языком острые косточки, пока руки беспорядочно лапают под тканью горячее и влажное от выступающего пота тело. В маленькой кабинке слишком жарко, тесно, горячо, прямо как в штанах у Антона. Внутри него все истошно вопит от жгучего желания чужого тела — хочется больше, ярче, ближе. Хочется почувствовать брюнета без одежды, без посторонних вокруг, без холодной тонкой стенки за спиной, хочется всего Арсения только для себя одного. — Блять, Арс, прошу, — шепчет Шастун, ловя парня за подбородок, пытаясь посмотреть тому в глаза, но лишь навлекает на себя очередной дикий требовательный поцелуй, что выбивает последние остатки воздуха из легких, — поехали… к тебе. Он хрипло шепчет последние слова в чужие губы, за талию крепко прижимая к себе, не осмеливаясь открыть глаза, потому что кажется, что Попов тут же растворится, будто его и не было. Но Арсений здесь, и он продолжает бесстыдно потираться своим стояком о чужой, заставляя Шастуна шумно выдыхать и тихо поскуливать от острого удовольствия. Звук открывающейся общей двери в туалет внезапно вырывает парней из их наваждения — они отлепляются друг от друга, загнанно дыша, смотря в помутневшие от желания глаза, изучая красные лица и припухшие от поцелуев губы, что поблескивают от слюны в тусклом освещении кабинки. Арсений касается указательным пальцем губ Антона в предупреждающем жесте, чтобы тот не издавал лишних звуков, а сам прислушивается к шороху за дверцей. В какой-то момент парни слышат как закрывается одна из соседних кабинок, и Арсений, не проронив ни слова, силком выталкивает шатена наружу, закрывая за ним дверь, а сам остается внутри. Антон стоит у зеркала с абсолютно диким взглядом, взъерошенными волосами и главным вопросом, заставшим его врасплох: его что, блять, только что отшили? Проходит, наверное, минуты две, прежде чем Антон наконец отмирает, невидящим взглядом упирается себе под ноги и еле как плетется на выход из злосчастного туалета, откуда его выперли, как типичного любовника из популярных американских ситкомов. Он садится на диванчик, хотя садится — громко сказано, скорее просто валится, и тянется за стаканом, чтобы смочить пересохшее горло. В какой-то момент из ниоткуда возникает Арсений, который выхватывает стакан из рук, и на вопросительное выражение лица Антона легко отвечает: — Тебе хватит. — Тогда тебе тоже. — Ты о чем? — недоуменно спрашивает его брюнет, и Антон бы сейчас даже поверил, что все, что было пять минут назад в тесной кабинке туалета — всего лишь его влажная фантазия, если бы не гнездо на голове Арсения и припухшие от бесчисленных поцелуев губы. — Тебе тоже хватит. И пора домой. Я провожу, — Антон пьяным смазанным движением тянется к своей куртке, чтобы накинуть ее на плечи и сбежать отсюда вместе с Арсом, чтобы наконец закончить начатое пять минут назад, как вдруг подходят ребята и совершенно не вовремя заваливаются рядом, лишая шатена такой возможности. — Ты куда это собрался? — обращается к своему другу Дима, нахмурившись и параллельно взяв в руки стакан, — сам нас сюда затащил и пытаешься сбежать? Антон виновато смотрит по сторонам, вылавливая взгляд Арсения — тот старается сделать вид, будто не слышал вопроса Позова, и максимально обыденно отпивает из своего стакана. А Антону пить запретил. Сука. — Арс проводить попросил. Он перебрал, — кидает беззастенчиво Антон и тут же ловит прожигающий взгляд голубых пьяных глаз в ответ. Арсений поджимает губы и коротко кивает, соглашаясь с коллегой. Сережа смотрит слишком подозрительно то на одного, то на второго, а потом резко бросает фразу, которую, кажется, никто из них этим вечером услышать не ожидал. — Забей, Шаст, я сам его отвезу. Развлекайтесь. После этого Серега тянет за руку на себя друга, который с трудом встает на ноги и плетется за Матвиенко, как верный пес. Антон провожает ребят взглядом и остается сидеть на диване с рвущейся изнутри больной обидой и фантомным ощущением чужих губ на собственных. Рыбку съел, но косточкой все же подавился.