Не заставляй меня становится монстром

23:16 Люди облачённые в бронежилеты скомандовали гостям опрокинуть столы и спрятаться за ними, хотя, конечно, от пули это бы никого не спасло, но незнание этого помогло людям в вечерних платьях поверить в то, что им удастся спастись. Перестрелка была недолгой, так как в отличие от спецназа, люди джокера были ничем не защищены и падали на пол один за другим, сражённые встречными выстрелами. Когда последний из них выронил из рук автомат и упал на колени с раскроенным черепом, я осмелилась подползти к окну, из которого выпал Оскар. Внизу на улице вокруг него уже собралась бригада скорой помощи. Они уложили его на носилки и затащили в машину. Джокера же нигде не было, он словно растворился в воздухе. Ему было наплевать на тех, кто, по его вине, сегодня испустил свой последний вздох, задохнувшись в предсмертной агонии, лёжа на тщательно отполированном, мраморном полу. Будь то аристократ или человек, который был предан ему до последнего, он одинокого забудет об их существовании уже на следующий день. И в данную минуту я хотела бы быть на его месте, освободиться от чувства вины, которое захлестнуло меня с головой. Но одним из этих людей был Арман. Для него время шло на минуты, каждая из которых могла стать последней. Его вместе с Оскаром увезли в ближайшую больницу для проведения экстренной операции. Астрид поехала на машине скорой, а я добиралась своим ходом и поэтому, когда приехала их обоих уже отвезли в операционную, а мне основалось лишь ждать в приёмной. Астрид уже была там, она сидела перекинув ногу на ногу. В её руках был кофе из автомата, который она терпеть не может. Она сжимала бумажный стаканчик с такой силой, словно хотела, чтобы всё содержимое вылилось на её ярко алое платье. Она была в сильном стрессе, но не могла себе позволить открыться и выпустить наружу всю ту боль, что она сейчас переживала. Понимая это и зная, что в любой момент она может сорваться, я нерешительно подошла ближе и села на расстояние в три стула от неё. Так мы просидели около десяти минут. У нас у обоих был достаточно вопросов друг к другу и достаточно сильное нежелание на них отвечать. Но в конце концов Астрид первая нарушила молчание. – Тебе известно, почему стрелы, переданные Светлому Ордену самим Аароном, оказались недейственными? – спокойно спросила Астрид, словно ответ её был не так уж и нужен. – Почему ты думаешь, что я могу это знать? – так же спокойно ответила я, вопросом на вопрос. – Он ведь твой муж, – воспользовалась Астрид запрещённым приёмом. – Наверняка вы обсуждали это пред началом банкета. Думали о нас, как о дураках, предвкушая позорное зрелище, коем стала наша ловушка. – Я понятия не имела о том, что вы задумали. Иначе меня бы там не было и ты это прекрасно знаешь, – говорю я и беру в руки телефон, думая, что разговор окончен. – Он смотрел прямо на тебя на протяжении всего вечера, – не отступает она. – Я не заметила ничего такого. Мы не виделись с ним вот уже два года, если он и смотрел в мою сторону, то просто, потому что забыл как я выгляжу, – говорю, опуская факт нашей недавней встречи. – Или ты сомневаешься в фиктивности нашего брака? – задаю провокационный вопрос, рассчитывая на то, что она не станет идти дальше. – Ваши отношения никогда не поддавались моему пониманию. Я не удивлюсь, если выясниться, что твои рассказы про жертву ради семьи окажутся ложью. Прикрытием, которым ты удачно замаскировала свои любовные поползновения в сторону этого отребья, – говорит она с ядом на губах, словно ей представляется мерзким сама возможность влечения к асуру, о котором она вынужденна рассуждать. – Ну хватит, – я встаю со стула. – Эти грязные обвинения, это слишком даже для тебя Астрид. Я не стану отчитываться перед тобой, человеком, который час назад был готов переспать с этим самым отребьем, а теперь обвиняет меня в лицемерии. Я знаю, что она делала это из благородных побуждений, как и всегда, но, как говорится "лучшая защита это нападение". – Я тянула время до прихода спецслужб, – ни секунды не медля отвечает она. – Я делала это ради Оскара, ты же в своей жизни делаешь всё только ради себя, – Астрид замолкает, но злость бушующая в ней не даёт ей так просто отпустить эту ситуации. Она тоже встаёт на ноги прямо передо мной. – Это было необходимостью в отличие от твоего брака, который осквернил нашу семью. Ты хоть представляешь, как сложно мне было устоять на ногах и не упасть в глазах Ордена после такого позора. Что мне пришлось сделать лишь бы доказать, что наша семья не имеет ничего общего с этой падалью, и я не стану погибелью и переносчиком заразы для людей, которые приняли меня как свою, несмотря на все слухи ходившие вокруг моего отца. Я собираюсь ответить ей, но она не даёт мне этого сделать, добивая меня своей последней репликой. – Если бы ты действительно думала о семье, когда отвечала на предложение Джокера, то ты бы подумала и о том, как это скажется на моей жизни. Против этого мне нечего было ответить, я была раздавлена её словами, так как понимала, что это правда. Я никогда не задумывалась о том насколько для неё важно быть частью Светлого Ордена и как мои поступки мешают ей в этом. Она долго держала обиду в себе, прошло столько времени прежде, чем она позволила мне узнать об этом и только теперь я начала понимать, как сильно я виновата перед ней. Всё это время я думала, что именно она бросала меня, но неприятная правда в том, что тем, кто игнорирует чужие потребности была именно я. *** Рой мыслей кружится в голове. Так часто бывает после моих погружений в детские воспоминание. Они опасны и нельзя злоупотреблять этим, они таят в себе опасную иллюзию, что в те времена всё ещё можно было изменить. Я сажусь обратно в кресло и потупив взгляд, уже без всякого желания доказать свою правоту, спрашиваю. – Зачем ты пригласила меня? Зачем, если думаешь, что у меня остались чувства к Джокеру? – задаю вопрос, с головой выдавая себя, показывая её, как для меня важно, что бы она так не думала. И она наслаждается возможностью ранить меня, я вижу это, ещё до того, как она отвечает. – Как я уже сказала, я не верила в твоё безразличие по отношению к нему и хотела проверить, кинешься ли ты его защищать. Будешь ли оплакивать его бездыханное тело, когда оно упадёт на колени, сражённое выпущенной стрелой, – с удовольствием произнесла она, растягивая каждое слово. – И что, к какому выводу ты пришла? – растерянно спрашиваю я. – Между вами действительно что-то есть, конечно, сперва меня запутало твоё бездействие. Тяжело было разоблачать настолько отмороженного и эгоистичного человека, как ты. Но я уверенна, что вы спланировали это вместе. Одних ваших переглядываний хватило, чтобы понять, что это была не первая ваша встреча за два года. Я думала, что мне будет тяжело перенести её слова. Но на удивление это не так. Я допустила много ошибок в отношении Джокера, но самой фатальной из них была моя открытость и уверенность, что он не за что не причинит мне боль. Я вручила ему своё сердце и поплатилась за это, когда оно оказалось разорванным его когтями. Но теперь я усвоила урок, что бы не происходило вокруг, всё мои мысли будут вращаться только вокруг меня, я никому не дам захватить свой разум. – Хорошо, ладно, допустим, ты решила поставить надо мной эксперимент, это я могу понять, но причём здесь остальные гости, зачем надо было их подвергать опасности? – выдвигаю я свой последний аргумент. – Не делай вид, что тебя волнует их судьба, – отмахнулась Астрид, но увидев, что я продолжаю сверлить её испытывающим взглядом, всё же поясняет. – Должно было выглядеть правдоподобно, ясно? Его очень тяжело вытянуть в город. Этот сукин сын постоянно скрывается в лесах, пребывая под защитой кланов, которые пользуются тем, что государство закрывает глаза на весь беспредел, творящейся внутри их сообщества. На мгновение лицо Астрид исказила гримаса ненависти, как бывало каждый раз, когда она вспоминала про таинственные поселения, которые орден мечтал спались до тла, так как подозревал их в поклонении Осирису – богу смерти. – К тому же большинство гостей были предупреждены, – добавила Астрид, вернув себе прежнюю уравновешенность. – Они хотели посмотреть на то, как будет уничтожен последний из выживших демонов. Никто не думал, что орудие, которое, много десятилетий назад, освободило города от этой заразы может не сработать. И теперь я уверенно, что так произошло не без твоего участия, ты как-то узнала о наших планах и сообщила об этом Джокеру. Она хотела сказать что-то ещё, но её прервал врач вышедший из операционной. Она подошла к нему и он что-то ей сообщил, от чего Астрид, лишённая дара речи, схватилась за сердце. Мне не было слышно о чём они говорят, лишь сожалеющее выражение лица хирурга дали мне понять, что дела плохи. Астрид обернулась назад и прожгла меня испепеляющим взглядом, в нём можно было прочесть уйму всего, начиная с детских обид и заканчивая сегодняшним днём. Но даже в такой ситуации она не стала изменять себе, скандалы и крики были выше её достоинства, так что она лишь допила холодный кофе, выкинула стаканчик в урну, и достала из сумки какие-то таблетки, возможно успокоительные. Затем Астрид снова села на место и принялась ждать, когда Оскара переведут в палату интенсивной терапии и ей разрешат с ним увидеться. Я словно исчезла для неё, будто всё это время она заставляла себя находить причины для общения с нерадивой сестрой, а теперь их больше не осталось. 18 октября 2022 03:27 За время ожидания Астрид выпила ещё несколько стаканчиков кофе. Она не могла усидеть на месте и постоянно ходила взад-вперёд по коридору, я же тем временем сняла красавки и, перевесив ноги через быльце соседнего стула, попыталась поспать. Для удобства я свернула свою куртку под головой и даже смогла задремать, но громкий стук каблуков сестры об плитку, не давал мне расслабиться, и я то и дело просыпалась. Ощущение было такое, словно она пытается пробить дыру в моём черепе своими шпильками. Словно хочет, чтобы я побыстрее убралась отсюда или, как минимум, постоянно прибывала в чувстве вены, глядя, как она изводит себя. Она ведь на третьем месяце беременности, ей нельзя нервничать, говорила она мне этим жутким стуком. И наконец спустя уйму часов ожидания её разрешили зайти в палату к Оскару. В этот момент, если бы я сама себя спросила, что я делаю в больнице, я бы не смогла ответить. Какое-то время я прибывала в сомнениях, могу ли я уже идти или стоит подождать, но вскоре моя делима была решена, Астрид вышла из палаты и сказала, что Оскар хочет меня видеть. Я не стала у неё ничего спрашивать, ни как он себя чувствует, ни что сказал врач, я просто прошла внутрь, чувствуя словно иду на виселицу. Пройдя в палату я остановилась у входа, не решаясь подойти ближе. – Оскар прости, я не хотела этого, – выдавливаю из себя я, чувствуя, как к горлу подступает ком. На моё удивления Оскар, услышав мои жалкие извинения, не поднялся и не кинулся на меня с кулаками, хотя, наверное, сейчас ему просто не хватило бы на это сил. – Присядь, я хочу с тобой кое о чём поговорить, – спокойным тоном говорит он, указывая взглядом на стул стоящий возле его кровати. Я сажусь. – Ты, наверное, знаешь, что Астрид заходила ко мне перед тобой? – спрашивает Оскар, на что я утвердительно киваю, давая ему возможность продолжить. – Она была на нервах и ненамеренно, я уверен, это было с горяча, она рассказала мне о твоих неоднозначных отношениях с Джокер. Я порываюсь заверить его, что всё не так, как кажется, но он не даёт мне такой возможности, жестом показывая, что он ещё не договорил. – Я понимаю, что ты бы пожелала сохранить это в тайне, прежде всего от Армана, и я не стану тем, кто расскажет ему об этом. Но я бы хотел получить от тебя обещания, рассчитывая на то, что ты ценишь собственное слово, что Арман не станет игрушкой в ваших с мужем играх. Он не заслуживает этого, он совсем недавно попрощался с матерью. Я опираюсь рукой о быльце кровати, чтобы придать себе уверенности и получить дополнительную опору. – Оскар клянусь тебе, этот брак был заключён насильственным путём. Я не могу расторгнуть его прямо сейчас, но я делаю всё, чтобы приблизить этот момент, и я ни за что не позволю Арману пострадать из-за этого. Я правда не хотела, чтобы всё так произошло. На это Оскар по-отцовски кладет свою руку поверх моей. Его кисть вся перемотана, а в месте куда был вставлен нож виднеется красное пятно, проступающее сквозь бинты. – Если это действительно так, значит я не зря позвал тебя Беатрис. Арману угрожает опасность, думаю ты и сама это понимаешь. Мы с ним допустили ошибку, за которую я уже заплатил не малую цену, – Оскар откидывает одеяло, и я вижу его ноги, безжизненно лежавшие на кровати. – Он забрал мои ноги, навсегда лишил возможности ходить, но поверь мне есть вещи и похуже и они могут ожидать Армана, если мы не уничтожим Джокера раньше, чем он доберётся до него, – я убираю свою руку из-под его, сжимаю её в кулаке и прислоняю к груди накрывая другой. Кинуть вызов Джокеру? Спланировать нападение? Что будет со мной, если он узнает об этом, если так случится, невозможность ходить действительно может показаться лучшим из исходов. Оскар, как будто считывает мою неуверенность и решает повысить ставки. – Беатрис, послушай, Арман ведь не станет последним, аппетиты Джокера будут только расти, он уже увидел, что мы не знаем, как пользоваться единственным оружием, способным уничтожить асуров. Эта информация, уже сейчас, стремительно распространяется и я уверен, что к вечеру этого же для об этом будут знать все демоны без исключения. Потому что я уверен, что он не единственный в своём роде, – я поднимаю на Оскара округлившиеся от удивления глаза. – Подобные ему затаились и прячутся, потому что думают, что Светлый Орден размажет их по стенки стоит им высунутся, и какого же будет их ликование, когда они узнают, что всё это ложь, что в ордене давно не осталось никого, кто знал бы, как их остановить, – на этих словах Оскар мрачнеет ещё сильнее. – Они выйдут на улицы, и сделаю то, чего не смогли в прошлый раз. Они захватят власть над людьми и превратят нас в рабов. – Но что мы можем? – без особого энтузиазма спрашиваю я. – Мы можем и должны использовать то, что у нас есть. А именно происхождение. Моё происхождение помогло мне убедить Светлый Орден доверится и дать нам с Арманом арбалет, а твоё поможет нам узнать, какую ошибку мы допустили при его использовании. – Что ты имеешь в виду, какое у меня происхождение? – переспрашиваю я, готовясь встать в оборонительную стойку. – Я не буду говорить на прямую, но думаю, ты знаешь какие слухи ходят вокруг твоей семьи и я склонен им верить. Тот факт, что Джокер заключил с тобой брачный союз, только подтверждает это. Очевидно у твоей семьи было, что ему предложить. Деньги, может нужные связи. Это стало твоим проклятием, но может стать и спасением, если ты сможешь перевернуть игру в свою пользу. – Это очень опасные игры Оскар. Я смотрю на трубки, которые выходят из его тела, на его лицо, землистого оттенка и по моему телу проходят мурашки. – Не спорю, только тебе решать, как поступать. Но скажи мне разве, ты не устала плясать под чужую дудку, разве ты не хочешь взять свою жизнь под свой контроль? Я хочу сказать ему о том, как это опасно и какие это риски, но разве ему этого не знать, он потерял ноги. Да и как я могу продолжать печься о себе после того, как сама свела Оскара с Джокером. В моей голове начинают возникать образы, как я пытаюсь втереться в доверие к Джокеру, как провожу с ним время и, как использую любую возможность, чтобы выведать у него информацию. – Что скажет Арман? Что он подумает, если увидит меня рядом с Джокером? – Я позабочусь об этом, – говорит Оскар с полным ощущением собственной победы. – Он не узнает об этом, даю слово. На этом я выхожу из полаты и закрываю за собой дверь. Меня не повесили, но чувство такое словно надломили хребет. Я смотрю на сестру, она стоит около автомата, облокотившись о него рукой. Я подхожу к ней. – Астрид, тебе нужно немного поспать, поезжай домой, а я подежурю. Всё равно я буду здесь, пока Арман не прейдёт в сознание, – искренне говорю я. – Мне не нужна твоя жалость, – выплёвывает она, и собирается пройти мимо, но её глаза закатываются и она оступается, я едва ли успеваю её поймать. – Астрид всё в порядке, ты как? – взволновано спрашиваю я. – Отцепись от меня, – рявкает она и отталкивает меня, но не проходит и трёх шагов, как снова падает. – Врача! – кричу я. К нам подбегает медбрат. – Что случилось? – молодой парень присел рядом с Астрид на колени, стянул с шеи стетоскоп и стал её слушать. – Не знаю, она беременна и перенервничала сегодня, а ещё она пила какие-то таблетки. – Это успокоительные, – с надрывом говорит Астрид, через боль. – Ещё она выпила много кофе, – сказал я, надеясь, что это поможет парню разобраться. – Так ясно, вы можете идти? Мы должны пройти в смотровую. Медбрат берёт Астрид под руку и помогает ей подняться. – Ааа, – кричит она и хватается за живот. Её белое, подвенечное платье начинает окрашиваться в розовый. Парень тут же прикатывает коляску и мы вдвоём усаживаем Астрид на неё. Он увозит её в неизвестном мне направление, а я остаюсь стоять посреди коридора. Единственная кто не пострадал, единственная, кто виноват во всём этом. 05:33 Проходит где-то около сорока минут, за это время я уже несколько раз поборола в себе желание сбежать и осталась сидеть, ожидая встречу с Астрид. И когда нашей разлуки приходит конец и я вижу, как она ни живая, ни мёртвая идёт прямо на меня, я понимаю, что нужно было бежать. Когда она подходит совсем близко так, что я могу рассмотреть её красные распухшие глаза, лишённые косметики, я понимаю, что произошло что-то действительно ужасное. – Я всё потеряла из-за тебя. Всё до единого, – надорванным голосом говорит Астрид. – Что-то случилось с ребёнком? – переспрашиваю я и проклинаю себя за это. Она окинула меня взглядом, каким хищник смотрит на добычу, готовясь растерзать её. – Тебе это просто так с рук не сойдёт Беатрис, – прошипела она, –Ты уже не маленькая девочка, отца нет рядом, чтобы защитить тебя. Я не узнала, что она собиралась сделать или, что планирует делать, к нам подбежали медсёстры и увели её обратно, оказывается её нельзя было вставать, так как после выкидыша остались некоторые последствия, которые ещё нужно устранить. Услышав всё это я решаю в срочном порядке выйти на улицу, чтобы немного прийти в себя. Я прохожу к выходу и женщина у ресепшена окликивает меня. – Это вы Биатрис Ван Дейк? Я оборачиваюсь – Да эта я. – Пациент из 58 палаты очнулся и звал вас. – Что, а хорошо. Я иду обратно в сторону лестницы и не могу собрать себя в кучу. Астрид потеряла ребёнка, Оскар потерял ноги, Арман чуть не умер от потери крови и нехватки воздуха. А почему, потому что мне мешал брак? Как смешно. Когда я захожу в палату к Арману, вижу, что он спит. Его лицо разглажено и выглядит беззаботно. Светлые, светла вьющиеся волосы, спадают на его лоб, мокрый от пота. Я бесшумно подхожу к нему и сажусь на стул. – Беатрис это ты? – сонно спрашивает Арман и привстаёт в кровати, силясь открыть глаза, отвыкшие от яркого света. – Как хорошо, что ты здесь, – говорит он, обведя меня своим нежным взглядом. – Я всегда буду рядом. Обещаю я и крепко сжимаю его ослабшую руку, стараясь не думать о том, смогу ли сдержать данное слово и захочет ли он, чтобы я его придерживалась, когда узнает, на что я собираюсь пойти. Наши руки соединенны и он интимно проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки. – Ты не пострадала? Всё в порядке? – Да, можешь не переживать, это не у меня колото-резаное ранение грудной клетки, – пытаюсь пошутить я. Он слабо улыбается и тут же мрачнеет. – Прости меня Трис я серьёзно оплошал и подверг тебя большой опасности. Я не люблю, когда он меня так называет, но сейчас я просто не в состоянии злится на него. – Не говори так Арман, ты не мог знать, что всё так произойдёт. – И всё же, я мог не устраивать весь этого цирк, нужно было лучше подготовится, а теперь меня ни за что не возьмут в Светлый Орден. – Это их промах, а не твой, они должны были хранить знания основателей, ты же проявил необычайную смелость. Обнаружив асура, ты не струсил, а пошёл прямо к ним и потребовал дать оружие, одно это уже заслуживает признания с их стороны. Если же они этого ещё не осознали, то и пусть у тебя ещё будет возможность проявить себя – Нет, если Джокер придёт за расплатой. Я выпустил в него две стрелы, это, – Арман указывает на перебинтованную грудь, – плата за первую. Но что он возьмёт с меня за вторую? – Брось, это мелочи, он не такой злопамятный, – ляпаю я, прежде чем осознаю сказанное. – Что? – Ничего, я говорю, что это мелочи, уверенна, он это просто так сказал для пущего драматизма. – Нет, Беатрис, не успокаивай меня, – с надрывом говорит он. – Правда в том, что я боюсь, я чертовски напуган. От такого откровения мне самой становится не по себе, по телу проходят мурашки. – Я думал, что всё сработает в точности, как по старинным легендам. Стрела, изготовленная самим Аароном, должна проткнуть тело зверя и тогда он превратится в гниль. Я не понимаю, что я сделал не так. Этот метал, он как отрава, он должен разъедать внутренности демона, но ничего не произошло. Могу поклясться, что я уже однажды слышала о чём то подобном. – Я боюсь, что он прейдёт сюда за мной, а я ничего не смогу сделать. Кровь закипает в моих жилах, я чувствую, как по телу разгоняется злость от одного лишь предположение, что Джокер может сунутся к Арману. Сейчас, когда он уязвим и не может ему противостоять. – Никто не придёт Арман, может он и не превратился в разлагающиеся куски мяса, но он потерял много крови, возможна сейчас он лежит около какого-нибудь мусорного бака и теряет последнии силы, неспособный встать. Эта картина приносит мне наслаждение, но Армана это явно не подбадривает. – Он не человек Беатрис, его тело пробило две стрелы, а он смог спрыгнуть с шестого этажа и, Беатрис, он не приземлился, он просто растворился в воздухе. Мы не знаем о всех возможностях асур, – говорит Арман уже в полудрёме, перенесённая операция забрала у него слишком много сил. – Тебе нужно поспать Арман, ты должен набираться сил. Он закрывает глаза и я жду несколько минут пока он уснёт, после чего встаю и выхожу из больницы на улицу. Прохладный воздух окутывает моё тело, и я тут же застёгиваю кожанку. Я не могу позволить себе замёрзнуть. Вместе с теплом из меня уйдёт и моя решимость и настрой сделать всё, что бы Джокер пожалел о содеянном, этого нельзя допускать, иначе, как только холод завладеет моим телом, я забуду обо всех. Я должна узнать, какую ошибку допустил Арман. Но Джокер не станет раскапывать мне о том, как можно убить асура, по крайней мере не на том уровне отношений, что мы сейчас имеем. Значит я должна стать для него ближе, значит он должен поверить, что его жизнь это то, за что я буду бороться, а не то, что я желаю отнять. Непростая задача для начала, как я могу убедить его в этом, что могу сделать? Внезапно сумасшедшая идея проникает в мою голову вместе с порывистым ветром, и я чувствую, как тело начинает пробивать озноб. Голова кружится словно от вина, в жутком предвкушении и ужасе перед задумкой, отчаянной и безбашенный.