В заточении мести

      — П-привет, не хочешь поиграть со мной в мяч? — голобуволосый мальчик протягивает резиновую игрушку другому мальчику, а тот теребит пальцы и не знает куда деть глаза. Ребенок с протезом на лице пугает даже взрослых, а о детях и речи не могло быть. Кажется, о нем мама Джорджа говорила.       — Я… Я, — темноволосый мальчик мнется, Салли подмечает, как маленькая струйка пота, вдруг соскальзывает с его лба. Он боится его. Почему его все боятся? Почему? В районе груди снова больно от обиды.        — Джордж, ты где? — на горизонте появляется женщина и заметив Фишера, сначала окаменела, как статуя, а потом подскочила и забрав своего ребёнка быстро умчалась, постоянно оглядываясь назад с опасением.       Одинокая слеза стекает с левого глаза, под белым протезом это не особо видно, да и кто бы поверил в то, что мёртвые тоже плачут. На самом деле мертвые не плачут, просто Салли немного особенный.       Воспоминания о детстве совершенно не счастливые, а грустные и даже порой жестокие, не было ни одного момента, который Фишеру бы хотелось прожить снова. И тут в голову сразу врезается до чертиков прекрасная картина. Картина заставившая его снова поверить в добро. Его любимая поляна с подснежниками и… Черноволосая незнакомка. Он настолько был заворожен ее красотой, что она едва не заметила его. Прекрасная светлая кожа, глаза цвета горького шоколада и черные волосы. Все это так гармонировало на фоне белоснежных подснежников, что Сал не мог оторвать взгляд голубого глаза, правый же глаз, а вернее протез видел не очень хорошо. Фишер вдруг подметил: будь на ее месте кто-нибудь другой, то понадобилось всего две минуты и тело бы упало с разрезанным наружу горлом или чего похуже с вывернутыми наружу кишками. Flashback        Салли сразу почувствовал чужой запах и быстро поднялся с холодной земли выглядывая из-под голубых роз. Снова на его цветы покушаются, каждый маленький цветок юноша считал своим, просто потому что, когда он еще был живым, то частенько приходил в этот лес, поливал их и ухаживал.        Хах, а теперь его тело гниет под кустом голубых роз, которые он когда-то посадил. Какая ирония. И сейчас чуя, что его цветы бессовестно срывают, мальчишка стискивает зубы от злости. Это его цветы и рвать их нельзя никому кроме него. Выхватив нож из правого кармана рваных джинс и с диким желанием подкормить своих белоснежных малышей кровью, Фишер присмотрелся. Кто на этот раз пожаловал в дикий лес? Снова набрались смелости? Неужели многочисленные убийства не пугают их? Ну ничего Салли с этим разберется. Он долго всматривался в спину небольшого роста девушки и уже готовился раскроить ей горло, как она обернулась… И будто весь мир застыл. Сал перестал дышать, ему в принципе и не нужно было, но привычка осталась. Девочка была невероятно прекрасна, что внешне, то и внутренне, юноша видел ее насквозь. У нее совершенно чистая душа ни единого черного просвета. Голубоволосый видел души многих, но чистую впервые. От девушки веяло добротой. Такие люди еще остались? Верить в это не хотелось, но правый глаз не ошибался. На его плечо вдруг упала тяжелая рука. Сал вздрогнул и обернулся. Рядом находился Бен и этот его внимательный взгляд на невинную девушку немного тревожил, по крайней мере так видел Сал и догадывался о мыслях друга.        — М-м, снова жалкие людишки? — немного хриплый голос Бена заставил Салли схватить первого за руку и насильно усадить. — Перережем горло этой крохе? Будет забавно наблюдать, как она захлебывается в своей крови. Бенджамин облизал синие губы и двинулся вперед. Ему плевать кого убивать, он никого не жалел, его ведь никто не пожалел, когда рыжая тетка выколола ему глаза.       — Нет, — тихий голос из протеза заставляет Петерсона застыть. Нет? Что? Юноша обернулся, чтобы проверить, а не ослышался ли он? Может «нет» иллюзия его мертвого мозга? Ему хотелось так думать. Или… Может Фишер хочет сам убить девчонку, всё-таки так наблюдал за ней, наверняка изучал, чтобы потом использовать ее слабости против нее же.        — О-о, — протянул блондин, снова облизывая синие губы. Его привычка, когда бешеная тетка выколола ему глаза, кровь попала на губы и будучи еще живым Бенджамин слизывал ее со своих губ. — Хочешь сам распороть горло этой чудесной крошке, да? Тогда уступаю.        — Пусть живёт.       Пусть живет? Если бы Бен был живым, то его бы сердце, наверное остановилось. И он по привычке прижимает руку к поднимающейся и опускающейся груди — привычка дышать бесполезна, но отучиться куда труднее. Петерсон смотрит на своего друга и его чёрные глаза с красными точками излучают удивление и… смятение? Фишер не жалел людей, но и убивал не так часто, в отличии от старшего. Обычно его жертвами становились лишь те, кто причинял боль его любимым цветам. Цветы он любил, казалось всей своей прогнившей душой.        — Сал, она сорвала твои цветы, — как бы невзначай напомнил Бен, тыкая пальцем на подснежники.       — Знаю, — снова шок, но смятение теперь в левом глазу голубоглазого.       — Она зашла на нашу территорию, — снова напоминает старший.       — Я понял. Не, извините и что прикажете делать с этим мертвым чудом? Бен в шоке осел на траву и всмотрелся в глаза друга напротив. Может он, Петерсон, чего-то не понимает? Всё-таки мозг его не функционирует, а значит он вполне мог что-то не так понимать. Хотя будучи мертвым Бенджамин ощущает себя не только очень сильным и хитрым, но и невероятно умным. Но больше всего в нем злости, мести и жестокости. О, если бы собрали всех серийных убийц в Хартлейк-Сити то даже бы их совместные силы не смогли его остановить. Бен Утопленник — мёртв, а второй раз не умирают. Блондин снова смотрит на Фишера и не понимает, для чего он оставляет черноволосой девчонке жизнь, если она выйдет отсюда живой и невредимой, то наглые людишки в край осмелеют и будут навещать их куда чаще. Может эта девочка кого-то ему напоминает? Все возможно, может детская травма не дает совершить ему убийство или она внешностью похожа на его мать? Нет, точно нет, Диана Фишер была намного красивее, она была идеально во всем, почти. Тогда что же постигло Салли-Кромсали оставить эту человечинку живой? Прозвище ведь он получил не просто так. Порой бывали жертвы, которым он выпускал кишки, с нечеловеческой силой вырывал конечности. Единственный минус, голобуволосый не заставлял их мучаться, либо сразу перерезал горло, либо вырывал голову. Бен же любил издеваться над умирающими. Он насмехался над ними, когда те отчаянно пытались сомкнуть рот на его пальцев, но в итоге захлебывались в крови от того, что им вырывали язык. Многие же узнали, что значит, когда мяса живьем дерут с тела. Бен обладал острыми зубами и поэтому ему не составляло труда вгрызаться в живот жертвы, а потом вырвать все кишки и умыться его кровью. Бенджамин пожалуй был самым жестоким из всех убийц Хартлейк-Сити. Но то, что он сейчас совершал, казалось ему лишь малой частью всей его злостью. Месть порождает хладнокровие, жестокость и безжалостность. Жители Хартлейк-Сити скоро поплатятся за свои грехи, Бен и Салли отомстят им сполна, нахлебавшись кровью тупых. О том, что скоро от Хартлейк-Сити останется лишь гора трупов и трущобы, становилось невероятно хорошо и вдруг в голову пришла мысль: а что если Фишер хочет поиздеваться над этой девчонкой? Взять в плен, сломать, а потом убить? Так и есть, как же он сразу не догадался.       — Сал, ты оставляешь ее на потом, как самый лакомый кусочек? — снова облизывает губы. Чертова привычка.       — Д-да, — неожиданно заикается он, а потом снова смотрит в спину удаляющийся девушки.

***

Король и Королева Хартлейк-Сити оглядывали пространство на подобии сцены, здесь будет проводиться коронация их дочери. Такой долгожданный день, все его ждали с нетерпением, естественно город обретет новую принцессу. Когда ЛинЛин была еще совсем маленькой она считалась обычным ребенком с королевскими кровями, но принцессой не была, так как мать и отец обозначали строгие правила: коронация принцесс-принцев в семнадцать лет, за год до совершеннолетия, становление Королевой или Королем только после тридцати и то, если замужем. Еще раз перепроверив планировку небольшой сцены, почиркав простым карандашом на листке, Король и Королева облегченно вздохнули. Ну вот и все, теперь их дочь станет официальной принцессой, осталось подождать каких-то четыре часа. Присев, чтобы немного отдохнуть, Изабелла — мать ЛинЛин, оперлась на локоть, чтобы вздремнуть, но настойчивый стук в дверь, помешал.       — Кого еще припёрло, — пробурчал Король Вильям. — Войдите. В тот час в зал ввалилось несколько фигур людей и каждый что-то кричал. Изабелла сжала виски и проскулила. Ей нужно отдохнуть, от волнения она не спала две ночи.       — Тишина! — рявкнул мужчина. — Ты, — ткнул пальцем на первого мужика. — Говори. Мужик лет тридцати прошел вперёд и пал на колени, снимая шапку.        — Ваше Величество, нужно срочно отменить коронацию юной принцессы, — пролепетал он. Король недоуменно выпучил на него синие глаза и покрутил пальцем у виска.       — Головы лишиться захотел?       — Ваше Величество, прошу, помилуйте, я все вам объясню. Но Вильям помахал головой и откинулся на трон, давая понять, что разговор окончен. Люди защебетали и до ушей Изабеллы донеслись обрывки фраз:       — Они скоро будет здесь, что нам делать? У нас не хватит сил противостоять.       — Что произошло, господа? — наконец вслух произнесла женщина, муж посмотрел на нее с скептицизмом, мол они белены объелись, чего от них ждать, но вмешиваться не стал.       — Ваше Величество, убийства снова начались, — мужик внезапно побелел. — Д-девчонку убили.       — Я же говорила, что нужно запрет ставить на посещение этого проклятого места! — отчеканила Королева, но обращалась к мужу, тот лишь пожал плечами. Самое главное — короновать ЛинЛин, а остальное подождет.       — Значит так, — лениво протянул мужчина. — Коронацию переносим на завтра, отменять ее никто не собирается, это очень важный процесс. Это мое первое указание. Поставить таблички запрещающие посещение леса. Это два. И панику создавать в городе пока не нужно, завтра после коронации моей дочери я оглашу, что нужно будет делать. Толпа молча кивнула и развернувшись, направилась к выходу.       — И да, представьте завтра охрану, чтобы церемония прошла успешна. *** Новость о том, что коронацию перенесли на завтра, ни капли не порадовала будущую принцессу Хартлейк-Сити, девушке хотелось побыстрее все это закончить. Синее платье наконец спало с ее худых плеч и ЛинЛин выдохнула, набирая больше воздуха, всё-таки корсет завязали слишком туго.       — Свободны, — холодна выдала синеволосая и дождавшись, когда служанки покинут ее обитель, она рухнула на кровать и тихо взвыла. В голове стояла только одна мысль, кричавшая, что после коронации о слове «свобода» нужно будет позабыть. На хрупкие девичьи плечи перейдут незаконченные дела родителей, которые они похоже специально припасли для нее, для проверки. Зеленоглазая тихо фыркнула. Хотя бы пришли и поинтересовались: как она? Нужна ли ей помощь? Или просто бы легко обняли. Но… От родителей никакой поддержки, они даже были скупы на простое слово «умница».       — Чертовы лицемеры! — вырвалась случайно, но останавливаться уже было поздно, злость накрыла волной. — Неужели так трудно подойти и спросить все ли хорошо у меня? Черт, я ваша дочь! — девушка соскочила с кровати и подошла к большому зеркалу и состроив самое зло лицо начала импровизировать.       — Почему вам плевать на собственную родную дочь, м? О, нет, отец, я то знаю, что я говорю. Что ты говоришь, матушка? Для вас всегда работа на первом месте, не обманывайте хотя бы себя! Вы никогда не играли со мной, не поддерживали, когда что-то у меня не получалось! Вы лишь строили хмурые рожи и уходили восвояси! Я имею право высказать свое мнение, отец, и не важно устраивает оно вас или нет, я не те люди, что готовы плясать под вашу дудку! Нет, не смей упоминать тот случай! Я была мала и глупа, и по вашей вине я выросла хладнокровной, словно змея ищу везде тепло! — Девушка злобно дышала в зеркало, ещё бы сказать эти слова родителям. С этим могут быть некоторые трудности, например: отец может вообще не слушать ее, а мать подумает, что у ее доченьки помутнение разума, на более простую болезнь, как простуда, они никогда не ссылались, будто пытались выставить ее сумасшедшей. Осмотрев себя в зеркале, примечая, что щеки, как никогда красные, ЛинЛин вдруг замерла от ужаса. Да, это был именно ужас, страх здесь неуместен. По ту сторону окна стояло нечто, напоминающее человека. Вместо глаз чёрные дыры и кажется красные светящиеся точки. Оно улыбалось своими острыми зубами, иногда облизывая посиневшие губы. Волосы этого существа аккуратно доставали до плеч. Зеленоглазая подметила, что они кажется мокрые. Сделав шаг назад от зеркала, девушка просчитала, что ее комната находится на третьем этаже, лестниц, как таковых не было, потому что отец с матерью считали, что их дочь могла запросто сбежать. Не спуская взгляд с фигуры в зеркале, ЛинЛин начала медленно без резких движений поворачиваться. С каждым ее медленным движением улыбка существа становилась шире. Поняв, что медлить нельзя, девушка резко повернулась и чуть не вскрикнула от страха. Оно теперь стояло здесь и смотрело в глаза, а потом его быстрый рывок и на глаза принцессы опустились его холодные пальцы, надавливая. Лин вскрикнула и завалилась на пол, теряя сознание, последнее, что врезалось в память — это что-то мокрое проскользило по ее шее.