Моя девочка💕

Зайдя в свой дом Ливси, как всегда, на пороге встретила Джессика, его служанка. — Добрый вечер, Сэр. Вас ожидает сквайр Трелони, — оповестила Джесси. — Что это он так поздно? — подходя к тазу с водой, чтобы вымыть руки, спросил доктор. — Мистер Трелони пришёл ещё в обед. Я сообщила ему, что Вы уехали в "Адмирал Бенбоу", но он сказал, что сегодня абсолютно свободен и дождётся Вашего прихода, — объяснила Джессика и протянула полотенце. — Понятно. Тогда приготовь нам по чашке кофе, пожалуйста. — Конечно, пару минут, господин, — сказала служанка и поспешила выполнять поручение. А доктор направился непосредственно к сквайру. Дом доктора был не особо велик, но достаточно богат. Его оставили ему родители, а сами переехали в Лондон, так как, по их словам, захотели к старости посмотреть столицу Англии, как бы это не было странно, ведь обычно, люди в преклонном возрасте, наоборот, стремятся быть ближе к красивым побережьям. На первом этаже располагались кухня, столовая, холл и кладовка. На втором — три большие спальни, одна из которых раньше принадлежала родителям и сейчас пустовала, вторая была предназначена для гостей, а третья — самого доктора Ливси. А также наверху было ещё крыло для прислуги. При входе в холл сразу бросалась в глаза красивая библиотека, внушительного объёма, раскинувшаяся у противоположной стены. Её мягко озарял свет от камина, рядом с которым стояли два больших массивных кресла, на одном из которых и находился Трелони. Он смотрел на то, как трещат дрова, и попыхивал сигарой. — Здравствуйте, друг мой. Что же Вы не предупредили заранее о Вашем визите, я бы постарался приехать раньше. Что-то случилось? — спросил доктор, присаживаясь на кресло рядом. — О, Ливси, а я уже думал уходить. Нет, что Вы, ничего не случилось. Просто я прибывал в хорошем расположении духа, солнечный денëк однако для осени. И вот, в общем, я решил съездить к Вам, славно провести время, побеседовать. Давненько мы уже не виделись, не гоже забывать своих товарищей, — обрадовался Трелони пришедшему другу. Он оставил сигарету в пепельнице, стоявшей на туалетном столике меж кресел и улыбнулся. — Да, и вправду, в последний раз мы встречались месяца два назад, — припоминая, подтвердил доктор. — А Вы всё трудитесь, аж до самой темноты, — заметил сквайр, взглянув в окно, на улице уже были сумерки. — Не преувеличивайте, я не так уж много и работаю. Просто в последние две недели, как вы, вероятно, знаете, вспыхнула эпидемия кори, а так я возвращаюсь значительно раньше. Тем более сегодня мне пришлось задержаться, потратив своё время на одного не очень хорошего человека, — сказал доктор, вспоминая последний инцидент, отчего-то не покидавший его голову. — Вы меня заинтриговали, Ливси. Не поведаете ли Вы мне эту историю? — сразу же заинтересовался Трелони. Его всегда можно было зацепить любой мелочью, любопытство было одной из отличающих его черт. В этот момент зашла Джессика и молча поставила две кружки с кофе на всё тот же маленький столик. — Спасибо, Джесси, — поблагодарил доктор, не имевший привычки разделять людей по их положению в обществе, ко всему относясь одинаково уважительно. За что его любили практически все окружающие, да даже люди, не знавшие этого человека лично, слыхали, что его называют воплощением благородства. — Да, спасибо, мисс, — присоединился сквайр, подражая своему другу. Девушка кивнула и удалилась. — Конечно, друг мой, я расскажу Вам, — хорошо зная Трелони, ответил Ливси, видя как он оживился. Доктор был уверен, что пока тот не узнает всë, то вовсе не уйдёт. Да и ничего секретного Ливси в этом не находил. Следующие минут двадцать он повествовал о произошедшем. Кое-как не перебивая, дослушав рассказ, сквайр сразу начал тараторить, не умея сдерживать свои эмоции: — Какой отвратительный, гнусный негодяй, надо было всё же применить силу, — высказывался Трелони. — Быть может, — с толикой сожаления ответил доктор. — А как давно Вы знаете этих славных детишек? Я вот видел их пару раз, да и только. Мало узжу в том направлении. Где же были их родители? Почему они не прогнали этого, как там его, капитана? — спросил сквайр. — О… Знаю я их давно, даже очень. У этих чистых ребят нет родителей, — голос доктора стал на пару тонов тише и печальнее. — Как же так? Что же случилось? — ахнул Трелони, никак не ожидав такого ответа. — Это очень долгая, да и тяжелая история. Не будем омрачать наш вечер. — попытался свести на нет эту тему разговора доктор. — Ничего страшного, всё же расскажите, — Трелони явно не собирался уступать, конечно, узнав, что у этих детей нет родителей, он просто не мог остаться без подробностей. — Всё же не будем, — увиливал Ливси. — Ну прошу Вас, друг, — не сдавался тот, продолжая напорствовать. — Ну что ж, слушайте, — протянул Ливси с явной неохотой и начал свой рассказ: — С семьёй Хоккинсов я познакомился, когда только был в начале своей практики, тогда миссис Хоккинс была беременна второй раз, Джимом. У них уже была Кетти, совсем маленькая, ей на тот момент было всего восемь. Раньше они проживали в Лондоне, но отец семейства решил, что для беременной супруги будет белее полезен свежий морской воздух, вот они и перебрались сюда. Открыли небольшую таверну, понемногу стали появляться и клиенты. И, вроде бы, всё хорошо, да вот только счастье продлилось недолго, — Ливси остановился, дабы вобрать побольше воздуха в грудь. Вспоминать было уже сложно, а ещё и говорить об этом, было совсем тяжко. — Были тяжёлые роды. Миссис Хоккинс слёзно умоляла меня спасти её дитя. В последствии, это оказалось её последним желанием… — Ливси шумно выдохнул, но продолжил: —Мистер Хоккинс держался ещё два года после смерти любимой. Он пытался ради детей, но не смог. Из-за больших проблем с сердцем умер и он. Так Кетти и Джимми стали сиротами. — произнося последнюю фразу, голос доктора дрогнул. — Какой ужас! Бедные, бедные дети! А как же с ними дальше? — сквайр выдвинулся вперёд, оторвавшись от спинки кресла, он поставил локти на колени и посмотрел на лицо рассказчика. Сейчас от того не исходило привычной радости, а веяло лишь печалью и состраданием. — К сожалению, у них не было других родственников. Сначала бедолаг хотели отдать в приют, но Кейт безумно просила не покидать родительский дом. И я на правах судьи, хоть и с большим трудом, но смог устроить так, чтобы оставить их в трактире. По-началу пристроили нянь и слуг, сам я приезжал ежедневно, да и просто люди, жившие по соседству, знающие о трагедии, не могли остаться равнодушными. Время шло, дети росли и стали справляться сами. Но до сих пор у меня сердце разрывается, когда я вспоминаю, как плакала у меня на коленках Кетти. В десять лет она лишилась семьи, оставшись лишь с одним маленьким братиком на руках. Будучи сама дитём, она стала матерью для Джима, полностью беря на себя его воспитание, — теперь уже Ливси, являвшийся всем известным противником табака, достав сигару, закурил. — Как же я не знал, не слышал об этом ранее, очень странно, что я это упустил, ведь я не далеко не первый год в этих краях. М-да, сколько же испытаний пришлось на их долю...Давайте поговорим о чём-то более радостном, — наконец, решив разбавить обстановку, сказал сквайр. — Да, действительно, давайте. Что же у Вас происходило с нашей прошлой встречи? — всё же потушив сигару, спросил доктор. — Да вот приобрёл я себе… Они ещё долго беседовали, до самой ночи. Так, что сквайр даже остался до утра, ведь ехать в темноте опасно. Но Ливси и не был против, он всегда принимал гостей с большим радушием.