Our Thoughts of Yesterday. Наши мысли о вчерашнем дне.

Следующие несколько дней Гермиона большую часть времени проводит одна. Теперь, когда неделя Лили в качестве ее гида подошла к концу, а Гермиона сдала экзамены и погрузилась в работу, обязанности старосты Лили были восстановлены в полном объеме, и ее друзья, которыми она пренебрегала ради помощи Гермионе в учебе, требуют ее внимания. Она почти нигде не видит Джеймса, кроме как в классе, где он сидит далеко от нее и в гостиной ночью. Он не загоняет ее в угол в коридоре и они даже случайно не сталкиваются друг с другом, факт на который Гермиона старается не обращать внимания, но все же делает. Джеймс использует карту мародеров, чтобы держаться подальше от нее. Гермиона пытается радоваться этому факту. Теперь она может начать свои исследования путешествий во времени более серьезно. Тем не менее, находиться в библиотеке без Лили странно неудобно. Гермиона говорит себе привыкнуть к этому. У нее не будет Лили, когда она вернется домой. Гарри и Рон совершенно ясно дали понять, что им не хватает энтузиазма, когда дело доходит до книг. Каждое учебное занятие Гермиона начинает с того места, где она остановилась в книгах о путешествиях во времени, а затем переключается на настоящую школьную работу. Лили всегда присоединяется к ней после того, как ее обязанности закончены или после того, как она погуляла с друзьями. Гермиона знает, что может объяснить свой интерес к путешествиям во времени исключительно развлечением — своего рода хобби, — но она не осмеливается. Она не осмеливается сказать ничего, что могло бы повлиять на суждение Лили позже в ее жизни. Это похоже на приговор Лили к смерти. Хотя Гермиона знает, что это не ее вина, она все еще чувствует, что это она отправляет Лили на смерть. Сколько раз Гермионе хотелось схватить Лили, заглянуть ей в глаза и сказать: «Никогда не доверяй Петтигрю», или «Сириус никогда бы не предал тебя и Джеймса», или «Пожалуйста, дай Джеймсу шанс». Но она этого не делает, даже если эти слова временно спасут жизнь Лили, они могут не спасти ее в долгосрочной перспективе и это может стоить жизни тысячам других невинных людей. У нее нет ключа к победе над Воландемортом, и даже если бы она говорила, это могло бы с таким же успехом вызвать раннюю и полную кончину Воландеморта, как и иметь неприятные последствия и привести к его окончательной и неоспоримой победе. Прошлое изменчиво, и даже если что-то может показаться неизменным в будущем, это не означает, что оно было бы таковым, а если и было бы, то кто-нибудь уже бы постарался повлиять на прошлое. Так что Гермиона держит язык за зубами. Она держит себя в руках, когда Питер говорит с ней, заставляя себя быть относительно вежливой и не бить его и не проклинать, как бы ей этого ни хотелось. И Гермиона пытается не отчаиваться, поскольку книга за книгой не дает ей ответа на вопрос, как вернуться домой. Не было ли задокументированных случаев, когда кто-то возвращался слишком далеко? Неисправного маховика времени? Ответ, видимо нет. Гермиона ничего не узнает в своих исследованиях, ничего такого, чего бы она уже не знала.

***

Через несколько дней после неудачного свидания в Хогсмиде Джеймс садится за завтраком напротив Гермионы и рядом с Лили, Сириус, Римус и Питер следуют за ним. Гермиона удивлена, так как Джеймс не разговаривал с ней давно, не говоря уже о том, чтобы еще смотреть в ее сторону, начиная с Хогсмида, но Лили выглядит раздраженной. — Что вы, ребята, делаете? — Готовлюсь есть завтрак, Эванс. А что ты здесь делаешь во время завтрака? — Джеймс немедленно отвечает, подмигивая Гермионе и начинает наполнять свою тарелку едой. Римус садится рядом с Гермионой, Сириус садится рядом с ним, а Питер сидит напротив Джеймса. Это уже второй раз, когда они все так сидят вместе, первый раз это была вторая ночь Гермионы в школе, когда она встала и выставила себя дурой, но есть кое-что, что она заметила в том, как мальчики сидят, независимо от того, где: Сириус и Римус всегда сидят рядом, напротив Питера и Джеймса. Лили раздраженно щелкает языком по зубам и отводит взгляд от Джеймса. — Просто игнорируй их, Габи. Ты слышала что-нибудь от родителей о твоих учебниках и школьных материалах? Гермиона сказала Лили, что отправила родителям письмо с помощью одной из школьных сов. На самом деле, если бы она связалась со своими родителями, она уверена, что письмо от их еще не родившейся дочери травмировало бы их и возможно, напугало бы, заставив никогда не иметь детей, изменив будущее на такое, в котором ее даже не существует. Гермионе интересно, что случилось бы с ней в прошлом, если бы это случилось. Она просто упадет замертво? Угаснуть и испытать собственное небытие? Надеюсь, ей не придется искать ответ на этот вопрос. — Эм, нет. Они все еще отдыхают. Думаю, они сейчас в Перу. — Почему бы тебе просто не использовать двойное заклинание? — говорит Сириус. — Ну, знаешь, если ты объяснишь ситуацию мадам Пинс, я уверена, что она продлит время, — говорит Лили, явно игнорируя Сириуса. — Ты показала себя более чем заслуживающей доверия с ее книгами. Я уверена, что теперь ты ей нравишься немного больше. — Заклинание — отличная идея, Сириус. Почему бы тебе не попробовать, Грейнджер? — Не будь смешным, — огрызается Лили, не в силах игнорировать эту пару. — Заклинание удвоения — очень чувствительное заклинание. Если что-то пойдет не так, Габриэль может безвозвратно испортить школьные учебники. — Не будь смешной, Эванс, — тут же огрызается Джеймс. — Я уверен, что тот, кто получил высшую оценку в Чарах, может легко реализовать Двойное заклинание. Кроме того, — Джеймс поворачивается к Гермионе, и в его голосе пропадает раздражение, — ты всегда можешь очаровать мои книги, Грейнджер. — Ты серьезно? Гермиона улыбается. Она знает, что Лили просто присматривает за ней, но двойное заклинание — блестящая идея. Она не может поверить, что сама об этом не подумала. Кроме того, она использовала заклинания посложнее, чем это. — Отличная идея, Поттер. Можем ли мы произнести заклинание сегодня вечером в общей комнате? Было бы большим облегчением не беспокоиться о драгоценных книгах мадам Пинс. После этого они впадают в компанейское молчание. Или, по крайней мере, компаньон для Гермионы. Она не может сказать, что Лили выглядит так же комфортно в присутствии мальчиков. Гермиона поймала себя на том, что задается вопросом, что произошло в прошлом, из-за чего Лили так оскорбила Джеймса и Сириуса. Она вежлива и даже мила с Римусом, но как только появляются Сириус или Джеймс, она вздрагивает. Должно быть, между ними произошло что-то плохое, раз она так отреагировала. Единственное утешение Гермионы в том, что она, по крайней мере, не спровоцировала эту неприязнь между Джеймсом и Лили. Это, очевидно, давняя история, возможно, даже восходящая к их первому году. Это напоминает Гермионе о том, как началось соперничество Гарри и Драко Малфоя с отказа пожать друг другу руки. Она знает, что Джеймсу и Лили каким-то образом удастся преодолеть свои разногласия и влюбиться, но как это произойдет теперь, когда на их пути стоит Гермиона? — Ты начала свою работу по защите от темных искусств? — Гермиона слышит, как Римус спрашивает ее. Радостная, что отвлеклась от своих мыслей, Гермиона энергично кивает. — Да, на самом деле, я нахожу Боггартов довольно увлекательными. Я уже изучала их раньше, хотя и не так глубоко. Особенно интересно происхождение заклинания. — Гермиона, конечно, помнит, кто первым рассказал ей о Боггарте. И она очень ясно помнит форму самого страшного кошмара Римуса. Она чувствует, как Сириус наблюдает за ней, пока они с Римусом обмениваются идеями и заметками. Это не та статья, которая будет иметь большое значение для их оценки, поэтому Гермиона не возражает против обсуждения деталей своего исследования, хотя она знает, что Римус никогда не станет копировать ее идеи. Тем не менее, пристальный взгляд Сириуса нервирует ее. Наконец, она смотрит вверх. Как будто Сириус пытается пронзить ее взглядом. Больно видеть, как Сириус, друг и союзник, так смотрит на нее. Она знает, что Сириус не тот человек, которым он является, когда она знает его, пока нет и что она незнакомец, который налетел и начал дружить с его друзьями. Возможно, она уже пользуется доверием Римуса, размышляет она, но она ничего не сделала, чтобы завоевать доверие Сириуса. — А ты как думаешь, Блэк? — Гермиона решает, что ей нужно приложить больше усилий. Ее план игнорировать Мародеров явно провалился, и ей нужно импровизировать. Если она не сможет избежать их, то подружится с ними. Она просто не будет активно вмешиваться в их действия и надеюсь, это не изменит ход будущих событий. — Я думаю, что вы двое ужасно скучны, — отвечает Сириус. — Говорить об уроке перед уроком. Ты действительно сумасшедшая. — И с этими словами он наконец отводит взгляд, вовлекая Джеймса и Питера в оживленную дискуссию о квиддиче. Судя по фрагментам их разговора, которые Гермиона уловила во время разговора с Римусом, Джеймс начинает свой первый год в качестве капитана Гриффиндора и назначил пробы на предстоящие выходные. После завтрака все они пьют зелья НОВОГО ЗДОРОВЬЯ, кроме Питера, который ускользает на маггловские исследования. Ремус и Сириус идут вперед, а Гермиона оказывается между Джеймсом и ледяным молчанием Лили. — Если ты встретишь меня в общей комнате сегодня после ужина, я принесу все свои учебники и ты сможешь наложить на них заклинание. Я читал, что дублированные копии со временем портятся, но если это произойдет, ты можешь снова очаровать мои книги. Когда Джеймс говорит «очаровать мои книги», у Гермионы возникает неприятное ощущение, что он говорит о чем-то совершенно другом. Тем не менее, она улыбается, благодарная за его щедрость. Если Гермиона испортит заклинание, она вполне может уничтожить его учебники в процессе. — Спасибо. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы не испортить твои книги. — Эй, если мадам Пинс доверяет тебе свои книги, то я буду дураком, если не буду этого делать тоже. Лили громко кашляет рядом с ними. Гермионе кажется, что она услышала низкий стон отвращения прямо перед тем, как замаскировать звук. Собрать этих двоих вместе может быть сложнее, чем она думала.

***

В отличие от профессора Снейпа, профессор Слагхорн принимает студентов, получивших В на своих С.О.В, в свой класс зелий уровня Т.И.О.Т. Тем не менее, несмотря на этот факт, и несмотря на то, что в классе есть ученики со всех четырех факультетов, самое большее всего двадцать учеников. Гарри сказал Гермионе, что их нового профессора по защите от темных искусств зовут Слагхорн, и Гермиона предполагает, что это должен быть тот же человек. Несмотря на то, что он является главой Слизерина, профессор, похоже, внешне не благосклонен к своим ученикам, как Снейп, и Гермиона ловит себя на мысли, что, возможно, ей действительно понравятся его уроки, когда она вернется. Их урок на день состоит из варки стандартного очищающего зелья. Ничего слишком сложного, заверил их Слагхорн, чтобы вернуться в колею. У шестикурсников есть только один урок Зельеварения в неделю и Гермиона рада слышать, что их первый урок состоит в основном из подведения итогов предыдущего года. Это один из немногих уроков, на которых у нее не было работы, чтобы наверстать упущенное. У Гермионы никогда не было более тихого урока Зельеварения. За исключением Сириуса, который возится с зельем сидящей рядом девушки (он подсыпает в него мышиный помет, когда она не смотрит, отчего ее зелье желтеет и издает треск, как фейерверк в ее котле), большинство учеников усердно работают, сосредоточены на своем рецепте. Гермиона могла бы привыкнуть к этому. Это потому, что здесь так тихо, но что-то, что происходит дальше, всех сильно пугает. Внезапно в передней части класса раздается громкий рвотный звук и Гермиона поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как гриффиндорка наклонилась и ее вырвало в котел. Весь класс в шоке, и воцарившаяся тишина бросается в глаза. Девушка, сидящая рядом с больной, тут же наклоняется, кладя руку на спину подруги. — У тебя все нормально? — шепчет она. Девушка качает головой и ее снова рвет. На этот раз Гермиона слышит, как несколько учеников тихо стонут от отвращения. Рядом с ней Джеймс и Сириус начинают хихикать себе под нос. — По крайней мере, если она правильно сварит зелье, оно само вымоется, — бормочет Сириус Джеймсу, который пытается подавить смех. — Заткнитесь, — шипит на них Гермиона. — Мисс Поллак, пожалуйста, проводите мисс Бейли в лазарет, пока ее котел не переполнился. — Д-да, профессор! Поллак спрыгивает с табурета и уводит Бейли от их столика. Они добираются до входной двери, прежде чем Бейли снова рвет, на этот раз на пол и ее туфли. Она задыхается. — П-м-мне жаль, — плачет она. Гермиона слышит слезы в ее голосе. Бедная девушка. Слагхорн вызывает ведро и подбрасывает его к Бейли, которая прижимает его к груди, склонив над ним голову. Поллак быстро выводит ее из комнаты, как раз вовремя, чтобы убрать Бейли из зоны слышимости, когда шестикурсники взрываются смехом. Гермиона смотрит на смеющихся, внутри нее нарастает гнев. Бедняжка еще долго не услышит конца, она знает. Она до сих пор чувствует, что некоторые люди смотрят на нее и ухмыляются, когда она встречается с ними и то, что она сделала, было далеко не таким смущающим, как это. Смутно знакомое лицо привлекает внимание Гермионы со стороны Слизерина: долговязый мальчик с крючковатым носом и вялыми черными волосами. Северус Снейп? Голос Гермионы застревает в горле. Он не смеется откровенно, как окружающие, но ухмыляется, этот взгляд Гермионе слишком хорошо знаком, несмотря на то, что он намного моложе. Он горд собой. В тот же вечер за ужином вырвало еще двух девушек. Они из Когтеврана и Гермиона узнает в них пятикурсников, с которыми у нее были занятия на прошлой неделе. — Баггер, похоже, чем-то заразилась, — говорит Джеймс после того, как суматоха утихла и двух девушек отвели в лазарет. Он многозначительно смотрит на Сириуса. — Не смей ее ловить. Ты нужен мне на пробах. Сириус усмехается. — Тогда я постараюсь изо всех сил удержаться от целования инфицированных. Будь ты проклят, Поттер. — Это убьет вас двоих, если вы проявите немного сострадания? — Лили огрызается. Гермиона может сказать, что ей хотелось отчитать их еще с урока Зельеварения. — Конечно нет, но это точно убьет наше веселье. — И ты знаешь, что наше веселье — это наша пища, Эванс, так что, возможно, это убьет нас, метафорически, — добавляет Сириус, чтобы не уступить своему лучшему другу. Лили смотрит на них, как будто не в силах поверить, насколько бессердечными они могут быть. — Вы двое невероятны. — Это правда, мы.

***

Как и было обещано, после ужина Джеймс приносит свои учебники для Гермионы, чтобы очаровать их. Все отступают, опасаясь, что Гермиона что-то напортачит и книги взорвутся — в конце концов, никто не любит вырезки из бумаги — но, к счастью, Гермиона произносит заклинание правильно и появляется двойник каждой книги. Это облегчение знать, что у нее наконец-то есть собственные копии. Она решает немедленно вернуть библиотечные книги мадам Пинс, которая, кажется, раздражена тем, что Гермионе потребовалось так много времени, чтобы вернуть их, более чем благодарна за первозданное состояние, в котором они все еще находятся. Когда Гермиона возвращается в гостиную, Джеймса и Питера там уже нет. Гермиона видит только Сириуса и Римуса на их обычном месте. Она собирается пойти и присоединиться к ним, когда присмотрится поближе. Они стоят близко, явно увлеченно разговаривая. Они разговаривают тихим голосом и хотя Гермиона не слышит их через всю комнату, а другие ученики нормально разговаривают вокруг нее, она видит, что их обсуждение не из приятных. Сириус выглядит взволнованным, тыча пальцем в ладонь, словно ставя точку. Римус выглядит таким же расстроенным, хотя и не таким взволнованным. Гермиона уже собиралась найти другое место, чтобы сесть и приступить к домашнему заданию, как вдруг Сириус поднимает взгляд вверх, словно чувствуя, что за ним наблюдают. Их взгляды встречаются, и Гермиона быстро отводит взгляд, ее сердце бьется. Она не подслушивала и не планировала вмешиваться в их разговор, но чувствует себя виноватой, как если бы была. Сириусу явно не понравилось, что она смотрит в их сторону. — Мадам Пинс была рада возвращению своих книг? — Голос Римуса пугает Гермиону. Он оставил Сириуса у камина, который теперь сидит на диване спиной к ним. — Мне жаль. Я не хотела прерывать ваш разговор. — Мы не о многом говорили. На самом деле, я ждал, пока ты будешь учиться. — Сириус выглядит сердитым. Ты уверен, что все в порядке? Римус смотрит через плечо на Сириуса. Он вздыхает. — Не обращай внимания на Сириуса. Он расстроен, потому что они с Джеймсом хотят улизнуть, чтобы сыграть в полуночный квиддич. Гермиона смеется. Эти Мародеры — все, что она когда-либо слышала о них и даже больше. — Полуночный квиддич, правда? Римус слегка улыбается ей. Именно эти маленькие улыбки заставляют Гермиону понять, как редко Римус на самом деле улыбается или смеется, если уж на то пошло. — Они делают это каждый год перед пробами по квиддичу. Они сделали это в первый же год, когда оба пробовались в команде. Они оба вошли в команду и у них был действительно хороший год, так что теперь они убеждены, что это талисман на удачу или что-то в этом роде. Гермиона знает, что ее не пригласили на эту полуночную вечеринку, но безрассудно наклоняется вперед и кладет руку Римусу на плечо. — Если это ритуал на удачу, у тебя нет выбора, — шутит она. — Давай сделаем это! Вот как Гермиона обнаруживает себя через несколько часов после комендантского часа, стоящую на поле для квиддича и наблюдающую, как Джеймс и Сириус передают квоффл туда-сюда. Рядом с ней Лили разговаривает и смеется с Римусом. Гермиона до сих пор не совсем понимает, как они заставили Лили пойти с ними, но, возможно, она увлеклась моментом, как и Гермиона. Они ждали в гостиной, делая вид, что занимаются, пока все не ушли спать. Они собирались наложить на себя дезиллюминационное заклинание, прежде чем покинуть гостиную, но тут вошла Лили, освобожденная от своих обязанностей старосты. — В чем дело? — спросила она, заметив, как они укутались и явно не собирались ложиться спать. — Вам, ребята, лучше не думать о побеге! — Смотри на нас, — рявкнул Сириус. Весь вечер он сохранял плохое настроение, отказываясь смотреть на Гермиону или Римуса. — Мы также похищаем твоего нового лучшего друга. — Джеймс не санкционированно обнял Гермиону за плечи. — Я полагаю, вам просто нужно пойти с ней, чтобы убедиться, что она не попадет в какие-либо неприятности… То есть, еще какие-то неприятности. Гермиона бросила на Лили самый извиняющийся взгляд, позволив Джеймсу вести ее к портрету, но затем услышала, как Лили выругалась себе под нос и наложила на себя чары, чтобы последовать за ними. Вот они. На самом деле развлекаются. Метлы и набор для квиддича — Сириус принес с собой в школу — уже на поле, что дает Гермионе представление о том, чем занимались Джеймс и Питер ранее тем вечером. Питер восхищается талантами Сириуса и Джеймса на их мётлах. Он хлопает в ладоши и хвалит всякий раз, когда они ловят рыбу. Жалкий. Гермиона отходит от него и приближается к Римусу и Лили. — Ты не собираешься присоединиться к ним? — спрашивает Гермиона у Римуса. Насколько ей известно, Римус не играл в команде Гриффиндора, но там так много всего, что Гермиона не знает обо всех. Римус смеется. — Я на метле? Разве это не зрелище! Я останусь здесь, твердо стоя на ногах, спасибо. Гермиона ухмыляется, полностью сочувствуя его поведению. Если есть что-то, что Гермионе Грейнджер не подходит, так это высота. — Может быть, Габи сделает для нас пару экземпляров этой книги? — дразняще спрашивает Лили. — Я даже не подумала взять с собой что-нибудь, чтобы развлечься. — Мы все вместе, какие еще развлечения тебе нужны?! — восклицает Гермиона. Свежий воздух, она чувствует себя так хорошо. Дул легкий ветерок и хотя сейчас середина сентября, уже не так холодно, как было, когда она была в Хогсмиде с Джеймсом в начале недели. Есть что-то успокаивающее в ночи. — Похоже, Грейнджер хороша не только в том, чтобы сдать экзамены и произнести сложные заклинания. — То, как Римус говорит это, звучит как отличный комплимент, а не насмешка. — Меня бы здесь тоже не было, если бы не… — Римус хмыкает и спотыкаясь, делает несколько шагов вперед, когда квоффл внезапно падает, ударяя его в бок. Гермиона смотрит на парней в воздухе. Джеймс смеется, но Сириус выглядит гораздо мрачнее. — Извини, — кричит он Римусу, хотя, по мнению Гермионы, в его голосе нет ни капли сожаления. — Плохая цель. Римус берет квоффл и смотрит на Сириуса. На секунду кажется, что они молча спорят. — Если у тебя такая плохая цель, может быть, Джеймсу стоит провести пробы на твою позицию, — горько шутит Римус. — Просто брось квоффл обратно, Люпин, — рявкает Сириус. Римус подчиняется, но Гермиона переглядывается с Лили. Обмен вовсе не звучал особенно дружелюбно. Гермиона задается вопросом, не спорили ли они о чем-то большем, чем просто встретится сегодня вечером. Гермиона не может спросить. Она даже не успевает спросить, в порядке ли Римус, потому что внезапно Гермиона чувствует, что ее тянет назад. Джеймс спикировал за ней и одним сильным рывком руки втянул Гермиону обратно на метлу вместе с собой, сидя сбоку и снова оттолкнулся от земли, прежде чем Гермиона успела среагировать. Страх мгновенно охватывает Гермиону. Ее горло сжимается, а мозг замирает. Несколько мгновений Гермиона не может думать ни о чем, кроме того, как высоко они находятся. Поле под ними становится все меньше и меньше и меньше… и вот тогда разум Гермионы отскакивает назад и реальность бьет ее сильнее, чем бланджер в грудь. — ДЖЕЙМС ПОТТЕР, ТЫ СРАЗУ ПОЛУЧИШЬ ОТ МЕНЯ! — Гермиона вскрикивает, когда к ней возвращается способность думать и говорить. Она зажмуривает глаза и старается не думать о том, как высоко они находятся, как быстро они движутся, как ее ноги просто болтаются в воздухе, что только тощая ветка дерева — это все, что находится под Гермионой, и это очень болезненно. Потенциально смертельное падение… — Ты слышишь меня?! — Гермиона кричит. — Приземли эту метлу прямо сейчас или клянусь Мерлином, я заставлю тебя жалеть об этом очень, очень долго! Гермиона чувствует землю под ногами еще до того, как понимает, что они приземлились. Она даже не почувствовала, как Джеймс нырнул. Сердце Гермионы колотится и она не уверена, что ее колени выдержат ее вес, но она спрыгивает с метлы, как будто она ужалила ее сзади. — Как ты смеешь… — начинает Гермиона, поворачиваясь, чтобы выплеснуть свою ярость на Джеймса, когда что-то привлекает ее внимание. Сириус, Римус и Питер стоят полукругом вокруг Лили. Джеймс приземлился всего в нескольких футах и Гермиона ясно увидела панику на лице Лили. — Я думаю, что что-то не так. Ну давай же. Гермиона спешит к Лили. — Что случилось? — Я… я пыталась наложить заклинание Импервиус, — говорит Лили. — Но… я не смогла. Только тогда Гермиона понимает, что моросит дождь. В своем ужасе она ничего не заметила. Она задается вопросом, как долго она была в воздухе с Джеймсом. Паника полностью лишила ее чувства времени. Гермиона хмурится. Заклинание зонтика простое, это одна из основ, которую изучают на третьем курсе. Гермиона отходит на десять шагов от Лили и кладет палочку на землю. — Попробуй принести себе мою палочку. Лили нужно время, чтобы успокоиться и сосредоточиться на заклинании, которое она собирается произнести. — Акцио. — Она направляет свою палочку на Гермиону и говорит четким, сдержанным голосом. Это идеальный тон для произнесения заклинаний. Слово четко произносится и в ее голосе ясно выражено намерение. Несмотря на это, палочка Гермионы поднимается в воздух всего на несколько дюймов, зависает в воздухе, слабо движется вперед, а затем снова падает на землю. Ошеломленная тишина повисает над группой. Наконец Гермиона берет свою палочку и кладет ее в карман. — Нам нужно пойти к профессору Макгонагалл. — Лили хорошая ведьма. Гермиона видела, как она применяла многие заклинания намного сложнее, чем эти, когда помогала Гермионе учиться. Что-то тут явно не так. — Нет, мы не можем этого сделать. — Сириус заговорил первым. Он переводит взгляд с Лили на Гермиону, а затем на Джеймса. — Комендантский час уже давно истек и у нас вроде как есть репутация. Если мы сдадимся, у нас могут быть серьезные проблемы. Гнев захлестывает Гермиону. Внезапно их способы беспокойства перестают быть такими милыми. — Проблемы Лили важнее, чем несколько баллов факультета, — выплевывает она, испытывая отвращение к Сириусу. — Дело не в баллах. — По крайней мере, у Сириуса хватило приличия выглядеть раскаявшимся. — Меня и Джеймса могут выкинуть из команды по квиддичу. «И что?» Гермиона хочет ответить, но вовремя останавливается. Она знает, как много значит квиддич для учеников, особенно для членов команды. — Ладно, — шипит она, тщетно пытаясь совладать с собой. — Я сама пойду с Лили. — Вероятно, это не такая уж хорошая идея, Грейнджер. — На этот раз заговорил Джеймс. — Лили префект. Как ты объяснишь, что убедила ее нарушить правила? Это выставит тебя в плохом свете, а Лили — некомпетентной старостой. Несмотря на себя, Гермиона знает, что его слова имеют смысл. — Они правы, Габи, — впервые мягко говорит Лили. Гермиона слышит страх в ее голосе. — Ничего хорошего не выйдет из похода к профессору в такой час. Подождем до утра. — Может быть, утром тебе станет лучше, — говорит Питер. — Может быть, ты просто устала. По тому, как они обмениваются взглядами, Гермиона понимает, что на самом деле в это никто не верит. Как только они возвращаются в свои общежития, Гермиона обнимает Лили. Она никогда не позволяла другим людям входить в ее личное пространство, особенно другой девушке, но это происходит естественно. Они пробираются в свою комнату в общежитии и как раз в тот момент, когда они собираются пробраться в свои кровати, Гермиона делает шаг вперед и притягивает к себе Лили. Лили крепко обнимает ее в ответ, как будто это то, что ей нужно. — Утром все будет хорошо, — шепчет Гермиона. — Профессор Макгонагалл знает, что делать. Лили улыбается и кивает, когда отстраняется. — Да, я уверена, что она знает. И, изо всех сил пытаясь поверить в это, они заползают в свои кровати.