Птицелов и цикорий

Корий, заявившись на порог отчего дома, сразу выдал: всё, что приключилось со мной, как на духу выложу, но не сейчас – дайте время. И родители расспросами не терзали, только друг с другом тревожными взглядами обменивались. Но Корий крепко спал и неплохо помогал по хозяйству, а также не страдал отсутствием аппетита – всё это радовало отца с матерью. Вскоре круги на воде, брошенные возвращением сына, растаяли, и Горохов-старших вновь поглотили житейские хлопоты и мирные развлечения, а также радости и пересуды, скрашивавшие бытьё в их местечке. Жители Заводья-Белого осенью собирали клюкву и работали на торфобрикетном заводе, а зимой кормились в основном вязанием на заказ либо халтурой в более крупных городах. Корий планировал за пару месяцев быстренько научиться накидывать петли – в детстве и отрочестве он пренебрежительно фыркал, втемяшив в голову, что ему это всё не нужно: он выберется из своей дыры и никогда не вспомнит ни про клюкву, ни про свитера с шапками. Теперь он покорно сидел на крытой веранде, иногда играющей роль гостиной, и считал ряды, сверяясь с новейшей версией «Руководства по рукоделию». Он хотел сразу связать свитер, но мама посоветовала начать с шарфа. Дома оказалось много клубков разных цветов, и Корий нашёл свой любимый, фиолетовый, но решил сделать не однотонный, а полосатый, потому достал ещё и «жёлтые тюльпаны». Из радио играла песенка. Корий, сконцентрировавшись на непривычном занятии, всё же слушал одним ухом. Он ведь месяц вообще был отрезан от музыки, поэтому теперь наслаждался почти всеми подряд незатейливыми мелодиями – а раньше не отличался такой неразборчивостью. Оставалось чуть больше двух недель лета, и песенка была, конечно, про то, как с уходом тепла пакует вещи и любовь. Ну что ж, пакует – так тому и быть, значит. Тоже мне, нашли горе. Отец с кухни позвал обедать, Корий довязал ряд и встал из-за стола, но вдруг радио сказало: «Морошки». Он вздрогнул. – Кор! Ну ты где? – Сейчас. – Кор! – Да сейчас, говорю! «Комментировать эту ситуацию в семье отказались, назвав уход дочери сугубо внутренними проблемами. Напомним, вчера стало известно, что цветущая Олеска Морошка официально разорвала отношения с семьёй и в компании своей канарейки покинула главное поместье. На текущий момент её местонахождение не раскрывается». Корий вошёл в столовую с озадаченным видом, но поскольку на самом деле он таким был всё время, родители не удивились. Только хмуро переглянулись, когда он взглянул на календарь и стал что-то прикидывать в уме. * Каждый третий вторник летнего месяца (пока был сезон) знать собиралась на автогонки. Они проходили недалеко от столицы, в специально построенном спортивном комплексе «Жучьи бега». Влиятельные семьи, как правило, протежировали двух или трёх пилотов, и часто спортсменов звали не по именам, а по фамилии покровителя: Ежевиковы, например, или Черниковы, или Морошковы. Ныне правящий государь, принадлежащий к роду Земляник, гонки не слишком жаловал и лишь для приличия имел всего одного подопечного – ему единственному разрешалось выступать в бело-зелёном болиде и такого же цвета экипировке. У каждой семьи была своя ложа на верхнем ярусе. Морошки располагались в четвёртой. Только теперь бросалось в глаза, как их мало: не было Олески, её канарейки Астры, Кория. Мероприятие почтили своим присутствием отец, мать и сын. «Господин Пион официально объявил Юнка Морошку своим прямым наследником!» – кричали газеты, каналы и новостные ленты примерно неделю назад. Потом был скандал с юной Олеской – посчитали, что она покинула семью в знак протеста. Раньше-то ведь она одна была полноправной наследницей, а теперь придётся делиться, злословили горожане. Поэтому, естественно, многие из среднего класса поворачивались и задирали головы, чтобы поглядеть на четвёртую ложу, где с прямыми спинами неподвижно сидели три фигуры в золотых масках. Но если в основном люди глазели пару секунд и отворачивались, то парень в серой толстовке с оранжевыми рукавами словно приклеился взором к аристократам. Можно подумать, он заявился сюда смотреть на них, а не на гонки! Сидящий между отцом и матерью молодой человек ни у кого не вызывал подозрений. Ни у кого, кроме Кория. Белые волосы, как снег на горной вершине. Тонкая шея, золотистая кожа. Красный плащ с высоким воротником, расшитый голубыми вьюнками. Но это чёртов дутыш, пустое изваяние! Сидит спокойно – чересчур. Юнок обязательно улучил бы минутку и чуть повертелся туда-сюда. Да и… странно прозвучит, но даже с нижнего ряда Корий чувствовал чуждость. Незнакомая аура, быть может, это называется. Корий поразился, услышав новости об Олеске, а не Юнке. Он ожидал, что наследного найдёныша объявят пропавшим без вести, например. Но вот он сидит, цветёт и пахнет! Раздался выстрел – жесткокрылые жучки начали забег. Корий уже подумал было, что это на него нацелены интриги с собственным лжеубийством. Конечно, это не имело никакого смысла: кто он такой, чтобы заинтересовать сильных мира сего? Но тут он понял, что в ложе Морошек есть ещё одна странная деталь. Пробравшись на гонки, Корий рассчитывал расспросить одного человека, с которым вроде бы поладил лучше всех в том чёртовом поместье. Зев, наёмник, всегда посещал подобные мероприятия вместе с семьёй. Его можно было разглядеть в полутьме ложи: ярко-оранжевая куртка сигнализировала и о присутствии, и об опасности, которая исходит от владельца. Только с Зевом тоже что-то было не так! Определённо, либо Корий сошёл с ума, либо все изменились до неузнаваемости за пару недель разлуки. Но истлевшие ж пестики! Зев тоже никогда не стоял вот так – неживым истуканом. Он достаточно профессионален для того, чтобы позволить телу выглядеть расслабленным. Корию вообще Зев импонировал: они были почти ровесники (наёмник на два года младше) и со схожим жизненным опытом. Строгий распорядок, тренировки и неусыпное бдение – разве что у Зева работа была гораздо разнообразнее и теоретически опаснее, что вызывало у Кория восхищение и лёгкое раздражение. Зев не только главный личный охранник семьи, но ещё, по всей видимости, их персональный киллер, коллектор и исполнитель всех прочих ролей, что играются лишь в сером сумраке. Он, конечно, ничего не рассказывал, но ведь и так всё ясно. Корий покинул арену: решил подождать у выхода для випов. Там он сможет лучше разглядеть этих подозрительных товарищей.