А на закате прячутся черничные дни и пахнет звёздами

Горячие лучи солнца жгли кожу, сушили глаза и били в голову. Конец марта радовал не всех. Начало недели, конец постоянного безделья. Чан чувствовал себя некомфортно на работе. Точнее на одной из нескольких. В кафе обитали назойливые насекомые. Тишина не сохранялась лишь из-за летающих тварей. Пчëлы мешали настроиться на работу. Утром в забегаловке пусто, вечером место переполнено. Чан давно перестал думать об этом. Ему в любом случае нужно приходить в кафе с утра. Он не бросал эту работу лишь из-за конца рабочего дня. В 20.45 колокольчик на двери привычно звякнул. Знакомое приветствие, любимая улыбка, постоянный голос. Лучший друг хоть и не всегда выполнял свои обещания, но одной привычке он следовал уже год. - Чувак, с каждым днём я все сильнее верю в то, что ты состоишь из метала - парень кидает рюкзак на кожаный диван, ловит рукой мокрую тряпку и проводит ей по грязному столу. Раньше Бан пытался бороться с его рвением помогать на работе, но вовремя понял и остановился. Если просить Минхо не делать что-то, он поступает с точностью наоборот. Друзья приземляются за столик когда звëздные светлячки занимают пространство на небе. - Облака появляются всë реже - Ли смотрит на друга, радуется что смог сегодня быть кому-то полезен. - Ночи в этом месяце радуют - Чан обращает весь взор на небо, сквозь стеклянное окно рассматривает мерцающие огни. Вспоминает о ржавой кабинке колеса обозрения. Ощущает запах пихтовых елей и деревянных досок. Оголяет мятные зубы. Минхо знаком с ним 5 лет. Вместе ходили в среднюю и старшую школу, посещали уроки английского, практиковались в танцах. Осенней ночью Ли не ответил на звонок друга, не захотел, устал. Бан делал так часто, под звёздами в голову забивались кричащие трутни - откровение, заставляли набирать выученный номер. Прошло четыре недели прежде чем они вновь увиделись, нет, Бан Чан не обиделся. Просто обоих навестили навязчивые проблемы. Они наверное всю жизнь будут благодарить друг друга за тот не совершившийся телефонный разговор. Ведь именно тогда в голову хлынул адреналин и Чан осмелился заговорить с первым встречным парнем, именно тогда начались знакомства с будущей звёздной компанией. А Минхо рад, что Чан не скрыл от него эту историю, даже наоборот, сделал его центром события.Благодаря Чану, парень нашëл своë вдохновение. Единственная вещь, которая не давала друзьям покоя - можно ли оправдать их ложь? Обдумать всë невозможно. Поэтому парни собирают развалившиеся кости,вкусовые напитки,лунный дух и исчезают из безлюдной забегаловки. Сегодня им не удастся встретиться с жителями заброшенной кабинки, но мысли никогда не дадут забыть о них. Падающие стены квартиры встретили Чана не дружелюбно, косяк входной двери больно уколол в бок, железная кровать поставила подножку, забрала в постельные объятия,прижала к матрасной плоти. Светлое утро Сынмина оказалось не таким и светлым. Горящее тело, сыпучие кости, в горло забрались тысячи колючих ветвей ежевики, вонзались, больно царапая стенки. В голове вновь поселились кузнечики,возможно, судя по тому как било в висках, зелëных прыгунов заменила саранча. Мин с трудом встал с кровати, воздух хватал только ртом. Кажется в носу выросли мухоморы, пустили корни в носоглотку. Парень наблюдал за тем, как прозрачный кипяток впитывал коричневый цвет чаинок. Женьшень - спасение от любых недугов, по крайнее так считала бабушка. Ким долго рисовал на потолке узоры прежде чем написать старосте о том, что он будет отсутствовать на парах. Общение всегда было центральной проблемой для него. В том случае, если это не касалось звëздной семëрки. С ними всë казалось куда проще, разговоры начинались безумно легко, заканчивались так же просто. Недавно Мин спросил ребят с кем они ассоциируют свои любимые цвета. Хëнджин с Бинном - чёрно-белый, Чанбин с Минхо- чëрный, Минхо с Чонином - мятный, Чонин с Чаном - жёлтый.Джисон с Минхо - красный. Как оказалось, у Чана нет любимого цвета, поэтому он считал что каждому подходят все цвета. Сынмину нравится сиреневый, при воспоминании об этом цвете он думает о дружбе, цветах и браслетах. Кажется острые колючки расцарапали горло в кровь, сорвали глотку, посыпались в пищевод. Парень плевался в простыню когда в окно врезалась деревянная щепка, снизу глядела пара детских глаз. - Я уже отвык завтракать в одиночке, ты ведь не против? - Чонин показался совсем маленьким, под старым пальто виднелась школьная форма. - Долго думал что мне чего-то не хватает, я немыслимо рад тебе - Мин улыбнулся так сильно на сколько хватило сил, затащил гостя в тëплую квартиру. Чонина хотелось обнимать, долго, крепко, с любовью - пока руки не отсохнут. От младшего пахло школьной тревогой. Тот быстро отхлëбывал из стакана ванильный чай, плитку тёмного шоколада заглотил не жуя. Что-то под ребром заныло, предчувствие не хотело покидать организм Кима. - Еда - это не враг. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть есть. Ян дëрнулся, застыл без движения, наблюдал круглыми глазами за лицом напротив, вцепился зубами в нижнюю губу, та дрожала, предательски. - Мне хочется услышать всë, что тревожит тебя - Мин наклонился вперëд. - Я не знаю, не знаю. Всë началось ещë в младшей школе, кто-то из девчонок крикнул мне, мол, ты бы следил за собой, а то в дверь не пролазишь, - Чонин опрокинул голову назад, поморгал, вода застыла в глазах, - Сначала я только занимался, но изменений не было. Пришлось питаться только овощами и кашами, в первое время мне даже нравилось, что я мог голодать неделями. Ян зажмурился, на щеках образовался солёный океан, дыхание обрывалось всë чаще, тело содрагалось при каждом вдохе. - За три недели я скинул девять килограмм. На этом остановился, но со временем всë ухудшилось. Не сбалансированное питание, сначала не ем часами, а потом съедаю всë что есть в холодильнике. Сколько ни старайся, но я всегда думаю о еде. Я вроде и сыт, но мне хочется всë больше и больше, так чтобы еда в горле застревала. Сынмин согнул колени, сел перед Чонином. Тканевые рукава серой кофты послужили платком, впитали не только слëзы. - Я не хочу давать тебе советы, ведь никогда не был на твоëм месте. Но мне хватило воображения, чтобы представить какого это, иметь проблемы с приëмом пищи. Но мне очень важно, чтобы ты знал, твой вес совсем не важен, если это не приносит тебе вред. Я уверен что любая поддержка важна для тебя сейчас, поэтому положись на меня. Чон улыбнулся, старший взял чужие ладони, крепко сжимая. Всë пахло как-то по детскому, но младший был рад что рассказал обо всëм Мину. Какое-то чувство спокойства,принятия и любви[в последнее время Чонин всë чаще сталкивался с этим ощущением] Звëздные мальчишки просидели с чайными кружками и карамельными обëртками до темна. Заразили друг друга, но только позитивными изменениями. Ян не хотел уходить, но что-то подсказало что ему пора. Чаинки в желудке, в голове, во всëм теле. Холодно, но тепло. Только так можно было описать состояние двух живых. - Только, остальным ничего не говори. Я сам, начну с Бинни,он всегда переживает из-за меня - Чонин завязал шнурки и ушëл. Как-то пусто, вяло, темно. Чонин был не самым громким в группе, но одним из самых ярких. Он тоже носил брекеты, что особенно нравилось как Сынмину, так и всем остальным. Самому Яну тоже, тоже нравилось носить эти железяки. Ещë до появления друзей это было главным комплексом школьника, было ясно - он за ребят готов отдать не только почку, но и остальные части тела, вместе с сердцем. Ямы в щеках, осколки зубы, песочные волосы, в глазах мечта - точное описание мелкого. Мин впервые коснулся пальцами мобильника, старший звонил. - Ты чë там, объелся ниток? - в трубке звучал Чанбин. - Да лучше уж так - Ким как-то болезнено ухмыльнулся, покосился на деревянную коробочку с мотками-внутреностями, шанс есть. - Ну ладно, больной. Спать ложись, выпей рисовый бульон. В общем, выздоравливай. Помощь понадобится - я уже рядом. Голос такой добрый, кажется Бинн наглотался маминых таблеток, а почувствовал себя отцом. Это в старшем любили все, он как температура. С грозного папаши может упасть до любящего отца. - Ликс,прекрати любоваться отражением - Со залез в пачку с хрустящим картофелем, кинул жестянку в светловолосого. Феликс и взаправду любил целоваться с зеркалом, нет, он не нарцисс, просто с интересом нравилось разглядывать солнечную кожу, с веными подглазинами. Джинни схватил того, утянул за собой в скопление подушек. - Малыш Ликси такой проказник - руки касаются чужой кожи, вызывая хриплый смех. Не перестают дурачится, Феликс защищается пледом, смеëтся до блëсток в глазах. - Ладно, ладно. Сдаюсь - младший засыпает укутавшись в шерстянную плоть, вытягивается, занимая весь угол. Светлая голова располагается на синих джинсах, Хван перебирает осветлëнные волосы-перья. - Розовые, до тошноты - Чанбин смотрит на парней, выражается не без нотки язвительности. - Как птенец, что сорвался с деревянного гнезда - Хван улыбается, чужая щека приятно греет ноги, прожигает сквозь плотную ткань. Ликс был дня него чем то особенным, лесным, ягодным. На щеках следы от лап солнца,в глазах остаток лунных дней. Перед глазами цыплëнок, в голове - платоническая любовь,лепестки сакуры. - Чувак,ты по аккуратнее глазей, ему дыра в виске не нужна - Джисон всë время спокоен был, лишь по просьбе старшего, который тут же пробил чужие рëбра локтëм. Младший замолк, притворился мëртвой тушей. Дверь открывается с громким скрипом, если бы не приходилось тянуть на себя, Минхо без раздумий открывал еë ударом с ноги. Приходилось довольствоваться тем что есть. - Поднимаем свои косточки, одна звезда нуждается в нашей помощи. Все вывалились наружу, собрали остатки сонных глаз, задвигали суставами. Хван помогал Ликсу идти, у того не получалось до конца распрощаться с царëм снов, мокрый мозг спал. Компания шагала,нет, летела по ночным улицам, хватала огни фонарей, подгоняла серые облака. Чан догнал их у чужой квартиры, такой растрëпанный и мятый. С трудом пролезли в узкий коридор помещения, раскидали обувь на входе. Сынмин понял, доносчиком оказался Чонин. Каждый выглядел усталым, но таким счастливым. Бин с интересом изучил внутренности кухонных шкафов, Хан проделал то же с холодильником. Минхо застрял на подоконнике, Феликс утонул в бумажном мусоре, Бан Чан коснулся стен личной комнаты Мина. Чонин ждал чайных церемоний, наблюдал за Кимом, тот вытаскивал из комнаты ребят. Ароматные разговоры, глаза, пуговицы, шоколадные зубы, горячие кости, больное чувство. Хозяин не стал прогонять гостей. Минхо так и остался спать на кухне, Джисон положил под чужую голову подушку, прилëг рядом. Сынмин хотел уступить кровать Чану, уснули на мягком полу, Хван расположился посередине. Кровать досталась двум младшим, Бинн забрал тех в объятия. Ян долго протестовал, успокоился. И все счастливы, каждый чувствует ту атмосферу, которая впитывалась в одежду и кожу, радость, которая навсегда останется в голове и тёплом в сердце. Джисон очнулся в сумерках, прислушался к тяжëлым шагам. Кости хрустели, с трудом держали спину. - Чан - шепчет Хан, заметив чужую тень. Старший выдыхает горящий воздух, кладëт пальцы на белую столешницу. Растирает тонкие веки, в глазах ощущается пыль. - Не пугайся, у меня в горле пересохло Тот хватает прозрачный графин, наблюдает за бесцветной жидкостью. Вода застревает в гландах, отдаваясь холодной болью. - Как тебе, с нами? - Джисона тянет на ночные откровения,желает услышать больше неизвестной ему информации. - Сказочно и романтично. Вы тëплые - Бан не думает, знает что говорить. - Когда станет совсем жарко, расскажи о мыслях, которые хватали тебя при знакомстве с нами. Положительный ответ, глаза блестят. Чан отправляет Хана в спальню, видит, спать на кухне неудобно.И уходит. В последние дни утро редко начинается без возгласов, игр и дурачества. Ким готовит кимпаб, Джисон убивает кожу под горячей водой, шкребëт о дно кастрюли. Хо ругается в ванной, снова не дружит с мылом. Остальные клюют носом стол. - Хëн, хëн, хëн - Джисон ловит старшего Ли в приходе, вытирает мокрые руки о чужую футболку, визжит когда крепкие руки сжимают рëбра, Ли злорадствует. Места у стола не хватает. Феликс завтракает сигаретами на балконе, встречается с неодобрительными взглядами. - Я побежал, сегодня дел выше этой крыши - Минхо треплет волосы Джинни, благодарит за еду, здоровается с холодным небом. - Ага, дела у него. Сейчас спать завалиться, и снова всю ночь будет пытать меня сказками.