Голубой гранат

      — Что это значит? — брюнет взял послание из рук брата.        Эти двое наконец соизволили прекратить распри в коридоре и… Просто решили продолжить их прямо в одной комнате с непосредственной участницей сего конфликта. Точнее его жертвой. Рейнольд что-то злобно кричал, то тыча пальцем в текст, то в старшего, то в саму девушку. Сиён просто молча прожигала взглядом верхнюю часть балдахина.        Хоть какое-то подобие обезболивающего ей и дали, но пошевелиться всё равно не представлялось возможным. Болело совсем не по-детски. А от этих двоих мало того, что никакой помощи, так ещё и шуму создают немерено.        — Госпожа, что-то не так? Вам где-то больно?       Краем глаза она замечает заплаканную Эмили, у которой на лице сухого места не осталось, а глаза опухли до невозможности. Сиён совсем про неё забыла.        — Эмили, у меня болит абсолютно всё. В особенности голова. — ей не удалось сдержать ломаной улыбки.        — А… Ч-что же делать.?.. Д-доктор, госпожа умирает… — крупные слёзы опять бегут по её щекам.        Мужчина лишь со вздохом поправил очки.        — Молодые господа, прошу вас будьте тише. — он обратился к парням, которые вмиг затихли. — Юная герцогиня только пришла себя, сейчас ей нужны тишина и покой.        И… Да, они действительно стали тише. Точнее они полностью затихли, кажется даже не дышали. Такое послушание пугало. А их лица и вовсе были чем-то нереальным, как у маленьких детей, провинившихся в серьёзной вещи.        "Мистер… Прошу вас, не оставляйте меня." — в глазах Сиён он сейчас был чуть ли не ангелом с небес.        — Я оставлю вас ненадолго.        — …       "Да вы издеваетесь!"       — Не беспокойтесь, слабость это абсолютно нормально, вы ведь практически с того света вернулись.        Удивительно. Он без проблем понял о чём она думает.        Может реально попросить герцог забрать этого врача себе?       Но к несчастью спаситель ушёл, прикрывая за собой дверь. По итогу она осталась здесь с двумя любовными целями и Эмили, готовой утопить всех в своих слезах. Но наличие этой девушки здесь не так уж и плохо…       — Госпожа, я отправлюсь к его светлости и сообщу, что вы пришли в себя. — горничная встала и направилась к двери.        — Эмили…       — Я мигом вернусь, госпожа! Не бойтесь, уверенна молодые хозяева о вас позаботятся.       "Нет! Не оставляй меня здесь!!"       Последняя линия обороны её покинула. Ну вот и конец, две пары голубых глаз впились в неё. От этого стало дурно, но это чувство быстро затмила усталость. Глаза страшно слипались, кажется на этом её немногочисленные силы закончились.        Пенелопа не долго думая уходит в царство снов, забывая обо всех тревогах.        — Чего? Уснула что ли? — Рейнольд приблизился к ней, дабы подтвердить свои догадки.        Старший же всё также сидел как бревно, глядя в никуда, хотя порой его взгляд цеплялся за бледное лицо девушки. Закрытые глаза уже не так сильно пугали его, но осадок все равно остался.        Видя куда он смотрит, второй Эккарт хмурится и опирается рукой на кровать именно так, чтобы закрыть обзор. По его лицу так и читалось, что если бы не состояние Пенелопы, то он бы давно уже ему врезал. Это уже не удивляло. Сейчас вообще всё вертелось вокруг неё, хотя весьма неожиданно, что он сдержал свой буйный нрав.        Дверь с грохотом ударилась об стену, от чего оба подпрыгивают на месте. Герцог, весь взъерошенный и взволнованный, подбежал к кровати. Трясущимся взглядом он обвёл свою дочь, чувствуя, что ноги вот-вот отнимутся. От волнения даже сердце прихватывало, а недавний бег только усугубил всё, но он не обращал на это внимания.        — К… Как она?       — Только что уснула, поэтому не переживайте.        В ответ на объяснения в Деррика впились два грозных и весьма красноречивых взгляда. Он молча принял их, понимая что сейчас нет причин оправдываться.        Герцог какое-то время потратил чтобы успокоиться и ещё немного понаблюдать за дочерью, что уже не так сильно напоминала труп. Всё-таки сейчас ситуация не из простых и нужно было держать себя в руках, даже не одного себя.        — Так… Сейчас вам обоим придётся сдержать свой скверный характер. Не вздумайте наседать или давить на неё, примерными братьями вы не были, но хоть сейчас ведите себя правильно. — он одарил обоих сыновей серьёзным взглядом, от которого оба решили посмотреть куда угодно, но только не на отца.        Рейнольд стыдливо отводит глаза, понимая, что он во всём прав. Он и так старательно сдерживался, но видимо придётся постараться ещё сильнее. Он уже и забыл какого быть заботливым старшим братом, да и сама Пенелопа не была милой и слабой младшей сестрёнкой.        — Аристократов, заявлявших о том, что Пенелопа напала на них, доставили во дворец. Их сейчас собираются заново допросить, с учётом показаний кронпринца.        Все сразу напряглись, в этой суматохе совсем забылись мирские проблемы, всё неожиданно стянулось к девушке, что стала виновницей всего переполоха.        — Рейнольд, идёшь со мной на допрос, а ты, Деррик, остаёшься здесь.        — Отец! Но он же…!       — Это не обсуждается.       От такого младший от злости приобрёл почти багровый оттенок лица, а старший обречённо выдохнул. Он не понимал зачем устраивать этот фарс, он бы мог заняться куда более важными делами.        — Иди уже, Рейнольд.        — Да иду, иду! — парень злобно хмыкнул и вышел за дверь.        Герцог наклонился к старшему сыну, сжимая его плечо.        — Не надейся на чудо. — от неожиданности брюнет даже перестал дышать. — Если не хочешь окончательно всё потерять, то сделай первый шаг самостоятельно.        Он отстранился и привычно важно расправил плечи, далее удаляясь.        — Она не заслужила такой ненависти…       Деррик не успевает даже обернуться, ведь отец уже закрыл за собой дверь и оставил на растерзание собственной совести.        Какое-то время он всё также оставался на месте, но потом переставил стул вплотную к кровати. Некоторое время было некомфортно, но он успокоил себя тем, что девушка сейчас спит и всей неловкости удастся избежать. Брюнет вновь вернулся к документам, надеясь, что всё останется точно также.        Только вот по итогу взгляд всё равно останавливался лишь на её лице. Нездоровая бледность и заострённые черты лица, явное изнеможение и в общем не лучший вид. Была ли она в том же состоянии в темнице?        Каким же должен быть этот самый первый шаг? Что стоит сказать? Как себя повести?       Стоит ли извиниться за то, что он перешёл черту? Ведь её губы… Были таким мягкими и манящими, что всего на мгновение он подумал, будто не хочет от них отрываться.        Что в ней такого? Почему его так злят слова, что сказал кронпринц?       "Что ты со мной сделала?"       Он не может этого понять. При одной только мысли о том, что тот ублюдок обжимался с ней у костра, трогал везде, где только пожелает, у него закипала кровь. А что если он её принудил? Что обычная аристократка может сделать? Он намного сильнее и может либо запугать либо просто взять своё силой. Если так, то…       Нет. Он не должен строить такие же теории, как отец. Это бессмысленно и неразумно.        Незаметно для него самого, рука, будто по собственному желанию, потянулась к Пенелопе и мягко погладила её щёку. Длинные ресницы зашевелились и она открыла глаза.        Деррик замер. От чего-то он не мог отвести взгляд или заговорить. Хоть и смотрит на него, но будто не видит. Она кажется в странном состоянии.        — Пенелопа?       Её взгляд проясняется и теперь она вроде бы полностью в сознании, пускай даже выглядит так, что сейчас уснёт вновь.        — Молодой герцог..?.       "Какого чёрта ты всё ещё здесь?"       — Прости, кажется я разбудил тебя.       Повисло неловкое молчание, даже хуже чем в карете, когда они ехали на день рождения принца.       Сиён то смотрела на него, то отворачивалась. Ей вообще не хотелось его видеть, но сил на споры не было от слова совсем. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько плохо.         Эта грёбаная игра. Почему жизнь с ней так жестока? Мало того, что она застряла здесь, не имея ни малейшего понятия о том, что сейчас с её настоящим телом. Система так и хочет убить своими сумасшедшими квестами, как сюжетными, так и не совсем. И теперь она в одной комнате с человеком, который среди этого самая худшая куча дерьма и даже уйти не может, поскольку почти что прикованна к кровати.        Единственное, что она смогла, так это подползти чуть выше на подушки и хоть как-то попытаться поравняться с ним глазами.        — Его Высочество пришёл в себя, ему ничего не угрожает. — Деррик откладывает документы на тумбочку.        — Слава богу…       "Да даже этому гаду повезло больше чем мне! Какого хрена?!"       И всё же не смотря на свою злобу она почувствовала себя самую малость лучше.        Хоть какое-то облегчение это уже неплохо. Но сейчас ещё не время отдыхать,  серия квестов ещё не завершена.        К тому же этот парень всё ещё был здесь и нервировал её. С ним вообще похоже всё в порядке, зря только его будила. Лежал бы лучше и дальше там на полу. Там ему и место. Она прожигает его взглядом, далее наконец замечает цифры над его головой.        "Какого…"       Яркие 33 буквально были для неё как ведро ледяной воды. Как процент вообще мог подскочить больше чем на шесть значений? Сумасшествие какое-то.        — Так вы что-то хотели?       — …Да. Расскажи, что произошло в угодьях.         "Серьёзно? Теперь тебе хочется меня выслушать?"       Отвратительно.        — Не думаю, что молодому герцогу интересен мой рассказ.        — Ты… — он попытался что-то сказать, но замолчал, стоило лишь их взглядам столкнуться.        Пенелопа не ожидала чего-то другого и продолжала также холодно смотреть на него. Он не изменяет себе. Сейчас просто встанет и уйдёт. Только на это он и способен, остальное ведь может нанести ущерб репутации.        — Признаю. Я был неправ.        — Что..?       — Я действовал нерационально и не обращал должного внимания на детали происшествия. Возможно, если бы я выслушал тебя как следует, то всего этого удалось бы избежать.        В груди снова забилось то странное чувство, как и когда этот чёрт только пришёл к ней на разговор. Это так называемый «метод извинений Деррика Эккарта», да?       "Думаешь я тебя в объятьях задушу после такого? Даже такую простую вещь нормально сделать не можешь? С какого перепугу я вообще должна тебя прощать?"       Парень лишь выжидающе смотрел на неё, не до конца понимая, что ещё ей нужно. Он признал, что ошибался, так в чём проблема? Почему она всё ещё злится? В голове всплыли недавние слова отца. Но… Что ему сделать, чтобы не потерять? И что он вообще теряет?       "Серьёзно? Что со мной?"— от чего-то эти секунды ожидания выводили из себя.        Её лицо буквально кричит: «Это не всё, что ты должен сказать!»       — Не могу уловить суть вами сказанного, но не стоит тратить на это время. Я прекрасно понимаю, что сама виновата.        Снова этот взгляд. Холодный и отрешённый, будто ей совершенно не интересно, что он скажет, будто знает наперёд.        От такого так и хочется смеяться, теперь они смотрят друг на друга одинаково. Если подумать, то сейчас ему видно, что она гораздо больше похожа на него, нежели на вспыльчивого Рейнольда. Хотя нет, не так… В ней было нечто от них обоих. Невероятное сочетание взбалмошной натуры и холодной головы. Это завораживало любого, особенно в купе с её внешностью. Он и сам порой не мог оторваться от неё, а после того, что сделал, это и вовсе происходило всё время.       Он не знал, станет ли это поворотным моментом, но был готов сделать выбор, неважно окажется ли он правильным или нет.       — …Прости. Я должен был прислушаться к тебе тогда.        Пенелопа замерла. Она услышала. Да, и правда услышала. Как бы сильно ей не хотелось обратного, но услышав прямые извинения она ослабила защиту. Совсем на чуть-чуть, но и это уже что-то. Безусловно осадок остался и не маленький и все же она действительно задумалась над тем, чтобы принять извинения. Да, она не забудет, не простит и не закроет глаза. Но разве плохо хоть немного подыграть? Это уже привычно. К тому же игру надо как-то заканчивать.        Пускай и не сразу, но её взгляд самую малость смягчился.        — Я… Не думаю, что смогу простить вас, но не буду держать на вас зла, молодой герцог.        — Ясно, это не страшно. Тогда расскажи, что произошло.        — Если вкратце… Я была в зоне охоты на мелких животных, но заблудилась и случайно попала туда, где есть крупные хищники. — Пенелопа с трудом смогла немного приподняться и принять более-менее сидячее положение. — Не знаю, почему мне так повезло в тот день. Медведь… Огромный и голодный, мы столкнулись. Изначально я надеялась, что смогу справиться с ним за счёт арбалета, но из-за его магического эффекта зверь забывал о том, что ранен и атаковал как ни  в чём не бывало…       Перед глазами вновь промелькнул огромный тёмный силуэт, готовый в следующую же секунду разорвать её на части. Она цепляется за край сломанного ногтя и начинает его теребить.        — Я думала, что умру… Однако в последний момент появился его высочество и отрубил медведю голову. Он сказал мне забрать её, а когда я собиралась уйти, пошёл дождь. Он предложил сопроводить меня до выхода из охотничьих угодий, но… В него выстрелили.        — Его высочество был отравлен в этот момент?       — Нет, стрела попала в амулет, который он забрал у меня. Меня решили устранить как свидетеля, так что мы были вынуждены спасаться вместе. Я насчитала чуть больше десяти человек, кронпринц вёл лошадь и отбивал стрелы, а я отстреливала их из арбалета.        — …       — Кронпринц закрыл меня от удара тем кинжалом и мы упали, в пещере были останки с магическим кругом и странной картой, так мы и смогли переместиться. А что было дальше вы и сами знаете…        Деррик молчал, собирая всю информацию воедино. Да. Если так подумать, то всё сходится. Покушение объясняет странное поведение маркиза Эллен. Он напрямую связан с Императрицей, следовательно точно находится во фракции второго принца. Это не такая большая проблема, однако они также посягнули на жизнь герцогини, а значит придётся встать на сторону первого принца. Но от одной мысли об этом самодовольном ублюдке…       — А..!.        Странный звук тутже заставил его вернуться в мир.        Пенелопа смотрела на свою подрагивающую руку, с которой вниз на постель капала кровь. Приподнявшись он увидел, в чём была причина. От того, что она всячески теребила свой сломанный ноготь, тот не выдержал и по итогу она оторвала себе большую часть ногтя и кожи. Ярко-розовый участок с красными полосами и каплями выглядел очень даже пугающе. По сути от самой пластины осталась где-то четверть.        — Кровь…       — А что ещё ты ожидала увидеть, отрывая его? — по удачному стечению обстоятельств у него был с собой платок.        Поднявшись на ноги он взял её руку и замотал тканью кровоточащий участок, дав сигнал врачу, дежурившему у двери.        В это время мелкая дрожь никак не унималась. То было явно не от озноба, ведь ощущения были такими же как в пещере. Только вот на этот раз всё было намного хуже. Красная и горячая. Такая же как и там в темнице. Она помнила этот жар от чужой крови, залившей её почти с ног до головы. Шея с дырой от кинжала и тот полный отчаянья взгляд, тот человек смотрел на неё также, как и она в начале. Отняла жизнь. Нет. Убила наёмника. Нет. Убила человека!       — Х… Ха… — стало тяжело дышать, а к горлу подступила тошнота. — Я…       — Тебе плохо? — тут уже и Деррик заметил непрекращающуюся дрожь по её телу.        — Я… Я убила… Убила… — она не могла обратить на него никакого внимания, не видя вообще ничего перед глазами. — Своими руками…       С первого взгляда было понятно, что спрашивать бесполезно. Девушка не слышала ничего, кроме собственных роящихся мыслей.        — Принеси успокоительное.        Врач, который только успел вернуться с бинтами для пальца, кивнул и вновь выбежал в коридор.        Из-за невозможности обратить на себя её внимание Деррик был вынужден сесть рядом и придумать хотя бы что-то стоящее в этой ситуации.        Сиён становилось только хуже и хуже. Образы в голове становились всё более чудовищными, вплоть до тянущего к ней руки мертвеца. Игра сводит её с ума. Даже мелькает мысль о том, что тогда стоило отказаться от квеста и просто тихо умереть. Тело не слушается и трясётся, будто бы вот-вот начнёт биться в конвульсиях от ужаса. Вдобавок по всему телу была адская боль от яда, которая становилась сильнее от любого движения. За что ей всё это…?.       — Успокойся, если так пойдёт дальше, то можешь снова начать задыхаться.        Его слова доходят до неё только когда плечо сдавливает чужая рука.        — Я теперь убийца…       — Нет. — спокойно ответил он.        — Что значит «нет»..?! Я убила человека..!.         — Это не твоя вина. Ответственность за всё лежит только на мне.        Уж лучше бы это была слезливая история, как у Каллисто, ведь от подобных слов она чувствовала себя ещё более жалкой и мерзкой сволочью. Чёрт. Мало того этот ублюдок так спокойно заявляет, что только он сам за это в ответе. Это же какой-то бред.        "Успокойся. Ну же… Ты должна успокоиться. — она пытается совладать с эмоциями и вновь вернуть себе самообладание, но вместо этого к горлу подступает ком, а в глазах всё мутнеет от лишней влаги, — Нет! Нельзя здесь реветь! Нельзя!!"       Всё без толку. Первая слеза глухо падает на одеяло и теперь это уже не остановить, Пенелопа содрогается, закрыв лицо руками. Господи до чего же стыдно и отвратительно. Легче прямо сейчас броситься на меч кронпринца и умереть.        Деррик в этой ситуации уже кажется перестал для неё существовать. Он был немного… Нет. Он был в полном замешательстве. Впервые он видел, чтобы она была в таком состоянии. Был ли то забытый где-то на затворах памяти «братский инстинкт» или же нечто большее, он не знал, хотя нет… Это определённо были не те чувства, которые он мог бы испытывать к сестре, пускай и не родной. Нечто внутри забилось сомнениями. Что делать в такой ситуации? Похоже его холодная маска дала даже большую трещину, чем её.        Он сглатывает и с заминкой начинает едва ощутимо поглаживать её по плечу. Пенелопа вздрагивает толи от неожиданности, толи от истерики.        — Пенелопа, ты…       К счастью для обоих в этот момент вернулся врач, который быстрым шагом оказался возле кровати и протянул поднос с успокоительным. Иначе в столь странной атмосфере задохнулась бы не только она. Считав атмосферу он не проронил ни звука и даже не посмотрел на больную, когда та брала у него чашку с подноса.        Залпом опустошив её она наконец почувствовала себя немного лучше, но всё равно радости было мало. Руки ещё дрожали, а лицо уже наверняка покраснело из-за рыданий. Должно быть сейчас она выглядит очень жалкой. Настоящей Ча Сиён.         — Когда закончат с рукой, ложись спать, с остальным мы разберёмся. — парень забрал с тумбы документы.        — Но…       Когда Пенелопа хотела оспорить это решение, он уже скрылся в коридоре. Врач вздохнул с облегчением, наконец хоть немного расслабляясь.        Девушка удивлённо смотрела на открытую дверь, прислушиваясь к быстро удаляющимся шагам. Когда взгляд переместился на то место, где ещё несколько мгновений назад сидел Деррик, она заметила, что часть бумаг так и осталась лежать на тумбе.        "Ушёл… Неужели поведение Рейнольда заразно?"