В заточении мести

      Как и ожидалось, Король выдвинул всего пятнадцать человека на поиски сбежавших. Джейк прекрасно понимал, что этого количества людей будет мало, чтобы поймать Повелителя огня и ведьму, ведь оба пользовались магией, а они, простые люди с рельвоверами и пули, к сожалению не бесконечны. Выгоревшую-то деревню они нашли легко, дальше задача усложнялась, но только для Джейка она была сложнее в два раза. Присев на корточки и взяв землицы с пеплом указательным и большим пальцем, Найрас принюхался, нужно же сделать вид, что он знает куда пошли заключённые.       — Сэр, что вы делаете? — мальчишка, лет пятнадцати, с рыжими волосами и веснушками на лице с выпученными глазами смотрел на него. Глупый. Тебе не понять.       — Принюхиваюсь. Земля пахнет кровью и… Пеплом. — люди одобряюще и пораженно начали ахать и охать, мол откуда он знает. Джейк тихо посмеялся с них. Ему и нюхать не пришлось. Это и дураку понятно.       — Они ушли не далеко, если будем идти без перерывов, думаю сможем настигнуть их в интервале от шести до девяти утра.       Пешки Короля молча согласились и многозначительно переглянулись между собой и лишь рыжеволосый мальчишка все озирался по сторонам, видно боялся. Глаза широко распахнуты, руки немного подрагивают. Джейк решил, что парнишка точно не шавка Короля, так как команда будто не замечала его, игнорировала. Откуда ж он взялся? Найрас был не глуп, хоть и зрение его временами подводило и пересчитать своих временных «союзников» он не мог, то придется кому-то довериться.       — Мальчишка, что спрашивал у меня, что я делаю, подойди ко мне. <      Парниша вздрогнул, как от удара тока и весь сжался под взглядом стеклянных, неживых глаз, но не подойти не осмелился.       — Да, сэр. — голос совсем десткий, куда ж собрался этот ребенок? На смерть? Джейк был уверен, что приспешники Короля избавятся и от него, кому нужен ребенок, хамут на шею, да и пожалеть — не пожалеют, оставят умирать.       — Как тебя величают, малый?       — Том, сэр.       — Том… — повторил имя парнишки слепой и приобняв его за плечо, тихо сказал: — Том, скажи мне, малец, сколько с нами идет людей, не считая нас с тобой. Голубые глаза рыжеволосого мальчишки пробежались по мужикам, насчитывая четырнадцать пешек короля.       — Четырнадцать, сэр.       Джейк усмехнулся. Что и требовалось доказать. Его Высочество Король обещал послать пятнадцать коренастых мужиков, из них только четырнадцать с ним. Значит, один где-то поджидает их.       — Держись за мной, малый. ***       Эмма очнулась в комнате серых тонов. Голова уже не болела и нога, что вроде еще вчера горела адской болью, тоже не тревожила. Стоп… А вчера ли это было? Глянув на окно, что оказалось закрытым темной шторой, брюнетка так и не поняла, какое сейчас время суток. Осторожно спустившись с кровати, чтобы не издать лишнего звука, Нэй настороженно подошла к окну и решительно отдёрнула штору.       — Решетки… — тихо вылетело с девьчих губ.       Ну а что ты хотела? Думала, пообещаешь, что не сбежишь и все, мертвый мальчишка поверит и оставит окна и двери открытыми? Девочка, не будь наивной. Хоть его мозг и мёртв, умнее могут только что старики, преподающее вам письмо и чтение. Не стоило его так недооценивать и глупо верить в то, что он позволит тебе ходить здесь, как своей. Запомни, девушки никогда не бывают в гостях у маньяков, разве что в роли жертвы.       За дверью послышались тихие, едва ощущаемые шаги. Эмма буквально мурашками покрылась и вся задрожала, всё-таки страх перед мёртвым человеком оставался с ней на протяжение всего этого времени, просто притупился доминацией других, более ощутимых чувств. Кареглазая быстро залезла на кровать, легла, укрылась одеялом и быстро закрыла глаза.       Дверь медленно, со скрипом открылась и тишина. Ни шагов, ни лишних каких-то звуков, разве что девочка слышала, как снизу что-то брякает, должно быть, это стучит посуда. Лежать и притворяться спящей красавицей было глупо, потому что мёртвый юноша по-любому знает, что она не спит, просто выжидает, вернее ожидает, что глупая смертная сама соизволит прекратит играть в «спящую красавицу».       — Салливан? — чуть с хрипотцой спросила Эмма. Актёрская игра, конечно не ее, но получилось довольно убедительно.       Парнишка стоял все это время около двери, склонив голову чуть в бок и наблюдая за ней. Стало как-то жутко и неловко, будто она совершила что-то невероятно плохое, а это затишье перед бурей.       — Что-то случилось? Почему ты так смотришь?       И вправду при тусклом освещении, глаза Фишера выглядели еще страшнее. Неповреждённой смотрел с каким-то прищуром, будто что-то заподозрил, а второй налился чернотой, но это скорее из-за освещения. Юноша продолжал молчать и все так же смотреть. Что он делает и зачем? Может ему не понравился этот спектакль со сном?       — Было сорвано только две петли. Ком подкатил к горлу Эммы, а лоб покрылся испариной. О чем он говорит, к чему клонит и много других вопросов с похожими смыслами. Страх так едко скоблил душу, что хотелось громко закричать и спрятаться под одеяло. Глупенькая девочка, тебя даже одеяло не спасет. А парнишка все смотрел и этот его спокойный голос совсем не спокойствие внушал Нэй.       — Что ты имеешь ввиду, Салливан? — голос дрожит и немного осип, говорить вообще было сложно, но девчонка нашла в себе силы, чтобы сказать эту фразу. Главное вовремя включить дурочку.       — Знаешь… Почему именно темные?       — Ты про ш-шторы? — Фишер медленно качнул головой. — Т-тебе нравятся темные цвета?       Да, это прозвучало как-то глупо, но мозг парализованный страхом отказывался работать, поэтому Эмма ляпнула первое, что пришло на ум. Салли посмотрел на нее с каким-то разочарованием, а потом перевел взгляд на окно.       — Я так люблю солнце и его тёплые лучи, но… Оно не любит меня. — он смотрел на тусклую лапочку так, словно это его мини-солнышко. — Дитя поражденное тёмной магией не должно греться под солнцем. Так говорили односельчане о нас, — мальчишка плавно подошёл к окну и отдернул темные шторы. Его встретили своим холодным металлом решетки. — Меня и мою маму многие не любили… Как эти решетки, мы были отделены от других, считались другими — чужими.       Эмма, до этого прожигавшая дыру в одеяле подняла взгляд своих карих глаз на парнишку и подождала губы.       — У меня не было друзей, все боялись моего… Уродливого лица! — он резко повернулся к девчонке и заметив испуг на ее лице, опустил голову, поубавил свой пыл и тихо продолжил: — Я пытался с кем-нибудь подружиться, предлагал поиграть в мяч, я был готов на все ради дружбы или хотя бы минутки внимания ко мне, — Салли осторожно подошел к кровати и протянул свои пальцы к ладоням Эммы, но замер вопросительно смотря в глаза девушки. Нэй натянуто улыбнулась, когда парень взял ее ладони в свои и продолжил. — Мне так не хватало общения. Моя мама единственный человек, который не бросил меня и продолжал любить таким, каким я был.       — Твоя мама — хороший человек, должно быть, да? — не побоялась его перебить Нэй. Нужно его разговаривать, выведать побольше информации, понять мотивы, расположить к себе. Эмма осторожно сжала его ледяные пальцы, поглаживая.       — Моя мама была очень хорошей, — глаза Салли излучали радость примерно минуту, а потом снова потухли, сновно он вспомнил что-то печальное, трагическое. — Я не знал своего отца, но мама всегда говорила, что он очень любит меня, что он просто много работает, чтобы обеспечить нас, поэтому у него нет времени, чтобы зайти к нам хотя бы на чай. Я верил в эту сказку четыре года, пока не услышал, как мама плакалась в плечо матери Бена… — его голос дрогнул, а ледяные пальцы выскользнули из рук девчонки и принялись мять грязный свитер. — Отец бросил нас, бросил своего сына, который был не таким, как все, бросил свою любимую женщину, потому что был трусом. Я очень злился на него, возненавидел, винил его во всех наших бедах, желал смерти, чтобы его загрызли с… Собаки! — мальчишка подорвался с дивана и замолчал, будто стыдился своих же слов, взгляд его буравил старый пол. —… Все это вернулось ко мне бумерангом. Люди были такие злые, они не упускали момента, чтобы задеть меня за живое, отпускали свои колкие шуточки про мое лицо и про честь моей матери. Если оскорбления в мою сторону я пропускал мимо ушей, то стоять и слушать, как унижают мою мать, я не мог. Драться я не умел, поэтому всегда получал по полной, поэтому матушка решила покинуть это место, но… Но мы… Мы не успели.       Мертвый юноша отвернулся от неё, закрыл руками прорези для глаз, его плечи начали содрогаться. Кажется, он плакал. Ему было так тяжело жить со всем этим, с мыслями о том, что он сам виноват в этих бедах, с понимаем того, что таким уродливым он никому не нужен. Внешность играет очень важную роль в жизни людей, а это значит, что ему нет места в чьем-то сердце. В голову сразу же ударила картина, когда он похитил молодую девчонку из деревни. Красивая, высокая, обаятельная. Она так понравилась Салли. Он ухаживал за ней, дарил розы со своей могилки, говорил красивые слова о любви, но она всегда боялась его, считала сумасшедшим мертвецом, постоянно пыталась сбежать. Потом, казалось, смирилась, проявляла взаимную симпатию, говорила, что привыкла к нему и уже не боится, просила снять маску… И Салли снял. И это было его огромной ошибкой. Болью и непониманием, потерей доверия. Он уже не верил, что его — такого урода сможет кто-нибудь полюбить.       Эмма поражённая внезапным откровением, не знала, как ей быть и что теперь делать. Его история о несчастной жизни затронула ее до глубины души, выдавляя слезы. Ей так хотелось помочь ему, но чем? Чем помочь уже мертвому мальчишке? Кареглазая осторожно встала с кровати и подошла к нему со спины, вытянула руку, но дотронуться не посмела.       — Салливан, — тихо, почти шёпотом, но Фишер ее услышал, этому свидетельствовали внезапно опустившиеся руки. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это зло. Люди не любят, когда кто-то отличается от них. Страх их губит, заставляет действовать необдуманно, совершать страшные поступки. Они боялись тебя, понимаешь? — Эмма осторожно коснулась его ледяной ладони, аккуратно обхватывая ее и поворачивая парнишку к себе лицом. Голова мёртвого юноши была сильно склонена. — Но не обязательно становится похожими на них, чтобы отомстить. Месть — ни есть хорошо, она отравляет наш организм, туманит разум и доброту, что скрыта в нашем сердце. — Нэй прижала свою ладонь к поднимающей грудной клетки парнишки. Сердце его не стучало, но то, что он дышал, сомнений не было. — Но я хочу верить… Вернее, я верю, что ты хороший и что…       Ну что? Что не хотел убивать невиновных девушек, но убивал? Что твоя мертвая душа еще жива или, что у него еще вся жизнь впереди, чтобы исправить свои ошибки. Вот только все это звучит слишком глупо. Эмме хотелось верить, что Салли не хотел убивать тех девушек, но тут же ее второе «я» кричало, что она поршивка такая забыла о своей матери, которая между прочим умерла по вине этого ходячего мертвеца и его домашнего питомца — мишки и о том, что он все же убил невинных девчонок. Внутренний голос посмеивался над ее наивностью: как у мёртвого человека может быть душа? Души у него точно нет, а если есть и та мертвая и вся прогнившая. А еще жизни-то у него нет, а значит и шансы исправить свои ошибки ничтожны малы. Эмма по-прежнему молчала, так и не закончив свою мысль. Салли смотрел на нее в упор, словно что-то пытался отыскать в ее глазах, но там было только растерянность и страх.       — Эмма, пожалуйста, не молчи, — Фишер обхватил ее хрупкие плечи и едва тряхнул. — Пожалуйста… Твое молчание. Оно мне делает больно.       Брюнетка не знала что сказать. Слова внезапно все разлетелись, рот приоткрылся, но все так же не издавая звуков.       Салливан печально опустил голову, мотая ею и неуверенно опустил ее плечи, а затем отошел на шаг на назад, еще раз посмотрел в глаза девчонки.       — Мне очень жаль, что… Что во мне нет ничего хорошего. Прости… Пожалуйста.       Он развернулся и немедленно покинул комнату, а Эмма опустилась на пол проклиная себя за молчание. Теперь Салли точно ее не подпустит к себе. Ее молчание — боль для него и как бы она не старалась что-нибудь сказать ему хорошее, красивое и искреннее все проходила безрезультатно, потому что не будь он убийцей, все было бы по-другому. А что сейчас ей делать? Чем помочь ему? Он мертв. Воскресить? Разве что, если бы они жили в сказке, а это… Жестокая реальность, где любят только за твою красоту, за твое черт подери смазливое личико с большими круглыми глазками! Девчонка стукнула по полу от злости на таких людей, презирая их всей своей душой и тут же понимая. Кому бы хотелось с жить с некрасивым человеком? Фраза: «главное — душа» давно устарела, улеглась на дне океана, чтобы ее все забыли.       — Это несправедливо, каждый достоин любви! — в сердцах крикнула она и горькая слеза отчаяния покатилась по ее щеке, а за ней еще и еще.

***

      Тупая боль прошлась по всей спине заставляя ЛинЛин шипеть, как змее. Глаза открыть получилось не с первого раза, вернее оно получалось, но вокруг была кромешная тьма и очи никак не привыкали к ней, как обычно это происходит. Девчонка приложила прохладную руку на лоб и потерла, голова немного отзывалась тупой и скудной болью, будто она выпила бутылку вина из погреба отца. Лежать и ждать, что будет дальше иссиняволосая посчитала глупой и бессмысленной идеей, тем более в доме где-то бродит это чудовище. Нужно что-то предпринимать, но при этом не издать звука. Принцесса с горем пополам приподнялась на локтях и замерла, так как кровать под ней заскрипела. Она бы выругалась, но опасения все так же есть, мало ли. Когда кровать вроде затихла, девушка максимально тихо встала на цыпочки и осторожно выдохнула. Темнота не отступала по-прежнему, ничего не видать, придется идти на ощупь. Выставив руки вперед и переставляя медленно и осторожно стопы, она двинулась вперед. «Здесь должно быть окно!»       Сделав ещё шага четыре, пальцы коснулись чего-то прохладного и вроде бы деревянного. Рама! Радость наполнила все тело девушки и она бы непременно хлопнула в ладоши и победно крикнула, но это было бы слишком глупо с ее стороны. Наконец выдохнув с облегчением, она тихо прошептала:       — Есть!       Радость уплыла также быстро, как и появилась, стоило лишь сзади появится шагам. Кто-то кроме нее еще был в комнате и этот кто-то двигался к ней. ЛинЛин будто окаменела, двинуться с места не смогла, лишь тяжело дышала. Паника медленно, но так подло охватывала ее, отчего становилось еще хуже. Не этому ее учили родители, нет.       Шаги затихли и любой бы другой подумал, что это просто галлюцинация на почве нервов, но не принцесса Хартлейк-Сити. Девушка была готова поклясться, что ей дышали в голову. Медленное, холодное дыхание обдувало иссиние волосы.       Мурашки моментально пробежались по телу, как только чужие, приятно прохладные пальцы прошлись по ее руке. Сердце плясало чечетку, то ли от страха, то ли от этих тактильных ощущений. «Нужно что-то сделать!» — твердил ей разум, но она стояла, ничего не предпринимая, ожидая дальнейшего. Может ее убьют и дело с концами? Пожалуй самый лучший вариант, ЛинЛин та еще оптимистка.       Тем временем чужие пальцы уже поглаживали обе руки, едва касаясь женской кожи. Медленно, будто нечаянно прохладные подушечки пальцев проходились по коже, вызывая стаю мурашек. Боль давно отступила, ну по крайней мере ее не ощущала девушка, только эти приятные покалывания на руках.       ЛинЛин была очень эмоциональна, когда дело касалось тактильности. Это проявлялось по-разному. Когда до нее дотрагивались родители, то кожу обжигало неприятным огнем, когда ее тела касались служанки, при принятии ванны, девушка была особенно напряжена. В основном тактильность всегда вызывала неприятные чувства, но не сейчас. Эти едва различимые касания пробирались до клеток головного мозга, заставляя дрожать ее всем телом. А это ведь только едва ощутимые касания рук.       — Ещё, — совершенно случайно сорвалось с ее губ и принцесса уже хотела отпрыгнуть, но холодные руки обвили ее талию и прохладное дыхание коснулось ее щеки. Ноги стали ватными и если бы не чужие руки ЛинЛин вероятнее бы упала. Разум давно затуманился за плотной стеной этих ощущений, мозг отключился и лишь сердце трепыхало, стуча навстречу этим чувствам.       А затем ее открытых плеч коснулись такие же прохладные губы, слегка касаясь в невинном поцелуе, спускаясь медленно чуть ниже и снова возвращаясь к исходному положению. Таинственный незнакомец почти нежно переложил ее волосы на другую сторону и мягко коснулся шеи, замирая. Он ждал ее реакция.       ЛинЛин шумно выдохнула закусывая губу, руки ее то и дело теребили подол платья или просто сжимались до такой степени, что на ладони оставались дугообразные следы от ногтей. Опасения, что так тревожили ее, отошли на второй план и девушку уже не волновало, где там бродит это чудовище. Ее спаситель, ее герой сейчас рядом с ней и дарит эти невинные поцелуи.       Руки незнакомца обхватили плотнее ее талию и медленно развернули к себе. Лица девушка так и не увидела, как бы не старалась. Кромешная тьма никуда не отступала, будто была в сговоре, впрочем это тоже уже не беспокоило.        Принцесса обхватила руками шею своего спасителя и не помня себя сама потянулась к чужим губам. Горячие губы девушки нежно сминали прохладные губы юноши, спасшего ее. Руки героя потянули ее на кровать, ЛинЛин не была против. Разум пытался хоть как-нибудь вернуться, потому что то, что сейчас произойдёт нельзя будет исправить, нельзя будет вернуть назад. Принцессу похоже этот никак сейчас не пугало. Не пугало и то, что это должно произойти в пыльной комнате заброшенного дома. Вот до чего доводят прикосновения чужих рук.       Уже остывшая кровать встретила ее скрипуче, но это осталось незамеченным. К губам снова прильнули чужие, осторожно прикусывая. Прохладные руки пришлось по рукам и снова вверх, обхватывая личико девушки. Ей так хотелось взглянуть в глаза, которые слегка отдавали красным отблеском. Если бы иссиняволосая девушка была бы в совершенно другой ситуации, то это непременно бы взволновало ее, но не сейчас, не здесь.       Бретельки платья плавно опустили вниз. ЛинЛин глубоко вздохнула. Волнение медленно пробиралось к ней и пугающие вопросы всплыли в голове одни за другими.        А что, если это чудовище зайдет?       Прохладные пальцы впиваются в бока, сжимая кожу сквозь ткань платья.        Что будет?       Руки таинственного юноши перебираются на корсаж и осторожно приспускает его, открывая вид на бюстгальтер.       А вдруг ее герой не сможет противостоять этой нежити?       Лямки бюстгальтера так же плавно опускаются, холодные пальцы касаются спины. Застежка больше не держит ненужное белье.       А что если…       Груди коснулись его губы, целуя нежные участки кожи и мысли все разом улетучились. ЛинЛин охнула, она так глубоко задумалась, что не заметила, как платье едва приспустили, а бюстгальтер и вовсе сняли. Руки девушки вцепились в бедную и без того старую простыню. Живот обдуло прохладным дыханием ее героя. Его губы целовали и ее живот, руки, грудь, а затем снова возвращались к губам.       Он навис над ней и заглянул в глаза. ЛинЛин выгнулась, обхватила его лицо руками и потянула к себе. В это время включился светильник, стоявший на тумбочке, рядом.       Черные глаза с красными зрачками впились в нее, а на синих губах играла зловещая ухмылка, он словно одним взглядом говорил, что она повелась на эту провокацию.       Принцесса истошно закричала и оттолкнула монстра от себя, прикрывая нагую верхнюю часть тела. Ее била дрожь, но сейчас не от сладкого возбуждения, а страха. Она едва не отдалась этому чудовищу. Повелась на эти ласки, сама полезла целовать его. Чтобы сказали родители, если бы увидели все это? Да что там родители? Ее народ возненавидел бы ее, опустили бы настолько низко, что будучи королевской дочерью она бы больше не имела почёта и уважения. Бен все так зловеще улыбался и пронизал ее взглядом.       — Темнота друг молодежи, не так ли, принцесса? — прошептал он, подпозлая к ней ближе.       ЛинЛин укрылась одеялом с ног до головы. Да, одеяло не спасет ее, но зато скроет ее покрасневшие от стыда щеки. Как она могла сразу не заметить эти прохладные пальцы? Этот холодный воздух, которым он дышал? Все буквально указывало на этого монстра. Тот же красный отблеск глаз, на который она не стала заострять внимания и очень зря. Натянув лямки бюстгальтера и вернув корсаж на свое место, она покрепче укуталась и сильно зажмурилась, чтобы не заплакать. Еще так стыдно ей никогда не было. Даже, когда родители ее ругали при куче служанок, такой подавленной она себя не ощущала. « — Никогда не ведись на тактильные ощущения. Контролируй свое тело, не позволяй ему отдаться ласкам.»       Тогда ЛинЛин не понимала, о чем ей говорила мать, но зато сейчас осознавала все прекрасно. Прежде она думала, что такого не повторится, ведь в основном тактильность вызывала в ней противоречивые чувства… До этого случая. Хотелось немедленно смыть со своего тела все его поцелуи, растереть кожу до крови, только бы отмыться от этого позора.       — Не нужно прятаться, принцесса. — одеяло сдернули и скинули на пол. Монстр нависал над ней и ухмылялся. Он был невероятно доволен. — И кого же вы представляли, когда целовали мои губы?       Девушка резко поднялась и толкнула его так, что монстр завалился назад и дико захохотал. Воспользовавшись моментом Лин соскочила с кровати и кинулась к двери. Ручка дернулась вниз, но ничего не произошло. Смех затих, за спиной послышалось скрипение кровати, а затем глухие шаги, остановившиеся прямо за ней.       Снова прохладное дыхание.       Паника накрыла с головой, выхода нет, дверь закрыта. Что делать? Метая глазами, то вправо, то влево принцесса приметила небольшую тумбочку справа от нее. На ней стояла небольшая стеклянная ваза. А что если?.. Не ничего не размышляя, Лайт схватила ее в руки, развернулась и со всей силы обрушила на голову юноши. Тот качнулся и повалился на пол, капельки крови потекли с его лба.       Осторожно присев около него, ЛинЛин провела рукой по его зеленой рубашке. Где-то должны быть ключи, но в зеленой материи их не оказалось. Остаются брюки. Проглотив слюну, девушка осторожно прощупала карманы и нащупав то, что искала, осторожно вынула. Дело остается за малым: отварить дверь и бежать, как можно быстрее и подальше отсюда. Сунув ключ в замочную скважину, она замерла и обернулась. Парнишка все также лежал на полу, около его головы образовалась небольшая лужа крови. Живой ли он? Вернее, что с ним? Она убила его во второй раз? Какого ему лежать с пробитой головой. ЛинЛин хотела проверить, если ли у него пульс, но истерично хохотнула.       — Какой может быть пульс у мертвеца? Но он же дышал! Значит нужно это проверить. Согнув колени, девушка уже хотела подставить палец к носу монстра, но тут отдернула себя, резко подскочила, дернула ручку и рванула бежать. Он монстр, ему не требуется человеческая помощь. Кровь продолжала течь с головы, а на бледном лице играла злая полуулыбка. Бен неторопливо поднялся и неспеша двинулся следом. ***       Флаттершай покорно шла за своим спасителем, выполняла всего прихоти. Она, всё-таки жизнью ему обязана. Роллану, к слову, совершенно было плевать на шедшую позади него девчонку, главное не пытается убить его и ладно. Да даже, если бы и попыталась, то погибла бы, так как силы не равны, да и куда ей — заклинательнице, тягаться с ним — Повелителем огня.       Они вышли на какую-то поляну, что была просто завалена цветами. Парень не любил цветы. Слабые, бесполезные, кому они нужны? Так же, как и эта ведьмочка, такая же нежнейшая снаружи, но до жути бесполезная. Люди ее ненавидят, используют в своих целях. Роллан тоже ее использует и совершенно не скрывает этого. Ему плевать, что с ней будет потом. Умрет? Туда ей и дорога.       Перед его ногами оказался маленький беленький цветочек.       — Мерзость, — прошипел парень и поднял ногу, чтобы затоптать бесполезное создание природы.       — Не надо! — к нему подлетела девчонка, осторожно обхватила запястье и потянула на себя, отводя от прекрасного цветочка. Эриндор выхватил свою руку и стрельнул в нее сердитым взглядом.       — Никогда не смей касаться меня, ведьма.       Девочка ничего не сказала на этот счет, да и не нужно было, он бы даже не стал ее слушать.       — Не нужно их давить, — тихо пролепетала она и присела на колени возле беленького цветочка. Осторожно коснувшись рукой его лепесточков и поглаживая, на глазах Роллана он расцветал ещё больше, будто раскрывался всей своей красой. — Они ведь тоже живые, не нужно их убивать, пожалуйста.       — Это бесполезное создание природы. Никакой пользы и ароматы, которые он выделяет далеко не вкусные. Я иду по изученному маршруту и никакие цветы, а ведьмы тем более не остановят меня, — процедил он и прошел прямо. Цветочек сник под ним, приластившись к матушке — земле. Сколько он прожил? Сколько успел расцвести под теплыми лучиками солнышка? Едва заметный цветочек погибал на глазах девочки. Тянул к ней свои белые и помятые лепесточки, будто помощи просил. Его стебелек сломался под натиском тяжёлого ботинка, смерть, улыбаясь открыла перед ним свои объятья.       — Убивать то, что не может тебе сопротивляться — поступок слабого животного! — в сердцах крикнула Флаттершай, вытирая рукавом платье горькие слезы. — Цветы тоже живые, им тоже больно, им тоже, как и всем хочется любви и ласки.       — Животного? — парень остановился и в полоборота и посмотрел в сторону глупой ведьмы. — Слабый поступок? А как же вы варите свои зелья, м? Какие снадобья используете? Ничего не рвете, не убиваете?       — Мы никого не убиваем!       — Довольно, ведьма! Ты забываешься. Если бы не я, горела бы ты синем пламенем, а глупые людишки бы ликовали над твоим обугленным телом. Ты по гроб мне должна. Если захочу, то сдохнешь за меня и за свои цветочки. Больше пользы я от тебя не вижу. Так что закрой свой рот и молча следуй за мной.       Сдохнешь. за. меня.        Пользы. от. тебя. не. вижу.       Никто и никогда ей не говорил такие слова. Даже люди, которые планировала сжечь ее на костре, никогда не произносили этих слов. Ее герой, сжег целую деревню, чтобы спасти бесполезную ведьму? А ради неё ли он сжигал все это? Флаттершай буквально слышала, как кто-то рядом с ней смеется, надрывно и громко. Роллан отдалялся, но похоже не слышал этот едкий смех.       — Ты такая наивная, Флаттершай, — чей-то хриплый голос раздался за спиной.