Не заставляй меня становится монстром

19 августа 2007 00:36 Дальнейшие событие запомнились мне урывками. Сестру обнаружили на заднем дворе дома, она неудачно приземлилась и сломала себе ногу. Отец повёз её в больницу, а пока ей накладывали гипс, мама вернулась домой. Она ждала их на кухни при приглушённом свете и с бутылкой вина в руке. Всё это время я лежала в кровати с открытыми глазами, предчувствуя приближающуюся беду, и как только на улице послышался треск гравия, а автомобильные фары засветили окна, выходящее на улицу, я подорвалась с места и на цыпочках пробежала к лестнице. Второй этаж был погружён во мрак, так что мне удалось остаться незамеченной. Никаких следов присутствия незнакомца в доме не осталось, кровь была вытерта, а побитые статуэтки убраны. Отец не мог это сделать, когда он нашёл Астрид на улице, они тут же поехали в травмпункт, тогда кто? Когда входная дверь распахнулась, и Астрид, опираясь на костыли, вошла в дом, мама сделала большой глоток вина прямо из бутылки и, промокнув губы салфеткой, тут же подбежала и обняла её. Астрид на это лишь похлопала её по спине и, не сказав ни слова, пошла на верх в нашу общую спальню. Проходя мимо, она окинула меня равнодушным взглядом и зашла в комнату, громко хлопнув дверью. Затем на пороге появился отец, его мать встретила далеко не так дружественно и сразу зарядила крепкую пощечину ему по лицу. Он не сильно удивился этому, видимо ожидая чего-то подобного. – Как ты посмел делать из наших дочерей живую приманку? Почему ты не сказал мне, что им грозит опасность, почему не вывез их в безопасное место? – вопросы обрушивались на отца с невероятной скоростью, но он всё выдержал спокойна и кажется даже ни разу не моргнул при этом. – Проблема устранена, больше никто их не потревожит. – Откуда такая уверенность? Отец ничего не ответил, но Камелия всё поняла и без слов. Она вернулась на кухню и рухнула на стул, взяв в руки бутылку алой жидкости, она отпила из горла ещё немного. И с видом полной обречённости перевела на него взгляд и сказала. – Не говори мне, что ты снова сделал это. Ты дал слово, что этого больше не повторится. На это отец тоже промолчал, и мать отвернувшись от него, взялась за живот, который уже заметно округлился, и это словно придало её сил, чтобы снова посмотреть Джерому в глаза. – Так продолжатся больше не может, – её голос звучал твёрдо и решительно, так как никогда раньше не звучал. – Что ты хочешь сказать? – Я говорю, что мы не можем дальше так жить. Я не дам малышу родится в таких условия. – Ты не можешь забрать у меня сына, – голос отца превратился в сталь, он стал таким же, как и когда он говорил с незнакомцем, целясь в него из пистолета. Он подошёл к ней, и она встала напротив него, принимая вызов. – Нет могу, ещё как могу. Она собралась уйти, но Джером толкнул её в плечо и усадил обратно на стул. – Мы ещё не договорили. Что тебя не устраивает? Ты хотела оградить девочек от дурного влияния моей семьи, я не стал спорить. Ты решила, что будет лучше, если они проживут обычную человеческую жизнь, не зная о своём происхождении, я и в этом тебя поддержал. И наконец ты сказала, что хочешь, чтобы Астрид принимала участие в собраниях светлого ордена, я позволил этому быть, хотя ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этому сборищу сектантов. Чего ты ещё от меня хочешь? – Я хочу, чтобы ты был обычным человеком. Хочу, чтобы мои дети не были вынуждены с детства наблюдать, как их папа избивает и убивает людей, не хочу, чтобы прохожие при их виде шептались и показывали пальцем! – она сорвалась на крик, но потом взяла себя в руки и продолжила. – Я хочу, чтобы они росли в умиротворённой атмосфере, которую ты им дать не в состоянии, потому что ты… – Камелия запнулась. – Ну давай договаривай, что я? – отец навис над ней, он хотел услышать, как она скажет это, он наслаждался каждой секундой её промедления. – Ты чудовище! И я совершила ошибку впустив тебя в жизнь моих дочек! – Они и мои дочери тоже. – Это не надолго. – Что? – Я подала на развод. – Падала? Хочешь сказать, что уже сделала это и не сказала мне. – Вот сейчас и говорю. – Ты ведь давно это решила ни так ли? Не из-за произошедшего. – Это не важно. – Нет важно. У тебя кто-то появился? – в его вопросе не было претензии, не было безудержной и пылкой ревности, было только банальное любопытство и желание узнать первопричину. – Даже если и так, то что? Наш брак это фикция. Я молодая женщина, нуждающаяся в любви и мне осточертело, что ты относишься ко мне как к пустому месту. Все твои мысли занимает эта грязная потаскушка Элеонора. На это рука отца тут же взмылась вверх и он дал её жгучую пощёчину. Это был первый и последний раз, когда я видела, чтобы он поднимал руку на мою мать. От неожиданности я чуть ли не ахнула, но вовремя прикусила язык. Камелия приложила ладонь к раскрасневшийся щеке и посмотрела на Джерома уже без былой решимости. – Хорошо, будет тебе развод. Если ты всё решила, то, наверное, учла тот факт, что дети останутся со мной. – С чего это вдруг? – В условиях нашего брачного договора сказано, что в отличие от имущества, дети делёжки не подлежат и в полном составе переходят ко мне под опеку. – Там этого не было, я не могла подписать такое. – Можешь проверить прямо сейчас, я подожду. Камелия прожгла его испепеляющим взглядом и стремглав помчалась по коридору в свой кабинет. Спустя несколько минут она вышла в гостиную, держа в руке бумаги. – Здесь стоит моя подпись, но это ведь не брачный договор, на нём даже печать не поставлена. – Может быть, но я бы не советовал тебе проверять его на действенность. – Это опять твои штучки да? Ты обманул меня, – она тяжело, порывисто выдохнуло и, взглянув на верхний листок, стала перебирать один за другим, что-то там выискивая. – Я только не могу понять зачем тебе это тогда понадобилось, неужели ещё до нашей свадьбы ты готовился к разводу? – Любой брак заканчивается либо разводом, либо смертью одного из супругов, так что я бы на твоём месте радовался, что наш союз заканчивается именно так. Впрочем, я могу дать тебе второй шанс, но в этот раз советую хорошенько подумать перед тем, как дать ответ. Ты уверена, что хочешь развестись? Мама опустила глаза и это была его победа, он наслаждался ею с широкой улыбкой на лице. Она ничего не стала говорить, всё и так было очевидно. Вместо этого, она кинула бумаги в воздух и те разлетелись по всей гостиной под громкий хохот Джерома. Мама скрылась в своей комнате, а отец отправился в свою. На утро она не вышла к столу и вечером её тоже никто не видел. Шли дни они складывались в неделе и мне уже начало казаться, что её вовсе нет с нами, и это чувство не покинуло меня и тогда, когда она вновь вернулась в нашу жизнь. С виду ничего не изменилось, но с каждым днём Камелия словно понемногу исчезала, пока не превратилась в призрак человека лишённого надежды. Отец без особого труда вычислил её любовника и избавился от него, это окончательно разбило её сердце. Я поняла это, когда за приоткрытой дверью увидела, как она плачет, сжимая в руках фотографию, на которой был изображён молодой парень со светлыми волосами и нежной улыбкой на губах. Спустя 3 месяца настало время родов, оказалось, что УЗИ ошиблось и на свет появилась крохотная девочка. Её назвали Сабрина, она была похожа на Камелию. Такие же светлые, вьющиеся волосы, глубокие карии глаза и аккуратный, курносый носик. Она была ангелочком, которого мама не выпускала из рук. С её появлением на свет всё изменилось, родители полстью посвятили себя Сабрине и знать забыли друг про друга. Иногда нас с Астрид захватывала ревность и мы пытались вернуть внимание родителей к себе, но в то же время мы были благодарны ей за долгожданное спокойствие, которое хоть и ненадолго, но воцарило в нашей семье. *** – Беатрис ты меня слушаешь? – из размышлений меня вырывает требовательный голос сестры и перед глазами, вместо воспоминаний, появляется Астрид. – Извини, я задумалась. – Я говорила о свадебном платье, помнишь я показывала тебя. Оно получилось даже лучше, чем я ожидала, алый атлас и этот корсет на шнуровки, а теперь неизвестно, когда я смогу его надеть. Живот только будет расти и, если Оскар не решит свои проблемы в ближайшее время, то клянусь богами, я пойду под венец в штанах и растянутой футболке. Нечто не заставит меня перекраивать такую красоту, даже это ужасно выпирающее пузо. – Это паршиво, – только и выдавливаю из себя я. – Что паршиво? – Беременность. Она не несёт в себе ничего хорошего, только потери. Не понимаю, зачем люди идут на это. В этот момент меня снова словно воронкой затягивает в прошлое, я вспоминаю мамины роды, которые она переносила в одиночку, Джером конечно же не пришел. Как же наверное страшно ей было в эту минуту. Хотя какая минута – часы. Она провела бесконечные часы в агонии, рожая на свет ребёнка от нелюбимого мужчины, понимая, что он станет ещё одной преградой на пути к её свободе. Какое-то время Астрид изучающе смотрит на меня, а затем хмурится, от чего на её идеально гладком лбу проступают морщины. – Знаешь, я не должна была тогда убегать. – Ты о чём? – В день моего рождения, когда к нам в дом вломился тот мерзкий подонок, я оставила тебя с ним совсем одну. Я ведь даже не подумала о том, что он мог с тобой сделать. – Брось, Астрид, я бы всё равно не смогла прыгнут вместе с тобой, я была слишком маленькой. – Это не важно, я не должна была бросать тебя, не в тот день не в последующие. Меня не было рядом и я хочу попросить у тебя прощение за это. Я понимаю, что говорю это слишком поздно, но к сожалению осознание произошедшего пришло ко мне только сейчас. Я смотрю на сестру не моргая и чувствую, как начинают болеть глаза. Почему она решила поднять эту тему спустя столько лет, зачем снова заставляет меня чувствовать себя последним ничтожеством? – Если для тебя это важно, то я прощаю тебя Астрид, но знай я никогда не держала на тебя зла за это, – безбожно вру я, даже не краснея. Мы обнимаемся и из уголка моего глаза всё же стекает одинокая слеза.