Our Thoughts of Yesterday. Наши мысли о вчерашнем дне.

Первые выходные октября приносят определенные изменения в погоде. Хотя небо голубое и светит солнце, температура падает. Гермиона может видеть, как ее дыхание поднимается белым облаком, когда они идут в Хогсмид в субботу днем, на этот раз с разрешением. С тех пор, как она поговорила с Сириусом, Гермиона заметила определенное изменение настроения в их группы. Такое ощущение, что они все на самом деле друзья. Раньше они просто были объединены общим делом, чтобы помочь больным ученикам и восстановить их справедливость и у них все еще была эта цель, но Гермиона знает, что теперь их группа превратилась в нечто большее. Сириус и Римус идут впереди всех. Сириус положил руку на плечи Римуса и разговаривает с ним, склонив голову к его уху. Гермиона усмехается про себя. Эти двое явно помирились. Лили объясняет какую-то магическую теорию Питеру, который, кажется, испытывает трудности в своем факультативном классе и они оба отстают. Это заставляет Гермиону идти бок о бок с Джеймсом всю дорогу до Хогсмида. Поначалу тишина неловкая, и Гермиона слишком хорошо замечает, как Сириус громко смеется впереди них, а Лили терпеливо разговаривает с Питером позади них. — Что ты сказала Сириусу? — внезапно спрашивает Джеймс. Гермиона удивленно моргает. — Что ты имеешь в виду? — Ну, три дня назад Сириус не мог смотреть на тебя или слышать твое имя без язвы, а теперь он твой самый большой поклонник. И он и Римус кажутся намного ближе. — Я только сказала ему, что он должен извиниться перед Люпином за нападение на него. — Что-? П-пожалуйста, Грейнджер, — Джеймс громко смеется, будто Гермиона рассказала ему шутку века. — Я знаю своего лучшего друга немного лучше, чем если бы ты подошла к Сириусу и сказала, что он должен извиниться, я уверен он бы плюнул тебе прямо в лицо. Извини за грубость, но это правда! Сириус Блэк не любит, когда ему указывают, что делать, тем более от того, кто ему не нравится. — Что ж, — фыркает Гермиона и заправляет прядь волос за ухо, — может, Сириусу Блэку я нравлюсь больше, чем ты думаешь. Кроме того, я могу быть весьма убедительной. Джеймс смотрит на нее, сбитый с толку и немного заинтригованный ее поведением, думает Гермиона. Когда они достигают Хогсмида, их с нетерпением ждут Сириус и Римус. Сириус прыгает на месте, чтобы согреться. — Как раз вовремя вы, ребята, появились. Эванс!» — кричит Сириус, глядя им через плечо. — Прекрати лапать Питера и тащите сюда свои задницы! Гермиона оборачивается, но Лили и Питер, к счастью, не целуются или что-то в этом роде. Щеки Лили ярко-красные, но скорее от холодного воздуха. Она хмуро смотрит на Сириуса, когда они с Питером наконец добираются до них. — Ты когда-нибудь слышал о приличиях, Блэк? Петтигрю спрашивал, как справиться с его заданием по… Сириус и Джеймс громко стонут в унисон. — Пожалуйста, Эванс, мы можем просто наслаждаться нашим днем ​​вне этого проклятого замка, не говоря ни слова о школьных занятиях? — Джеймс умоляет. Эванс фыркает, но потом закатывает глаза. Если всего несколько недель назад она бы огрызнулась на Джеймса за его явное академическое равнодушие, то сегодня она просто прячет легкую улыбку и уступает. — Хорошо, но тебе меня не одурачить, Поттер. Я видела, как ты учишься, ты знаешь. Я знаю твой секрет. Джеймс прижимает руку к груди и задыхается. — А здесь я хотел, чтобы все поверили, что я доучился до седьмого курса, не сдав ни одного задания. Лили лишь ухмыляется на это, не клюя на приманку, но Гермиона почти ловится. Почему-то она вовсе не думает, что Джеймс саркастичен. За все время, что она здесь, она не видела, чтобы он или Сириус хоть немного работали, разве что время от времени просматривали свои учебники. Когда они делают свою работу? Однако, прежде чем она успевает заговорить, Сириус снова вмешивается, уже утомленный их разговором. — Хорошо, я иду в Кабанью Голову! Первый раунд за мной, как запоздалое спасибо Грейнджер за то, что дала слизеринцам то, что они получили! Теперь, когда Сириус больше не враждебно настроен по отношению ко всем им, Гермиона действительно может оценить гравитационное притяжение вокруг него. В нем есть харизма, которая заставляет других хотеть быть его другом, легкость духа, которая настолько светла, что парит, как сияющий маяк, привлекая всех тех, кто ищет что-то прекрасное в своей жизни. Конечно, у Сириуса бывают темные дни, перепады настроения, но это как-то только делает его личность более привлекательной. — Что, Баттербер так рано? — Лили выглядит ошеломленной. — Едва за полдень. Кроме того, я хотела сначала пройтись по магазинам. — Мне тоже нужно достать кое-какие запасы зелий, — добавляет Римус. Сириус поворачивается к нему. — Но, Лунатик, — хнычет он, вытягивая двойное «о», — сливочное пиво! Наконец, все они решают, что разойдутся и встретятся в «Кабаньей голове», когда все покупки будут сделаны. Гермиона наблюдает, как они все разбегаются — Сириус мчится в «Сладкое королевство», Римус мчится к аптекарю, а Джеймс и Лили вместе направляются к магазину перьев. Гермиона не знает, ждать ли ей их в «Кабаньей голове» или следовать за одним из них. С одной стороны, если она будет стоять на месте, они могут удивиться, почему она не делает никаких покупок, а Гермиона действительно не хочет объяснять свое безденежное положение. Она начинает преследовать Джеймса и Лили. По крайней мере, она может принести пользу и выступить в роли судьи, если они снова начнут нападать друг на друга. Однако, когда Гермиона поднимает взгляд, увиденное застает ее врасплох. Джеймс и Лили уже увлечены разговором. Джеймс говорит, дико жестикулируя руками каждые несколько секунд и Гермиона слышит смех Лили, искренне удивительный звук. Джеймс и Лили больше не ссорятся и не заканчивают каждый разговор разочарованными друг другом, как раньше. Хотя они все еще ссорятся, в их словах меньше яда, и когда один, наконец, подбадривает другого последним словом, результатом является разочарованный смех, а затем улыбка, призывающая к перемирию. Тем не менее, Гермиона никогда не видела, чтобы они так хорошо ладили и она никогда не слышала, чтобы Лили так смеялась над чем-то, что Джеймс сказал раньше. Красивое зрелище, сразу думает Гермиона. Эти двое — родители Гарри, очевидно, ладят и, наконец, сближаются. Очевидно, что им суждено быть вместе. Гермиона должна быть в восторге, увидев их так близко. Но почему вместо этого она чувствует себя такой грустной? Как будто чувствуя на себе ее взгляд, Джеймс оборачивается и смотрит через плечо. Он уже улыбается, когда видит, что Гермиона смотрит на него и на этот раз, когда он подмигивает ей, Гермиона не чувствует, что это предназначено для нее. Джеймс явно в восторге от того, что рассмешил Лили и от того, что находится в компании Лили. Гермиона сейчас только мешает? Гермионе кажется, что ее сердце становится слишком большим для груди, а легкие сдуваются. Она не может вынести того, что Джеймс и Лили так близко. Джеймс перестал идти вперед и теперь полностью повернулся к ней. Лили тоже оборачивается, ей любопытно, что заставило Джеймса остановиться. — Грейнджер? У тебя все нормально? Гермиона быстро соображает. — Я забыла, мне еще нужны ингредиенты для зелий. Увидимся, ребята, в «Кабаньей голове. — Она оборачивается, прежде чем Джеймс успевает до нее добраться, и бросается прочь. Она слышит, как Лили зовет ее по имени, но Гермиона не замедляет шаг, пока не добирается до аптеки. Она рывком распахивает дверь и начинает протискиваться внутрь, чуть не натыкаясь на Римуса, который выходит. — Грейнджер? Что случилось? Только сейчас Гермиона замечает, как размыто лицо Ремуса и как она тяжело дышит через рот, потому что ее нос заложен. Она заставляет себя улыбнуться и вытирает слезы со щек. — Ничего такого. Грязь попала мне в глаза. — Римус выглядит совершенно неубежденным. — Я в порядке, Люпин. Гермиона боится, что может расплакаться по-настоящему — трясущиеся плечи и слезы из носа — если Ремус настаивает на этом. Пока она держит в уме образ Лили, смотрящей на Джеймса с широкой улыбкой, Гермиона думает, что с ней все будет в порядке. — Я только что вспомнила, что у меня тоже есть ингредиенты для зелий. — Я буду ждать тебя. Гермиона пытается выглядеть благодарной. — Я знаю, что у тебя есть еще кое-что, что нужно получить. У меня есть всего несколько вещей, которые нужно взять, поэтому я не тороплюсь. Мне нужно убить несколько минут, понимаешь? Римус продолжает выглядеть неуверенно, но, кажется, понимает, что Гермионе нужно личное пространство. — Хорошо, — медленно говорит он. — Увидимся позже. Гермиона ждет, пока Римус не выйдет из магазина. Горстка студентов просматривает выбор, а те немногие, кто был свидетелем разговора, стреляют в Гермиону любопытными взглядами. Гермиона игнорирует их всех и делает вид, что просматривает полки в поисках того, что ей нужно. По правде говоря, даже если ей что-то и нужно, у Гермионы сейчас почти нет средств на покупку чего-либо. Вместо этого она просто делает вид, что очарована каждым ингредиентом для зелий в магазине. К счастью, это помогает ей отвлечься от иррациональной и неуместной ревности. Действительно, кто она такая, чтобы ревновать Джеймса к Лили? Она должна быть в восторге — это то, на что она надеялась с того дня, как поняла, что Джеймс изменил свое направление. Гермиона мысленно шлепает себя. Это не то, что поможет отвлечься от Джеймса и Лили. Каким-то образом Гермионе удается отключить свой мозг и полностью сосредоточиться на чудесном разнообразии ингредиентов для зелий, которые может предложить магазин. К тому времени, когда она думает взглянуть на маятниковые часы у входной двери, она понимает, что была отключена от всего уже более полутора часов. Наверняка все уже сделали покупки и ждут ее в «Кабаньей голове». Когда Гермиона входит, «Кабанья голова» заполнена шумными учениками Хогвартса, но она видит группу своих друзей сзади. К счастью, им удалось найти столик. Она садится рядом с Римусом, пытаясь избежать взглядов Лили и Джеймса. Теперь, когда она успокоилась, ей так стыдно за то, как она вела себя раньше. Расплакаться посреди улицы? Обычно это не ее стиль. К счастью, к их столу приносят шесть бутылок сливочного пива и Сириус встает. — Тост за самого большого задиру среди нас! — Он поднимает свой стакан в сторону Гермионы и у нее не получается сдержать смех. — До дна! До дна! — громко говорит Джеймс, и все поднимают бокалы. Гермиона чувствует, что краснеет. Сириус снова садится. — Не могу дождаться, когда сам наподдам этим слизеринцам. Первая игра по квиддичу, они получат то, что им причитается. — Надеюсь, ты имеешь в виду победить их, не используя грязную тактику или нарушая все правила игры? Сириус усмехается. — Конечно, Эванс, я именно это и имел в виду. Разговор быстро перерастает в полноценную дискуссию о перспективах Гриффиндора на Кубок факультета, которая затем переходит в дискуссию о профессиональной лиге. К тому времени, как они покидают «Кабанью голову», голова Гермионы кружится, как у плохого ловца, ищущего снитч. Хотя она знает свою долю в квиддиче, Джеймс и Сириус выбрасывают имена и статистические данные быстрее, чем она успевает их обработать. Очевидно, что они читают эти журналы по квиддичу не только ради своего имиджа. Покинув «Кабанью голову», они все праздно бродят по улицам Хогсмида. Джеймс и Сириус все еще вовлечены в один конкретный спор, из которого остальные давно выбыли и Гермиона слышит, как Джеймс расстраивается. — Кого, черт возьми, волнует, что «Сороки» делают вид, что они лучшие? Они и есть чертовски лучшие! — Они лишают игру ее духа. Речь идет не только о попытке победить, но и о том, чтобы похвастаться перед миром тем, как им все легко удается. — Может быть потому что это так и есть!» — Нет, это не так! У них нет идеальной победной серии, не так ли? Может быть, если они перестанут создавать петиции в честь Мюррея, у них будет больше часов практики, и тогда им будет чем похвастаться. — Но петиции веселые! Гермиона и Лили закатывают глаза, когда спор снова заходит на круги своя. В какой-то момент Питер исчезает, а затем снова появляется с огромным запасом конфет, которыми он делится со всеми. Гермиона отказывается от предложения. Она может терпеть его присутствие, но она все еще не может заставить себя принять что-либо от него. Он все еще отталкивает ее. Каким-то образом они возвращаются в Хогвартс, не соглашаясь сначала вернуться. В конце концов Джеймс и Сириус отказываются от дебатов о квиддиче и начинают обсуждать новые стратегии, которые они должны попробовать в этом году для своего первого матча, который состоится в ноябре. — Увидимся позже, ребята, — говорит Джеймс, когда они достигают входа в замок. — Куда ты идешь? Пришло время обеда. — Лили выглядит удивленной, когда Джеймс и Сириус начинают разворачиваться, чтобы спуститься по лестнице. — Мы должны опробовать эти новые идеи, мы поедим позже! — И с этими словами Джеймс и Сириус сбегают вниз по ступенькам и спешат в кладовку, где хранятся школьные мётлы. Лили закатывает глаза. — Эти мальчики. — Затем она поворачивается к Гермионе с мрачным выражением лица. — У тебя все нормально? Я хотела спросить тебя раньше, но я не думала, что должна, когда вокруг все. Римус и Питер уже вошли в замок. Судя по всему, желудок Питера побеждает в решении пойти за друзьями или пообедать. — Да, я в порядке. Просто ты и Джеймс вместе… Это заставило меня подумать о моем друге, вот и все, — Гермиона слегка улыбается Лили. Выражение лица Лили тает и она сочувственно сжимает руку Гермионы. — Я знаю, каково это — скучать по дому. Даже письма мало помогают. Впрочем, это почти зимний отпуск. Ты поедешь домой? Может быть, тогда ты увидишь своего друга? — Возможно, — медленно говорит Гермиона, ей не нравится направление разговора. — Пока не знаю. Рождество для меня, ах, не самое радостное время года. Я не хочу об этом говорить. Пожалуй, я останусь здесь. Лили кивает, зная, что лучше не совать нос. — Пойдем, — говорит она с легкой улыбкой. — Давай поедим. Гермионе жаль, что она обманула Лили, но технически она не лгала. Она говорит себе, что если Джеймсу снова понравится Лили, она не будет стоять у них на пути. Она не имеет права. Это то, что должно произойти. Она будет рада за них, поддержит их и подавит свои чувства к Джеймсу, потому что им никогда не суждено быть вместе.