В заточении мести

      ЛинЛин не помня себя бежала изо всех сил, пока ноги не отказались ее держать. Едва дышавшая девушка упала на траву, восстанавливая дыхание. Бежать около часа без перерыва на отдых - оказалось ей не по силам, да что там не по силам. Сердце стучало, где-то в глотке, голова ужасно кружилась, отчего накатывала тошнота.       Каждая минута на счёту, поэтому долго здесь валяться нельзя. Кое-как поднявшись с земли, принцесса Хартлейк-Сити огляделась. Кругом один сплошной лес и слишком давящая тишина. Должны же быть птицы? Кузнечики? Почему так тихо? Затишье перед бурей? Звучит страшно.       Сделав глубокий вдох, девушка медленно поплелась вперёд. Старые ветки деревьев хлестали по лицу, но ей было все равно. Эта боль не сравнится с тем, что она пережила до этого. Щеки снова покраснели от стыда. Целовала убийцу, позволила прикасаться к себе, оголить грудь. Позор! Глаза заслезились, но плакать совершенно неуместно, да и не поможет, а наоборот перерастет в истерику. В голове прокручивались моменты, как она едва не отдалась этому монстру. Что о ней подумают люди?       — Но ведь ничего более серьезного не произошло, — начала было успокаивать она себя. Мозг это делать отказывался, поэтому приходилось самой. Немного помогло, все же самое страшное и непоправимое не случилось. Это уже хорошо.       Вдали начали проглядывать очертания небольшого деревянного домика. Радости не было предела. Вот ее спасение!       Сооружение едва отстаивало свои последние годы. Стены слегка поехали вбок, крыша местами оголенная, дверь перекосило, а окна были настолько грязными, что сквозь них ничего не было видать. Скорее всего, дом был заброшен, да и тропинки к нему никакой нет, значит здесь можно спрятаться от этого чудовища.       Оставаться в этом захолустье на длительное время нельзя, так как ее быстро вычислят, поэтому Лин приняла решение, что перекочует здесь два денька, а дальше двинется в королевство, потому что бросать свой народ она не собиралась, в отличии от своих родителей, которые свою жизнь ценили больше других. Девушка за это презирала их, они оказались слабыми и до тошноты трусливыми, а ведь строили из себя гордых и бесстрашных, когда это не так. Она ненавидела их за то, что страх заставил бросить свою дочь здесь, среди монстров, желающих сожрать ее. ЛинЛин точно знала, что никогда не простит их за это, только не в этой жизни. ***       Роллан остановился, прищуривая глаза. Тропинка раздваивалась, и маг огня не знал, какая из них приведет его к цели, а именно к королевству Гуттен, где всем заправляли уродливые и вонючие тролли. Эриндор ненавидел их всей душой и считал, что такие грязные существа были не достойны жизни и тем более отдельного Королевства. Парень оставался со своим мнением, что тролли могут жить, только прислуживая людям, а на большее они не годны.       Флаттершай шла, где-то позади, совершенно отстав от мага. Она любовалась красотой этого леса и улыбалась птичкам, что без страха опускались на ее ладони и заглядывали в большие нефритовые глаза.       — Ведьма, — позвал ее огненный. Ответа не последовало, что раздражало парнишку. Он резко обернулся с намерением проучить юную целительницу, но тут же застыл на месте.       Молодую девушку облепили зверюшки: бабочки расположились на ее розовых волосах, а птички решили приземлиться на руки. У ее ног сидели зайцы и лисицы, терясь об нее.       — Они такие прелестные, — с восторгом прошептала ведьмочка, улыбаясь Роллану самой искренней улыбкой, на которую только была способна.       — Прочь! — ладони Эриндора вспыхнули огнем, распугивая животных. Бабочки и птички разлетелись, зайцы убежали и только одна лисица металась туда-сюда. Кажется, что это только доставляло удовольствие магу и он запустил огненный шар в бедное животное. Лисицу отбросило на пару метров и та заскулив, принялась барахтаться по земле, чтобы затушить горящую шерстку.       Флаттершай кинулась к ней, подхватила на руки, обжигая молодую кожу и кинулась к небольшой речке, которая протекала неподалёку. Окунув лисицу в прохладную воду, девчонка сорвала подол платья и укутала в него бедное животное, укладывая на землю, так как зверюшка всячески вырывалась из ее рук.       — Ты! — яростно выпалила молодая ведьма. — Как ты посмел навредить животному, которое слабее тебя?! Ты жалкий трус, раз решил сделать больно тому, кто не смог бы дать тебе отпор.       Роллан рыкнул и в два счета преодолел расстояние между ними. Он схватил девчонку за шею и силой вжал в ближайшее дерево.       — Никогда, слышишь, — процедил он. — Никогда не смей повышать на меня голос, ведьма. Не забывай, что этот жалкий трус сжег целую деревню и ее жителей, а затем спас тебе жизнь. Помни и то, что я могу с легкостью и отобрать ее у тебя.       В свободной руке появился огненный шар, маг преподнёс его к лицу девушки, ухмыляясь и наблюдая, как в нефритовых глазах появляется страх. Его это забавит и он водит рукой около ее лица, смеясь. Только, когда крупные слезы покатились из девичьих глаз, Эриндор с презрением отстранился и убрал огонь.       — Кто еще из нас жалкий, ведьма?       Флаттершай опустилась на колени и прикрыла глаза, заливаясь горькими слезами. Ей было так страшно и стыдно, что не смогла в который раз заступиться за себя. В который раз она себя спрашивала, почему позволяет другим себя обижать, когда мама говорила, чтобы она всегда должна была ответить своим обидчикам их же монетой, но девочка не могла сделать больно даже тем, что сильно обидели ее. Вот и сейчас, она роняла горькие слезы и ничего не могла с этим поделать. Да, она жалкая и слабая, а еще всегда плакала, когда на нее кто-то кричал или же угрожал. Когда Хай была маленькой ее за это называли плаксой и дразнили другие дети, из-за этого с ней во дворе никто не играл, кроме одной черноволосой девочки, чуть постарше ее.       Роллан смотрел на ведьму со смесью раздражения и презрения. Он ненавидел женские слезы в особенности. Они делали его неравнодушным, заставляли страдать. Слезы - признак слабости, слабакам нет места среди мужчин. Так всегда ему говорил отец, когда избивал его за такое проявление слабости, он и бил его мать, называя жалкой. Когда он был ребёнком, то часто видел, как плачет мама, возвращаясь домой без единой крошки хлеба. Он тогда подходил к ней, гладил волосы и вытирал слезы, а потом не сдерживался и плакал вместе с ней, мать тогда прижимала его к груди и поглаживала по спине, нашёптывая, что у них все будет хорошо. И сейчас смотря на плачущую ведьму, сердце его начало изнываться. Он тихо рыкнул и быстро подошёл к девчонке, схватил ее за плечи и потянул вверх. Тряхнув ее, чтобы ведьма опустила руки, он всмотрелся в ее глаза. В этот момент они были такими яркими и невероятно блестящими, красивее всяких драгоценных камней.       Флаттершай всхлипнула и опустила взгляд, она не хотела, чтобы он, Роллан, видел её такой слабой и потянулась руками к лицу, но парень перехватил их и сжал одной рукой, а вторую преподнёс к ее лицу и обратной стороной ладони вытер слезы. Ему хотелось сказать, что все будет хорошо, но язык прилип к небу. Да и к чему эта ложь? Ничего хорошего уж точно не будет, как только он выполнит свою миссию, ему придется уничтожить это чистое создание природы. Но это потом, а сейчас он прижимал ее к своей груди, гладил по волосам и обещал, что больше не посмеет сделать ей больно. ***       Король Эдгар гневается, круша все вокруг. Корона его давно валялась, где-то около трона, а накидка слетела. Его ноздри раздувались, а покрасневшее лицо покрылось морщинами, отчего он смотрелся страшнее обычного.       — Как вы не усмотрели за ними, олухи?! — раздался его озлобленный крик. Он подлетел к короне, нацепил ее и кинулся к одному из охраны. Схватил его за шиворот и начал трясти.       — Каким образом эти летучие твари смогли сбежать, отвечай!!!       Мужик сглотнул, но слова не произнёс. Не говорить же ему, что они с другими мужиками выпили «немного» водки и уснули, а ключи, чтобы не потерять, повесели около камер. Когда они отошли от действия алкоголя, с десятку фей уже не было, а молодые парнишки, что стояли около входа в тюрьму были зверски убиты.       — Ты хоть понимаешь, что жизни шести парней потеряны? Ты понимаешь, что сейчас чувствуют их матери, а?! — Эдгар откинул от себя воняющего перегаром мужика и призвал стражу.       — Вы! — он ткнул в первых пять мужчин. — Сожгите их детей и жен на костре, на площади. Пусть любуются. — А вы, — теперь злосчастный грязный палец указывал на остальных пять. — Приведите мне его.       Мужики пали к его ногам, слезно умоляя, чтобы он не совершал эти деяния и не брал страшный грех на душу.       — Убейте нас! Только не трогайте детей и жен, они не в чем не виноваты, Ваше Величество!       Король их не слушал, он подал жест рукой страже и те подхватили мужиков, увели прочь из замка. Эдгар со злостью опустился на трон и откинул чертову корону, что так давила на голову. Чертовы алкаши. Из-за них его Сайлент Хилл теряет звания самого неприступного Королевства. Три года назад сбежал мальчишка, управляющий огнём, он был очень опасен и его направили именно сюда. Затем сюда же отправили молодую ведьму, которую в итоге должны были сжечь на костре, но и та умудрилась сбежать, вернее ей помогли. Была сожжена целая деревня и ее жители. Эдгар скрежетал зубами от злости, потому что догадывался, чьих рук это дело. Затем его люди наведались в Долину Фей и убили королеву, большинство ее народа, а некоторых заключили в камеры. Эдгар всем говорил, что это было сделано во благо всем людям. Существа, обладающие магией несли большую опасность для простых смертных. Никто и перечить не стал королю великого Сайлент Хилла, если так сказал сам Эдгар, то значит так и есть. Никто и не знал, что убийства всех волшебных существ происходили лишь только из-за зависти и трусливости короля Сайлент Хилла. Как таковой опасности такие королевства не несли, они соблюдали правила, не выходили за свою территорию и никогда не позволяли себе лишнего, а с обычными людьми и другими существами вели себя волне дружелюбно и даже помогали, и могли приютить. Правда, не всех таких тварей Эдгар ненавидел. Было несколько, к которым он был снисходителен.       — Он здесь, ваше Величество.       В тронный зал вошёл невысокий юноша в зеленом костюме с капюшоном, что закрывал почти все его лицо, только зелёные глаза были видны. Его звали Ллойдом, зеленым ниндзя или сыном того самого Гармадона, что первый позволил волшебным существам иметь свои права и территории. Он был убит Эдгаром, когда тот был только его верной слугой, заставил сказать народу, что теперь он его приемник, а затем подмешал ему в стакан с водой яд кобры и мужчина скоропостижно умер.       Ллойда он трогать не смел, так как местная гадалка пророчила, что не под силу он ему придётся, погубит его зеленый ниндзя и станет новым правителем. Тогда Эдгар придумал трогательную историю, как пытался спасти его отца, как был с ним до последнего его вздоха, как долго приходил в себя после смерти своего короля, так как считал его чуть ли не родным отцом. Ллойд был тогда мал и безусловно верил каждому его слову, он считал Эдгара героем и мечтал стать таким же, когда вырастет.       — Сын мой, — приложив ладонь к сердцу, страдальчески произнес мужчина. — Беда.       — Что случилось, отец?       Вильямс поднялся с трона и поспешил к мальчишке, лицо его исказилось в грустной и отчаянной гримасе.       — Ох, сын мой, — он заключил в объятия юношу и захныкал. — Злобные феи - убийцы сбежали из тюрьмы и убили твоих братьев.       К слову, братьями Ллойд называл всех своих близких друзей. Все они преданно служили его отцу.       — Какое горе, сынок! А матери? Ничто не уймет их боль и страдания от потери сыновей! — Вильямс знал на какие места давить. Он умел манипулировать сыном Гармадона.       — Отец, — блондин отстранился, снял капюшон и непонимающе на него посмотрел. — Феи не могли это сделать, это не в их принципах. Они добрые существа.       — Мальчик мой, в тебе столько доброты... Я это очень ценю, но иногда ты так наивен. Из покон веков существа обладающие магией не были добрыми, это все сказки для малышей. Эти твари истребляли людей, заставляли нас работать на них, унижали, убивали и продавали друг другу в качестве животного или игрушки. Феи - самые коварные, сын мой. Они зачаровывали людей своих красотой, а потом убивали, умываясь кровью, чтобы омолодиться, а некоторым особо невезучим, приходилось оплодотворять этих крылатых тварей.       — Отец, но ведь это могут быть такие же сказки. Я не считаю, что эти создания могут быть таковыми, они добры и очень дружелюбны.       Эдгар подозрительно сощурил глаза. Он прекрасно понимал, что такие слова никто не мог сказать ему из людей Сайлент Хилла, это было запрещено. Мужчина потер подбородок и многозначительно хмыкнул.       — Скажи мне, Ллойд, — он использовал его имя только, когда был зол, что случалось крайне редко, так как мальчик всегда слушался его. — С чего сделаны такие выводы?       Юноша опустил глаза в пол, а потом с полной решительностью посмотрел в глаза мужчины.       — Я дружу с одной из твоих заключённых, отец.       Вильямс схватился за сердце и едва не упал, но Гармадон среагировал быстро: подхватил его, проводил до трона и усадил. Придворные тут же прибежали со стаканом и графином, полным воды.       — Отец, тебе плохо? Я позову лекаря.       — Нет! — он схватил парнишку за рукав зеленого костюма. — Не стоит, мне достаточно будет стаканчика воды, не подашь?       Без лишних слова, Ллойд наполнил прозрачный сосуд жидкостью и протянул названному отцу. Тот хлебал медленно, захлёбываясь и стуча себе по груди. По его редким усам скатывались капли.       — Прости, отец. Я ослушался тебя и захотел посмотреть в глазах этих существ. Я хотел спросить, не стыдно ли им за свои поступки, ведь мы так их щедро приняли, позволили жить среди нас, назвали своими братьями и сестрами, делились едой, — парнишка замолчал и стыдливо отвел взгляд, его щеки порозовели.       — Ллойд, — выжидающе протянул Эдгар.       — Я... Я... Отец, я буду честен с тобой. Я полюбил фею. Она так прекрасна и очень добра ко мне. Мы могли разговаривать часами обо всем, у нее такой чудесный голос!       — Ох, мой бедный мальчик, тебя одурманили. Эти твари и не такие штучки вытворяют.       — Нет, отец! Она никогда не использовала на мне свою магию, я бы почувствовал!       — Магия неосязаема, сынок, ты не почувствуешь ее.       — Нет же, отец! Она была со мной честна и открыта! Она бы никогда не позволила себе ....       — Ллойд, ты говоришь сейчас о Серебрянке, не так ли?       — Откуда ты...       — Знаю? Хм... Фея воды. Как думаешь, насколько им дорога эта прозрачная жидкость? — он наполнил стакан и поднял его, покручивая. — За этот небольшой сосуд с водой они готовы были убить любого, кто бы посмел испить его. Когда ты был еще совсем мал, на наши земли опустилась засуха, дождя не было около двух месяцев. Жажда невыносимая, урожай сгорает, люди умирают. На чтобы ты пошел, чтобы спасти свой народ?       — Если вода была настолько ценна для фей, обладающих этой стихией, то я бы просто попросил у них помощи.       Эдгар страдальчески вздохнул и повертел головой.       — Если бы было так просто. Феи воды были самыми жадными из всех. Они не хотели делиться и наотрез отказывались помогать человеческому народу. Тогда я с твоим отцом и еще несколькими придворными в тайне отправились в волшебный лес и набрали две большие бочки воды. Не нужно искать в этом, что-то плохое, Ллойд. Твой отец делал это исключительно в благих намерениях. Но они так не думали. Эти твари настигли нас и попытались отобрать воду, но мы успешно отразили их атаку, тогда одна из них, что-то прошептала на своем и улетела. Мы вернулись в родные земли под ликующие крики. Вода у нас, все спасены, — он замолчал, отвернулся, зажав глаза двумя пальцами. На его лице растянулась улыбка, больше напоминающая оскал. — Победа оказалась роковой, вода отравлена. Многие люди: мужчины, женщины, дети, в том числе и твой родной отец - король Сайлент Хилла Лорд Гармадон погибли.       — Серебрянка не виновата в том, что они все погибли, она не виновата, что ее потомки были такими!       — Хотелось бы верить, сынок, хотелось бы... Но в ней течёт кровь убийц, против этого не попрешь.       — Это не так! — яростно выкрикнул Ллойд, он не верил, что его любимая фея могла оказаться такой же. — Она не такая, отец. Она очень добрая, заботливая и внимательная. За все это время она никогда не позволяла грубостей или неприемлемого поведения! Она даже каждый раз благодарила твоих людей за принесённую еду, которой вы кормили собак! А о жадности и речи быть не может!       — Да как же ты не понимаешь, глупый?! — сорвался он. — Именно эта прекрасная фея и убила твоих братьев, а потом сбежала, прихватив свою подружку и освободив других крылатых тварей! Все ещё веришь в их сказочную доброту, Ллойд?       Сердце юноши бухнуло вниз. Нет, его любимая фея не могла такое сотворить, она ведь настолько была добра к нему, поддерживала, гладила сквозь решетки по его белесым волосам и нашептывала, что все будет у него хорошо. Она не могла убить его братьев, не могла.       — Как думаешь, почему она была добра к тебе и почему так сразу открылась? Они из покон веков считали нас врагами, Ллойд, а тут так быстро стали дружелюбными? В этом и заключается их коварность. Они втираются в доверие, притворяются добренькими, заглядывают в самые потайные местечки души, а потом используют это против тебя. Не было никакой симпатии и тем более любви. Это обман, мальчик мой. Тебя использовали, в качестве ключа.       Парнишка осел на пол и схватился за голову. Сердце разъедали боль и непонимание. Он доверился этой фее, делился с ней всеми секретами, приносил нормальную пищу, пока никто не видел. Он.... Отдал ей свое сердце. Он полюбил ту, что лишила его самого дорогого - его братьев, его семьи.       — Как же так, отец? — прошептал он. — Почему сердцу так больно?       Эдгар присел рядом с ним, поглаживая по волосам, спине.       — Я понимаю тебя, мой мальчик. Предательство от любимого человека - очень больно, не каждому под силу такое пережить. Но ты сильный, Ллойд, в тебе есть сила, что в разы сильнее их магии. Ты должен отомстить ей! Найди их и убей. Они должны поплатиться за смерть твоих братьев.       — Нет... Нет! Отец, я не убийца! Я не стану убивать. Месть не осчастливит меня.       — Что тогда тебя осчастливит? Как будешь смотреть в заплаканные глаза матерей, Ллойд? А главное: что ты скажешь им?       Юноша молчал, он не хотел думать об этом, воспоминания о братьях делали еще больнее.       — Я не хотел, но вынужден, — Эдгар поднялся с колен. — Я приказываю тебе найти и убить фей, Ллойд Гармадон.