Не заставляй меня становится монстром

18 августа 2007 21:16 Поздно вечером после справления дня рождения Астрид, родители собрались в ресторан, а нас с сестрой уложили спать и закрыли за собой дверь. Оставшись наедине со своим живим воображением, я погрузилась в фантазии о демонах и их чудесной, вечной жизни, недоступной простым смертным. И как всегда при мысли об этом к горлу подступил ком невыплаканных слёз. Это не справедливо, почему я должна ходить в школу и тратить всё своё свободное время на выполнения глупых домашних заданий в то время, как кто-то парит в небесах, вздымаясь над землей на своих собственных крыльях. Тем более, когда этот кто-то живёт с тобой в одном доме. Прокрутившись в постели ещё с пол часа я встала на ноги и приподнялась на цыпочки, чтобы рассмотреть лицо, мирно спящей, Астрид, виднеющиеся со второго яруса кровати. Ну какой из неё демон? Она ведь ни разу ничего не воровала и не ввязалась ни в одну уличную драку. Даже среди людей она последняя неудачница. – Астрид, – шёпотом зову я, но она не откликается. – Астрид, проснись – шикаю, более настойчиво. Не добившись результата, забираюсь по деревянной лестницы на кровать сестры и начинаю трясти её за плечи. Астрид недовольно мычит и, ещё не до конца проснувшись, пытается спрятаться от меня под одеялом, но я не отстаю. – Астрид, а когда ты собираешься превращаться в асура? – нетерпеливо спрашиваю. – Чего? – Я не хочу пропустить этот момент, ты же скажешь, когда это начнёт происходить. Обещай, что позовёшь меня. – Беатрис, не мели ерунду. Какие превращения, спи, давай, – отмахивается сестра и переворачивается на другой бок. Я снова начинаю трясти её за плечи, как будто это как-то ускорит процесс обращение. Разве что, если это, как то связано с уровнем её злости. – Ну ладно тебе, мне то ты можешь сказать. Я умею хранить секреты, клянусь, что никому не скажу. Астрид смотрит на меня полным раздражения взглядом, а затем хватает подушку и кричит в неё что есть мочи, пока не выдыхается и не падает обратно в кровать. Это произвело на меня впечатление, но эффект продлился недолго и, немного поразмыслив, я спрашиваю. – Ты что, не хочешь быть демоном? Я бы всё отдала за возможность оказаться на твоём месте, – произношу, мечтательным голосом. – Иди сюда, – Астрид садится, достаёт из-под подушки фонарик, и приподнимает полы одеяла, чтобы я смогла залезть к ней. Между нами лежит большая книга, сестра открывает её на месте закладки и наводит свет на картинку, обрамлённую вереницей мелких букв. – Смотри, вот твои демоны ненаглядные, – она указывает на чудовищ внешне настолько отдалённо напоминающих людей, что пожалуй единственной схожестью являются их глаза. В них таится бездонная глубина чёрных нефтяных озёр, наполненная печалью. Я смотрю вглубь этой черноте и словно тону без остатка. Словно даже сквозь бумагу она способна вытянуть из меня всю душу. Резко отстраняюсь и моргаю несколько раз прежде, чем вновь взглянуть на изображение. Передние конечности существ удлиненны, так что они опираются на них при ходьбе. Тела укрыты крупными пластинами, на них видны царапины и следы когтей, которые превращаются в раскрытые раны на незащищённых участках кожи, покрытых короткой грязно-синей шерстью. Такая же обтягивает головы, напоминающие волчьи черепа. Венцом образа являются массивные рога, устремлённые вверх и изогнутые полукругом. Не совсем то что я ожидала увидеть. Представляя демонов, я думала о созданиях невероятной красоты, способных склонить любого человека на самый страшный грех. Искусители с хвостами и рожками. И конечно великолепными крыльями. Такими их обычно изображают. Увидеть практически животных вместо этого чарующего образа было неожиданностью. Но так или иначе большую часть жизни они проводят в человеческом обличии, какая разница, как ты выглядишь на самом деле, если твоя жизнь никогда не оборвётся. Пока я, зачарованно, впитываю в себя мельчайшие подробности, ранее не доступного образа, сестра захлопывает книгу и выключает фонарик, разозлившись из-за моей реакций, далёкой от отвращения. – Это никакие не волшебные существа со сверхспособностями. Хватит смотреть на них, как на единорогов, блюющих радугой! – воскликнула Астрид используя выражение, которое раньше никогда не упомянула в моём присутствии. Увидев мои округлённые от удивления глаза, она немного остыла и продолжила более спокойно и назидательно. – Пойми наконец, асуры не счастливчики, вечно молодые и таинственные – они отребье. Пленники Астарта, его ручные псы, отравляющие жизнь людям. Их прокляли и обрекли на вечные скитания в таком обличии не просто так. Они сотворили грех, тяжесть которого сложно себе вообразить, и если ты хочешь быть одной из них, то мне тебя жаль, у тебя не так уж и много мозгов. Я обиженно надуваю губы, уже собираясь слазить с кровати, слышу глухой удар по дереву где-то на первом этаже дома. За первым последовал ещё один и ещё, пока входная дверь с треском не поддалась и не стукнулась при раскрытии о стену. Мы с сестрой прижались друг к другу и забыли, как дышать, панический ужас сковал наши тела. Тяжёлые шаги стали разносится по всему дому, открывая при этом всё новые двери. По мере приближения стало слышно, как бьются вазы и летят вещи с полок. Спустя десять минут, показавшееся мне целой вечность, дверь в нашу спальню резко распахнулась и через порог переступили ноги в тяжелых ботинках. Больше я ничего не видела, так как боялась поднимать голову. Чужак приближался уже без прежней спешки и с особым наслаждением, шагая к нашей кровати, наступал на всё новые игрушки, раскиданные по ковру. Он не включил свет и я не могла понять какие именно попали под раздачу, но надеялась, что мой любимый птеродактиль остался цел. Ему бы тоже стоило скрестить пальчики в надежде на это, иначе ему точно не сдобровать, за свою любимую игрушку я сотру в порошок любого. Не успев додумать мысль о своём кровавом возмездии, я услышала щелчок. Когда-то я уже слышала подобный звук, только никак не могу вспомнить, когда это было. – Сделаешь ещё хоть один шаг и я всажу пулю прямо в твою тупую башку, – прозвучал грубый, абсолютно чужой, отцовский голос, и картинка встала на свои места. Я немного приподнялась на локтях, чтобы разглядеть, что происходит. В комнате по-прежнему было темно, только силуэты двух людей. Ближе ко мне стоял незнакомец: высокий, но щуплый парень с ирокезом на голове и битой в руках. Он стоял к противнику спиной, его руки нервно ходили по рукоятки орудия и он то и дело протирал ладошки от пота. Возбуждённо переминаясь с ноги на ногу, он и не думал скрывать свои намерения. Позади него стоял Джером Ван Дейк: поджарый мужчина с тёмными волосами и длинными пальцами, крепко державшими пистолет. В этот момент он не был моим отцом, он был человеком ни раз попадавшим в подобные ситуации, человеком который ни секунды не будет медлить перед выстрелом. – Ну и встреча, а я то думал, что ты сбежал поджав хвост, почуяв моё приближение, – нахально произнёс незнакомец и развернулся на пятках лицом к Джерому. – Кто тебя подослал? – сдержанно спросил отец. – Сам знаешь кто, думал совет стерпит твои выходки? Думал раз вожак клана, правила для тебя не писаны? Чёрта с два! – незнакомец сплюнул через плечо и, как ни в чём не бывало, пошёл под дулом пистолета по направлению к нам. – Я покажу тебе, как сильно ты заблуждаешься, чувак, – сказал он в момент, когда отец уже преодолел разделяющие их расстояние и замахнулся для удара. Незнакомец ожидая это, резко сместился в сторону и с размаху ударил Джерома битой по рёбрам. Услышав хруст я зажмурилась и подумала, почему он не использовал пистолет. Зачем идти с голыми руками на человека с битой? Может он не хотел напугать нас громким выстрелом, а может просто решил растянуть удовольствие. Отец пригнулся от следующего замаха и оглушил незнакомца звучным ударом в ухо, затем выбил у него из рук биту и сделал комбинацию ударов по корпусу. Незнакомец выставлял блоки, а затем выполнил обманный манёвр и сделал хлёсткий выпад кулаком в кадык. Джером захрипел и попятился назад, незнакомец тут же повалил его на пол и начал дубасить его по лицу с остервенелым выражением лица. Он был настолько опьянён своей победой, что не заметил, как рука Джерома потянулась к бите и, крепко сжав рукоять, вознеслась над его головой. Когда он обратил на это внимание было уже поздно, прозвучал тупой удар метала о череп, и парень обмяк, скатившись на пол рядом с Джеромом. Отец встал на ноги и гулкие удары биты начали рассекать воздух один за другим. По началу незнакомец пытался защищаться, но после четырнадцатого удара окончательно обмяк и практически перестал двигаться. Его лицо превратилось в кашу, на всех видимых участках тела выступили тёмно-синие пятна, но Джером уже не мог остановиться, он наносил всё новые удары, не гладя на состояния противника. Мне было физически больно смотреть на это. Я и вообразить не могла, что за какие-то несколько минут человека можно превратить в тряпичную куклу. Чувство собственной беззащитности перед орудием в руках отца настолько захватило меня, что мне начало казаться, будто это на меня обрушиваются удары стальной дубинки и я начала рыдать. Желая, как можно быстрее, прекратить этот кошмар я прошептала осипшим голосом. – Прошу тебя, остановись, пожалуйста остановись. Мои слова вырвали отца из транса, и он пришёл в себя. Медленно опустил биту и глядя поверженному врагу в изуродованное лицо сказал. – В следующий раз, если ты посмеешь приблизится к моим дочерям, я размажу тебя по этому паркету и буду вытирать об тебя ноги, пока ты не загниёшь ко всем чертям, – Джером схватил незнакомца за ворот и поставил его на ноги, вручая ему биту, которую тот едва ли смог удержать. Парень пошатнулся, опёрся о биту для равновесия и, проведя рукой по торчащим в разные стороны волосам, поднял заплывшее лицо и посмотрел Джерому прямо в глаза. – Думаешь ты особенный и одного лишь желания хватит, чтобы проклятие не прешло в твой дом? – он улыбнулся, и кровь заливающая его рот начала капать на ковёр. – Ты можешь сколько угодно прятать её, но уже совсем скоро асур внутри неё сам приведёт её к нам в руки. На это отец никак не отреагировал, а лишь указал пальцем на дверь и прорычал. – Убирайся из моего дома. Незнакомец неспешно поковылял в указанном направление, отец развернулся к нам и спросил – У вас всё в порядке? Взгляд Астрид прошёлся по окровавленным рукам отца, сжимающим быльца её кровати. Она прожгла его полным ненависти взглядом и сказала. – Ты мне противен. Звук её голос разрезал пространство, и смешался с моим криком, когда незнакомец подкравшись к отцу сзади, ударил его битой по затылку. Джером не успев понять, что произошло, свалился на пол. На прежнем месте остались лишь кровавые следы его ладоней. Астрид среагировала молниеносно, вскочила с кровати на пол, так что только я успела перевести взгляд, она уже была около, настежь распахнутого, окна. Незнакомец погнался за ней, но не успел, она спрыгнула вниз, так легко и непринужденно, словно делала это уже бесчисленное количество раз. Оказавшись около окна, парень зло выругался, но через секунду его лицо разгладилось и он с облегчением выдохнул. Видимо Астрид не удалось убежать далеко, от этой мысли я почувствовала отголоски злорадство и сама испугалась собственным эмоциям, но не успела поругать себя за это, так как заметила, что внимание парня переместилось на меня. Мы с ним остались одни в комнате, осознав это, я сжалась в комочек и закрыла глаза, а он, видимо тоже вспомнив о моём присутствии, развернулся и лёгкой походкой подошёл ближе. Я почувствовала горячее дыхание на своём лице, а в следующую секунду его руки схватили меня и перекинули через плечо. – Рейгар говорил только про старшую сестру, но раз уж я уже здесь, почему бы не прихватить с собой и младшую тоже. Выходя из комнаты незнакомец стал насвистывать какую то мелодию, кажется он был доволен собой, несмотря на побои. Пока он шёл я могла видеть, что происходит в комнате и от меня не скрылось еле уловимое шевеление в глубине спальни. Я не поняла, что это было, но когда незнакомец вышел на лестничную клетку до нас обоих дошла, и природа тех движений, и его главная ошибка. Джером настиг его в момент, когда тот только и смог что скинуть меня с плеча и развернутся, тем самым подставляя себя под удар. Он не успел воспользоваться битой, он вообще ничего не успел, острие ножа проткнуло его живот и прочертило тонкую линию до самого солнечного сплетения с такой лёгкость, словно Джерому это не стоило абсолютно никаких усилий, и только вздувшиеся вены на его руке говорили об обратном. Незнакомец обмяк и упал на колени, его глаза остеклянели, а на лице застыла гримаса ужаса. По лестнице стала стекать кровь, она лилась ручьём вперемешку с внутренними органами. Я не могла перестать смотреть на это, меня словно заклинало. Уши заложило, сердцебиение усилилось, в это момент для меня существовала только кровь, она была повсюду, она была во мне… Пришла в себя я только, когда отец сел напротив меня и обхватил моё лицо своими большими, липкими ладонями. – Не бойся Беатрис, это всего лишь человеческое тело, оно не стоит твоих переживаний. Я перевела взгляд на отца, его грудь тяжело вздымалась, глаза налились кровью. Он был похож на взъерошенного зверя, вышедшего на свободу после долгой спячки и удовлетворившего свою давнюю потребность в кровопролитии. – Ты убил его, – дрожащим голосом произношу я, словно боясь, что сама пойду следом, если он поймёт, что я единственный свидетель его преступления. Отец тяжело вздохнул, как делал каждый раз, когда я оказывалась менее сообразительной, чем он рассчитывал. – Да, детка, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что некоторые люди заслуживают смерти. – А я заслуживаю? – Нет, конечно, нет. Что за глупости ты говоришь? – Но ведь я тоже когда-нибудь умру. – Я позабочусь о том, чтобы этого никогда не произошло, – он целует меня в лоб и гладит по голове, заправляя за ухо выбившиеся пряди, будто совсем не замечает кровь на своих руках, которая стремительно пропитывает мои волосы. Этот его жест, он как будто хочет пометить меня, утвердить в мысли, что, то что произошло не игра моего воспалённого воображения, что я должна запомнить это и принять как факт. Принять Джерома Ван Дейка, как неотъемлемую часть, когда-то знакомого мне отца. Не шугаться, не осуждать, а лишь продолжать быть любящей дочкой, несмотря ни на что. От этого мне хочется кричать, хочется выдирать клочьями испачканные, слипшиеся локоны, но я стою не шелохнувшись, а перед глазами проносятся различные вариации, того как отец мог бы среагировать на мой бунт. Как он выхватывает свой нож и вонзает его мне в глотку, как он избивает меня битой, как мой череп превращается в смятую, картонную коробку. Это заставляет меня молчать, покорно опустив голову. Уже тогда я знала, что никогда впредь не подниму на него голос, никогда не хлопну дверью перед его лицом, никогда не скажу ни единого слова против, и буду стараться не говорить при нём вообще. – Ну всё, иди спать, – он встаёт с колен и выжидающе смотрит на меня, будто думает, что стоит ему отвернутся, и я сигану через перила вниз, прямо на керамическую плитку, устилающую первый этаж. Я, не задавая вопросов, тут же отправляюсь в комнату, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Каждая секунда проведенная в его обществе была настоящей пыткой, и как только я оказалась наедине с собой из моих глаз тут же хлынули слёзы, которые я поспешила стереть с лица. Он не должен понять, что я на самом деле чувствую, никто никогда не должен догадаться об этом.