Я вернусь

      Палладиум редко покидал территорию Алфеи. Сколько столетий провел в стенах школы, ни разу не было желания уехать в тот же Магикс. Пройтись по новым достопримечательностям, посетить библиотеку или музеи. Необходимые книги ему привозили, каждый учебный год коллекция учебного материала пополнялась. Здесь был его дом, всё необходимое. А требовалось профессору не так уж и много.       Его комната располагалась в одном из учебных корпусов. Довольно просторная, на верхнем этаже. Окна выходили на восточный лес. По утрам солнечный свет заливал помещение золотистыми лучами, наполняя жизнью своего сонного хозяина. Вечером же можно было посидеть в приятном сумраке. Наколдовать несколько светящихся сфер и почитать, сидя в уютном, мягком кресле. Под шелест листвы, доносившийся из-за приоткрытого окна. Тихий шепот ветерка, поющего о далеких временах, давно забытых, безвозвратно утерянных.       Этим вечером на чтение совсем не было настроения. Палладиум зажег сферы и почти сразу их потушил. Комната погрузилась в полумрак. Приятный глазу после длинного, напряженного дня. Тренировка фей оказалась утомительной. Многие первокурсницы перевоплотились с трудом, пришлось помогать им. Третий же курс почувствовал слабину и почти ничего не сделал за занятие. Если бы не ученицы Винкс, профессору пришлось бы совсем нелегко. Девушки отвлекали на себя внимание, пока он метался от одной юной студентки к другой, помогая впервые принять боевое превращение. Это не считая истерик по поводу внешнего вида, не оправдавшего ожидания, неуправляемых крыльев, слезящихся глаз после первого полета и размазанного в последствии макияжа.       Палладиум разминал пальцами висок. Бродил по комнате, пытаясь развязать другой рукой слишком туго затянутый шейный платок. После гвалта девичьих визгливых голосов, криков, смеха, бесконечных разговоров и возмущения, голова у него просто раскалывалась на части.       Избавившись от платка, Палладиум расстегнул рубашку и рухнул спиной на широкую кровать. Закрыл глаза и впервые за день глубоко вздохнул. Занятия прошли на одном дыхании. Словно в воду прыгнул с головой, задержавшись на глубине. Или…       Или воздуха перестало хватать после того, как он увидел Ренесси в боевом превращении?       Профессор открыл глаза и уставился в потолок невидящим взглядом. Раньше девушка выглядела соответственно навязанной магии. Ничего выдающегося, обыкновенный вульгарный наряд. Теперь стало видно, насколько истинная магия её преобразила. Девушка превратилась в настоящую красавицу. Первое время занятий держалась в стороне, особенно после достаточно резкого высказывания в свою сторону. Но потом обвыклась и присоединилась к Флоре, помогая одной из фей первого курса. У Ренесси неплохо получалось. Уже через пол часа незадачливая студентка сумела перейти в боевое превращение.       Вспоминая, как Ренесси повела себя в непростой ситуации, Палладиум не мог сдержать улыбки, полной гордости. Подопечная начинает перенимать его качества. Спокойствие, сдержанность и хладнокровие. В былые времена Рене могла устроить потасовку. Как уже было на первом курсе, за что девушку едва не выгнали из Алфеи. Заехала в глаз одной из принцесс. Фарагонде пришлось задействовать все свои связи, дабы уладить разгоревшийся скандал. Принцесса в итоге отчислилась, однако Ренесси оставили в покое другие студентки. Из опасений. Видеть, как девушка выросла над собой, как повзрослела, было лучшим подарком за последнее время.       Перевернувшись на бок, Палладиум с трудом стянул с себя рубашку. Обнаженная спина покрылась мурашками от прохлады, тянувшейся из открытого окна. Ухватившись за край покрывала, профессор завернулся в него, будто в кокон. Поджал ноги к груди, уткнулся носом в подушки и попытался заснуть. Завтрашний день будет ещё более суетным и напряженным. Предстоит отправиться с первым курсом на болота, затем вернуться на лекции для второго. В довершение провести зачетный тест для третьего, проверить присланные задания от старшекурсниц, посетить педсовет, встретиться с Фарагондой для отчета по Ренесси, помочь Дю Фор с подготовкой к экзамену по столовому этикету, дочитать третий том зельеологии, составить заброшенную статью для магического журнала… и не свихнуться от всего этого!       Сон отбило напрочь. Резко вздохнув, Палладиум поднялся. Отбросил покрывало и подошел к окну. Небо догорало красками заката. Лес уже наполнился сумеречной мглой, выпуская тени на свободу. Ветер утих, пахнуло прохладной свежестью. Не раздумывая. профессор распахнул окно настежь. Схватился за подоконник и опасно наклонился наружу. Еще немного, неловкое движение, и он мог с легкостью сорваться вниз с опасной высоты. Но не было ни тревоги, ни опасений на этот счет.       Палладиум неожиданно осознал, как сильно устал за начало нового учебного года. Чувство вины и постоянные эмоциональные качели совсем не шли ему на пользу. Оторвавшись от окна, профессор подобрал брошенную рубашку. Накинул на себя и, не застегивая, вышел из комнаты. Ему необходимо развеяться. Немного отвлечься от навалившихся проблем.       Алфея была погружена в тишину. Студентки давно спали, разбежавшись по комнатам. Света не было даже в директорском кабинете. В последнее время Фарагонда засиживалась допоздна, но не сегодня. И Палладиум был этому несказанно рад. Преисполненный желания проветриться, он вышел на улицу. Собирался идти к фонтану, когда увидел на площади темную фигуру и едва заметные голубоватые вспышки магии. Палладиум почувствовал, как сердце начинает биться чаще. Он знал, кто решил потренироваться среди ночи. Знал наверняка, потому засомневался. Обернулся, взглянул на темный коридор за спиной. Уже собирался уйти, когда вспомнил о пустой комнате, холодной постели и куче давивших на голову проблем. Нет, он не уйдет. Как бы спорно не выглядела его ночная встреча с одной из учениц.       Немного волнуясь, профессор направился к тренировавшейся фее. На пол пути вспомнил, что до сих пор не застегнул рубашку. Пальцы подрагивали, пуговицы отказывались застегиваться. Тихо выругавшись, он взмахнул ими. Непокорные застёжки тут же подхватила золотистая магия, приведя профессора в приличный вид.       Ренесси заметила его в последний момент. Резко обернулась, испугалась и выронив из рук пульсирующую сферу из энергии и кружащего воздуха. Та ударилась о землю и рассыпалась, подняв легкий ветерок.       — Извини, — в знак раскаяния Палладиум щелкнул пальцами. Между ними возникла точно такая же сфера, только пронизанная золотистыми нитями эльфийского волшебства. — Не хотел тебя напугать.       — Ерунда, — отмахнулась Ренесси и подхватила созданную сферу. — Если вы не собираетесь выписать мне штрафные часы за ночные прогулки, то всё в порядке.       Палладиум усмехнулся и покачал головой. Он последний, кто сдаст девушку Фарагонде. Большей подлости представить сложно, к тому же у них с директрисой в последнее время тоже сложились не самые хорошие отношения.       Рука Ренесси немного дрожала, от неуверенности. Контроль чужой магии давался не всем. Однако девушка справилась и подкинула пульсирующий шар над головой, будто тот был детским мячиком. Палладиум заметил, как ей идет улыбка. Радость в глазах удивительно преображала Ренесси, превращая в самое очаровательное создание на свете. Невольно профессор поймал себя на мысли, что любуется ею. Если забыть про тревогу оказаться пойманными в любой момент, он бы получал от компании Ренесси удовольствие. Однако волнение не отпускало. Палладиум то и дело оборачивался. Разумеется, от глаз студентки нервное настроение профессора не укрылось.       — Боитесь, что нас застукают? — Она усмехнулась и перекинула сферу с одной руки на другую. Та недовольно зашипела, заплевалась золотистыми искрами. Ренесси задумчиво почесала подбородок. — Интересно. Удивительно, но у вас не очень-то стабильная магия. Парадоксально для одного из сильнейших преподавателей Алфеи. Знаете, почему так происходит?       Палладиум с любопытством взглянул на девушку и замотал головой, не понимая, о чем она толкует. Ренесси лукаво улыбнулась и якобы равнодушно пожала плечом.       — Потому что её хозяин слишком сильно переживает, — сказала она и бросила сферу Палладиуму.       Не ожидав, профессор едва не выронил её. Неуклюже замахал руками и усмехнулся, когда понял, что выдал своё состояние. Да, он переживал. Потому что испытывать симпатию к студентке, выходящую за рамки простой вежливости, было недопустимо. Однако именно подобное он чувствовал, стоя рядом с Ренесси. Красивой, юной феей, немного странноватой, но в том-то и была вся прелесть. В ней не было приторности и навязчивости, как в остальных. Необычная красота с толикой остроты и запретности.       Ренесси принялась расхаживать перед ним и цитировать заученные наизусть строчки из учебника, важно подняв вверх указательный палец. Не трудно было догадаться, кого она пародирует. Даже голос превратила в старушечий и скрипучий.       — Каждый уважающий себя маг обязан иметь полнейший контроль над своим колдовством. Особенно за пределами своего тела. Иначе допущенная ошибка будет стоить многим здоровья или жизни. Не допускайте нестабильности! Контролируйте себя и своё колдовство! А что вкладывается в понятие «контроля»? Правильно, мои дорогие феи — умение управлять собственными эмоциями.       Палладиум прикусил губу, едва не рассмеявшись. В таком случае сфера попросту бы рассыпалась на части. Он и без того едва мог держать её в стабильном состоянии, не допуская вспышки.       — Быть может маг, материализовавший сферу, волнуется вовсе не напрасно, — Палладиум огладил край энергетического шара и бросил обратно Ренесси. — Он понимает, как выглядит со стороны его излишнее внимание и тревожится, не перегибает ли. Быть может, он поступает неправильно или даже нечестно по отношению к существу, которому симпатизирует.       Ренесси ловко поймала сферу и кинула обратно. Так резко, что Палладиум снова едва успел её поймать.       — Напрасно, — улыбнулась она успокаивающе, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. Она совершенно не волновалась и постепенно спокойное настроение передалось и профессору. — Если бы существо, к которому приковано внимание мага, почувствовало себя некомфортно, то сразу же дало бы об этом знать. Уж магу, как никому, это известно.       — Создание вряд ли выдало бы свои истинные чувства, — парировал профессор. — Гордость не позволит показать то, что скрыто глубоко внутри. Ведь создание долго таилось от других.       Сфера вернулась к Ренесси. Девушка несколько секунд задумчиво изучала ту глазами, не переставая мягко улыбаться. Палладиум заметил, как красиво и утонченно её лицо в золотистом сиянии. Задумчиво, лишено привычного феям легкомыслия. Ренесси была умна и серьезна. Несомненно, она понимает — то, что они делают, всего лишь игра, за которой скрывается нечто большее, чем просто обмен случайными фразами. О, разумеется, она всё понимала!       — Возможно, маг просто не догадывается о том, что чувствует создание на самом деле, — произнесла Ренесси уже тише, без пронизывающего голос задора. Палладиум понял, что это было действительно важно. — Иногда сказать то, что таится очень глубоко, бывает непросто. Маг должен это понимать.       — Он понимает, — Палладиум перехватил брошенную сферу и сделал к Ренесси несколько шагов. Встал достаточно близко, чтобы просто передать ей свою магию из рук в руки. — И хочет сказать, что чувствует то же самое. Немного растерян, ощущает себя глупо. Словно он…       Ренесси удивленно взглянула на него своими огромными, чистыми глазами. Палладиум не смог договорить. Не сумел озвучить терзавшую мысль. Словно он — что? Влюбился? Нет, этого быть не могло. Слишком рано. Но ведь была симпатия? Палладиум мог сколько угодно обманывать себя, прятаться за чувством вины перед Ренесси за содействие заточения магии за барьером. За желанием стать наставников, опорой, которая базировалась на той же вине. Учителем, выпустившим в свет настоящую, опытную фею. Мастерицу своего дела, прекрасную и неподражаемую. За всем этим пряталась скромно простая симпатия. Выглядывала опасливо из-за угла души, присматривалась, не опасно ли для её появления. Крошечная, но согревавшая душу своим живым, бьющимся в такт сердцу, теплом.       Когда сфера коснулась ладоней Ренесси. На короткий миг Палладиум задержал свои руки на её руках, замерзших, холодных и чуть подрагивавших. Сфера неожиданно ярко засияла, а затем вспыхнула. Ренесси вскрикнула, отпрыгнула в сторону. А затем подняла лицо и увидела, как магия Палладиума осыпается золотистыми искрами, оставляя в воздухе длинный след. Словно кометы, осыпавшиеся с неба к её ногам.       Палладиум застыл в растерянности, не понимая, что ему делать. Бежать? Да, это было необходимо. Кто-то мог увидеть вспышку, директриса наверняка почувствовала колебание магии в ночное время. Но он не мог преодолеть сковавшее мышцы напряжение. Профессор смотрел, не отрываясь, на восхищенную Ренесси. Видел радость в её лучистых глазах. Искреннюю, неподдельную. Как девушке это удается? Да и что такого в обыкновенных магических искрах распада? Просто вспышки затихающей магии, ничего особенного.       Вытянув руку, Ренесси поймала один из огоньков на раскрытую ладонь. Тот коснулся кожи, отскочил, будто вода от раскаленного металла. Девушка усмехнулась и поймала ещё один. Взглянула на профессора и качнула головой, призывая и его попробовать повалять дурака.       Хмурясь недоверчиво, Палладиум без особой надежды попытался поймать искру. Та выскочила из его ладони за секунду до того, как профессор сомкнул пальцы. По руке прошлось приятное щекотание, волоски встали дыбом, а затем и вовсе передернуло плечи. На короткий миг Палладиум вновь ощутил те самые эмоции, из-за которых сфера взорвалась. Всего на миг, затем всё исчезло. Однако этого хватило, чтобы попытаться поймать ещё одну искру.       Ренесси громко смеялась, забыл об осторожности. Палладиум позволил себе отвлечься и тоже улыбнулся, почувствовав нечто вроде азарта. Они с девушкой наперегонки ловили стремительно угасающую магию, в надежде снова почувствовать нечто очень теплое и близкое обоим. Скакали, будто пойманные веселой игрой коты. Пока не осталась одна-единственная искра. К ней Палладиум и Ренесси кинулись одновременно. Едва не сшибли друг друга. Профессор оказался проворнее, или просто выше. Обхватил девушку за талию, притянул к себе и удержал. Ренесси смеялась, пыталась выбраться, но без особого напора. Палладиум же схватил искру и успел сомкнуть пальцы до того, как та вырвалась. Закрыл глаза, направил магию на то, чтобы разжечь крошечную частицу снова.       Из его кулака полилось водопадом золотистое сияние. Когда магия готова была оформиться в новую сферу, Палладиум неожиданно понял, что мягко прижимает Ренесси к себе. Положив руки ему на грудь, девушка тяжело дышала. Он чувствовал кожей биение её сердца. Быстрое-быстрое, словно у крошечной птички. Её дыхание щекотало вспотевшую после игры шею. От растрепанных волос исходил теплый аромат травяного мыла. Чарующий, сладковатый полевой сбор.       Соблазн был слишком велик. Палладиум наклонился, уткнулся носом в пушистые волосы на макушке и вдохнул их запах полной грудью. Ренесси вздрогнула всем телом. С губ её сорвалось рваное дыхание. Пальцы стиснули ткань его рубашки. Магия, сосредоточенная в руке, медленно угасла. Профессор положил её на спину Ренесси и крепко обнял. Как давно он не чувствовал живого тепла? Не чувствовал нежности.       Палладиум закрыл глаза. Запустил пальцы в пушистые волосы девушки. Она положила голову ему на плечо. Совершенно расслабленная, спокойная. Она не боялась, что кто-то неожиданно появится на площади.       В тот миг Палладиум понял, как сильно устал. Работа отнимала все силы, выматывала, выжимала без остатка. Да, она приносила колоссальное удовольствие. Однако не было ни дня, когда профессор мог перевести дух. Посидеть в уединении, немного почитать. Рядом с Ренесси ему, наконец, стало спокойно.       — Знаете, на вашем месте я бы отменила завтра занятия и ушла на природу, — рассуждала Ренесси, когда они возвращались в Алфею. Палладиум поделился с ней своими мыслями. Вопреки ожиданиям, девушка отнеслась к его переживаниям серьезно. — Вам необходимо отвлечься. Скажем, устроить пикник в лесу или на берегу озера.       Ренесси обернулась, столкнулась с ним взглядом и слишком быстро отвела глаза. Несмотря на темноту коридора, Палладиум заметил это и улыбнулся. Она выглядела очень мило, когда смущалась.       — Сделать это будет непросто, — рассуждал он, сунув руки в карманы брюк. Шаг неспешный, неторопливый. Оставлять девушку не хотелось. — Признаться, я никогда раньше не брал выходные дни. Будет ли это уместно в начале учебного года?       — А почему бы и нет? — Ренесси подтолкнула Палладиума плечом. — Вы же преподаватель. Можете делать все, что захотите.       — С этим утверждением я бы поспорил, — возразил профессор. — Все мы находимся на рабочем месте и имеем намного больше обязанностей, чем кажется на первый взгляд.       — Не свихнуться от работы входит в ваши обязанности? — Ренесси отбежала вперед, повернулась к Палладиуму лицом и пошла спиной вперед. — Или, скажем, не помереть от скуки? Или…       Она запнулась на ровном месте. Вскинула руки, неуклюже развернулась, чтобы не упасть. Палладиум было кинулся к ней на помощь, но Ренесси уже стояла ровно, придерживаясь за стену. Закрывая рот ладонью и давясь смехом. Не удержавшись, профессор тоже усмехнулся. За вечер ему удалось неслабо поднять себе настроение. — Ну, так что, профессор? — Ренесси остановилась за поворотом от общей комнаты. — Можно завтра рассчитывать на внеплановый выходной?       Наклонившись вперед, Палладиум ехидно улыбнулся.       — Не дождешься, — шепнул он, запустил руку в распущенные волосы девушки и шутливо растрепал.       Ренесси начала притворно возмущаться. Однако широкая улыбка на губах говорила красноречиво о совершенно иных эмоциях. Палладиум не стал говорить ей, что уже принял решение. Утром его подопечную ждет приятный сюрприз.       — Злобный, противный профессор, — бросила в шутку Ренесси.       Она пискнула, когда Палладиум попытался её поймать. Выскочила из-за поворота и шмыгнула за дверь комнаты. Палладиум не решился выходить. Лишь выглянул из-за угла, провожая девушку взглядом. Ренесси прошептала что-то и скрылась у себя. Наверное, пожелала добрых снов или вроде того. Палладиум стоял ещё несколько минут, прислушиваясь к отдаленным шагам, затем к тишине, наполнившей школу. На миг в душу его вновь прокралась тоска. Но он не дал ей ни секунды, чтобы развиться в нечто большее.       Круто развернувшись, Палладиум направился к себе. Уже в комнате, проветренной и прохладной, стянул рубашку и рухнул в кровать. Взмах пальцев заставил окно закрыться. Второе движение натянуло на него одеяло. Глупо улыбаясь, Палладиум закрыл глаза и практически моментально заснул. Так легко на сердце не было очень давно. И он знал, что завтра день будет намного лучше, чем сегодня. Хотя бы потому, что начнется с полюбившейся пробежки. В компании веселой, жизнерадостной девушки. Разве можно желать большего удовольствия?

***

      Лежа в постели, Рене мечтательно улыбалась. Она крепко прижимала к себе подушку, вспоминая, как приятно и волнительно было объятие с Палладиумом. Колени подгибались от страха и слабости. Пришлось вцепиться в профессора, чтобы не упасть. Сердце билось так быстро, будто желало упорхнуть из груди. Его кожа пахла просто великолепно! Теплая, манящая. Огромных усилий стоило не поцеловать её.       Рене закусила губу и тихо застонала от отчаянного желания вернуть тот миг. Хоть на минуту снова почувствовать себя необходимой, важной для кого-то. Не просто студенткой — кем-то большим.       Рене не заметила, как провалилась в сон. Совершенно незаметно вновь оказалась на лугу, ставшим уже привычным спутником сновидений. Высокая трава колыхалась от ветра, развевая нежно-фиолетовое платье. Лаская кожу, словно покрывая щёки невесомыми поцелуями. Мягкими, теплыми, такими приятными.       Горячая ладонь скользнула по обнаженному плечу. Коснулась шеи, откинула распущенные волосы. Рене закрыла глаза, подалась на прикосновение. Стон застыл на приоткрытых губах, наполненных жаром и болезненным желанием близости. Пальцы стоявшего позади мужчины скользнули на талию. По коже девушки побежали мурашки, когда её уверенно развернули, надавили на поясницу, вынуждая прижаться к сильному мужскому телу. Рене боялась открыть глаза. Словно видение прервется, исчезнет. А ведь ей было так хорошо!       — Умоляю, взгляни на меня, — впервые Рене услышала голос, который звал её по имени каждую ночь. Впервые мужчина заговорил с ней. — Прошу тебя.       — Нет, — Шепнула Рене и вздрогнула, когда его губы замерли в секунде от поцелуя. Совсем рядом, почти касаясь её губ. Так близко, что Рене тихо застонала от досады. — Я не… не могу.       Горячее дыхание обожгло кожу, болезненно-чувствительную от обострившихся ощущений. Мужчина гладил её спину, ягодицы, бедра. Тянулся к ней и рычал, не в силах преодолеть последний рубеж, отделявший две измученные души от долгожданной близости.       — Тогда вспомни меня, — сказал мужчина, коснувшись кончиком носа щеки девушки.       Рене запрокинула голову, позволяя себе раствориться в уверенных прикосновениях. В объятиях, будоражащих сознание. Она не знала, кто ласкает её тело. Разум подбрасывал образ мужчины откуда-то из давно забытого прошлого… или будущего? Рыжевато-золотистые волосы, добрая улыбка, аромат солнца, золотистые искры…       Нет, всё не то! Запах был совсем иным. Пряный, тяжелый и возбуждающий. Пробуждавший нечто потаенное глубоко внутри. Разжигавший бурное пламя в сердце. Рене неуверенно коснулась крепкой груди. Мужчина тут же отозвался на её прикосновение. Застыл, словно окаменел. Покорно ждал, пока девушка изучала его ладонями. Скользила по мускулистым плечам, шелковистой рубашке. Рвано вздохнула, когда коснулась обнаженной груди. Кожа горячая, влажная. Дыхание мужчины срывалось.       Когда пальцы Рене задели край брюк, мужчина не выдержал. Судорожно вздохнул, схватил её за подбородок и резким движением поднял лицо.       — Посмотри на меня! — Прокричал он, дрожа от отчаяния и не передаваемой боли.       И Рене открыла глаза. Тут же её ослепило яркое сияние, сквозь которое едва успел пробиться призрачный образ мужчины, желанного всем сердцем. И она тут же узнала его, хотя никогда не видела прежде. До неё донесся стремительно удалявшийся крик. Её имя, совершенно незнакомое и одновременно родное. Кричал мужчина, чей образ стремительно растворялся в лучах утреннего света.       — Вайлет!..