мНе больно

— Антош, эта процедура безболезненная, не бойся, — говорил уже уставший Арсений. Антон ни в какую не хотел сдавать кровь на анализы. Мужчина прекрасно понимал, но, честно говоря, уже подзаебался уговаривать подростка. Он не жалуется, нет. Антон не кажется ему стыдливым сопляком, наоборот, это подросток себя считает таковым. Антон сидит на кровати, поджав ноги и смотря лишь на свои кольца, Арсений сидит рядом на этой же кровати, сложив руки вместе. — У тебя кольца такие красивые, — врач решил сменить тему, да и наконец-то он может это подметить. Антон быстрым взглядом посмотрел на Арсения, который немного улыбался, пытаясь создать подростку более спокойную атмосферу. — Спасибо, — Антон все же улыбнулся. Парень был смущен и не знал, как реагировать на такое предложение, поэтому решил ответить банально. Да и не ожидал он в принципе, что врач заметит, хотя не заметить сложно. — Арсений Сергеевич, а кто будет кровь брать? — парню было это очень важно, ведь, если это будут те медсестры, которые сильно морально давят на Антона, а, если это будет Арсений, то, конечно, страх не спадет, но хотя бы он будет знать, чего ожидать. — Медсестра — Екатерина Владимировна, очень хороший специалист. — Антона не утешил этот ответ, теперь ему стало вдвойне страшно. Зачем? Только этот вопрос летал в голове мальчика. Он искренне ненавидел себя за то, что согласился ехать в больницу, а ведь мог просто подписать отказ и все, этого ничего не было бы. — Антон, понимаешь, я и так взял на себя ту ответственность, которую я не имею права брать. Я прекрасно понимаю, что тебе страшно, ты хочешь, чтоб все это поскорее закончилось, я это и сам хочу, мне не нравится смотреть на тебя такого беззащитного, в глазах которого видно только страх, — Антон понимает, он все прекрасно понимает, только от этого толку нет. Он старается не боятся, но выходит плохо. Подросток даже сейчас еле сдерживает слезы, чтоб не разреветься как девчонка и не упасть в слезах на руки к Арсению, который его будет обнимать и утешать…или нет…? — Зачем? — Антону стало интересно схерали у врача, который работает на скорой, такой интерес к пациенту. — Зачем Вы взяли на себя эту ответственность? Вам это надо? Я просто не понимаю, чем я отличаюсь от других, — подросток был зол, но не на Арсения, а на себя, ему не нравилось свое поведение. Он хотел исчезнуть, знаете, именно в такие моменты понимаешь, насколько тебе нравится одиночество. Ты никому ничего не должен. Никто тебя ни о чем не просит. Живешь для себя. — Антош, ты просто хороший парень, которому хочется помочь, — или не только на себя был зол. Шастун видит, слышит, что Арсений нагло врет ему. Его начинало трясти от злости уже. Ему хотелось закричать на всю палату, что тот пиздит. — Вы же врете? — то ли спросил, то ли произнес факт, подросток сам еще не понял. — Если бы я врал, было бы понятно. Мне нет смысла тебе врать, — их диалог никогда не складывался. Все их предложения, словно недоговорены, словно обрублены на половину. Антон не желал общаться на тему лечения, а Арсений чаще всего об этом и говорил. Арсений не мог подобрать слов, не понимал, что именно говорить. Он не учился на психолога, чтоб поддерживать парня, но и не поддерживать он не мог, но выходило так себе. Антон промолчал, ибо не захотел грубить врачу, который хорошо к нему относится. Тишина. Больше минуты они сидели в тишине, никто даже не попытался заговорить, каждый думал о своем, у каждого свои мысли. Арсений нечасто встречает людей, которые могут прямо сейчас плакать, припав лицом в плечо, а уже через 5 минут строить из себя гордыню, которой никто и ничего не нужно. Ему уже не нужна поддержка, он сам справится. Попову не нравилось это…или нравилось, он сам еще не понял, но его явно это настораживает и иногда он начинает сомневаться, что подросток говорит что-то искренне. Шастуну не нравится этот врач, но Шастуну нравится Арсений. Ему нравится его характер, но он понимает, что тот явно что-то недоговаривает, словно что-то скрывает, а Антон такое не любит. Подросток привык, когда он знает обо всем и обо всех, а тут появился этот Арсений, который только лечит. — Когда мне нужно сдать кровь? — парень решил заговорить первым, понимая, что тот явно не сделает первый шаг…хотя? — Можно сегодня, — врач поднялся с кровати и уже стоя смотрел на подростка, прикусывая губу, ожидая, что же тот ответит. Антон не хочет, очень не хочет, но он хочет побыстрее свалить с этой больницы и забыть об Арсении, хоть и понимает, что у него это не получится. Арсения невозможно забыть. — Давайте сегодня, — он посмотрел в глаза врачу, который после ответа мягко улыбнулся, показывая своим видом, что все будет хорошо. — Я буду рядом, — Антон злобно угукает в уме, не веря ему.

***

— Слав, ну вот что мне делать? Я правда стараюсь не изнасиловать Антона, но блять, понимаешь, мне 21 год! Я пытаюсь сдерживать себя, чтоб не переспать с первым встречным, — Эд допил еще одну кружку пива, закусывая рыбой. — Эд, ты сам виноват, ты сам начал встречаться с ребенком, ты понимал, что тебя ждет, теперь терпи, что ты от меня-то хочешь? — Комисаренко был трезвее, поэтому мог дать адекватный ответ. — Да понимаю я, но блять, я готов сейчас даже с тобой переспать, меня обычная дрочка уже не удовлевтворяет, — у Выгроновского уже глаза слипались, его клонило в сон. — Удовлетворяет, — исправил его парень. — Эд, знаешь, если так, то расстанься с Антоном и спи с кем хочешь. И да, я натурал, — подметил друг. Два давних друга сидели у Вячеслава, ему 24 года, он готов дать Эду совет, когда это нужно, ведь знает, что у того ветреный мозг. Он может совершать опрометчивые поступки, не думая о последствиях. Наверное, если бы не Слава, то Эд бы возможно уже давно начал приставать к Антону. Слава вдолбил своему легкомысленному дружку, что Шастун — ребенок и что Эд сам виноват, что не может потрахаться, ведь он просто-напросто мог не встречаться с ребенком и вести похабную жизнь, ни о чем не задумываясь. Эд понимает, что друг прав, но он не расстанется с Антоном, ведь любит его не из-за его тела. Слава сидит на диване, закинув ногу на ногу, ожидая ответа. — Ты прав, — только и ответил парень.

***

Арсений сидит в кресле пока своего кабинета, пьет кофе, осматривая медицинскую карту Антона. Иногда он поглядывает в окно, где курлыкали воробушки, словно разговаривая между собой, рассказывая друг другу самые интересные истории. Арсения эта картина немного умиляла, но еще больше его умиляло то, как Шастун пытается быть серьезным, когда ему неловко. Сидит он на кресле, уже больше не читая, а витая в своих мыслях, в которых был только этот Антон, и в его дверь кто-то стучится. — Входите, — отозвался мужчина на стук. Он сел более важно, приготавливаясь к разговору. — Здравствуйте, — на пороге показалась женщина, которую Арсений ранее не видел, он немного сощурил глаза, пытаясь вспомнить, знает ли он ее. — Я мама Антона, — ответила на немой вопрос она. Врач пришел в себя после ответа. — Здравствуйте, — поздоровался в ответ и Попов. Мужчина ждет, что та сейчас спросит, как ее сын, все ли с ним в порядке, что вообще с ним произошло, ведь он уверен, что Татьяна не в курсе этого. — Что мне нужно подписать? — та лишь сразу перешла к делу. Арсений ошибся. Ей неинтересно, что там с парнем. Он в больнице? Он живой? Ну вот, что с ним тут будет? Арсением овладел шок, он еле сдерживался, чтоб не накричать на женщину, он не понимал такого хладнокровия, он был уверен, что Антон живет в семье, где все хорошо, все друг друга понимают. Почему же ты, Попов, был так в этом уверен? Ты ранее был с ним знаком? Нет. Ты знаком с его родителями? Нет. Кстати, а где отец? — А вам не интересно, как ваш сын? — все-таки спросил Арсений, но сделал он это, как можно толерантнее. — Извините, у меня сегодня много дел, я потом созвонюсь с ним, и он мне все расскажет, — начала оправдываться та, на что у Арсения аж лицо скривило, ему было неприятно это слышать, это было противно, она так нагло врет. — Поэтому можно я сейчас просто подпишу документы? — как тебе нестыдно, женщина? Даже мне стыдно, очень стыдно, за тебя. — Хорошо, — лишь ответил он, понимая, что бессмысленно продолжать этот разговор, она ведь и продолжит врать, ты только дай волю. Он достал нужные бумаги, положил их на край стола, показывая, что это именно та бумага, которую необходимо подписать. Женщина располагает бумагу так, как ей удобно, мужчина «любезно» протягивает шариковую ручку. Она не глядя расписывается там, где нужно. — Все? Я могу идти? — Арсений вздыхает, ведь ему уже надоела эта женщина, давно он не встречал неблагополучные семьи, хотя, может, ему так кажется. С чего это ты, Арсений, взял, что семья плохая? Может мама взяла себе выходные, может у нее отпуск, и она так отдыхает, тогда…где… — А где отец Антона? — мужчина нередко выражает свои мысли в слух. Научил его этому его хороший друг — Сергей Матвиенко, спасибо тебе. — Мы живем без отца, — женщина посмотрела на Арсения каким-то странным взглядом, он был словно…игривый? — А вы женаты? — «ты че ебанулась?» — именно эта фраза описывает эмоции Арсения, он был в максимальном шоке, забыв, что это вопрос и что на него нужно ответить. — Эм…нет, — Арсений замялся, не понимая, что ответить-то. — Значит вы свободны, я правильно понимаю? — Татьяна сама не понимала, что происходит, но ей, кажется, понравился Арсений. Мужчина — эталон. Его одеколон действительно хорошо чувствуется, приятный запах, женщине он нравится. — Ну, можно сказать, да. Вы на что-то намекаете? — все-таки любопытность Арсения когда-нибудь подведет его под монастырь. Откуда ты знаешь, что она хотела этим сказать? Может ей просто очень интересно, а ты тут себе уже понапридумывал. — Да нет, я просто тоже свободная, совпадение, не правда? — дружелюбно спросила она, улыбаясь. Арсению не нравилось ее поведение. Ты вот только что была другая, ты чего сейчас-то изменилась? — Да, совпадение, — врач улыбнулся ей в ответ, не понимая зачем. Толерантность. — А вы сегодня вечером заняты? — все. Это последняя капля. Как можно быть настолько наглой? Хотя в чем наглость-то, Арсений? Она же просто интересуется? Она спрашивает, чем я занят вечером, я даже понимаю зачем. — Да я сегодня очень занят, наверное, я сразу скажу, что у меня есть человек, которого я люблю, — кто это, Арсений, если не секрет? Я ебу? Женщина ойкнула на такой ответ. — Извините, больше вопросов нет? — Арсений отрицательно покачал головой. — Я тогда пойду, до свидания, — мужчина улыбнулся, пытаясь не засмеяться, будет неудобно. Женщина чувствовала себя неловко, ей было стыдновато, и Арсений это видел. — До свидания, — попрощался мужчина, когда та уже вышла из кабинета. Арсений наконец может посмеяться над этим. — Какие же люди странные, — покачал головой врач.

***

— Антон, пойдемте на процедуры, — сказала вошедшая в палату девушка, которая не особо нравилась Антону. Подросток вздохнул, но перечить не стал. Та вышла из комнаты, видя, как тот начал вставать. Парень сжимает губы от негодования, он хочет ей крикнуть в ответ, что не пойдет, но не делает этого, ну, она же не виновата, что этот сопляк не хочет идти. Он бредет за этой женщиной, которая изредка поглядывала на подростка, проверяя идет тот или же нет. Антон старается думать о хорошем, пытаясь забыть, что его ждет впереди. Он рвано дышит, его дыхание нарушено. Подросток уже около того страшного кабинета, где его ждет пытка, но вдруг он замечает Арсения, который подходит к ним. Его походка замечательная. Он идет, словно граф, правда глаза этого графа красные, становится понятно, что он не выспался. — Готов? — зачем ты только что это спросил, если понимал, что тот совершенно не готов. Подросток необдуманно кивает, но только после кивка до него доходит смысл сказанного. Медсестра зашла в кабинет, видимо приготавливая приборы для приближающейся пытки. — Пошли, — робко говорит Арсений, замечая, что Антон остолбенел, увидев кабинет изнутри. Мужчина уже чуть ли не под ручку ведет подростка, который пытается даже упираться. Врач улыбается. — Я не готов, — шепчет Антон Арсению, который держит парня за руку. — Все хорошо, — Арсений по-прежнему добро улыбается, терпеливо разговаривая с ним. Антона усадили в кресло, к которому уже подходила врач с мисочкой, где были жгут, шприц и пропитанная спиртом ватка. Антон дрожит, его глаза метаются по всему кабинету, словно пытаясь найти выход, который находился не далеко от парня. Арсений сжимает руку подростка в своих руках, улыбаясь, на что медсестра лишь непонимающим взглядом смотрит, но вдруг мужчина слышит звонок, он убирает одну руку, опуская ее в карман. Врач достал телефон, на дисплее которого он увидел номер, записанный как «Дима». Тело Арсения содрогнулось, он испугался, ведь это был номер того Димы, который 5 лет назад не смог дождаться помощи. — Я сейчас вернусь, — сказал Арсений и встал со стула, на котором сидел, поддерживая Антона. Подросток заметил эту резкую смену эмоций Арсения. А кому, как ни Антону знать, как меняются эмоции. — Без меня ничего не делайте, — сказал мужчина, уже на выходе кабинета. Даже медсестра удивилась, ведь Арсений выглядел сейчас максимально напугано, хотя обычно он веселый, ему всегда хорошо, у него нет проблем. Оба присутствующих заметили, как тот вздрогнул, посмотрев в телефон. Улыбки словно никогда и не было на этом жизнерадостном лице. — Да, — отвечает Арсений, голос которого немного дрожит. Да что скрывать, он очень дрожит, как и весь мужчина. — Здравствуйте, а Вы Арсений? — спросил голос по ту сторону экрана. — Да, а Вы кто? — голос был женский, Арсений его ранее не слышал. У мужчины будто камень с плеч упал: стало значительно легче. Он глубоко выдохнул, приходя в себя. — Это сестра Димы — Алина. Вы меня не знаете, но несколько лет назад Дима мне рассказывал о вас, словно вы святой человек. Я всегда хотела вас найти, но не могла, не знала, где именно, а на днях я вернулась в Воронеж, сейчас я в доме, где раньше жил Дима, — Арсений никогда не забудет это место, место, где жили люди, которых убил этот недоврач. Только почему Дима всегда рассказывал о нем, как о святом человеке? Что он сделал такого? — Там я решила покопаться в вещах и нашла телефон Димы, я не понимаю, как он здесь оказался, ведь по рассказам, его сбила машина, когда он разговаривал с Вами. — Его принес туда я, как память о Диме, телефон не пострадал, его не переехала машина, — Арсений был…опустошенным, он не хотел сейчас ничего, хотел закрыться в кабинете, напиться и уткнуться в слезах в грудь Матвиенко, который обязательно его выслушает. — Простите, но зачем вы мне позвонили? — Арсений не понимал, чего девушка или же уже женщина хочет от него. — Я хотела сказать Вам спасибо, — сердце Арсения сжалось, в него словно попала пуля. Эти словно задели мужчину до глубины души. Его глаза наполнились слезами, и голова стала немного кружиться, из-за чего тело Арсения начало штормить, поэтому мужчина сел на стул, который был рядом с кабинетом. — За что? — мужчина сожмурил глаза и опустил лицо в свободную руку. — За то, что были с Димой в трудные времена, — она даже и не подозревает, что трудные времена появились из-за этого святого Арсения. Мужчина понимает, что все это из-за него, поэтому до сих пор молчит, ничего не отвечая. Ему не хочется ничего говорить этой девушке. — Мы можем созвониться позже? Я сейчас немного занят, — то ли Арсений вспомнил про Антона, которому тоже не сладко и которого знатно трясет в этом процедурном кабинете, то ли ему не хотелось больше слышать эти слова, которые не должны были быть адресованы ему. — Хорошо, позвоните мне, пожалуйста, когда освободитесь, — мужчина ответил коротким «хорошо» и сбросил звонок, чего собеседница явно не ожидала, ведь тот даже не попрощался. Он встал со стула, сделал глубокий вдох и выдох и направился обратно в кабинет. Зайдя в помещение, он видит Антона, который уже разговорился с медсестрой, и теперь она не казалась ему какой-то занудной и противной девушкой, а, наоборот, задорной, приятной. На лице Арсения нет не единого следа улыбки, которая буквально пол часа назад могла осветить самое темное помещение. — Готов? — мужчина выдавил из себя эту улыбку, которая была не та. Антон медленно кивнул, не переставая смотреть в глаза Арсения, теперь они не только красные, но и опухшие, словно вот только что из них катились слезы. Арсений сел на стул рядом с парнем и взял руку подростка, немного сжимая ее, словно пытаясь ухватиться за нее. Сейчас в голове мужчины лишь тот парень, что очень пострадал из-за него. Он держит руку Антона, а видит совершенно не его…страшно, подумал Арсений. Он хочет исчезнуть, не желает он сейчас видеть ни Екатерину, ни Антона, которые ни в чем не виноваты, да и вряд ли даже понимают, что происходит. Девушка берет жгут и завязывает им руку парня. — Антон, сейчас сжимай и разжимай кулак, — говорит та, показывая, как правильно это делать. Арсений не здесь, он в том ужасном доме, в его мыслях снова всплывают те моменты, и он невольно сжимает руку подростка сильнее. Антон поднимает со жгута взгляд на Арсения, который уже пришел в себя, очнулся. Антон повторяет эти действия, уже не думая о своем страхе, а думая об Арсении, который только что словно умер и воскрес. Что же с вами случилось, Арсений Сергеевич?.. Антон задается этим вопросом на протяжении всей процедуры. Девушка берет ватку и протирает ею будущее место прокола. «Страшно», — в уме произносит подросток. Он не позволит себе сделать это вслух при Арсении, который ни жив ни мертв. В помещении гробовая тишина, которая напрягает и давит со всех сторон всех присутствующих. Каждый думает о своем, но каждому не нравится все, что сейчас происходит. «Страшно», — проговорили оба мужчины в уме. Антон уже даже не вздрагивает от ватки, которая пропитана спиртом, у него не кружится голова. Ему страшно, но не за себя, а за Арсения, который, кстати, совсем не обращает внимания на то, что подросток словно стал смелее, он уже не плачет от этого неприятного для него запаха. Девушка берет шприц и подносит его к руке Антона, но тут храбрость парня останавливается. Он дергается всем телом, глаза начинают метаться то на Арсения, то на этот проклятый шприц, то на медсестру. — Тш-ш, — начинает шептать Арсений, поглаживая руку подростка. — Закрой глазки и отверни головку, — девушка уже не смотрит недопонимающим взглядом на эти взаимоотношения, ей плевать, эта атмосфера давит настолько, что каждый хочет поскорее исчезнуть отсюда. Арсений сделает все, чтоб Антон не страдал, чтоб он не плакал. Прости, Дим, что не смог тебе так сделать, прости, молю. Арсения уже выедают эти мысли, они его прожирают, от них бегает дрожь по коже, страшно это. Смерть — это страшно. Девушка аккуратно вводит шприц, отчего Антон пытается сначала вытянуть руку, но сильная рука Арсения не дает этого сделать. Медсестра набирает нужное количество крови в шприц и тихонько вытягивает его, прислоняя к ранке ватку, которая по-прежнему неприятно воняла. Арсений полностью приходит в себя, видя, как подростка трясет все сильнее и сильнее, он шепчет ему, что все хорошо, совсем не обращая внимания на медсестру. Мужчина поглаживает руку подростка, которая очень дрожит даже в сильной руке Арсения. «Страшно», — вновь произносят оба. Антон боится этого ебучего страха, который прямо избивает его мозг, шмоная его из стороны в сторону. Антон боится за Арсения, который выглядит очень плохо. Нет, он красивый, но его состояние пугало Антона. Арсений боится за Антона, этого беззащитного создания, которое пережило развод родителей, алкоголизм матери, детскую травму, нанесенную ебучими врачами. — Спасибо, — девушка кивает и собирается унести миску с ненужными приборами. — Я сам уберу, — он кивает ей, а та понимает, что ей нужно выйти. Она опускает миску обратно на стол и удаляется из кабинета. — Все хорошо, слышишь? Ты молодец, я горжусь тобой, — Антона трясет еще сильней, он пускает эмоции на волю, слезы начинают течь из глаз, сильным напором. Арсений, замечая это, прижимает тело трусящегося подростка к себе. Он чувствует, что ему страшно, им обоим страшно. Арсений шепчет на ухо подростка, слезы которого не перестают литься из глаз, точнее из его души. Его страх давит на парня, Арсений знает. Соленая жидкость уже впиталась в черную футболку мужчины, он чувствует эту влагу, на которую ему сейчас абсолютно фиолетово. — Пошли в палату? — тихо произносит мужчина, а Антон кивает, много раз. Мужчина встает со стула, поднимая за собой подростка. Антон стоит на своих ватных ногах, шатаясь из стороны в сторону, пытаясь вновь упасть на плечо Арсения, чтоб тот не видел его заплаканного лица. Врач не выдерживает этого и аккуратно подхватывает парня под колени и за подмышки, поднимая на руки. Он очень легкий для своего возраста и роста. Антон зарывается лицом куда-то в эту футболку, обхватывая рукой шею мужчины.

***

Уже ночь. Арсений уехал домой, а Антон остался один в этой палате, куда его донес врач, уложил на кровать и накрыл одеялом. Подростку было очень неловко, он не мог даже просто глянуть на мужчину, с чего Арсений, конечно же, улыбнулся. Подростку очень стыдно за то, что он не смог сдержать свои гребаные эмоции. Сейчас он лежал на кровати, укутавшись в одеяло, смотрел на часы, на которых было показано 1:31, и думал, стоит ли звонить жаловаться на это Диме, чтоб тот отругал Антона, что тот не смог сдерживать эмоции, хоть и понимал, что этот задрот будет на стороне Арсения…какого-то хуя. — Алло, Дим? — Антон все-таки решился позвонить своему другу и рассказать все, что было. Не хотелось сильно, но и хотелось тоже. Антон не любил казаться неловким. Он сильный, независимый. — Да, Антош, что-то случилось? — судя по голосу Дима только разлепил глаза и доброжелательно ответил на звонок любимого человека. — Димочка, любименький, доброе утро, — Позов понял, что ничего не случилось, просто подростку стало очень скучно в этой пустой комнате. Друг закатил глаза, понимая, как же хочется размазать Антона по стене. — Что случилось? — Дима все-таки хочет услышать ответ именно от Антона. — Я соскучился по тебе, — с улыбкой до Китая ответил парень, на что Дима отрицательно замотал головой. — Дим, у меня тут ситуацию произошла одна… — Антон уже не хочет продолжать. — Антошечка, любименький, можно я завтра в 9 утра к тебе лучше приеду, чем ты мне будет звонить в полвторого? — у Димы сегодня была проверочная работа по химии, самостоятельная по литературе в виде теста, в котором нужно было определить автора, что он написал, что такое «метафора» и тому подобное. К тому же у него сегодня было в сумме 8 уроков, это много, Антон понимает, но его это не смущает блять. — Ладно, — протянул подросток, закатывая глаза. — Тогда ты не узнаешь, как я сегодня оказался у себя на кровати, — загадочно начал говорить Шастун, на что Дима вновь закатил глаза, улыбаясь с происходящего. — Узнаю, поверь, но завтра, можно? — Антон сдается, он все же понимает, что Поз сегодня трудился, да не садист подросток. — Можно, спокойной ночи, — с наигранной злостью произносит парень. — Спокойной ночи, — собеседник сбрасывает звонок. Антон сидит, надув щуки, злиться на Диму. А вот насчет садистов…почему я уверен, что Арсений Сергеевич мог бы быть садистом? Он какой-то…странный. Хотя, Антон, ты же сейчас судишь по одежке, но ведь ты знаешь, что Арсений мухи не обидит. Ага, конечно, только муху он и не обидит. Как Эд?.. Надо ему позвонить… Нет, не надо, он-то меня действительно выебет, не спрашивая, зачем я позвонил. Антон позвонил в полвторого, уже, кстати, почти 2. Что за бессмысленный диалог сейчас был между Антоном и его мозгом, точнее между его личностями. А вот что после смерти?.. «Все, спать, Антон, спать», — сам себе говорит подросток, понимая, что уже слишком далеко зашел.