Все потому что...

      К своему удивлению, заснула я очень быстро. Сказался стресс от пережитого вечера, запах трав от одеялок бабушки, да и мурлыкание «частички души моей» под именем Гризли. Людей я боялась, но котенок отнеслась к ним почти с философским спокойствием. А значит, в какой-то мере им можно было верить. Но лук с тремя стрелами был зажат рукой под одеялом. На всякий случай. Я… не верила им. Да и как им можно было доверять? Впрочем, я считала, что это взаимно. Мое появление разведчиков явно озадачило и вызвало опасения. Я же не знала ситуации в этом мире. Как и то, с кем именно солдаты воюют. Радовало лишь одно: меня не стали обыскивать, да и оружие даже не пытались отобрать. Наверное не считают шпионкой или кем-то опасным. Хотя хрен знает, это же другой мир, может и понятия от нашего отличны.       Проснулась я от того, что кто-то пытался настойчиво стянуть с меня одеяло. Озорником оказалась моя прекрасная киска, требующая ласки и жратвы. Первое она получила мгновенно, насчет второго я задумалась. Консервов оставалось мало, да и рыся предпочитала свежую еду. — Малыш, помнишь, как до ворот идти? Утром луговые и лесные мышки особенно активны, — рыся радостно махнула хвостом и подбежала к двери.       Я наскоро переоделась в темно-зеленые джинсы, черную футболку и легкую курточку. Немного подумав, взяла лук и кожаный колчан. Мне рассказывали, что в походах рационы солдат точно выверены, поэтому и объедать их не хотелось. Может повезет что настрелять? Мясо полевых мышек не хуже любого другого мяса. Повязала специальные травинки на замки рюкзака, обмазала пахучей смесью. Так никто не сможет открыть отделения кроме меня. Не знаю, правда, получится ли? У бабушки всегда выходило. Но вот я не бабушка с ее знаниями и опытом. Они по генетически не передавались.       Гризли радостно прыгала вперед, ведя по запутанным коридорам подземелья, а потом и замка. Мдааа… без верного спутника я бы здесь миллион раз успела заблудиться. И нашли б мои косточки лет через сто: унылые и одинокие с подписью «жертва географо-замкового кретинизма». Людей нам почти не встречалось, редкие прохожие удивленно смотрели на нас, но ничего не говорили. Вчера я не обратила внимания, но ребята были одеты в очень и очень странную форму, вызывавшие ассоциации о Наполеоне и его воинстве. Ослепительно-белые, без изъянов штаны были самой примечательной частью. И почему они такие чистые? Я бы изгваздала их на первом часе носки. Одинаковые устройства по обе стороны таза выглядели массивно и неудобно, и я не представляла, как с ними вообще можно ходить, не то, что воевать. Ну да ладно, на улице меня ждал свежий утренний воздух вместо затхлого, пропахшего мертвечиной воздуха здесь.       Без всяких проблем мы с Гризли выпорхнули на крыльцо. Солнышко взошло еще не полностью, освещая воды озерца розовым цветом. Синхронно потянулись, половили носами ароматы прекрасного утра, и Гризли тут же ринулась в ближайшие кусты. Кусты пошевелились и таинственно застыли. Послышались звуки борьбы и отчаянного писка. Смачный хруст и мурчание — звук мгновенно оборвался. Я же оглянулась вокруг. Солдат во дворе довольно много, каждый был чем-то занят. И лошади, лошади, лошади… Черт, они на лошадях что-ли все еще ездят? Я думала, что-то совмещенное. Какой это век? На одной из повозок удобно примостилась небольшая пушка… Что-то подобное я уже видела… датированное веком семнадцатым. Все это было странно, будто в прошлое попала.       Тем временем облизывающаяся рыся выскочила из кустов и прижалась к ногам. — Интересная у тебя киса, — прозвучал смутно знакомый голос откуда-то справа. Я повернула голову, наткнувшись взглядом на высокую блондинку, — Сразу мышку поймала, покушала — и к тебе. — Да, она у меня волшебная… во многих отношениях. А вы… Нанаба? — девушка нахмурилась. — Для тебя да. И давай на «ты». Почему одна? За тобой должны приглядывать. Леви тебе твое оружие оставил? — Да он и не говорил ничего о луке, — пожала я плечами. Нанаба нахмурилась еще сильнее. — Ну если капитан так это оставил… значит надо, — махнула девушка рукой, — Все-таки почему одна? — я начинала раздражаться. Тот самый капитан Леви наоборот почти прямо сказал, что мне можно передвигаться по замку. Даже кому-то с чем-то помогать. — Эхх… меня должна была Петра разбудить, но Гризли кушать захотелось. Она же мелкая совсем, ей и охотится нужно и кушать, когда захочется. Если возможность есть. — Как с ребенком с ней носишься. — Ну она и есть ребенок, только котенок, — нежно проворковала я, беря ее на руки. — А с луком почему? — почему да почему… — Вон у озера точки. Это утки. Я решила завтрак сама себе добыть. Нуу… у вас же нормированные пайки, не хотелось как-то вас… ну… утруждать. Тем более я и сама могу. Да и мелкой мясо нужно, — смутилась я. — Так ты охотница… не похожа. Девочки ваши посильнее выглядят. Как ты своими хилыми ручками управляешься? Без обид, но для таких луков и сила нужна, — я засмеялась. — Меня бабушка учила, — подмигнула я, — А лук специально под нас сделала сама. Да и сила она не совсем в мышцах, скорее в сухожилиях, да тренировках. Пойдем поближе к озеру подойдем, — девушка кивнула. Мы вышли за ворота и подошли к озеру метров на двадцать. — Гризли, — почти пропела я, доставая стрелу и лук. Моя умная девочка мигом сорвалась с места, добежала до озера и громко рыкнула. Испуганные птицы мигом слетели с глади озера, панически вереща.       Нацелилась и, повинуясь звуку ветра, выстрелила прямо в шею летящей крупной птице. Кошечка проворно нырнула в озеро и поймала птицу прямо перед падением в воду. Забавно доплыла до берега, не разжимая зубов, отряхнулась и уже медленно потяпала к нам, волоча тушку, испускающую кровь. — Ого, даже стрелу не ломает. Гризли это специально? — Да, я ее «попросила». — Надо же, действительно охотница, — пожала плечами девушка, — Крупной рысь будет? — Мне чуть выше пояса наверное, — Нанаба странно на меня смотрела, — Не уверена. Взрослой особи с таким окрасом не видела, так что может и по грудь вымахать. Но это вряд ли. В наших краях такие виды редкость. — Восход уже прошел. Кухня на первом этаже, только вечером приготовить сможешь. — Да я костер разведу, — пожала я плечами, — Мне не сложно. — Тяжелый случай. Память у тебя точно отшибло. Титаны активны днем. Об этом каждый знает. Сама на корм пойдешь такими темпами. — А я тихонечко, они и не заметят меня, — на полном серьезе ответила я, получив в ответ очередной странный взгляд. — Ничего… скоро вспомнишь и поймешь, раз уж от самой стены сюда добралась. Но сейчас хватай свою кису и добычу и давай в замок уже беги. Дозорные выставлены, но лучше не привлекать внимание.       Я перехватила кошечку с добычей и вытащила стрелу. Утку сразу поместила в мешочек, чтобы не заляпаться кровью. — А вы собираетесь куда-то? — Да, на вылазку. Но половина отряда здесь остается: кто раненые, кто в охране и часть руководства. Бабушку ты помнишь, а вот как сюда попала нет… да и стреляешь отлично. После сильного сотрясения люди не могут так хорошо стрелять, фокус не навести, голова кружится… — задумчиво проговорилась Нанаба, я же покрылась холодной испариной. Облажалась я на всех фронтах. Причем капитально, — Советую не врать Эрвину. Он тебя мигом вычислит. И наши ребята все простые, привыкли жизнью рисковать, и мигом выполняют приказы. Даже если прикажут прикончить миленькую, маленькую девчонку. У нас здесь война и нет времени на твое вранье. Тебе… понятно? — несмотря на содержание ее слов, в них не было ненависти или угрозы. Простая констатация фактов. И от этого почему-то становилось только страшнее. — Да, поняла. Но все сложно, — прикусила я губу. — Что именно сложно? Ты правда шпион? — я усиленно покачала головой. — Нет, но… у вас хорошие псих больницы? — так как именно они мне светят, если расскажу правду. — Че? Все, подошли, дальше сама думай, — кивнула она мне на вход, — У меня времени больше нет.       Я печально шла по коридорам различной помытости и мрачности. Тут и там звучал нервный смех, пахло подгоревшей кашей. Кажется, овсянкой. Между перспективой жрать кашу или не очень хорошо приготовленную утку я выбрала второе. Все уедут — и приготовлю. Мне не привыкать.       Пришла в свою каморочку, бросила мешок с птицей на пол и упала головой на рюкзак, заменяющий подушку. В своей ситуации я особо выхода не видела. Моя совершенно бездумная полуправда играла дурную шутку. Я слишком сильно не знала этот мир, не понимала его людей, да и вообще… я забыла, как с ними общаться, слишком уж мой «персональный мир» стал маленьким во время болезни, сосредоточенным исключительно на боли и ужасе. Как же хотелось… хоть на миг оказаться дома, у мамы на руках. Но нельзя. Что де со мной сделают? Закидают камнями, сожгут на костре? Или просто в психушку отправят? Понятия не имею, но мне же не обязательно говорить, что я шаманка… Хотя бы это… На душе погано, а от воспоминаний про маму по щекам покатились непрошенные слезы.       Резкий стук распахнутой двери. Быстрые шаги и дыхание у самого уха. — Ты не спишь, — четко сказал хрипловатый мужской голос. — А ты не Петра, — буркнула я в рюкзак. — Закончили обмен взаимных наблюдений? — я свесила ноги с кровати. Леви чуть подался назад и нависал надо мной словно статуя: безмолвная и карательная. Только меча в руках не хватает, становилось все гаже. Ко мне необязательно было хорошо относится, но вот умирать я решительно не хотела, — Пока помещаем раненых и командование по подвалам — поговоришь с Эрвином, — и снова нежданно-негаданно по моей щеке побежала слезинка, а за ней еще одна. Такая бесполезная, уже смирилась со смертью, мне дали шанс, а я его безбожно просираю. Как же хочется домой, к мамочке… Слушать ее бесконечные наставления и кушать ее еду. Что же мне делать в такой ситуации? Как сбежать? Я честно пыталась сдержать слезы, но словно плотину прорвало, заполняя душу детской обидой и отчаянием. А еще было стыдно перед совершенно незнакомым человеком передо мной. Я часто плакала, когда болела, но делала это одна… а тут. Я размазывала горькие слезы по лицу, а Леви просто смотрел на меня, даже не отворачиваясь. Внимательно, и почему-то от этого я рыдала все сильнее, хоть и честно пыталась сдерживаться. Домой… как же я хочу домой. И как же я хочу жить. Учиться, ездить по миру. Каждый день обнимать близких и знать, что у меня есть завтра. Всегда есть завтра. — Мяу! — протяжно мяукнула Гризли, забираясь по штанине мне на руки. Свернулась клубочком и успокаивающе заурчала. — Вы… женщины… слишком эмоциональные, — устало сказал парень, — у меня была подруга, обычно веселая, иногда ревела по несколько часов вот так же. А причину даже и назвать не могла. Но тебе надо прийти в себя за десять минут. Иначе я притащу ведро с холодной водой и окуну тебя в него. Ясно? — ыыыыы… еще громче заревела я, Леви поморщился, — Так ладно, в чем причина? — Д-д-домой хочу, к маме! — Глупости какие… Как ребенок. Я за водой, — резко встал он, но я схватила его за руку и, шмыгая носом, заканючила, — не надо воду! — Нет, чтобы Нанаба не говорила, ты точно не шпион. — Рассказала про утку? — И не только. У нас полсотни раненых, двадцать убитых за вчера… И неизвестно, сколько еще будет. А ты тут ревешь непонятно из-за чего. Жива, здорова, еда есть. — Но я же не солдат, чтобы стоицизм в таких обстоятельствах сохранять. — Стои… что? — тяжело вздохнул, — К черту! Нам и нужны твои обстоятельства. Хватит сопли на локоть наматывать, — скрестил он руки на груди. Наверное в других обстоятельствах мне бы стало смешно от выражения лица парня, настолько выражение удивления не вязалось с его образом. И я действительно залилась смехом. Нервы. Брови Леви поползли вверх. Я заржала еще громче. Точно нервы. — Прости, я… — пыталась прорваться через хохот я. — Истерика. Это истерика, — констатировал очевидное Леви и прислонился спиной к стене, — Как закончишь — скажи. Я пока подремлю. — Ты же говорил, есть только 10 минут! — мигом забыла я о слезах и смехе. — Придавал тебе мотивацию в виду невозможности использовать приклад оружия по назначению. — А мог бы ну… — и почти шепотом сказала, — прикладом ну… меня… — уставший взгляд служил мне ответом. — Тебя только по приказу. Или если сама нападешь. Хотя вряд ли. Скрутить тебя — минута. Все, поднимай задницу и пойдем. Раньше сядем — раньше выйдем, — я послушно встала, поглаживая кису, и поплелась за солдатом по переходу, — Эрвин тебя не кусит, скорее всего, — зашла я чуть вперед. — Значит все-таки может кусить, — сглотнула я, на полном серьезе вспомнив о том, что даже в наше время есть люди, не брезгующие человечинкой. Леви скосил глаза, будто бы решая, прибить меня сейчас и не мучаться, или же оставить развлекаться Эрвину. И спокойно произнес, и как я его до сих пор из себя не вывела? Я конечно не специально, нервы и все-такое, но это просто человек-кремень какой-то. — Только, если у него бешенство. Лучше Ханджи опасайся, у нее шило неизведанных размеров в заднице. Даже я часто не могу понять, что ей в дурную голову придет. Но вроде ученые многие такие, — я много ученых видела с разными «тараканами», но вот чтоб кусаться… — Она как-то титана укусила. Пленного. — А какая у нее специализация? В смысле, что изучает, титанов? — Титанов. — А вы их к растениям или животным относите? — задала я давно интересующий вопрос. Леви развернулся и тяжело вздохнул. — Ты реально серьезно. Иногда думаю, что ты издеваешься. — Почему? — Совершенно выбиваешься из окружающего пространства поведением и тем, что говоришь. Будто они похожи на растения. — По мне так больше, чем на людей или животных. Хотя я не эксперт конечно, — открыл он одну из дверей. В отличие от других подземных клетушек комната была большой, метром двадцать в квадратах наверное. Посередине стоял стол, вокруг — факела. За столом сидел Эрвин, рядом махала рукой Ханджи. — Рад тебя видеть, Дая. Присаживайся, — кивнул он на стул напротив. Все спокойствие от разговора с капитаном мигом улетучилось. К горлу подступил ком страха, голова закружилась, и я неосознанно шагнула назад. — Наложишь в штаны — убирать будешь сама, — тихий и спокойный голос капитана заставил прыснуть от смеха. Тупая шутеюшка в правильный момент способна спасти мир.       Выдохнув, я добрела до стула и села. Рысенок проснулась, повела глазками и приняла позу «столбика», настороженно переводя взгляд от Ханджи, Эрвина и Леви, вставшего за креслом главнокомандующего. Я же судорожно пыталась вспомнить, как собиралась соврать, точнее сказать полуправду по поводу своего появления в этом мире. Понятно, что говорить о шаманах нельзя, иначе светит мне костер, а то и линчевание на месте. Неизвестно, как к шаманству относится церковь, а солдаты существа религиозные обычно. — Хорошо, что наконец перестали шушукаться, — со смешком сказал Эрвин, хитро глядя на капитана. Тот ответил ему злобным взглядом и устало выдохнул. — Отвали. Давай к делу. Работы полно, и вызвать меня в любой момент могут. — Хорошая у тебя кошечка, — начал Эрвин издалека, — можно погладить? — мы с кисой с удивлением друг на друга посмотрели. Девочка смерила скептическим взглядом протянутую к ней руку, издала странный звук и прыгнула рядом с ладонью, нюхая. — Она не доверяет другим людям. Так что не надо делать резких движения. Захочет — сама пойдет, — кажется, Эрвин хотел таким способом снять напряжение, повисшее в воздухе. Но получилось не очень. Гризли быстро развернулась и прыгнула обратно на мои руки. — Понял. Значит, требуется время. Ну так что, Дая, рассказывай. Не помнишь, кто тебя схватил и похитил? — Да меня вроде и не похищали. — Тогда как оказалась в том доме?       Я немного подумала, и у меня получился сюжет, напоминающий «Бриллиантовую руку». По нему выходило, что мы с Гризли отправились в поход, я упала и ударилась головой. Очнулась — в совершенно другом месте, почти ничего не помню, а через пару дней мы набрели на удобный домик. — Пару дней? — взволнованно спросила Ханджи, — И… ты же встречала титанов? Они тебя не трогали? — Они далеко все были, я боялась к ним подходить. — Только вот чуют они людей за десятки километров, — мерно проговорил Леви, — Нанаба говорила, что ты вспоминала про бабушку. Значит, не все забыла? — Иногда вспоминается что-то. Но специально вспомнить не могу, — пожала я плечами. — Вещи все на месте были, помнишь? — спросил Эрвин, — Оружие кроме лука еще есть? — Нож еще есть. Вроде на месте. — Чем занималась до этого помнишь? — Мммм… я была чем-то вроде ученика аптекаря, — смущенно призналась я. — Это полезно, — блеснула глазами Ханджи, — а лечить умеешь? — Нет, только ингредиенты добывать и смешивать. Вот, например, — достала я их внутреннего кармашка пузырек с жидкостью лавандового цвета. Боль уменьшает, — все трое заинтересованно посмотрели на меня. У меня голова болела часто, так что это лекарство стало настоящим спасением, — Правда, причину не лечит… — Дай попробовать, — выхватила пузырек из рук Ханджи и открыла его, пытаясь поднести ко рту. — Не, не. Достаточно понюхать. Поводи у носа и прикрой лучше глаза. Так эффект лучше.       Ханджи выполнила инструкции и застыла, блаженно улыбаясь. — Ну что? — подался к ней Эрвин. — Почти не болит… Дея, ты настоящая волшебница! Голова и шея раскалывались как черти вторые сутки. Еще есть? — Два флакона, — развела я руками. Женщина переглянулась с Эрвином. — Зашивать раны? — Нет, — по спине прошел холодок, положительная оценка по хирургической практике поставлена была мне из жалости. А неумение зашить нормально самую простецкую рану стала на факультете чуть ли не притчей во языцех. Впрочем — моя стезя фармацевтика, а не размахивание скальпелем, — Даже укол с пятого раза ставлю. И хорошо, что это не касается иглоукалывания. В нем я когда-то была лучшей на курсе. — Безрукая, — беззлобно прокомментировал Леви. — У всех свои недостатки, — огрызнулась я, чуть не показав сурово смотрящему капитану язык. — Много у тебя таких лекарств с собой? — сложил руки Эрвин. — Есть немного. — От гангрены есть? — Да, мазь. Но она только от начального уровня развития поможет. О если просто загноение тоже есть, вытягивает всю гадость так, чтоб заражения не было. — И сама все можешь делать? Сколько всего видов? — Больше сотни могу сама, еще больше по учебникам. От простуд Еще часть к лекарствам не относятся, например крема всякие от морщин, шампуней, масел… но я думаю, на них быстро смогу заработать, так как эффект обычно быстрый. — Надо же, у нас такого разнообразия нет. А красота, да. Хорошо продаваться должна. Хочу изучить полный список, как приедем в штаб. И все это ты помнишь… — Да, — отвела я глаза, — Помню все о профессиональной деятельности. — Ладно, будем разбираться походу, — кивнул он Ханджи, — Дая, выйди ненадолго. — Будете решать, как именно меня колесовать? — Наоборот, — с тяжелыми чувствами я выползла за дверь, предоставив инквизиторам шушукаться и определяться с моей будущей казнью.

***

      Прошло не больше двадцати минут, как я уже стояла перед Эрвином, неловко переступая с ноги на ногу. — Твоя история немного странная, но опасность ты вряд ли представляешь. Поэтому… — Вы меня отпустите? — с надеждой протянула я. — Куда? На обед титанам? — фыркнул Леви. Они же не едят людей. — Скорее на «затоптать», — грустно прогнусавила я. — Будто они спрашивать будут… — Леви! — прикрикнул Эрвин, — Дая, очевидно, что тебе нужна помощь. В первую очередь попасть к врачу, ты странно разговариваешь и не помнишь элементарных вещей. Оставить молодую девушку посреди логова титанов мы не можем в любом случае. Завтра с утра мы возвращаемся за стены. Закончим с пост-экспедиционными делами — постараемся найти твоих близких. На территории Штаба есть небольшой домик, сможешь варить свои зелья в любом количестве и продавать в городе. Так часто аптекари и делают. И мне нужен полный список твоих лекарств, делать будешь и для нас, если я пойму, что они работают. — Пока едем до стен — никакой самодеятельности. Не паниковать и следовать приказам, поняла, балбесина? — Поняла, но я не умею приказы ваши выполнять. Я же не военный, — надула я щеки, «выполнять приказы» — это фраза, которая вызывала во мне сильнейший внутренний протест. Не собачка же ш. Тем более до меня начало доходить, что убивать меня никто не собирается.       И без того узкие глаза Леви сузились, но, только парень открыл рот, как его перебил Эрвин. — А ты говорил «всего боится», — засмеялся он. — А еще я говорил, что она невменяемая. — Я головой ударилась, мне можно, — Ханджи весело рассмеялась, почему-то мне нравились небольшие перепалки с Леви. — Ханджи, может ее снова треснуть? Пройдет? — Ой, да угомонись. Дая, ты на лошади умеешь кататься? — я покачала головой. — Понятно, поедешь в одной из телег со снаряжением, — деловито черкнула девушка в блокноте, — И плащ дадим. Ничего не бойся, рядом с тобой мой отряд будет со мной во главе, — Эрвин как-то очень скептически посмотрел на девушку. — Вот как раз этого и стоит бояться больше всего. Эй, Ханджи, если что у нее нет снаряги, и пользоваться ей не умеет. Не умеет даже верхом ездить, чтобы убежать. Рядом еще и медицинские обозы поедут. Тц… Будь добра утихомирить свои порывы на время. — Какой же ты зануда! А если интересный титанчик? — А если интересный опиздюлин? — я наблюдала за этой дружеской перепалкой. Все-таки обычные люди, совсем как люди из моего мира. — Хмхм… Ханджи, забери Даю, у вас много работы. Дая, старайся следовать приказам. Из-за твоей ошибки кто-то может погибнуть. — И действительно. Пойдем, милашка, оставим этих брызжащих слюной старичков наедине со своим занудством, — подскочила она ко мне. Попыталась взять за руку и была тут же оцарапана, — Ай! — Гризли не любит, когда кто-то внезапно подходит и трогает меня, — бросила я женщине и вышла за ней в коридор. — Защищает хозяйку. У меня собака была, понимаю. Так, сначала мы идем к тебе, ты покажешь мне свои настоечки. У нас раненые, может что полезное будет. Да и утку твою хорошо бы ощипать и бульон приготовить для раненых. — Но часть мяса — Гризли, я перебьюсь. Я могу ночью еще настрелять что-нибудь. — Ночью? С луком? Луны сегодня не должно быть, слишком темно. — Для меня не препятствие, не обязательно видеть. Нужно чувствовать и слышать. Бабушка учила. — Ого? Зачем только? — Травки и компоненты животных лучше собирать в определенное время, когда они обладают определенными свойствами, — с точки зрения науки это не работает, зато с точки зрения шаманских техник — лекарства действительно приобретают сильные свойства. Хотя даже тот факт, что компоненты собирает шаман, делает лекарства, яды или зелья невероятно сильными. — Ого? Даже животных? Впервые слышу о таком! — Ну, например, в том, что ты нюхала, было сердечко гадюки кроме всего прочего. Если боль вызвана ядами — то оно активируется. Как-то так, — развела я руками. — Знаешь, в стенах есть церковь… лучше не говори никому из послушников об этом. Как ученому мне интересно, а вот эти гаденыши могут и анафему устроить. — Заметано, — улыбнулась я, доставая из рюкзака свои богатства, — Приступим? Тут, правда, немного… — Даже от «язвы есть»! — улыбнулась женщина, читая приписку. Надо же, и письменные языки схожи. — Да, только его нужно долго принимать и вместе с другими лекарствами и долго. Язва многокомпонентная болезнь. На нее очень влияет психика и эмоции. Их все тоже лечить надо. — Откуда ты столько знаешь? — В основном бабушка, потом учеба, а еще чутье что ли… сложно объяснить. — Возможно, потеря памяти затронула только все, что связано с твоим появлением здесь… — задумчиво проговорила девушка, — Ладно, давай продолжим.       Мы еще какое-то время копошились с баночками, а потом Ханджи отправила нас с рысей на наскоро состряпанную подземную кухню, а сама утопала к раненым проверять действие лекарств. Мы с рысей спокойно покушали и отправились в нашу коморочку. Я слишком устала и вырубилась практически мгновенно, совершенно забыв о ночной охоте. И только на секунду проснулась от звяканья стекла и знакомого запаха, пахнувшего в лицо. — Остальное у Ханджи, — тихо прошептал мужской грубоватый голос, и я как будто сквозь сон увидела, как Леви поставил на столик две пустые бутылочки от лекарств, — Спи.