Our Thoughts of Yesterday. Наши мысли о вчерашнем дне.

— У нас тоже ничего нет. Пятеро из них сидят удрученные за столом, рассеянно ковыряясь в еде. — Они пошли и забронировали поле для квиддича и провели пробы. Чувак, в этом году у них будет паршивая команда. — Не радуйся пока, Сохатый, у нас еще есть четыре свободных места в нашей команде. — Ты только что назвал Поттера, Сохатым? Джеймс моргает, глядя на нее. — Да, и что с того? Лили хихикает. — Ты хоть знаешь, что это такое? Сириус смотрит на нее, не оценив высмеиваемого прозвища. — Мы используем это в более образном смысле, Эванс. Лили продолжает смеяться. — Угу, ты уверен? — Рядом с ней Гермиона видит Римуса, пытающегося скрыть полуулыбку. — Парень! Давай, сосредоточься, — вмешивается Гермиона, прежде чем Сириус успевает выйти из себя или они начинают спорить об этимологии слова и о том, подходит ли это прозвище или нет. — Прости, Грейнджер, — Джеймс толкает Сириуса локтем в руку и к счастью он, кажется, пока смягчается. — Сегодня вечером мы удвоим наши усилия. — Джеймс улыбается ей и Гермиона чувствует, как что-то внутри нее растекается. Она быстро кивает и смотрит на свою еду. Она не знает, что делать с проклятым Джеймсом Поттером. Он был так зол, когда она отказалась держать его за руку в Хогсмиде и все же, избегая ее в течение нескольких дней, он внезапно появился снова, ведя себя так, как будто ничего не произошло. Теперь, в классе, он повернется, чтобы задать ей какой-нибудь фальшивый вопрос, на который, как она думает, он знает ответ, а затем подмигнет ей, как будто она спасает его от неминуемой неудачи, прежде чем повернуться. — О, да, — говорит Лили, пока Гермиона думает о Джеймсе. — Итак, каков план? Ты будешь просто пробираться в общую комнату и болтаться, пытаясь выглядеть незаметным? Я уверена, что вы отлично впишетесь. — Ее голос пронизан горьким сарказмом, но Гермиона не может ее винить. Она не знает, что Сириус может превратиться в собаку, а Питер — в крысу, идеальный шпионский образ. Если бы она не обращала внимания на эти факты, Гермиона, возможно, тоже была бы настроена скептически. В противном случае она бы предположила, что Сириус варит партию Оборотного зелья на стороне, пряча его, чтобы сохранить лицо из-за того, что притворялся, что он вообще не нуждался в нем. А так Сириус просто смотрит на Лили. — У нас есть свои способы, Эванс. Лили собирается резко возразить, когда Дамблдор встает и все замолкают. Он говорит им, что дневные занятия будут проходить как обычно, но… — …если кто-то почувствует тошноту или головокружение, немедленно отправляйтесь в лазарет или к ближайшему профессору. — Он еле держится? — Гермиона слышит, как юная гриффиндорка шепчет своей подруге. Первыми из Большого зала выходят Гермиона и Лили. У них вместе факультативный урок, который никто из других мальчиков не выбрал и Гермиона рада уйти от напряженной атмосферы между Джеймсом, Сириусом и Лили. — Ты должна сдаться, — говорит Гермиона, когда они идут к своему классу. Она думала об этом время от времени после хаоса той ночи. — Насколько нам известно, ты можешь подвергнуть себя опасности. Однако Лили все еще в плохом настроении после противостояния с Сириусом и бросает на Гермиону испепеляющий взгляд. — Никто даже не может понять, что с нами не так. Что толку от того, что я заперта в комнате с плачущими студентами? Если бы это были вы, вы бы сдались и бесцельно сидели, сложа руки? — Нет, — признается Гермиона, хотя и неохотно. — Нет, я бы не стала. — Хорошо. Тогда все решено.

***

Вечером Римус отправляется к своим обязанностям префекта, а Лили и Гермиона направляются в библиотеку. Гермиона попросила мадам Пинс не убирать стопку книг, поэтому она рада видеть их нетронутыми. — Знаешь, есть заклинание, которое я использую, чтобы превратить стулья в пуфы, когда занимаюсь исследованиями. — Правда? — Гермиона удивлена ​​тонкой, но гениальной идеей. Она сама никогда об этом не думала. Она терпеливо ждет, пока Лили наложит заклинание на два стула, прежде чем вспоминает. — Если хочешь показать мне, как это делается, я могу произнести заклинание. Сейчас. Лили улыбается, хотя это грустная улыбка, думает Гермиона, показывает Гермионе жест рукой и произносит заклинание. Гермиона концентрируется и трансформирует оба стула. Два деревянных и очень неудобных стула на их глазах превращаются в два больших фиолетовых мягких пуфа. Гермиона поражена. — Теперь я всегда буду использовать это заклинание! Где ты его нашла? Я никогда не сталкивался с этим и я прочитал все существующие учебники по трансфигурации! — Конечно, это не совсем так, в библиотеке тысячи книг. Но самые важные Гермиона точно читала, как и словарь заклинаний, хотя бы раз. Лили краснеет. — Вообще-то я его придумала. Думаю, на третьем курсе? Мои ягодицы действительно болели от сидения на этих стульях весь день и мне всегда приходилось вставать и идти в туалет, дабы помассировать свои ягодицы, чтобы кровь снова текла. — Это так здорово. — Это все, что может сказать Гермиона. Гермиона помнит первое заклинание, которое она изобрела в свои первые годы в Хогвартсе; но заклинание Лили бесценно. Когда она возвращается в свою временную шкалу, Гермиона клянется себе, что почтит память Лили и сделает это удивительное заклинание известным всем. Они усаживаются на свои пуфы и копаются в своих книгах. Через несколько перерывов и часов Лили в отчаянии захлопывает книгу. — Ничего такого! Гермиона откладывает книгу в сторону и протирает глаза. Она устала, а библиотека скоро закроется. — Это бесполезно, — соглашается она. — Нам нужны книги по темной магии, а не по общим магическим болезням. Лили качает головой. — Нет выбора. Нам нужно получить специальное разрешение для Запретной секции и даже тогда мадам Пинс про документирует, с какими книгами мы консультируемся. Нас поймают еще до того, как мы что-то узнаем. Гермиона кусает щеку изнутри. Для нее ответ совершенно ясен. — Нам придется вломиться. Когда Лили не отвечает, Гермиона смотрит на нее и с удивлением видит, что Лили смотрит на нее с отвисшей челюстью. Гермиона краснеет. Она не привыкла к такой реакции. «Гарри и Рон, конечно, плохо на нее повлияли», — думает Гермиона, немного позабавившись. — Ни за что. Ни за что! — Лили выдыхается, когда наконец восстанавливает работоспособность мозга. — Ты понимаешь, в какие неприятности мы вляпаемся? А я префект; Я не могу позволить себе такое поведение. Гермиона думает о своем собственном значке старосты, который она закопала на дне своего сундука. — Куда ты идешь? — спрашивает Лили, когда Гермиона кладет незаконченную книгу обратно на стол. — Насколько ты знаешь, в постель.

***</center Гермиона находит Джеймса в гостиной. Его стул наклонен назад так, что две передние ножки оторваны от земли, спинка упирается в стену, а ступни стоят на столе впереди него. Гермиона не может не думать, что это не только очень опасное положение для сидения, но и выглядит крайне неудобно. Он читает журнал о квиддиче. Гермиона видит белые буквы «Неожиданное возвращение Паддлмир Юнайтед!» танцующий на обложке, и волшебник, гордо держащий золотой снитч, который он демонстрирует публике или тому, кто сделал фотографию. Джеймс видит приближающуюся Гермиону и сразу же наклоняет стул так, чтобы его ноги оказались на полу и бросает журнал на стол. — Твоя полевая разведка выглядит очень утомительной, — игриво замечает Гермиона. Ей довольно неловко оставаться наедине с Джеймсом. Общая комната в это время ночи битком набита людьми, но Сириус и Римус явно отсутствуют. Джеймс улыбается ей. — Я работаю таинственным образом, Грейнджер. Гермиона закатывает глаза. Бедный Джеймс, думает она. Не то чтобы олень — самая тонкая шпионская маскировка внутри замка. Тем не менее, она удивляется, почему он не увязался за ней под мантией-невидимкой. — Ну, ты мне нужен, — говорит Гермиона, а затем яростно краснеет, когда Джеймс недоверчиво смотрит на нее, и слова отражаются в ее мозгу. — Я имею в виду, мне нужна твоя помощь. Твоя помощь! И твой плащ-невидимка. Она понижает голос. — Нам нужно попасть в Запретную секцию, чтобы поискать книги по темной магии. Гермиона ожидает, что Джеймс подпрыгнет, воодушевленный обещанием нарушить еще больше школьных правил, но вместо этого он остается лежать и хмурится. — Откуда ты знаешь о моем плаще-невидимке? Гермиона колеблется. Дерьмо. — Римус. Он упомянул об этом, пока мы учились, ранее. Я не знаю, это просто само пришло в голову, — она слабо и совершенно неубедительно улыбается ему. — Верно, — медленно произносит Джеймс, и Гермиона думает, что он собирается назвать ее блефом — совершенно справедливо заявив, что Римус никогда бы не выдал эту информацию тому, кого едва знает. Но вместо этого Джеймс снова легко улыбается, как будто все подозрения рассеялись. — Ты абсолютно маленький бунтарь, не так ли? — Его голос звучит наполовину слишком нежно и Гермиона закатывает глаза. После инцидента в Хогсмиде чувства Гермионы насторожились вокруг Джеймса, она слышит каждую интонацию и видит каждое движение мускула на его лице. — Ты поможешь мне или нет? — Конечно, я полностью в твоем распоряжении. — Он вскакивает, но Гермиона машет ему рукой. — Не сейчас. Общая комната переполнена и, кроме того, библиотека еще даже не закрыта. Встретимся здесь, внизу, в полночь? — Это свидание, — усмехается Джеймс. — Нет, это не так, — сразу же отвечает Гермиона, в ее голове крутятся красные флаги. — Это исследовательская миссия. — Какая разница? — Настала очередь Джеймса закатить глаза. — Тогда встретимся здесь через несколько минут, Грейнджер. Не опаздывай. <center>***

Джеймс опаздывает. — Извини-извини! — шипит он, когда наконец присоединяется к Гермионе в гостиной и видит, как она раздражена. — Я совсем забыл, что одолжил плащ Питеру, ну, для личного проекта и ты не поверишь, какой беспорядок в его чемодане. Она была небрежно засунута между его грязными носками и банкой с вареньем с едва закрученной крышкой. Я никогда больше не позволю Хвосту одолжить мой плащ. Гермиона нетерпеливо вздыхает и выхватывает плащ из рук Джеймса. Она напряжена, и болтовня Джеймса не помогает. Возможно, она привыкла нарушать школьные правила, но это не значит, что ей это нравится. Добавьте к этому необходимость прижиматься к Джеймсу, пока они ходят под мантией-невидимкой, и вы поймете, что ее нервы на пределе. Каждый скрип старой школы заставляет ее паранойю расти. По пути они проходят мимо профессора Флитвика и старосты Пуффендуя и Гермиона боится, что они услышат ее дыхание и разорвут их когда заметят. Присутствие Джеймса одновременно успокаивает и мучает. С одной стороны, она рада, что не одна, а с другой, она чувствует его тело рядом со своим и каждый раз, когда она вздрагивает, он кладет кончики пальцев на ее поясницу. Гермиона ненавидит, что это на самом деле каждый раз успокаивает ее. Наконец, они добираются до библиотеки, к счастью, незамеченными и проскальзывают через конец, отделяющий Запретную секцию. Гермиона не совсем понимает, как устроена Запретная секция, поэтому они просматривают первые несколько полок, но ничто не выделяется как Темная Магия. Там много министерских записей расшифровок стенограмм Визенгамота, и Гермионе чрезвычайно любопытно узнать, почему они в Запретной секции, но она продвигается вперед, зная, что сейчас не время. Они находятся во втором проходе, когда ее внимание привлекает слово — «Путешествие во времени», как гласит название. Гермиона останавливается. Что вообще делает книга о маховиках времени в Запретной секции? Джеймс наступает ей на пятку, не ожидая, что она остановится. — Ты нашла книгу? — Он шепчет, но его рот так близко к ее уху, что он звучит громко, а близость его губ щекочет ее, хотя они даже не соприкасаются. — Я так и думала, — шепчет она в ответ, заставляя себя отвести взгляд от книги на случай, если Джеймс вдруг проследит за ее взглядом. Ей нужно заполучить эту книгу! Но она не может, только не здесь, когда она с Джеймсом. Он задавал вопросы и сейчас самое неподходящее время, чтобы начать невзначай читать о своих интересах. — Ложная тревога, — говорит она. Ей кажется, что она практически кричит на себя, чтобы прочитать книгу в уме и боится, что Джеймс сможет прочитать ее мысли. — В любом случае, все это похоже на автобиографии. Я думаю, что книги о Темной Магии стоят, например, в четвертом или пятом ряду. — Это ужасно точно, — бормочет Гермиона, позволяя Джеймсу идти впереди. — Получил разрешение на четвертом курсе. Римусу и мне поручили важный проект, и Римус мог получить неограниченный пропуск в это место, если бы захотел. Профессора его любят. В любом случае, здесь так много чего интересного. — А как насчет выслеживающего заклинания, которое мадам Пинс накладывает на вас, когда вы получаете разрешение? Джеймс фыркает. Это звучит громко, как выстрел и Гермиона бьет его по ребрам. — Ой! В любом случае, где ты это услышала? Полная чушь! Это слух, который пустил какой-то щеголь сто лет назад, чтобы запугать студентов и заставить их повиноваться. Если бы существовало отслеживающее заклинание, ты могла бы поспорить на свою великолепную задницу, что оно было бы и в книгах. Гермиона снова тычет Джеймса в ребра, на этот раз сильнее, но понимает, что он прав. Она помнит, как обманом заставила Локонса подписать разрешение на втором курсе, когда ей нужно было заполучить рецепт Оборотного зелья. Они решают снять мантию-невидимку, когда доберутся до секции темных искусств. Это очень массивно. Сердце Гермионы падает. Они не смогут прочитать все за одно посещение. Черт возьми, даже три полных дня ничегонеделания, кроме чтения книг, не повлияли бы на выбор! Им придется тщательно выбирать названия. Гермиона вытаскивает пергамент и перо, которые она принесла для задания и втайне взволнована, когда видит, что Джеймс думал сделать тоже самое. Он может вести себя как незрелый придурок в половине случаев, но его сердце и голова, по крайней мере, кажутся в правильном месте. Они долго работают в полной поглощенной тишине. Несколько раз Гермиона чувствовала, что засыпает, поэтому встает. Слова начинают расплываться, и она ловит себя на том, что снова и снова пытается понять один и тот же абзац. Однако она находит несколько интересных книг и записывает название, автора и страницу со ссылками. К сожалению, ничто не соответствует всем симптомам, которые они ищут. В одной книге, в частности, рассказывается о различных зельях, которые особенно смертельны для магглорожденных. К сожалению, магическая потеря не является одним из симптомов и насколько известно Гермионе, ни у одного из больных студентов не появились бородавки. Рука на ее плече возвращает Гермиону к реальности. — Что? — задыхается она, открывая глаза и оглядываясь по сторонам. Она смотрит на Джеймса, который выглядит измученным, без своего оптимистичного вида. — Ты видимо уснула. Ты просто стояла и раскачивалась взад-вперед. Я боялся, что ты упадешь на книжную полку… Думаю мы должны вернуться. Гермиона протирает глаза. Она чувствует себя истощенной. Она смотрит на свой список. Ей удалось записать несколько названий для дальнейшего исследования. Она хмурится и щурится на последний заголовок. — Волшебное и пудровое употребление? — читает она в ужасе. Она и в правду была не в себе, больше чем думала. Джеймс усмехается, когда наклоняется, чтобы прочитать то, на что она смотрела. — Думаю, нам обоим нужно немного поспать. Чувствуя себя побежденной и бесполезной, Гермиона кивает. Они почти ничего не сделали. Если Джеймс не наткнется на золотую жилу, ее исследование почти ничего не даст. Она надеялась, что это будет ответ, но это был только еще один тупик. — Эй, — мягко говорит Джеймс, заключая Гермиону в объятия, — не волнуйся, это еще не конец. Мы вернемся и возьмем с собой Сириуса и Римуса и черт возьми, даже Эванс. Мы снесем это место, впятером. Гермиона тихонько усмехнулась и позволила себя утешить объятиями. Она задается вопросом, как Джеймс может так хорошо читать ее, или, может быть, ее усталость просто сделала ее более эмоциональной. — Мы хорошо поработали, — все еще говорит Джеймс. — И мы делаем гораздо больше, чем большинство. Гермиона кивает. Делать больше, чем большинство, ей недостаточно. На самом деле, это довольно стандартно в ее повседневной жизни. Гермионе нужно делать больше, чем другим, делать это эффективно и преуспевать в этом. Джеймс начинает отстраняться от объятий, но медленно, вместо того, чтобы выпрямиться, он останавливается, когда они все еще наполовину обнимаются. Он по-прежнему обнимает ее за талию и склоняет голову над ней. Его челка падает, обрамляя их лица. — Ты чертовски хороший человек, — шепчет он, и, прежде чем мозг Гермионы успевает правильно оценить ситуацию, Джеймс наклоняется и прижимается губами к ее губам.