Паршивый парень, паршивый друг

Спал Сакуса беспокойно. Но каждый раз, когда просыпался, Мия тоже открывал глаза и снова его обнимал. И пусть наутро Сакуса чувствовал себя совершенно разбитым и невыспавшимся, провести всю ночь вот так, в чужих объятиях, было приятно. Встали довольно рано: в какой-то момент Сакуса просто не смог больше заснуть. И хотя предлагал Мие поспать еще, тот отказался, со стоном вылезая из кровати и шлепая в ванную. Судя по заспанному взгляду, душ его не очень взбодрил. Жаворонком он явно не был, передвигался по квартире медленно, натыкаясь на углы, и непривычно много молчал. Сакуса тихо посмеиваясь наблюдал, как Мия достает растворимый кофе и высыпает в свою кружку какое-то дикое его количество. Себе Сакуса положил всего ложку. Он бы предпочел кофе сварить, но кофеварки здесь не было. А в качестве завтрака Мия заварил лапшу быстрого приготовления. Сакуса на мгновение с грустью вспомнил их семейные завтраки. Мия опустился на пол, устраиваясь за низким столом напротив Сакусы, и, подняв на него взгляд, неожиданно сказал: — Ты очень красивый. Сакуса уткнулся в кружку с паршивым кофе, пряча улыбку. Он видел себя в зеркале: глаза припухли, синяки стали еще темнее, волосы растрепались от беспокойного сна так, что расческа и вода вообще не помогли, да и за стол он сел в той же одежде, в которой спал. Дома его за такой внешний вид прибили бы. Все-таки этот завтрак ему нравился больше. — Давай сперва расскажем Широфуку, — сказал Сакуса, расправляясь с лапшой. Накануне он был полон решимости ввалиться домой и устроить скандал, но злость поутихла и пришел страх, что не хватит смелости, что с отцом ему не справиться и он разрушит то, что еще можно было спасти. Что именно — он не мог сказать даже себе, но все-таки хотел хоть немного оттянуть момент встречи. — Хорошо, — заторможено кивнул Мия. Собираться они начали только через несколько часов. Мия окончательно проснулся и стал таким же бодрым и шумным, как обычно. Рассказывал разные истории, которые Сакуса от волнения не воспринимал. С Широфуку они договорились встретиться в кафе недалеко от ее дома. У Сакусы под ложечкой засосало от одной мысли, что он правда собирается это сделать: собирается во всем ей признаться. — Все будет хорошо, — сказал Мия, сжимая руку Сакусы в своей. Они уже оделись — Сакуса влез в ненавистный костюм, Мия — в черные джинсы и черную толстовку: его гардероб разнообразием не отличался. — Почему ты в этом так уверен? — спросил Сакуса. — Я не уверен. Но я буду с тобой, что бы ни произошло. Звучало как угроза, только это больше не пугало. Сакуса улыбнулся и вышел из квартиры. — Помнишь, ты говорил, что скорее сдохнешь, чем пустишь меня в свою машину? — спросил Мия, настраивая под себя спинку пассажирского сиденья. Что-то во мне и умерло, подумал Сакуса. — Я все еще жалею, что позволил тебе это, — сказал он вслух и, замечая, что Мия достал пачку сигарет из кармана, добавил: — Но если ты тут закуришь, я точно тебя убью. — Ладно, ладно. — Мия спрятал пачку. Пока они ехали к кафе, Сакуса снова и снова, и снова прокручивал в голове, как он сообщит новости, но как бы ни старался, все звучало невыносимо тупо. Когда они зашли внутрь, и Сакуса увидел Широфуку, сердце его забилось сильнее. Он сразу же захотел развернуться и уйти. Если ему так тяжело сказать хоть что-то лучшей подруге, как он вообще собирается бороться с отцом? Мия подхватил его под руку и потащил внутрь. Широфуку смотрела на них непонимающе. — Привет. Почему вы вдвоем? — спросила она, едва они сели напротив. Сакуса неожиданно подумал, что эта ситуация напоминает ту, что произошла на зимних каникулах: они точно так же сидели в кафе, только Мия был по другую от него сторону. — Мы встречаемся, Юкие, — мягко сказал Мия. Все мысленные репетиции Сакусы оказались напрасными. Он так долго пытался сформулировать, что и как сказать, и совершенно не подумал, что скорее всего Мия окажется смелее и возьмет удар на себя. — Что? Как? Как это вообще возможно? — Широфуку смотрела прямо на Сакусу. В глазах — шок и непонимание, руки беспокойно мнут салфетку. — Я его заставил, — снова вступил Мия. — У него не было выбора. — Я просто не могу в это поверить. Значит, между вами что-то происходило все это время, и ты от меня скрывал? — Да, — тихо сказал Сакуса. — Прости, я не знал, как тебе сказать. Да и не думал, что все приведет к этому. — Он ткнул пальцем в сидящего возле него Мию и проигнорировал возмущенный возглас. — Прости меня, пожалуйста, — повторил он, — если сможешь. — Я не знаю, — сказала Широфуку, отбросив смятую салфетку и выхватив из диспенсера новую. — Мне понадобится время, я думаю. Но наверное, я смогу к этому привыкнуть. Вы оба мне дороги, и если так вы будете счастливы... — Это вряд ли, ты же его знаешь, — не удержался Сакуса, чувствуя, как отпускает страх. — Эй! — теперь громче возмутился Мия, и ткнул Сакусу в бок. — Я вообще-то прямо здесь сижу и все слышу. — На то и расчет, — усмехнулся Сакуса. Мия насупился и скрестил руки на груди. — Если ты его обидишь, я тебя прибью, — угрожающе сказала Широфуку, вернув себе самообладание. — Хорошо. — Сакуса кивнул. — Я к Мие обращалась. — Пока что обижают только меня! — воскликнул он. Нашел руку Сакусы под столом, переплел пальцы и серьезно добавил: — Я сделаю все, чтобы больше его не обижать. — Больше? — Широфуку прищурилась. — Это длинная история, — отмахнулся Сакуса. — Я тебе все расскажу, но сейчас у меня есть еще одно дело. — Собираешься все рассказать отцу? — сразу догадалась она. Сакуса только кивнул. — Ох, Киёми... — Широфуку дотянулась до его руки, что лежала на столе, и накрыла своей. — Надеюсь, все пройдет хорошо. Не пройдет, подумал Сакуса. Ничего хорошо в его семье уже не будет. Но сейчас он чувствовал уверенность, что со всем справится. Уверенность таяла тем быстрее, чем ближе они подъезжали к дому. Даже Мия молчал и сидел напряженно, будто это ему нужно будет встретиться лицом к лицу с величайшим злом. — И это твой дом? — присвистнул Мия, когда они проехали ворота и медленно поползли по гравию подъездной дорожки. — Даже не думал, что люди могут жить так. — Он прилип к стеклу и с жадностью рассматривал здание. — Может, ну ее, эту честность, моя квартира раз в двадцать меньше. Тебе там будет сложно. — Я думал, мы хотя бы год продержимся, а ты решил бросить меня через сутки? — Просто этот дом, машина, деньги... — Мия повернулся к нему. — Я готов от всего этого отказаться ради тебя, — проникновенно сказал Сакуса, а когда у Мии челюсть отвисла, закатил глаза. — Так я должен был сказать? — Он запустил руку в волосы, снова стараясь пригладить непослушные кудри. — На самом деле я хочу хотя бы немного свободы. Я достаточно долго был беспрекословно послушным сыном, пора это менять. Ну и я не думаю, что отец меня вышвырнет. Точнее надеюсь, что он этого не сделает. — И я надеюсь, жалко будет потерять такой дом. — Мия снова повернулся к окну. — Ты не помогаешь. — Извини, извини. — Мия снова нашел его руку и сжал. — Жди здесь. Надеюсь, я быстро управлюсь. — А если нет, когда мне идти тебя спасать? Сакуса помотал головой. — Я в любом случае приду, что бы ни случилось. — Хорошо. — Мия потянулся за поцелуем, но Сакуса не смог этого сделать прямо на пороге своего дома, поэтому отвернулся и, неловко пряча взгляд, вышел из машины. Дом встретил мертвой тишиной. Он не был здесь всего сутки, а казалось, несколько лет. Воздух казался затхлым, душным. Было ощущение, что дом окончательно вымер. Раньше он не казался таким пустым, безжизненным и слишком большим. Пугающим. Обувь Сакуса снимать не стал. Шел по паркету, мягко ступая, и стараясь не шуметь. Затаился, сам не понимая почему. Страшно было до безумия. Он пытался придумать, что скажет отцу, но в голове стоял белый шум. Мии здесь не было, он не мог помочь с разговором, но то, что он сидел в машине буквально в нескольких метрах, странным образом успокаивало. Телефон в кармане завибрировал, но Сакуса не смог достать его и проверить. Тело не гнулось. Он даже не подозревал, что боится отца настолько сильно. В кабинете было против обыкновения пусто. Отец нашелся в столовой. Сидел за огромным накрытым на одного столом и обедал. Выглядел осунувшимся и невероятно уставшим. Сакусе стало даже немного его жаль. Отец молча поднял на него взгляд и отправил в рот кусочек рыбы. Сакуса нервно сглотнул. — Добрый день, отец, — сказал он, но никакой реакции не последовало. Отец не поприветствовал его, не предложил сесть, не удостоил даже кивком головы. Смотрел будто сквозь, и Сакуса чувствовал себя пустым местом. Вся его решимость, уверенность испарились, остались где-то там, в машине, с Мией. Он спрятал руки в карман брюк и сжал телефон. — Я хочу предложить сделку. — Сакуса снова сглотнул. — Убирайся из моего дома, — подал голос отец и встал так резко, что стул с грохотом упал. — Ты мне не сын! Не желаю тебя больше никогда видеть. Сакуса вздрогнул, но не сдвинулся ни на сантиметр, хотя больше всего хотелось вылететь из дома и никогда сюда не возвращаться. Но это все еще был его дом, все еще была его семья. — Вы потеряли жену, потеряли дочь — вряд ли Аои теперь будет приезжать так часто, — хотите потерять и сына? Правда хотите жить в этом доме в одиночестве и умереть с одной прислугой у постели? — Такой сын мне не нужен! — грохнул отец, и Сакуса подумал, что сейчас он подлетит к нему и ударит, но тот не сдвинулся с места, только упирался кулаками в стол и смотрел с ненавистью. — Да, я не вернусь в Америку, не буду учиться там, где вы скажете, не буду делать то, что вы хотите. Это моя жизнь и я буду жить так, как хочу. — И чего же ты хочешь? — Я еще до конца не знаю, — честно сказал Сакуса. — Потому предлагаю сделку. Мы не можем быть любящей семьей, но можем быть партнерами. Я буду учиться вести бизнес, вступлю в компанию и буду изо всех сил стараться и работать на ее благо, как вы всегда и хотели. В этом я буду вас слушаться безукоризненно. А вы никогда не будете лезть в мою личную жизнь. Отец все-таки пошевелился. Вылетел из-за стола, схватил Сакусу за грудки и встряхнул. — Это он, да? Тот ублюдок? Из-за него ты так сильно изменился? Ткань затрещала, Сакуса вздрогнул всем телом, но отступать не собирался. — Его зовут Мия Ацуму, — как и в прошлый раз сказал Сакуса. Он был готов к удару, но все равно было больно: в этот раз отец не разменивался на пощечины, бил сразу кулаком. Сакуса накрыл щеку ладонью, и выпрямился. — Я никогда, слышишь, никогда не приму сына-пидора! — Я и не предлагаю вам сына. Я предлагаю деловое партнерство. — А если я и его не приму? — прошипел отец. Сакуса заметил, как сжимаются руки в кулаки, и внутренне напрягся. — Тогда я уйду навсегда из этого дома и из вашей жизни, отец. Уверенность вернулась. Сакуса понимал, ради чего все это, и это странным образом придавало ему сил. Еще год назад он не мог ничего сказать наперекор отцу, сейчас же стоял прямо перед ним, выпрямившись во весь рост и ставил условия. — И ты никогда не женишься? И у моего наследника не будет детей? — Я не знаю, — снова честно признался Сакуса. Врать семье он все-таки так и не научился и учиться не хотел. — Ты никогда никому не сможешь рассказать, что... с этим... — у отца язык не поворачивался назвать вещи своими именами, и это было почти смешно. — Никто и не узнает. Я об этом позабочусь. — Он никогда не переступит порог этого дома. Ни он, ни кто-либо из... этих. Сюда ты можешь привести только девушку, или съезжай к чертям. — Хорошо, отец. Мы договорились? — Нет. Убирайся. — Он развернулся и прошел к своему месту. Поднял стул, снова сел за стол и принялся за еду как ни в чем ни бывало. — Я могу взять свои вещи? — Бери, что хочешь. — Отец отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Сакуса должен был ненавидеть отца, должен был с радостью разорвать с ним связи, но все равно было невыносимо больно. Он шел в свою комнату медленно, рассматривая семейные фотографии на стенах. На них они были все вместе, на них они были счастливы. И когда все успело рухнуть? И в какой степени все-таки он в этом виноват? В комнату, в которой он прожил всю жизнь, Сакуса зашел, не дыша. Она теперь казалась совсем чужой. Он достал чемодан, подумав, заменил его на сумку. Открыл забитый одеждой шкаф, не совсем понимая, что ему нужно взять с собой. Телефон в кармане снова завибрировал, но Сакуса решил проверить сообщения потом: слишком сложно ему сейчас было держаться. Уверенность в правильности поступка то таяла, сменяясь страхом неопределенности, то снова зажигалась яркой звездой. Сакуса был уверен, что пишет Мия. Думал, что его слова могут подбодрить, поддержать и помочь, но хотел справиться со всем сам. Это была его жизнь, его решение, его ноша. Если он не сможет справиться в одиночестве, то что он вообще сможет сделать? Он переоделся в джинсы, футболку и темную толстовку, сменил туфли на кроссовки. Достал рубашку Мии из дальнего угла, кинул в сумку тот самый костюм и неожиданно осознал, что больше ему ничего и не хочется брать. В Америку на время он улетал с одним тяжелым чемоданом, рвал со своей прошлой жизнь с вещами, которые взять попросил вообще другой человек. Подумав, Сакуса достал первые подаренные отцом часы, надел их на руку, как память, еще одни сунул в карман толстовки. Закинул в сумку свой ноутбук и подаренное матерью портмоне, которым никогда не пользовался. Из ванной не взял ничего, даже зубную щетку. Окинул комнату взглядом в последний раз и вышел, тщательно прикрыв за собой дверь. Снял со стены самую маленькую семейную фотографию и положил в сумку. Телефон снова пиликнул, но Сакуса решил проверить его в машине. Отец все еще сидел в столовой. Сакуса думал, что нужно попрощаться, но слов не было, поэтому он прошел мимо открытой двери и вышел из дома, запретив себе оглядываться. Сакуса открыл дверь со стороны Мии и кинул ему на колени коробочку с часами. — Что это? — Я не могу вернуть долг, но их можно продать. Мия открыл коробку, и его брови взлетели к волосам. — На них же Патек Филипп написано. — Ага, — согласился Сакуса. — Можно будет выручить неплохие деньги. — Думаешь, я когда-нибудь продам твой подарок? Да ни за что. Сакуса чуть улыбнулся. — Выходи, — скомандовал он. — Отец забрал тачку, да? — Мия насупился и вышел. — Нет, просто пересядь. Мия просиял, а устроившись на водительском месте, обеспокоенно посмотрел на Сакусу. — Как все прошло? Сакуса поднял на него взгляд и тяжело вздохнул. — Плохо. — Он тебя ударил? Лицо все еще болело, возможно, будет синяк. Сакуса даже не посмотрел в зеркало и не догадался приложить лед. Мия потянулся и осторожно прикоснулся к щеке губами. — Тебя так долго не было, что я заволновался. — Он скользнул пальцами по запястью, взял руку Сакусы в свою. — Я собирал вещи. — И это все, что ты смог унести? — Мия изогнул бровь. — Давай вернемся и я тебе помогу! Сакуса закрыл глаза ладонью и рассмеялся. — Или приедем, когда твоего отца не будет дома. — Он наверняка сменит код на двери. — Вот блин. Мия выглядел настолько расстроенным, что Сакуса рассмеялся. Громко и немного нервно. — Я взял все необходимое. — А костюм? — Его в первую очередь. — Тогда у нас есть все, что нужно, — Мия улыбнулся и положил руки на руль. — Куда теперь? Сакуса пожал плечами. — Я давно не было в Камакуре. — Поехали, — легко согласился Мия. — Только построй маршрут. Сакуса достал телефон, но первым делом открыл уведомления. Первое сообщение действительно было от Мии: писал, что если вдруг что-то пойдет не так, то пусть Сакуса звонит и Мия сделает все, чтобы помочь. Еще было уведомление от банка — на карте снова были деньги. Еще несколько сообщений — от отца. «Сними себе квартиру, я не желаю видеть тебя в своем доме», — писал он. «Напишешь адрес, и я пришлю туда все твое барахло», — было написано следом. «Когда восстановишься на учебе, скажи, чтобы счета присылали мне. Отрабатывать начнешь с должности стажера». Сакуса почувствовал, как горло сдавило. Он одновременно чувствовал и боль, и какое-то облегчение. Все не так плохо, как могло бы быть. Все не так хорошо, как хотелось бы. Предпоследнее сообщение гласило: «При встрече не смей обращаться ко мне „отец“. Для тебя я Сакуса-сан». Он зажмурился и сдавил переносицу пальцами. В глазах и носу защипало. — Ты в порядке? — Мия обнял за плечи и осторожно потянул к себе. Сакуса лег на его плечо и снова вздохнул. — Нет, я не в порядке, — признался он. Врать Мие не хотелось. — Все будет хорошо, — сказал Мия, обнимая крепче. — Не будет, — фыркнул Сакуса и добавил: — Я же согласился встречаться с тобой. — Эй! — Мия оттолкнул его так резко, что Сакуса чуть не ударился о дверцу. — Хватит меня обижать! — Я подумаю, — Сакуса улыбнулся. — Поехали уже, или так и будешь стоять тут до вечера? — Командуй, куда. — Выезжай на дорогу и поворачивай направо. Мия завел мотор и мягко тронулся с места. Сакуса открыл сообщения от отца. «Ты все равно скоро расстанешься с этим ублюдком и приползешь обратно. Когда это случится, можешь снова называть меня «отец», — было в самом последнем. «Да, Сакуса-сан», — ответил Сакуса. Открыл навигатор и установил телефон на держатель, чтобы Мие было его видно. Тот искоса посмотрел на Сакусу и положил одну руку ему на бедро. Сакуса накрыл ее своей и отвернулся к окну, глядя, как удаляется его дом, район, где он вырос и, казалось, был счастлив. Ему нужно было найти жилье, переехать, восстановиться на учебе, а о том, какую работу подберет ему отец, вообще страшно подумать: он не упустит шанса поиздеваться от души. От одних мыслей невыносимо болела голова. Но все, что сейчас на самом деле волновало Сакусу, — пролетающий за окном город, тихое радио, которое включил Мия, и его рука на бедре. Этого было достаточно, чтобы наконец-то начать дышать полной грудью.