Our Thoughts of Yesterday. Наши мысли о вчерашнем дне.

Последняя неделя озорства Гермионы обрывается на следующий день. Они находятся на середине Защиты от Темных Искусств, последнего урока дня, когда староста стучит в дверь и врывается, не дожидаясь разрешения. Он бросает на комнату быстрый взгляд и мчится к профессору. Они говорят торопливым шепотом всего несколько мгновений, прежде чем профессор возвращается в класс. — Собирайте вещи прямо сейчас и отправляйтесь в Большой зал. Все слишком растеряны, чтобы паниковать, но вот в Большом зале совсем другая атмосфера. Помещение совершенно пустое, четыре стола отсутствуют, а из-за звука более трехсот студентов, громко переговаривающихся между собой, оглушает. Если добавить к этому высокие истерические нотки в голосах некоторых девушек, то Гермиона уже чувствует приближающуюся головную боль. — В чем дело? — спрашивает Лили ближайшую девушку из Когтеврана. Все больше студентов продолжают вливаться в Большой зал и теперь профессора собираются в передней части зала. Но Дамблдора еще нет. — Было безумно страшно, — шепчет девушка. — Мы просто занимались травологией, и вдруг Мэри начала биться в конвульсиях и окна начали разбиваться, еще наши растения начали левитировать… Это было как в детстве когда твоя магия творит причудливые вещи. Что ж, это было также причудливо, жестоко и в тысячу раз хуже. Профессору Спраут пришлось оглушить ее или что-то в этом роде, чтобы она остановилась, потом она послала одного из нас за Дамблдором, а теперь мы все здесь… Когда Дамблдор входит в комнату, сотням студентов требуется всего несколько мгновений, чтобы замолчать. — Похоже, что самая неприятная эпидемия прорвала наши стены. — В то время как обычно голос Дамблдора дает поддержку, решения или надежду, сегодня он звучит побежденным; сегодня он действительно кажется старым. — Эта болезнь обладает магическими свойствами, которых мы никогда раньше не видели и Министерство призвало нас отправить всех пострадавших студентов в больницу Святого Мунго. Поэтому завтра занятий не будет и мы будем проверять каждого ученика на силу его магии. Все ученики с ослабленными магическими способностями будут немедленно переведены в больницу Святого Мунго. Там не будет никаких исключений. При этих словах раздается панический и яростный шепот, который Дамблдор терпеливо выжидает. Наконец студенты снова затихают и он продолжает. — Мы просим, ​​чтобы студенты удалились в свои общежития на ночь. В исключительных случаях ужин будет подаваться в общих залах гостиной. Пожалуйста, не паникуйте и не беспокойтесь, если вы пострадали. Вы будете переданы на попечение лучших целителей в больнице Святого Мунго, пока не будет найдено лекарство. Я призываю всех студентов, которые могут знать о происхождении проклятия или подозревать что-либо о его происхождении, прийти и поговорить со мной. — Взгляд Дамблдора скользит по комнате, и у Гермионы возникает странное ощущение, что он задерживается на ней. Она тяжело сглатывает и старается не отводить взгляд.

***

Лили следует за Гермионой в их общежитие после того, как всем ученикам говорят вернуться в свои общие комнаты на ночь. Гермиона никогда не видела, чтобы здесь было так много студентов. Они едва могут повернуться, не натыкаясь друг на друга и она понятия не имеет, как они смогут ужинать в такой обстановке. — Мы должны пойти… Сама-Знаешь-Куда сегодня вечером. Гермиона убирает свои книги. Учебники, которые она копировала, начали портиться. Гермиона заметила, что слова на некоторых страницах начали исчезать и ее посещают мысли, что снова придется просить у Джеймса его учебники, но во время спохватывается. Нет, она должна уйти до того, как книги полностью исчезнут. Они могут быть ее временной шкалой, ее визуальным напоминанием, чтобы ускорить ее исследование. Она недоуменно моргает, когда понимает, что сказала Лили. — Я думала… быть префектом, значит не нарушать правил и все такое. — Они единственные в своей комнате в общежитии, но Гермиона помнит, что им нужно быть осторожными. Любая из девушек могла просто войти, и, учитывая то, что произошло сегодня, одного упоминания о побеге или запретной секции может быть более чем достаточно, чтобы заставить их бежать к Дамблдору. — Ты слышала профессора Дамблдора. Завтра меня увезут в больницу Святого Мунго, чтобы я умерла от скуки. Я хочу быть полезной и если для этого нужно отправиться Сама-Знаешь-Куда, пусть будет так. Даже если мы ничего не найдем, а, вероятно, и не найдем, мне будет лучше знать, что я хотя бы пыталась что-то найти, а не лежать в постели без сна. Гермиона осторожно закрывает чемодан и старается не слишком восторженно относится к плану. Это именно та возможность, которую она искала, идеальное время, чтобы заполучить эту книгу. — Ты права. Мы пренебрегали исследованиями и теперь девочки снова заболевают. Я спрошу Джеймса, можем ли мы одолжить его мантию-невидимку. Лили кивает. Она выглядит решительной, как будто это разобьет ей сердце если она не попробует выполнить задуманное, но она готова на это. — После того, как все лягут спать. Гермиона возвращается в гостиную. Это не так громко, как могло бы быть с таким количеством студентов, столпившихся вокруг, но многие студенты ушли в свои комнаты со своими друзьями и паника немного утихла. Вместо того, чтобы громко разговаривать друг с другом, люди разделились на группы и по крайней мере, многие свои мысли не озвучивают. Мальчики на своем обычном месте перед камином. Гермиона задается вопросом, все ли просто держаться подальше от их места или Сириус слишком сердито смотрит на всех, когда там кто-то находится, пока они в итоге не убегут прочь. Джеймс передвигается на диване, когда видит приближающуюся Гермиону, и она позволяет себе плюхнуться рядом с ним, когда в свою очередь Джеймс кладет руку ей на плечи. — Как держится Эванс? Гермиона кивает. — Она решительна. Хочет пойти Сами-Знаете-Куда сегодня вечером. Мы можем одолжить твой плащ? Глаза Джеймса расширяются. — Что она делает? Она намеренно нарушает правила? — А ты бы не стал, если бы… Нет, подожди, подумай только, она хочет быть полезной. Для больницы, старосты не имеют большого значения. У нее не получится узнать что-то полезное. — Конечно, ты можешь одолжить мой плащ. Хочешь, я пойду? Гермиона берет руку Джеймса и целует ее. Сердце разрывается от того, как сильно она хочет, чтобы он пришел. — Я думаю, что я должна просто пойти с ней. Кроме того, нам не стоит отвлекаться, не так ли? Джеймс смеется и зарывается лицом в шею Гермионы. — Мне нравится, как ты начинаешь думать, Грейнджер. — Он целует ее в шею, потом в ухо, а затем Гермиона отталкивает его, прежде чем он успевает сделать что-то еще. В ее голове вспыхивают воспоминания о Роне и Лаванде и их отвратительных проявлениях привязанности к публике. Она не хочет быть одной из этих людей. Джеймс, похоже, не возражает, он просто откидывается на диван, самодовольно ухмыляясь, и смотрит, как Сириус уничтожает Римуса и Питера во Взрывающиеся карты. Как оказалось, Дамблдор, должно быть, задумался о логистике стольких студентов, обедающих в общей комнате, потому что ужин подается в общежитиях. Лили и Гермиона переносят ужин в мужскую комнату и Лили садится на стул, а Гермиона сидит с Джеймсом на его же кровати. Глаза Лили немного расширяются при виде этого, но затем она стреляет в Гермиону полуулыбкой, и Гермиона понимает, что она не удивлена. Лили знала, что это произойдет. Это горько-сладкий вечер. Над их головами висит уверенность, что скоро Лили среди них не будет, и ни у кого из них нет особого настроения болтать или шутить. После ужина Лили и Гермиона называют это ранним вечером. Гермиона полагает, что успеет поспать несколько часов перед закрытой секцией, пока Лили тут устроиться с книгой. Гермиона позже просыпается от того, что Лили трясет ее. Ей требуется минута, чтобы вспомнить, что они должны делать. Потерев заспанные глаза, надевает носки и туфли. Когда они достигают Запретной секции, они сбрасывают мантию-невидимку. — Раздел о темных искусствах еще дальше, — шепчет Гермиона. — Мы с Джеймсом заметили несколько книг, на которые может быть интересно взглянуть в этих первых разделах, но в прошлый раз мы не дошли до них. Я начну здесь, а потом присоединюсь к тебе, если ничего не найду. Лили кивает и уходит в сторону. Гермионе требуется время чтобы третий раз пройтись по тому же проходу, чтобы снова найти книгу. В спешке она пропускает название, и только когда она заставляет себя замедлить шаг и просмотреть каждую книгу, она находит то что ей нужно. С тяжелым сердцем от предвкушения Гермиона достает его с полки и поворачивается к представлению. С легким сердцем я покидаю свой старый мир. Я, Тимотвин Варгхоллоу, заполучил Маховик времени и собираюсь использовать его по максимуму. Я не намерен возвращаться назад и намеренно менять прошлое. Я не собираюсь давать самому себе более молодому советы. Все это было бы бесполезно, потому что я хочу вернуться к более простым временам. Меня тошнит от этой эпохи потребления и ее либерально настроенных благодетелей. Я воспользуюсь Маховиком времени, чтобы вернуться на 500 лет назад, где проживу остаток своих дней странником. Мне потребовалось десятилетие, чтобы усовершенствовать заклинание, но я изменил этот Маховик времени так, что каждый ход возвращает меня на 100 лет назад, а не на час. Через 5 простых поворотов я буду там, где мне место. Я буду путешествовать по этим потерянным временам и напишу о своих находках. Когда я умру, я открою миру свои записи, и обо мне будут помнить на протяжении веков, так что даже в будущем, моем настоящем, люди будут знать обо мне. От этих слов у Гермионы по спине побежали мурашки. Это только короткое вступление, но она уже чувствует, что этот Варгхоллоу был не совсем в своем уме. Тем не менее, это больше, чем она когда-либо находила из более доступных материалов в библиотеке. Он вернулся в прошлое за год своего рождения! Это именно то, что она искала. Гермиона перелистывает книгу и проводит пальцем по указателю, пока не выскакивает одно слово, которого она не ожидала: болезнь. Ее сердце колотится в груди. Приглядевшись, она видит, что есть несколько экземпляров слова. Гермиона переходит к первому вхождению, странице 122, и удивляется, увидев, что это отдельный раздел. Болезнь В последнее время происходят странные события. В городах, где я блуждаю, особенно в тех, в которых задерживаюсь, вокруг меня начинают болеть люди. Сначала симптомы были типичными для гриппа: высокая температура, рвота, озноб и потливость. В наше время грипп — злодей-убийца. Однако чем дольше я остаюсь в деревне, которую записал, тем разнообразнее становятся симптомы. Мужчины в этих деревнях сообщают о неспособности произносить какие-либо магические заклинания, даже самые элементарные, в то время как его сосед сообщает, что его старший ребенок полностью потерял над ним контроль, несмотря на то, что он признанный талантливый волшебник. Не зная моего прошлого, никто не обвиняет меня в этих странных явлениях, но я не могу не задаться вопросом… Это болезнь, которую я принес с собой из будущего? Варгхоллоу продолжает подробно рассказывать о различных методах лечения, которые они применяют к больным, но безрезультатно. В конце концов Варгхоллоу пишет, что уезжает из деревень и больше не остается на одном месте более двух недель. Похоже, он не испытывает чувства вины за то, что принес с собой болезнь из будущего — если это действительно так — и вместо этого хвалит себя за свою способность взять себя в руки и двигаться дальше. Письмо от друга из одной из деревень, на которой задержался Варгхоллоу, показывает, что после его отъезда пострадавшие жители медленно начали восстанавливать свое здоровье. Вместо того, чтобы рассматривать это как знак того, что путешественник должен вернуться в свою временную шкалу, это подтверждает его решение быстро перемещаться по деревням. Самоуверенность и нарциссизм мужчины вызывают у Гермионы желание ударить его чем-нибудь тяжелым. Именно такие безответственные насильники, как он, в конце концов подтолкнули Министерство к тому, чтобы запереть все Маховики времени под ключ и выдавать их только лицам, прошедшим тщательную проверку. Тем не менее, отчет Варгхоллоу бесценен, и осознание того, что Гермиона делает это с девочками… Гермиона вытаскивает Маховик времени из-под своей мантии. Уровни песка на обоих уровнях песочных часов не изменились, словно невидимая пробка препятствует всякому движению. Гермиона снова пытается повернуть его, но он не поддается. Разочарованная, она убирает его. Гермиона чувствует холод во всем теле. Это из-за нее все девочки заболевают. Все девочки тоже, никаких мальчиков, точно так же, как Варгхоллоу не учитывает в своем дневнике заболевших женщин, только мужчин. Болезнь, которая влияет только на собственный пол? Эта болезнь становится все более и более запутанной, думает Гермиона. Это не проклятие или проклятие Чистокровных, и ей вдруг захотелось, чтобы это было так. Хотя бы к тому, что она могла бы узнать, какое проклятие и куда-то направить свою ненависть. Теперь, может ли она действительно направить свою ненависть на себя? Она никогда не хотела, чтобы все это произошло, и все же это произошло. Из-за нее бесчисленное количество девочек в школе сильно заболели, и если она не уйдет, то еще больше волшебниц постигнет та же участь. Гермиона закрывает книгу и ставит ее обратно на полку. Как она могла быть настолько глупой, чтобы забыть, что путешествия во времени имеют последствия? Да, она знала о влиянии на будущее, но ни на мгновение не подумала о краткосрочных последствиях. Ее увлекла ее связь с Лили и Римусом, ее контролирующая одержимость наладить отношения между Сириусом и Римусом, а затем где-то по пути они стали больше, чем союзниками, которых она знала в своем мире, они стали близкими друзьями, равными, а затем… Джеймс, конечно. Что, если он узнает? Что, если Сириус узнает? Они, конечно, возненавидят ее… Но нет, они все поймут, что Гермиона не может это контролировать. Она заставляет себя перестать думать об этом. Их мнение о ней не имеет значения, потому что они никогда не узнают. Гермиона найдет дорогу домой, а потом. И что потом? — спрашивает себя Гермиона. У нее вообще есть дом, куда она может вернуться? Тень скользит из уголка ее глаза, и Гермиона чуть не выпрыгивает из кожи. К счастью, она не кричит. Только Лили. — Извини, — шепчет она, а затем тихонько хихикает. — Я и не подозревала, что ты так глубоко задумалась. Ты нашла что-нибудь? Гермиона качает головой, ее сердце все еще бешено колотится в груди. — А ты? — Нет. Я тоже не ожидала блестящих результатов, но это полное отсутствие чего-либо действительно угнетает. — Лили немного наклоняется вперед и хмурится. — Ты в порядке? Твои глаза выглядят опухшими. Гермиона подносит руки к щекам, но они сухие, как и ее глаза. — Да, я в порядке. Просто устала и все. Тогда вернемся раз ничего нет. Когда они возвращаются в свою спальню, Гермиона сворачивает мантию-невидимку и кладет ее в свой чемодан. Лили обнимает ее, когда она встает. — Ты напишешь мне, не так ли? Когда я буду там. — Конечно. — Гермиона не может смотреть Лили в глаза, зная, какую судьбу она ей уготовила. Что, если Лили никогда не вернет свои магические силы? Гермионе становится плохо от одной мысли об этом. Лили улыбается. — Надеюсь, они поймут, что со мной не так, до Рождества. Если ты не поедешь домой к своим родителям, ты просто должна навестить меня. Гермиона натянуто улыбается. — Звучит здорово, Лили. Они говорят спокойной ночи и ложатся в свои кровати. Утром, когда Гермиона просыпается, кровать Лили пуста, а чемодана нет.