Я вернусь

      Фарагонда ворвалась в кабинет, с грохотом захлопнув дверь. Ожидавшая у стола Гризельда нервно вздрогнула, непонимающе посмотрела на директрису. Никогда прежде та не позволяла себе столь яркого проявления эмоций. Не проходила мимо коллеги, не удостоив её и словом приветствия.       Опустившись в кресло, Фарагонда откинулась на спинку и приложила руку ко лбу, изо всех сил справляясь с нараставшими внутри раздражением и чувством вины за отвратительную выходку в коридоре. Ей не следовало так остро реагировать. Но увидев снова эти глаза, будто вышедшие из ночного кошмара, директриса не смогла взять себя в руки. Палладиум не был виноват. Он не понимает, ослеплен любовью к девушке, которая представляет смертельную опасность для всего Магикса. Вряд ли получится донести до профессора всю важность и необходимость держаться от Ренесси подальше. Время было упущено, теперь Палладиум больше не был на её стороне.       — Директор, — Гризельда сочла необходимым обозначить своё присутствие. Фарагонда смерила давнюю подругу пристальным взглядом, не отнимая руки от головы. — Пока вы отсутствовали, с нами трижды пытались связаться из Облачной башни. Нет, подумать только, какова наглость!..       Договорить замдиректора не успела. Фарагонда отреагировала на её донос моментально, щёлкнув пальцами и материализовав над столом канал магической связи в виде сферы. Гризельда застыла, непонимающе глядя на начальницу. Понимая, что та слишком увлеклась, чтобы заметить присутствие постороннего, замдиректора быстро удалилась, для пущей доходчивости своей обиды не попрощавшись. Но и этот жест остался без внимания директрисы.       Гриффин ответила незамедлительно. По лицу ведьмы прошла нервная судорога, брови злобно хмурились, глаза извергали молнии.       — Почему так долго?! — Негодовала Гриффин. — Я весь день пыталась с вами связаться!       — Нам следовало встретиться намного раньше, — Фарагонда не обратила внимание на несдержанный тон и претензии. Голова её стремительно наливалась тупой, раздражающей болью. — Сегодня, в полночь. Приходите к озеру и свяжитесь с Саладином.       От подобной наглости брови Гриффин тут же взлетели на лоб. Она раскрыла было рот, чтобы высказать коллеге всё, что о ней думает, но Фарагонда заговорила раньше.       — У нас возникли проблемы, — тон не сулил ничего хорошего.       — Какие ещё проблемы? — Негодовала ведьма. — Что может быть хуже того, что вы сделали? Скрыть присутствие в школе перерожденного…       — Я действовала, исходя из непростой ситуации, — вывалила Фарагонда заученную для Совета фразу, на случай неожиданного заседания и необходимости оправдаться. — Всё держалось под контролем.       — Держалось? — Взревела Гриффин и вскочила. Послышался грохот опрокинутого стула. — Хотите сказать, всё вышло из-под вашего контроля?! Вы осознаете, к чему может привести такая беспечность!       Фарагонда злобно сверкнула глазами на давнюю подругу. Меньше всего ей хотелось потерять ещё одного соратника в столь деликатном вопросе.       — Я готова принять на себя ответственность, — произнесла она и добавила тише. — Как и в предыдущий раз.       Услышав это, Гриффин поубавила пыл. Стиснув зубы, она щелкнула пальцами и села на поднятый магией стул. Обе директрисы молчали, погруженные в тяжелые мыли. Ведьму отвлекли первой. На том конце магической связи раздался гомон голосов, затем та наскоро попрощалась, пообещав явиться к озеру. Сфера погасла, погрузив кабинет в тишину.       Прикрыв глаза, Фарагонда со стоном откинула голову. За считанные минуты боль доросла до невыносимой. Всё беспокойство разом обрушилось на неё, не оставив и шанса на покой в течение очень долгого времени.       Директриса опустила руки на стол. Пальцы её коснулись холодного переплета. Нехотя открыв глаза, Фарагонда тоскливо взглянула на лежавшую рядом книгу. Погладила истрепавшиеся страницы и тяжело вздохнула. Если бы в тот раз она не допустила ошибки, не пришлось бы сейчас так тревожиться. Но кто же мог подумать, что Валтору удалось пережить катастрофу на Въярдаре? Он вернулся, обозленный, ещё сильнее, чем прежде. Родители Блум пострадали, бедные Орител и Марион. Столько миров пали от его руки. В их гибели, ужасной, мучительной, Фарагонда винила себя. Нужно было убедиться в смерти мага! Они же сами развязали ему руки, лишив всего, что у него было. Терять Валтору было больше нечего и он, словно озлобленный пёс, сорвался с цепи.       Стиснув виски, Фарагонда связалась с лазаретом и попросила принести ей обезболивающее. Такие стрессы не шли на пользу её здоровью. А ещё предупредить остальных, служащих по Алфее. За профессором Палладиумом нужно будет пристально следить. Во избежание новых неожиданностей.

***

      Солнце начало клониться к горизонту. Воздух превратился в смесь из розовато-алой дымки и золотистого света последних лучей. В зале после экзамена феи и специалисты принялись наводить красоту перед праздников. Все пребывали в самом приподнятом настроении. Особенно ученицы Алфеи, потому что назначенные на завтра последние экзамены были отменены. Сперва об этом сообщил профессор Палладиум, освободив от похода на болото первые и вторые курсы. За ним сжалился и профессор Уизгис, решив, что не станет мучить остальных студенток. Так неожиданно феи получили полную свободу и имели право отпраздновать окончание учебы.       Винкс, почти полным составом, находились в бальном зале. Их радость была несколько омрачена плохим самочувствием подруги. Едва они отнесли Ренесси в лазарет, как маг-лекарь моментально выставил всех за дверь. Разрешил остаться только одной. На уверенно шагнувшего вперед Ронни лекарь посмотреть крайне скептически и отрицательно покачал головой. Тогда с Рене вызвалась остаться Муза. За время пребывания в Алфее они с Ривеном не обменялись и парой слов. Вечер был безнадежно испорчен, и фея музыки намеревалась побыть в одиночестве.       К счастью, Рене довольно быстро пришла в себя. Лекарь помазал ей кончик носа чем-то дурно пахнущим и девушка, зачихавшись, сразу очнулась. В её состоянии не нашли ничего угрожающего здоровью. Констатировали изнеможение, стресс и чрезмерную нагрузку. Затем передали на попечение пикси, служивших в столовой, и велели как следует накормить.       На кухню Алфеи доносились звуки музыки из бального зала. Вечеринка уже началась, но у двух фей была своя, особенная атмосфера. Сидя на столах, скрестив ноги, Рене и Муза за обе щеки уплетали спешно приготовленные угощения. Сандвичи с холодным мясом и листьями зелени, оставшиеся с обеда овощные оладьи и суп-пюре, тушеные корнеплоды. Заедали всё нарезанными фруктами и свежей выпечкой со сладкой ягодной начинкой.       Рене никогда не чувствовала себя настолько голодной. Муза тоже не отставала от подруги, уминая одну булочку за другой. Они смеялись, заведомо жалея о содеянном и клятвенно обещая друг другу встать пораньше на зарядку. Обе понимали, что врут, и проваляются в постели до обеда, а после проснутся с жуткими отеками и полным нежеланием шевелиться.       — Я не говорю, что тоже бываю неправа, — Муза задумчиво смотрела на кружку, заполненную прохладным молоком. Дважды она пыталась сделать глоток, но зависала, погрузившись в собственные мысли, и опускала руку. — Ривен ведет себя, как капризный ребенок. Вчера он заявил, что танцевать не собирается, а сегодня обиделся, узнав, что я выступаю одна. Скажи, разве нормальный парень станет так реагировать?       Рене откусила булочку и покачала головой.       — Иногда он ведет себя как полнейший придурок, — сказала девушка, прожевав выпечку и сделав большой глоток молока. — Извини, но это правда.       — Да чего уж, — отмахнулась Муза. — Как будто я не понимаю. У него сложный характер.       — Это не означает, что можно быть мудаком.       Муза усмехнулась, радуясь, что смогла поделиться переживаниями хоть с кем-то. Не имея отношений, Рене могла судить со стороны, не замутненным взглядом. Вернее, имея такую же сложную ситуацию и полнейшую неизвестность.       — Ну а что ты? — Музы решила увести разговор в другое русло и всё-таки выпила молоко.       Рене прищурилась, глядя на неё непонимающе.       — А что я? — Не поняла девушка.       Муза едва заметно улыбнулась.       — Профессор так испугался, когда тебе стало плохо, — сказала фея полушепотом. — Ему было плевать, что все смотрят. Думаю, это много значит.       — Это значит, что он переживал, вот и всё, — Рене попыталась списать всё на простую вежливость. Но по взгляду подруги поняла, что ложь не сработала. Скрывать не было совершенно никакого смысла, особенно после её откровенности. — Ладно, сдаюсь! Думаю, Палладиум действительно нравится мне. Знаешь, по-настоящему. Но в этом-то и вся сложность. Он профессор, знаменитый учебный, знатной крови. А я? Вот что я из себя представляю?       — Талантливую ученицу, — Муза начала загибать пальцы. — Сильную спортсменку, верного друга, сильную фею…       Рене громко фыркнула, прерывая её рассуждения. Муза непонимающе нахмурилась, потом взглянула на блокирующий браслет и покачала головой.       — Ну, да, слишком сильную, пожалуй, — сказала она чуть тоскливее, чем собиралась. Тут же расплылась в улыбке, не желая расстраивать подругу. — Всё это ерунда! Если профессор влюблен, то ты точно особенна. Посуди сама — он проработал в Алфеи не одно столетие и ни разу не заводил романа ни с одной из учениц. В тебе явно что-то есть. То, о чем ты сама не подозреваешь.       Рене рывком пододвинулась к ней ближе, перейдя на заговорщический шепот.       — Он из знатного рода, — заговорила она торопливо. — Манеры привиты с пеленок, а я об этикете знаю чисто номинально.       Муза приняла условия игры и придвинулась к подруге в ответ.       — Всегда можно научиться. Попроси Палладиума, он поможет. К тому же вряд ли тебе светит встреча с его семьей до конца обучения. Книги по этикету есть в библиотеке.       — Ладно, я не слежу за модой, — продолжала Рене с азартом, выплескивая всё, что накопилось внутри. — Одеваюсь как попало, в платьях чувствую себя полной идиоткой, хоть и симпатичной. Он же всегда одет с иголочки, каждая складочка на шейном платке лежит как надо.       — Это его проблемы, — Муза закатила глаза. — Излишняя склонность к порядку до добра не доведет. Переучишь, проблем-то.       — Я не похожа на утонченную диву, занимаюсь спортом и вовсе не собираюсь быть феей после выпуска.       — Тем не менее из всех фей Алфеи он выбрал именно тебя. Значит, спортивная фигура только в плюс.       Настроение Ренесси росло, как на дрожжах. Оказывается всё, что её тревожило, не имеет совершенно никакого смысла в купе с тем, что Палладиум действительно ей симпатизирует. Возможно, именно благодаря этим особенностям. Мягкая улыбка тронула губы. Муза взяла её за руку в знак поддержки и тоже улыбнулась.       — Боюсь, что могу в один момент его разочаровать, — сказала Рене самое тяжелое, что лежало на сердце. — Он промолчит, я обижусь. А потом всё покатится в пропасть, не успею я и глазом моргнуть.       — Так говорите, — бросила Муза легко. — Поверь, знаю по своему опыту. Главное не отмалчиваться. У нас с Ривеном именно эта проблема.       — Вы гордые, — кивнула Рене, потому что это было очевидно. — Оба, вот и грызетесь.       — Мы по-другому уже не умеем, — подруга покачала головой и усмехнулась. — Зато не скучно. Никакой приторности, как у принцессы Стеллы.       Рене поразилась её способности находить положительное даже в самой, казалось бы, трудной ситуации. Это дорогого стоило. Поддерживать другого, находясь в положении ещё более шатком, крайне тяжело. У Музы получалось очень хорошо. И Рене поняла, что ей намного тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Тут она впервые заметила, настолько Муза на неё походила. Необычная красота в купе с не совсем стандартным внешним видом. Ривен оказался полным идиотом. Такую девушку можно было лишь схватить в охапку и никогда не отпускать. Жаль, что Муза сама не видела, насколько она замечательная.       Дверь кухни приоткрылась с тихим скрипом. Муза взглянула за спину подруги. Выражение лица резко изменилось на радость. Ловко спрыгнув со стола, фея бодро направилась к выходу, помахав ошеломленной подруге.       — Ну, мне пора, — бросила Муза на ходу, похлопав Ренесси по плечу. — Удачи.       — Что? — Не поняла та, обернулась и тоже увидела вошедшего.       Внутри вспыхнуло приятное тепло. Проходя мимо Палладиума, Муза наскоро поздоровалась и молнией вылетела из кухни, успев напоследок подмигнуть подруге. Рене хотела шикнуть на неё, но вовремя поймала взгляд профессора и улыбнулась вместо того, чтобы строить рожи. Оставшись без наказания за выходку, Муза ушла, напевая что-то веселое. Рене стиснула зубы, узнав одну из тех романтичных песен, которые постоянно слушала Стелла. О любви, счастье и безудержной страсти. Судя по поджатым губам и прищуренным глазам, Палладиум тоже её узнал. Рене судорожно вздохнула, клятвенно пообещав себе как следует наподдать подруге при случае.       Палладиум быстрым взглядом обвел стол с кучей пустых тарелок и удовлетворенно кивнул. Рене заметила, что выглядел он потрепанным, даже каким-то побитым. Платок развязан, жилетка расстегнута, волосы всклокочены. Сунув руки в карманы, Палладиум обошел стол и сел напротив Рене. Стоило бы слезть с него и сесть на скамейку, как положено, однако девушка не двинулась с места. Вид профессора её обеспокоил.       — Что случилось? — Спросила она прежде, чем тот открыл рот, чтобы поздороваться.       Палладиум опустил глаза, пальцы сцепил в замок. Нет, что-то определенно произошло.       — Я не ела нормально три дня, не спала двое суток, оттанцевала экзамен, словила приступ и всё равно выгляжу лучше, чем ты, — выпалила она торопливо, глядя на профессора испытующе. — В чем дело?       Облизнув губы, Палладиум покосился на пикси. Те возились за плитами и, казалось, не слушали. Однако присутствие посторонних его явно смущало. Поднявшись, Палладиум как бы невзначай приблизился к Рене и прошептал.       — Надо поговорить, — ещё один быстрый взгляд за спину. На этот раз пикси, летавшая ближе всех, отвернула голову и сделала вид, будто занимается кухней. Она явно грела уши не в своём деле. — Не здесь.       Рене нахмурилась, но едва заметно кивнула. Решив немного подсобить профессору в конспирации, она нарочито громко отрапортовала.       — Да, со мной всё хорошо, — получилось практически искренне. Все, кроме натянутой улыбки. — Спасибо, что спросили.       — Значит, присоединишься к остальным на празднике? — Так же громко заговорил Палладиум.       — Такое нельзя пропустить, — Рене соскочила со стола. — Присоединитесь?       — Пожалуй, чуть позже, — незаметно взяв девушку под локоть, он направился к выходу. — Сначала стоит навести порядок в аудитории. Экзамен отменен, так что…       Стоило им выйти за дверь, как пустая болтовня тут же прекратилась. Не сговариваясь, они практически бегом дошли до выхода из столовой.       — Что происходит? — Решилась спросить Ренесси, ни на шутку заволновавшись.       Не отвечая, Палладиум вытолкнул её в коридор. Сам же закрыл массивные двери и взмахнул руками, накладывая заклинание-сигнал. Рене наблюдала за ним, низко опустив брови и раскрыв рот. Спросить хотелось о многом, но, глядя на суету преподавателя, она не решалась говорить.       — Не отпускай мою руку, — попросил Палладиум, крепко переплетая их с Ренесси пальцы.       От тревоги Рене невольно прижалась к профессору. Тот не стал отстраняться и приобнял её, быстро поцеловав в висок. Жест романтичный, но совершенно не успокоил. Рене ощутила, как по телу проходит теплая волна эльфийской магии. Миг, и воздух вокруг пошёл едва уловимой рябью. Девушка поняла, что стала невидимой. Хотела спросить, зачем это нужно. Однако язык не повернулся, стоило лишь раз взглянуть на выражение лица профессор. Никогда прежде Ренесси не видела его настолько сосредоточенным и устрашающим. Взгляд сверкает, челюсть сжата, лицо окаменело в немой сосредоточенности. Он не сводил глаз с двери столовой.       Не прошло и минуты, как сигнальное заклинание сработало. Дверь приоткрылась, и сверху посыпалась золотистая пыль, стремительно растворяясь в воздухе. Палладиум крепче сжал плечо девушки. Взгляд его озлобился ещё сильнее.       В коридор вылетели две пикси. Обеспокоенно переглядываясь, те решали, в какую сторону лететь. В итоге решили разделиться и полетели в разные части коридора. Когда трель крылышек стихла, Рене судорожно вздохнула. Она поняла, что не дышала от страха всё это время. Словно угадав пугающие мысли девушки, Палладиум погладил её по спине. Но это не помогло.       — Они следят за нами? — Спросила она едва слышно. Профессор так и не снял магию невидимости. — Почему?       Палладиум виновато взглянул на девушку.       — Из-за меня, — сказал он и потянул её за собой. — Я всё объясню, но сперва надо уйти отсюда в безопасное место.       — Мы в опасности? — Не унималась Рене, ощущая, как сердце подгоняет хлынувший в кровь адреналин.       — Не волнуйся, — профессор попытался ободряюще улыбнутсья. Он вовсе не хотел пугать девушку. — Я сам до конца не разобрался в том, что происходит, но сделаю всё, чтобы никто не посмел тебе навредить.       Рене громко фыркнула и нервно улыбнулась.       — Рада слышать, только легче мне не стало.       Судорожно обернувшись на шум музыки, Рене решила пока не задавать лишних вопросов. Палладиум напрягся и быстрым шагом направился прочь, уводя девушку за собой. Руки Ренесси он так и не отпустил.