Паршивый парень, паршивый друг

Домой Сакуса вернулся через несколько дней. Все это время он провел у Аои. На учебу не ходил, сказавшись больным, на сообщения и звонки Широфуку игнорировал, Мие не отвечал тем более. Аои ситуацию он описал в общих чертах. Повздорил с отцом очень сильно, и тот не хочет его пока видеть. Аои попыталась поддержать, но получилось так себе. Сакуса в принципе ничего больше «все будет хорошо, отец остынет» и не ожидал, но подсознательно надеялся, что кто-то сможет облегчить его состояние. Быть может, для этого нужно было рассказать все. Быть может, проблема была в нем. Он каждую секунду думал о том, что произошло. Чувствовал, что никогда больше не будет прежним. Видео исчезло буквально на следующий день, но Сакуса считал, что все его увидели. Все все знают, он не отмоется. Терся мочалкой до красноты, но ощущение грязи на коже не исчезало. Не хотел выходить из дома и видеть других людей. Даже когда Аои звала его по имени, он вздрагивал, думая, что она все узнала и теперь презирает его. Она смотрела с сочувствием, потому что ссора затянулась, а ему чудились отвращение и жалость. Сакуса перечеркнул все, что старательно делал: был лучшим, послушным, достойным наследником достойной семьи; радовал родителей. У него руки опускались, стоило подумать, что даже если расшибется в лепешку, ничего уже не изменить и жизнь не вернется в прежнее русло. После возвращения домой лучше не стало. Отец смотрел с отвращением, и Сакуса даже не мог его за это винить, ведь на себя в зеркале он смотрел точно так же. Ему влетело за пропущенные дни в университете, но Сакусу странным делом это не тронуло. Мать грустно вздыхала и походя хлопала по плечу, и Сакуса вздрагивал от каждого прикосновения. Он и раньше их не очень любил, теперь же это вышло на новый уровень. Лучше бы никто никогда больше к нему не прикасался. В первый день на учебе он беспокойно оглядывался и по лицам людей пытался понять, знают они или нет. Казалось, что не только про видео, про все они могли каким-то образом узнать. Широфуку провела ладонью по спине — она иногда так делала, — и Сакуса вздрогнул всем телом. — Извини, — одними губами сказала Широфуку и подняла руки, демонстрируя ладони. Она знала, как много времени нужно было Сакусе, чтобы подпустить к себе кого-то. Вот только они этот этап прошли еще в песочнице, и сейчас она выглядела искренне удивленной. — Ты в порядке? — Да, — шепотом ответил Сакуса и для убедительности покивал. — Просто не вылечился до конца. Под предлогом болезни он перестал снимать маску вне дома. Ему казалось, что если спрятать половину лица, то у посторонних меньше шансов узнать, что произошло. Учеба не ладилась не только потому, что начало года, как всегда, выдалось тяжелым. Сакуса стал рассеянным, забывал сделать домашнее задание, отвечал невпопад. Отец требовал, чтобы оценки улучшились прямо сейчас, а лучше — вчера, но как бы Сакуса ни пытался сосредоточиться и взять себя в руки, ничего не получалось. Профессора смотрели на него с вежливым непониманием, а казалось — с отвращением. Другого он и не заслужил. Он стал меньше есть, принимал душ по несколько раз в день, не хотел прикасаться к телефону, когда всплывало уведомление о сообщении от Мии или когда он звонил. Сакуса в этом случае смотрел на экран, пока звонок не прекращался. Он даже перестал ставить машину на университетскую парковку и бросал ее теперь на расстоянии. Широфуку сказал, что хочет больше физической активности, а то бегать по утрам перестал, а совсем засиживаться не хочется. И хотя прогулку в десять минут сложно было назвать нагрузкой, Широфуку согласно покивала и сделала вид, что приняла это объяснение. Сакуса был рад. Не говорить же ей, что он боится встретиться с Мией. Мией, который явно считал, что теперь их связывает нечто большее. Сакуса думал, что связывает их разве что его разрушенные жизнь и личность. С Ячи не ладилось больше всего. Он не мог смотреть на нее, не мог прикоснуться, напрягался, если прикасалась она. Не хотел ее испачкать. Не знал, о чем говорить на свидании. По-прежнему выбирал лучшие места, покупал букеты, стильно одевался, заезжал за ней, терпел несколько часов неловкости, отвозил домой и, сжав руки в кулаки, подставлял щеку в те редкие моменты, когда Ячи тянулась к нему за поцелуем. Они давно не ночевали вместе, и Сакуса не думал, что теперь это вообще возможно, но и расстаться с ней не мог: она была частью его привычной жизни, которую так сильно хотелось вернуть. Вот только страшнее всего этого была одна мысль: ему понравилось. Ему понравилось быть с Мией. Понравилось не сдерживаться, делать, что захотелось, даже бить его было невероятно приятно. Эти мысли, как гниль, расползались внутри, заставляли еще сильнее ненавидеть себя. Иногда, когда Сакуса не мог заснуть, он бессильно утыкался лицом в подушку, раз за разом прокручивая в голове последние события. Прошло уже несколько недель, но воспоминания были настолько яркими, будто все случилось секунду назад. Казалось, чтобы все забыть, нужно разбить себе голову об стену, и Сакуса был к этому очень близок. То, что он не в порядке, заметили все. Широфуку перестала спрашивать, только смотрела внимательно и напоминала, что всегда готова выслушать. Ячи спрашивала, но Сакуса усилием воли улыбался и говорил, что все хорошо. — Ты хочешь со мной расстаться? — как-то предположила она. Они сидели в машине у ее дома после очередного ужина в ресторане. Руки Сакусы сжались на руле. Расстаться было бы лучшим вариантом для нее. — Конечно нет, — ответил он. — Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сильно изменился в последнее время. — Она стиснула руки на маленькой черной сумочке и опустила голову. Сакуса дернулся к ней, чтобы обнять, прижать к себе и хоть как-то успокоить, но снова положил ладони на руль. — Просто много проблем навалилось. — Я могу чем-то помочь? — Ячи потянулась к нему. Сакуса несколько секунд смотрел на раскрытую ладонь, прежде чем сжать ее руку в своих. — Спасибо, — Сакуса смог улыбнуться, — но я должен сам со всем разобраться. — Я всегда здесь, если захочешь поговорить, — Ячи улыбнулась тоже. Сакуса кивнул, точно зная, что если расскажет — Ячи рядом с ним больше не будет. От равнодушия, с которым он об этом подумал, стало тошно. Единственное, что не изменилось, — семейные ужины, но говорила на них в основном мать: старалась разрядить обстановку, втянуть в диалог, а Сакуса отвечал односложно, быстро запихивал в себя еду и сбегал в комнату; отец по большей части молчал. Хотя однажды именно он завел разговор. — Как дела на учебе? Сакуса даже поднял взгляд от тарелки и осторожно посмотрел на него. Тот не спрашивал уже довольно давно. Зачем? Он держал связь с деканом, который все рассказывал намного подробнее, чем это сделал бы Сакуса. — Нормально, — сдержанно ответил Сакуса. — Оценки стали лучше? — Да. На самом деле, совсем немного, но даже это теперь было для Сакусы успехом. — Как дела с Ячи? Сакуса вздрогнул и снова уставился в тарелку, некрасиво ковыряясь палочками в рисе. — Вы еще вместе? — спросил отец, прерывая повисшую паузу. — Да, — ответил Сакуса. — Вы встречаетесь так долго, почти два года. Сакуса кивнул. — Она чудесная девушка. Мы общались с ее матерью, запланировали ужин в эту субботу. Подготовься и ничего не натвори. — Да, отец. — Сакуса кивнул своей тарелке. В назначенный день Сакуса надел свой лучший костюм и постарался уложить непослушные волосы, но не получилось. Отец посмотрел на его прическу и недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Сами таким сделали, мстительно подумал Сакуса. До места добирались на рабочей машине отца с водителем. Сакуса занял переднее сиденье, родители устроились сзади. Он равнодушно смотрел на пролетающий мимо город и чувствовал какое-то непонятное опустошение. Надо держать лицо, вести себя вежливо и приятно и ничего не натворить — это просто. Он этим всю жизнь занимался. Название ресторана от Сакусы ускользнуло. Их проводили в отдельный небольшой зал, где уже стоял слишком большой даже для пятерых стол с кучей закусок. — Садись, — отец указал на стул посередине. Родители сели по сторонам от него, и Сакуса почувствовал себя под конвоем. Ячи с матерью прибыли с небольшим опозданием. Еще до того, как Ячи Мадока вошла в зал, Сакуса услышал стук каблуков и сжался. — Простите за опоздание, — Ячи-сан подошла к столу и вежливо поклонилась. Ячи на фоне матери выглядела бледной, тихой тенью. Родители Сакусы и он сам встали и поклонились тоже. Сакуса и раньше общался с Ячи-сан, и каждый раз она пугала его своей бешеной энергетикой, активностью и живостью. Хитока если и унаследовала от матери эти качества, то хорошо их скрывала и казалась намного спокойнее. Хотя, когда увлекалась чем-то, могла развить бешеную деятельность. — Все в порядке, Мадока-сан, — чинно ответил отец Сакусы. — Чудесно выглядите. Ячи-сан расцвела еще сильнее. Выглядела она действительно чудесно: темно-синий костюм по фигуре, на шее — нитка крупного жемчуга, легкий макияж, густые волосы собраны в красивый хвост. Впрочем, Сакуса не помнил ни одного случая, когда она выглядела бы плохо. — Спасибо, — ответила Ячи-сан с достоинством. — Ты тоже отлично выглядишь, — неловко сказал Сакуса, глядя на Ячи. Он не кривил душой: строгое черное платье до колен невероятно ей шло. На шее, как и у матери, была нитка жемчуга, волосы тоже были аккуратно уложены, разве что макияж был не таким заметным. Она смущенно улыбнулась, глядя на Сакусу. От каждой ее улыбки он чувствовал себя все хуже. — Присядем? — предложила Ячи-сан и элегантно опустилась на мягкий стул. — Рада видеть вас всех снова. Давно мы так не собирались. Да и и Киёми-кун давно не приезжал к нам в гости, — она улыбнулась, глядя прямо на Сакусу. Он почувствовал, что должен оправдаться. — Много всего навалилось в последнее время, Ячи-сан. Она замахала рукой. — Просто Мадока. — Мадока-сан... — с усилием повторил Сакуса. Он даже к Широфуку и Ячи никак не мог привыкнуть обращаться по имени, что уж говорить про ее мать. Но надо было постараться, он обещал стараться, но больше всего хотел оказаться как можно дальше от этого ресторана, от семьи, от пытливых взглядов Мадоки-сан и участливых — Ячи. Сакуса снова выбрал любимую модель поведения: смотреть строго в тарелку, на которой то и дело что-то появлялось. Он съел брускетту с пармской ветчиной, вздрогнув от ее громкого хруста, салат из помидоров и моцареллы, поковырялся в карбонаре, влил в себя бокал вина, не разбирая вкуса и не вслушиваясь в разговор. Он чувствовал себя лишним, как никогда остро ощущал, что ему здесь не место, что больше не вписывается в общество, семью, дорогущий итальянский ресторан. — Невкусно? — участливо спросила мать, и Сакуса отважно засунул в рот полную вилку спагетти, не обращая внимания на тошноту. Вино ему подливали чаще остальных. Сакуса понимал, для чего они собрались, но не понимал, зачем так много пустых разговоров, прежде чем перейти к главному. И только когда десерты были почти съедены, отец Сакусы прочистил горло и поднял бокал. — Хочу поднять тост за наших детей. — Все тоже подняли бокалы; Сакуса внутренне сжался, Ячи потупила взгляд, Мадока расцвела улыбкой. — Они чудесны сами по себе, а вместе образуют прекрасную пару, скрепленную длинными, стабильными отношениями и искренними чувствами. И, конечно, Киёми сделает предложение по всем правилам, но я хочу выпить сейчас за их счастливое совместное будущее. Телефон Сакусы зазвонил в самый неподходящий момент. Он не знал, что сделать: чокнуться бокалами или сбросить звонок. В итоге сперва достал телефон и отключил его, только потом поднял глаза на отца, который смотрел на него со злым прищуром. Звон бокалов ударил набатом по ушам. Сакуса выпил до дна. Он точно знал, какое будущее для него видит отец: жена — Ячи, конечно, — большой дом, скорее всего купленный на деньги семьи, а не на те, что Сакуса заработал сам, пост президента их семейной компании, в делах которой пора уже было разбираться, но Сакуса даже не дергался в ту сторону, дети, мальчик — обязательно, девочка — если мальчик не получится с первого раза. Путешествия несколько раз в год, семейные ужины с родителями, теперь — раз в месяц, а не каждый день, но все равно. Друзья — исключительно из высшего общества, чопорные, высокомерные и невозможно скучные. Если повезет, Широфуку останется с ним. Сакуса все так же будет следить за собой, держать лицо и вести себя прилично. А когда в волосах появится первая седина, вздохнет с облегчением, ведь это будет значить, что жизнь клонится к закату. А Ячи... Ячи станет такой же бледной тенью успешного мужчины, какой стала мать Сакусы. И хоть она учится на дизайнера — всегда мечтала пойти по стопам матери — вряд ли станет успешной, как Мадока. Не потому, что не так талантлива, сильна и решительна, а потому, что войдет в семью Сакусы, а там у женщины есть вполне определенная роль, и успешная карьера в нее не входит. А самое страшное, всю жизнь она будет жить с предателем. Падет так же низко, как пал Сакуса, потому что свяжет с ним свое будущее. Сакусе показалось, его сейчас стошнит. Он отключился от оживленных обсуждений, когда лучше устроить свадьбу, и поднял глаза на молчащую Ячи. На ее щеках сквозь макияж проступил румянец. Кажется, ей эти обсуждения нравились. Она смотрела на Сакусу так влюбленно, что он почувствовал себя хуже, чем когда-либо. Не страшно, что происходит с ним, страшно, что он причиняет другим боль. Но иначе нельзя. — Я не сделаю предложение, — сказал он твердо. В зале повисла тишина. Четыре пары глаз уставились на него — он это чувствовал, но смотрел исключительно на Ячи. В ее взгляде плескались непонимание и шок. Она всегда была очень эмоциональной, и сейчас казалось, она на грани слез. Сакуса, преодолевая обострившуюся фобию, протянул руку через стол и взял ладонь Ячи. — Ты чудесная девушка. — Сакуса постарался вложить в голос всю нежность, на которую был способен. — Тебя ждет потрясающее будущее и прекрасный человек, который будет любить тебя всем сердцем. Ты заслуживаешь лучшего. Сакуса за весь вечер столько не говорил, и теперь чувствовал, как к опустошенности примешивается животный страх. — Ты что несешь, — прошипел отец. — Он просто перенервничал, — обратился он к Мадоке. — Не ожидал, что разговор о свадьбе зайдет. Мужчины, знаете же, как они боятся связать себя узами брака. Мадока неловко рассмеялась, мать сжала бедро Сакусы под столом, призывая молчать. — Нет ничего такого, что могло бы помешать свадьбе, — с нажимом произнес отец. — Я изменил Ячи, — ровно возразил Сакуса. Сердце билось как сумасшедшее, воздуха в помещении не хватало, но останавливаться он не собирался. — Невинный флирт, Киёми преувеличивает, — снова встрял отец, давая еще один шанс спасти ситуацию. — Я переспал с парнем, — сказал Сакуса. В зале снова повисла тишина. Все, что Сакуса слышал, как кровь шумит в ушах и с хрипом в легкие врывается воздух. — Скажи, что ты пошутил! — взревел отец, ударяя кулаком по столу. Посуда жалобно звякнула, Сакуса вздрогнул и еще крепче сжал руку Ячи. Она выглядела пораженной. Смотрела на Сакусу во все глаза и молчала. — Прости, Хитока, — обратился он к ней. — Хотя никакими словами или поступками я не смогу заслужить твое прощение, я все равно прошу о нем. Сакуса отпустил ее руку и с грохотом отодвинул стул, вставая. — Сядь на место! — рявкнул отец, не сдерживая эмоций. — Простите за испорченный вечер. — Сакуса поклонился Мадоке и Хитоке. — Надеюсь, вы сможете не возненавидеть меня. — И, не оглядываясь, не слушая окликов, он покинул зал. Голоса отца и матери звучали в его голове даже тогда, когда он вышел в основной зал ресторана, направляясь к двери. Только потом понял, что его на самом деле зовут: Ячи побежала за ним. — Поговорим? — спросила она, стараясь отдышаться. Сакуса не очень понимал, о чем, но согласно кивнул. — Это правда? — спросила Ячи, когда они вышли на улицу. — То, что ты сказал. — Да. — Сакуса кивнул. Он решил быть честным и собирался следовать этому решению до конца. — Ну, — неуверенно начала она, — один раз — не страшно, я смогу простить. — Это было не один раз. Она опустила голову. Сакуса хотел обнять ее, поддержать, но проблемой был он и прикасаться к ней не смел. — Все ошибаются, — еле слышно сказала Ячи. — Мне понравилось, — Сакуса горько усмехнулся. Они постояли несколько минут в тишине. Мимо них проходили люди: радостные в предвкушении или уже сытые и довольные, оживленно болтающие и веселящиеся, или уставшие и молчаливые. Дверь ресторана то и дело открывалась приветливым швейцаром, а Сакуса и Ячи так и стояли в тишине. — Мы можем остаться друзьями? — Ячи подняла на него глаза. Слез не было, и Сакуса впервые удивился ее самообладанию: сам он был на грани. Он никогда в жизни не расставался и не знал, как лучше себя вести, чтобы не было так больно. Но лгать он все еще не хотел. — Прости, но я не думаю, что это возможно. — Я понимаю, — тихо ответила Ячи. — Я надеюсь, ты будешь счастлив. — Она попыталась говорить весело, от этого Сакусе стало только хуже. Он сомневался, что хоть когда-то сможет на самом деле стать счастливым. Он в принципе не понимал, что это такое? Что для нужно? — Главное, чтобы была счастлива ты, — ответил он и осторожно погладил ее по уложенным волосам. Развернулся и быстро зашагал прочь. Стояла летняя жара, но его знобило. Телефон зазвонил снова. Сакуса десятки раз игнорировал звонки Мии, но в этот раз поднял трубку. — Ого, — сказал Мия. — Думал, ты сбросишь. — Могу сделать это сейчас. — Не, погоди, погоди. — Чего тебе надо? — нетерпеливо спросил Сакуса. — Давай встретимся. — Нет. — Что, значит, поматросил и бросил? Что это за поведение вообще такое, сбегать и не звонить больше? — Нам не о чем разговаривать. — Как это не о чем? А о моей рубашке, которую ты забрал? Сакуса добрел до какого-то крошечного парка и сел на лавочку, откинувшись на спинку. — Я оставил свою взамен. — Она мне маловата. Ты видел вообще, какой ты тощий? Он говорил так оживленно и весело, будто не знал, что буквально разрушил Сакусу. Впрочем, откуда ему это было знать? С ним Сакуса быть честным не собирался. — Твоя тебе тоже маловата, — фыркнул он. — Так я ее еще в школе носил, — рассмеялся Мия. — Так что? — Что? — Когда встретимся? Тебе повезло, что я был занят и не трогал тебя целых три недели. Только написывал и звонил постоянно, подумал Сакуса. — Давай сейчас, — решился Сакуса. В трубке повисла тишина. Мия такого поворота явно не ожидал. — Ты прикалываешься? — Сам же звал, передумал? — Куда ехать? Сакуса огляделся. Не так уж далеко он отошел от ресторана. — В Гинзу. — Ну конечно, — хмыкнул Мия. — Куда еще-то. Мне понадобится час. — Долго. — Так не терпится меня увидеть? Сорок минут. — Хорошо. Я куда-нибудь сяду и напишу адрес. Мия отключился даже не попрощавшись. Сакуса медленно выдохнул. Его мучили два вопроса: какого черта он творит и есть ли в Гинзе хоть одно место, которое будет Мие по карману? Впрочем, второй вопрос был не так важен, ведь он явно сошел с ума. Телефон зазвонил снова. Отец. Сакуса сбросил. Ничем хорошим это для него не закончится. Он расстегнул пиджак, сунул запонки в карман и закатал рукава, подавив желание снять и часы, пальцами растрепал уложенные волосы, снял галстук и чуть не выкинул его в ближайшую мусорку, расстегнул пару пуговиц на рубашке и впервые за вечер вдохнул полной грудью. Чтобы найти подходящее место понадобилось двадцать минут. Маленький бар без вывески, непонятно как попавший в район фешенебельных ресторанов. Внутри было немноголюдно — как Сакуса и любил. Он занял столик в углу, придирчиво его осмотрев, скинул адрес и приготовился ждать. Мия появился ровно через сорок минут. Сакуса даже посмеялся про себя такой пунктуальности. — Рад меня видеть? — улыбнулся тот, падая на свободный стул напротив. — Уже жалею, что пришел. На Мие, как обычно, была черная толстовка. Он бросил пачку сигарет на стол, огляделся в поисках пепельницы, которой, конечно, здесь быть не могло, и подвернул рукава, обнажая татуировки. Сакуса поймал себя на том, что все эти действия кажутся такими знакомыми и привычными. Ужасно. — Я отвлек тебя от чего-то важного? — Мия кивнул на костюм Сакусы. — Не особо. — Что, девушка со свиданкой прокатила? — оскалился Мия. Сакуса едва улыбнулся уголком губ. Так было бы намного проще. — Ага, — ответил он, чтобы не вдаваться в подробности. — Ого, — выдохнул Мия, ероша волосы и оглядываясь в поисках официанта. — Не думал, что богатых красавчиков тоже кидают. В смысле, у тебя же куча денег, еще и рожей вышел — двойное везение. — Заказ у бара, — сказал Сакуса. Не то чтобы слова Мии его задели. Тот постоянно говорил так, будто старался ударить побольнее, но почему-то Сакуса сомневался, что тот на самом деле этого хочет. Или сейчас ему было все равно. Потому что да, у него есть деньги и неплохая внешность — на этом список заканчивался. С чего он вообще начал чувствовать себя таким жалким? Просто дурацкие дни, дурацкий вечер, вот и настроение такое. Пока он думал об этом, Мия успел сбегать к бару и вернуться со стаканом пива. — Странно, ты не выбрал одно из этих новомодных мест. — А они тебе по карману? — Я разбил свою свинью-копилку ради свидания с тобой, — Мия расплылся в улыбке. — Это не свидание. Сакуса чувствовал, как начинает болеть голова. От выпитого вина или от присутствия Мии — определить не получилось. — Ты ничего не будешь? — спросил Мия. Спорить он не стал, но вряд ли это означало, что согласился. — У меня есть. — Сакуса отсалютовал чайной чашкой. — Алкоголь. — Я уже достаточно выпил. — Поэтому согласился встретиться? Точно. Именно поэтому и согласился. Сакуса уцепился за подсказку как за спасительную нить. На алкоголь вообще все можно списать. — Зачем ты хотел меня увидеть? — спросил он. Мия пожал плечами и выпил чуть ли не половину бокала разом. — Нравишься ты мне. Интересный персонаж. — Потому что езжу на порше и у меня куча денег? — И поэтому тоже. Всегда было интересно, знаешь, как такие люди живут. Довольно паршиво порой, подумал Сакуса. Говорить об этом вслух он, конечно же, не будет. — Тебя твоя жизнь не устраивает? — Устраивает! Я вообще счастливчик. — Поссорился с братом, живешь в маленькой квартирке, наверное, съемной, и работаешь в захудалом сервисе, который расположен так неудобно, что надо еще умудриться доехать. Где твои родители? Отношений у тебя стабильных нет, почему? Тебя никто не любит? Или ты не способен никого любить? — Ты согласился встретиться, чтобы оскорблять меня? — В голосе Мии звучало веселье, но взгляд стал очень внимательным, серьезным. Сакуса с трудом его выдержал и не отвернулся. Он не собирался извиняться, он сказал то, что хотел. — А тебе твоя жизнь нравится? — спросил Мия в свою очередь. — Ездишь на шикарной тачке, наверняка ни с кем не ссоришься, стабильные отношения с девушкой. Сам нашел или родители выбрали? Денег куча. Тебе все в этом мире доступно, а ты сидишь в своем шикарном костюме, который тебе очень идет, кстати, в отстойном баре с работником, как ты сказал, захудалого сервиса. И именно ты в этом виноват, подумал Сакуса, но вслух ничего не сказал. Телефон снова зазвонил, Сакуса сбросил, не глядя. — Девушка передумала и решила продолжить вечер? — Нет, мы расстались. От того, как расширились глаза Мии, Сакусе стало смешно. Он отпил чай, наблюдая за молчаливым шоком. — Я-то думал, она просто не пришла, а оно все так серьезно. Хочешь, подставлю тебе могучее плечо, сможешь в него поплакать. — Я скорее сдохну, чем буду рыдать у тебя на плече. — Нет так нет, не настаиваю. — Мия залпом допил остатки и со стуком опустил стакан на стол. — Тебе взять? — спросил он, поднимаясь. Сакуса подумал мгновение и кивнул. Мия протянул руку. — Деньги. — Сакуса полез уже было в карман пиджака, как Мия рассмеялся: — Да я пошутил. Угощаю. Должен будешь. Пока Мия стоял у бара, Сакуса проверил телефон. Скинул уведомления о пропущенных звонках, открыл сообщение от отца. «Если сейчас же не вернешься домой, можешь вообще не возвращаться», — написал тот час назад. Кажется, поздно было бежать. Сакуса убрал телефон и поднял взгляд на сияющего Мию, который умудрялся держать два стакана пива в одной руке, а в другой — тарелку с чипсами. Определенно поздно.