Птицелов и цикорий

Большая белая машина покинула «Долину малины» почти ровно в полдень. Сверху она была едва видна на ослепительном снегу. Вела Астра, рядом на пассажирском месте сидел Корий. Первую часть пути он не отрывался от непривычного пейзажа за окном. – Зима в пустошах по ночам гораздо тоскливее, чем в городе. Зато днём – что-то потрясающее! – Мне здесь больше нравится, – отозвалась Астра. – Намного свободнее дышится. Да и ночью… уже не так грустно. «Ну конечно, ты ведь с Олеской», – раздражённо подумал Корий. Несколько месяцев назад он и Астра, считай, были одной семьёй. Только вряд ли и десятком слов обменялись друг с другом. В мире Кория за Астрой неотступно следовала зависть. У них с Олеской была супер-пупер любовь, чуть ли не с первого взгляда. Астра совершенно добровольно согласилась стать канарейкой Олески. Они обе учились в академии, только Астра – в низших классах для одарённых простолюдинов. Всё это, конечно, начиналось очень романтично. Вечеринка для студентов независимо от статуса. Шампанское, музыка, приглушённый свет. Загадочная девушка в позолоченной маске не отрываясь смотрит на тебя. Вдруг вы оказываетесь рядом, и она приглашает тебя на танец. От неё исходит что-то властное и одновременно родное, ты хочешь прижаться к ней и долго, долго не отпускать. – Как тебя зовут? – шепчет на ухо незнакомка. Её дыхание касается шеи, и кажется, такое уже было с тобой тысячу лет назад. – Астра. – Можно угостить тебя коктейлем после танца? Вы много разговариваете, сидя в полумраке за уединённым столиком. Оказывается, вы обе перешли на последний курс – как это не встречались раньше? – А хочешь взглянуть на меня без маски? Ты робко киваешь, и вот вы уже в комнате аристократки. Всё тут в дорогом бордовом цвете, много подушек и ваз – очень красиво. Соблазнительно-грациозно девушка касается узелка на волосах, маска спадает, и ты испуганно ловишь её – дорогая ведь вещь! – Меня зовут Олеска Морошка, – мягко произносит новая знакомая. Ты разглядываешь её, не понимая: она красивая или же холёная? В любом случае она тебе очень нравится. – Я не просто так показала тебе своё лицо и назвала своё имя, – говорит Олеска. – Ты весьма симпатична мне. Не откажешься ли ты быть моей возлюбленной? – Кана… канарейкой? Олеска кивает. – Это устаревшее название. На самом же деле ты станешь членом семьи. Я буду заботиться о тебе, буду нежной с тобой. Не стану ни в чём ограничивать, обещаю. Астра, ты само очарование, знаешь ли ты это? Твоя сдержанность и вместе с тем ласковость лишили меня разума. Ты прекрасный цветок, место которому – в лучшей оранжерее. Так как ты находишь моё предложение? Наверное, это очень поспешное решение, но… – Я согласна… Последний год вы доучиваетесь в статусе канарейки и птицелова. Олеска выполняет всё, что обещала: она ласкова с тобой, уделяет внимание, когда ты этого хочешь, и ненадолго отстраняется, когда тебе нужно побыть одной. Ты в свою очередь стараешься делать её счастливой, потому что она прекрасный человек. И ещё потому, что ты правда её любишь. Примерно так представлял их отношения Корий. Так знакомятся нормальные пары со счастливым концом. В этой истории было всё, чего он не получил в связи с Юнком. Кажется, последний чувствовал примерно то же. Когда Олеска и Астра начинали миловаться у всех на виду, птицелов и канарейка обменивались недовольными взглядами, в которых явственно читалось раздражение, направленное на партнёра. – Ненавижу тебя, тираничная тварь, – мысленно говорил Корий. – Ненавижу тебя, непокорная сволочь, – безмолвно отвечал Юнок. Вот и сейчас, перед отъездом, девушки снова развели огонь страсти у всех на виду. Пока они целовались, а точнее, пожирали друг друга, едва не валясь на землю, Корий по старой неконтролируемой привычке перехватил взгляд Мака. Но не раздражение встретил в чуть печальных серо-фиалковых глазах. Да, их цвет слегка изменился – Корий это отметил ещё в первую встречу в трейлере. Даже не слишком удивился, поскольку это отлично вписывалось в образ волшебного, неземного создания. – Я помню, как мы злились тогда. Я тебя понимаю. – Я помню. Не держи обиды, пожалуйста. Всё прошло, всё иначе. Так обратились они друг к другу в безграничной долине. * Корию хотелось расспросить Астру сразу о нескольких вещах, но вот беда: они не были в достаточно тёплых для этого отношениях. Что произошло с тремя Морошками за последние несколько месяцев? Лето сменила осень, её – зима. Привычный круговорот. Но в судьбах бывших домочадцев явно что-то преломилось в непредвиденную бурю. Почему Мака изгнали из семьи? Он натворил что-то в прошлом? И это вскрылось лишь недавно? И ради того, чтобы избежать скандала, они даже добыли подсадную утку – нового Юнка. Канарейка у него тоже подсадная – выгодная? А у Мака? Есть кто-то? Судя по его нынешнему состоянию, едва ли, но ведь всякое бывает… Корий наконец придумал, как обставить вопрос. – Слушай, я вот теперь тоже в штабе руководителей, получается… Мне кажется, у меня недостаточно вводных данных для этой роли. Астра усмехнулась. – Что тебя интересует? – Ну, в первую очередь – почему государь… – Про это расскажет Оргин. Корию вдруг показалось: что-то не так с её тоном. Как будто при упоминании этого мудозвонного пижона она взяла на полутон выше. – Понял. Тогда – как вы здесь оказались и додумались до всего вот этого? «Долина малины», курорт, развлечения… – Чем плохи развлечения? Или у нас достойным занятием считается только ввязываться в разборки и строить фабрики? – Нет, просто необычно. Как раз то, что ты перечислила, первым и приходит на ум. – Большинству – да. Олеске – нет. На этот раз Астра снизила голос на полтора тона. – Ей всегда хотелось управлять организацией, которая… м-м… радует людей. Морошки вряд ли позитивно либо нейтрально отнеслись бы к такому «фривольному», как они выразились бы, дельцу. – И вы… поддержали? – Я доверяю Олеске как лидеру. И поддерживаю, конечно. Кория снова укололо шило зависти – не только в душу, но, видимо, в пятую точку тоже: слишком уж высоко подпрыгнул на очередном ухабе. – Полагаю, тебя больше интересует Мак? – сказала Астра, кинув на попутчика быстрый взгляд. – Ну… не… – Он находился в таком состоянии, что готов был пойти куда угодно и согласиться на что угодно. И хорошо, что судьба его вновь свела с нами. Олеска вытащила его из роли управляющего. – Кого? Корий от неожиданности хохотнул. – Чтобы он? Прислуживал кому-то? – У него вообще очень сильно желание служить, – спокойно отозвалась Астра. – То есть угождать… Нет, не то слово. Окружать заботой, наверное. Тех, кому он отдал своё сердце. Корий прикусил язык. Когда он был канарейкой, Юнок разузнал все его любимые блюда. А ещё книги, фильмы, музыку, цвета, предпочтения в одежде, средствах гигиены, привычный распорядок дня. И пытался всё это преподнести партнёру на блюдечке с золотой каёмочкой. – Я хочу посмотреть фильм, «Старый паренёк» называется. Если желаешь присоединиться, то я не против. – Я ходил по магазинам, взгляни: может быть, тебе что-нибудь понравится? Вот это сиреневое худи, например, или этот спортивный костюм, он одновременно мягкий, но с хорошей проветриваемостью и не стесняет движения… – На заднем дворе поставили пару тренажёров. Есть на ноги, на руки и все группы мышц. Не хочешь попробовать? – Пакетик? Какой пакетик? Ах, на кровати. Да, это я оставил. Там сушёный грейпфрут, фундук и миндаль. Просто перекусить… Кория это до чёртиков, до тошноты бесило. Он чувствовал себя кошкой, на которую дошкольница нацепила чепчик и которую усадила в игрушечную коляску – давай, мол, в дочки-матери! Как это унизительно! Поначалу он издавал что-то вроде презрительного смешка в ответ на все задабривания, а затем и вовсе перестал на них реагировать, прикидываясь слепоглухонемым. – Если его служение не принимают, – продолжила Астра, – он глубоко, искренне обижается. А потом накопленные эмоции, что он подавлял, прорываются наружу в виде неконтролируемых приступов гнева и желания причинить боль. – Ты… Меня сейчас обвиняешь в чём-то? – Нет, совсем нет. Смотри, вон машина. Дальше ехать нет нужды. Уже отстёгивая ремень безопасности, Астра добавила – умышленно в последний момент: – Ты просто не понимал его, а он – тебя, и на это было больно смотреть. Вас так сильно тянуло друг к другу, что чувствовалось за версту, но ни один из вас не подобрал эффективный детонатор к железному занавесу другого. * Из чёрного с бордовым отливом представительского седана вышел напыщенный гусь Оргин Ежевика. Собственно, миссия Кория и Астры заключалась в том, чтобы встретить этого идиота на полпути – а то вдруг наше сокровище заплутает в страшных пустошах. Он прибыл с двумя охранниками – те держались позади. Разглядев, кого отправили его встречать, Оргин замер, и только аккуратной формы брови его ползли всё выше и выше. Корий же старался на него не смотреть. Оргин Ежевика был очень хорош собой: высокий, с прямой спиной, широко расправленными плечами и гордо поднятой головой, он шагал по человеческим черепам, со смачным хрустом обращая их в прах, а людские сердца, вероятно, служили ему бурдюком для вина, кошельком, маленькой сумкой на выезд в театр или чем-то подобным. Природа наградила его мягкими волосами цвета воронова крыла, длиннейшими ресницами и выразительно очерченными тёмно-бордовыми губами. Если бы ежевику нужно было персонифицировать на рисунке, долго думать художнику не пришлось бы – вот оно, живое воплощение чёрной сладкой ягоды, чьи колючки расцарапают кого угодно. Корий воспринимал Оргина как прекрасное произведение искусства и мерзкую человеческую единицу. Они с Юнком любили, как они выражались, сесть на пьяный корабль и пережить девятый вал. Это означало, что они шлялись по барам, пили до рвоты, испражнялись у стен, дрались со всякой швалью и в итоге засыпали у забора случайного дома. Вид у них к тому времени был как у дешёвых проститутов, которых к утру выставили вон богатые заказчики. Пару раз Корию пришлось тащиться за ними, наблюдая издали. Пить с этими мудаками он не собирался. И хотя прекрасно знал, что его бывшие братья по оружию вытворяют примерно те же вещи (да и он сам участвовал в былые времена в солдатских загулах), выходки двух молодых пижонов считал в тысячи раз омерзительнее. Юнок и Оргин были знакомы с детства, но сильно подружились лет в пятнадцать. Больше ничего из их истории Корию неизвестно – не интересовался. Ещё вроде бы у Оргина никогда не было канарейки. Он мог завтракать с одним, ужинать с другой, принимать ванну с третьей, а в ночном саду уединяться с четвёртым – так про него говорили. Корий даже видел, как Оргин несколько раз заигрывал с Юнком – очевидно, просто из любопытства, но тот почему-то в такие моменты превращался в полнейший дуб и ничего не понимал. – Вот это делишки, конечно! Какими судьбами, солдатик? – Он устроился к нам на работу и теперь заведует охраной, – пояснила Астра. – А-а, – протянул Оргин, пристально глядя на неё с высоты своего роста. – Я подумал было, они опять сошлись. Тьфу, блин, чуть удар не хватил. – Я тоже совершенно не рад тебя видеть, – сказал Корий, – но все вокруг твердят, будто лишь ты один наш спаситель и есть. – Естественно, – игриво-небрежно бросил Оргин, и лёгкая улыбка промелькнула на его холёном лице. – Ну, поехали? Чего мёрзнуть – показывайте дорогу. Корий пошёл было к белому «Волколаку», на котором и прибыл в середину пустоты, но Оргин вдруг шагнул вперёд: – Ты едешь на моей. А мы с ней вдвоём. * В салоне «Когтя», конечно, было комфортно: сидишь себе на велюровом мягком диване ручной работы да пялишься в окно, пока тебя везут. Только Корию казалось почему-то, что его, как мусор, метлой загребли под ковёр, чтоб не попадался на глаза, пока другие ведут взрослые беседы. Но что ещё ожидать от Оргина! Нелепые тычинки, как можно так не уметь выбирать себе друзей, раздражённо подумал Корий, ёрзая на своём незаслуженно роскошном месте и неосмысленно тыкая на кнопку на панели перед собой, отчего бокалы с шампанским то выезжали, то въезжали назад. В конце концов он задремал, что и немудрено: ночка была беспокойной, да и день не лучше. Из машины выбирался, осматриваясь осоловело по сторонам: где я и что это за типы вокруг? Но, пока добрались до трейлера Мака, Корий на свежем воздухе пришёл в себя. Оргин разок стукнул и сразу ввалился внутрь. – Ой, сорян. Я как-то не подумал, – сказал он, увидев Мака на полу. Тот отжимался и так и застыл в планке, глядя на ворвавшуюся толпу. – Ничего, заходите. – Закройте дверь там! – крикнул Оргин, но Корий его опередил, сразу подумав, что нельзя распаренному телу попадать на сквозняк. Друзья поздоровались за руку и крепко обнялись, несмотря на то, что один стоял в мокрой шубе, а второй – без никакой верхней одежды. На правом боку у Мака был декоративный ожог в виде дерева: крона и ствол очень маленькие, зато неправдоподобно развитые корни занимали две трети рисунка. Мак сделал его в академии – в эпоху бунтарского отрочества и когда увлекался теорией разветвлённой вселенной. Она гласила, что никаких параллельных пространств не существует. Мир один, а все возможные варианты развития событий дробятся в нём на подмирки. Что удобно: любой из них можно отсечь, как больную ветку, – и тогда словно ничего и не было. Впрочем, гораздо сильнее, чем философская основа рисунка, Кория привлекал он сам. Когда Юнок снимал одежду (или Корий снимал с него), взгляд канарейки неизменно лип к ожогу. Рано или поздно Корий добирался до него, сперва одаривал очередью из лёгких поцелуев, а после облизывал, захватывал губами, посасывая, и в конце концов принимался кусаться. Остановиться мог только после того, как Юнок несколько раз вскрикивал от боли и начинал отбиваться. Тогда Корий страстно зализывал укусы, повторяя языком каждый рубец, словно вырисовывая заново, ещё пару раз целовал на прощание и спускался ниже. – Хватит, хватит! – кричал Юнок, когда раб вгрызался в косточку его бедра и совершенно неделикатно впивался пальцами в его ягодицы, создавая ощущение, что птицелову поставили сразу с десяток уколов. Короче говоря, этот ожог вызывал у Кория какой-то эротическо-каннибальский рефлекс, и они оба это знали. – Прошу прощения за мой вид, – сказал Мак, натягивая белую футболку: в свитере пока было жарко. Не удержавшись, Мак бросил взгляд на Кория. Тот сглатывал слюну и, застигнутый врасплох, тут же отвёл глаза. Сердце Мака раскрутили на центрифуге и выбросили в открытый космос. Но пришлось сразу же вернуться: они, вообще-то, обсуждали важные дела. – И правда, мог бы выглядеть получше, – по-дружески язвительно заметил Оргин. За это он получил ощутимый тычок в плечо. Отмахнулся в ответ, задев Мака по носу, но тот, видимо, решил, что они квиты, и спокойно сел на кровать. – Так вот, – громогласно заговорил Оргин, и в этот же миг вошла Олеска. Они махнули друг другу руками, будто видятся каждый день и не считают нужным здороваться как следует. – Я, в общем-то, что-то понял, но ничего не понял. Но примерно подозреваю, что происходит. Или ошибаюсь. – О-о, да ты в городе вконец деградировал, – заметил Мак. – И пары слов связать не можешь. – Короче, – Олеска стукнула ладонью по столу. Ей казалось, времени мало и всё это трепание языками может привести к тому, что они останутся безо всякой помощи и будут растоптаны вражеским войском. Чем дольше она думала об этом, тем сильнее нервничала. – Тем, что мы строим на нейтральной территории развлекательный комплекс, который в будущем способен принести неплохой доход, в нашей стране недовольны. В частности, активно выражают свою позицию Земляники. Сперва они действовали втихую. Бляха, у меня даже слов нет, что за дикая наглость! – Олеска вдруг вскинулась и стала трясти руками, хватая ртом воздух и пытаясь подобрать слова, способные вылить её клокочущий гнев в более чёткую форму. – Они тайно запугивали потенциальных сотрудников, направлявшихся к нам на собеседование, – продолжила ровным тоном Астра, приобняв Олеску за плечи и ласково поглаживая. – Доказательств у нас нет – разве только свидетельство Кория и его приятеля. Корий кивнул и вкратце пересказал их с Левером эпопею на пустынном бездорожье. – Дикари, право слово, ну! – вставила Олеска. – Методы у них как у бандюг тридцатилетней давности! – Сегодня рано утром они предъявили свои требования открыто, – продолжил Мак. Кория в очередной раз ущипнуло в сердце, когда тот заговорил. Неторопливая интонация, негромкий голос, плавная речь, поднимающаяся то чуть выше, то ниже, напоминали ему мягкую тягучую реку, грациозно и уверенно катящую свои воды в спокойный молочный океан. Промелькнула мысль: а что, если тайком записать его голос на диктофон и переслушивать по ночам? К сожалению, треснуть себя по лбу при всех он не мог, поэтому просто сильно зажмурился на пару секунд, а вернувшись в зрительный мир, заметил внимательный, но не враждебный взгляд Астры. Всё-то эта сероглазка подмечает! – При этом они ни разу открыто не сказали, кого представляют. Корий, – Мак произнёс это имя очень быстро и чуть неразборчиво, – опознал их по серёжкам, когда дрался днём. Я тоже заметил одну, пока меня… избивали. Оргин расхохотался. – Так вот что у тебя с рожей-то! А ты чего кривишься? – это он обратился уже к Корию. «Такой мягкий лик и такая отвратная речь!» – думал в тот момент начальник защитного звена. Они с Оргином недружелюбно поморщились друг другу, но Олеска вернула их на деловую стезю: – Оргин, ну ты понял? Они придут сегодня ночью. Нам надо дать отпор! – И затем заставить государя официально признать, что он инициировал конфликт, – добавил Мак, но Олеска принялась энергично отмахиваться от него. Было видно, что они обсуждали эту тему раньше. – Нам главное – защитить нашего малютку и добиться, чтоб его в мире и спокойствии строили. А вся эта честь и справедливость уже потом. Под малюткой она подразумевала комплекс площадью в несколько тысяч квадратных километров. Мак не стал спорить, но по его лицу было ясно: он остался при своём мнении. Хозяин трейлера потянулся к белому свитеру, висящему на стуле у стола, куда почему-то никто не захотел сесть. Вообще, все кроме Мака стояли, но последнего это не смущало. Одеваясь, он по-кошачьи грациозно ещё раз открыл всеобщему взору своё выжженное дерево. И на этот раз чётко увидел, как потемнел взгляд Кория. Мак улыбнулся – едва заметно, но Корий, у которого враз обострились все чувства, увидел прежнего человека – Юнка с высокомерной, развратной ухмылочкой, прекрасно осознающего, насколько сильно он желанен. Это была ещё одна красная тряпка для Кория. Он никогда не мог совладать с желанием наброситься на ублюдка и агрессивными поцелуями лишить его этой улыбки. Чтобы и думать не смел о подобных хихиканьях! Да, я хочу тебя, но ты не должен так отчётливо давать понять, что видишь это, избалованный ты мудак – –... Часам к восьми, думаю, смогу собрать, не парьтесь, – сказал Оргин, и Корий понял, что некую важную часть совещания упустил. – Прекрасно, – сказала Олеска. – Вопросы, пожелания, предложения? – Мы полагаемся… – Корий прочистил горло и продолжил: – Только на одну семью? Мы ведь можем усилить оборону, если позвать ещё кого-нибудь. Ну, Зева, например. Четверо замерли и принялись бросать друг на друга настороженные взгляды исподтишка. Оргин неловко теребил кончик носа. – Что? Насколько я помню, он неплохой парень. И профессионал, каких поискать. Он не захочет помочь? – Вряд ли, – звенящим голосом произнёс Мак. Больше никто не выдал ни звука. Корий разозлился, вновь почувствовав себя не допускаемым к некоей общей тайне. – Ладно. Прекрасно. Тогда я пойду сторожить земляничного шпиона. Если бы не искусственно взращённая злость, Корий ни за какие коврижки не заставил бы себя выйти из того трейлера. Поэтому – хвала гневу! * Оставшись один, Мак позволил себе несколько минут передышки. Лёжа на кровати, он осторожно поглаживал свой ожог. Будь моя воля, я ходил бы без майки 24/7 и ждал бы, пока Корий не обезумеет и не набросится на меня в какой угодно момент. Но чёртова зима! Приходится напяливать на себя триста одёжек и походить на капусту, а не на изящного соблазнительного человека. Пальцы Мака от живота спустились ниже. Всему виной неприкрытая реакция Кория на ожог, а ещё слова того шпиона – Чеснока или как его там. Он сказал Корию что-то вроде: «Юнок скакал на твоём члене». Враг промахнулся – ничего подобного не было. Они так и не успели опробовать смену ролей. И это – всепоглощающее нереализованное желание. Оно набухало гнойным нарывом где-то в глубине нутра и вдруг было вытащено наружу ненароком брошенной фразой. Мак с невероятной энергией ласкал себя, закусив губу и воображая, как Корий, потный, тяжело дышащий, входит в него, растягивая анус, движется в нём, живёт в нём, набирает темп, и они оба в унисон хрипят протяжно, Мак хватает ртом воздух и кричит всякие пошлости вроде: «Ещё глубже, ещё!», «О-ох, мой господин, трахни меня сильнее!», «О да! Да!.. Ах, нет! Стой, ах, ах, ах, Корий, ах, не останавливайся!» Мак кончил на покрывало, успев перевернуться – а то пришлось бы стирать свитер. Святые тычинки, я себя совершенно не контролирую. Какой ужас, какой позор! Недотрахнутый ты зверёныш! Но я так хочу его… во мне. * Десять бронированных внедорожников ехали по бескрайней долине. Луна не осчастливила смертных своим присутствием, но было довольно светло благодаря снегу и ещё – включённым фарам. В этот раз вторженцы не имели нужды скрываться. Глава отряда, едущий пассажиром во второй машине, разглядел приветливо горящую лампу у КПП «Долины малины». И семнадцать силуэтов, выстроившихся клином. Часть охранников была выставлена по периметру. Четырнадцать сгрудились у входа, и с ними, понятно, трое авторов проекта. Глава отряда перехватил взгляд водителя и покачал головой – даже слегка разочарованно. Он почти не сомневался, что эти якобы смельчаки не оставят безумную затею и не уйдут с миром. Но всё же какая-то надежда была – и она не оправдалась. Из первой машины с пулемётом вышел человек, в которого прошлой ночью летели три пули. Он играл роль главаря, в то время как настоящий руководитель скрылся в толпе. – Я даже говорить ничего не буду, – произнёс подставной начальник вальяжно-спокойно. – Мы вас предупреждали. Вы знали о последствиях. Он уже набрал воздуха в грудь, чтобы дать команду: «Огонь!». Но трое расступились, и вперёд вышел высокий человек в роскошной тёмной шубе. В руке он держал мини фамильный герб – как полицейский жетон. – Знаете, кто я? – дерзко кивнул он человеку с пулемётом. В голосе слышался откровенный страх вперемешку с боевым задором. Ему никто не ответил, но молодой человек продолжил: – Знаете, сколько нас? Позади собравшихся послышался шум. Двери трейлеров открывались, и из них выходили люди крепкие и хорошо вооружённые. Пистолеты марки «Лоза», гранаты на поясах и кинжалы, несколько пулемётов «Гроздь» тоже были. Людей прибавилось на пару десятков – и это только с парадной стороны. В окружение банда отправила пятнадцать человек – неизвестно, сколько разместил противник. – Ну, земляникино отродье, давайте поболтаем, – сказал Оргин, когда в раскрытую ладонь один из пришедших положил ему «Лозу» в созданном по индивидуальному заказу корпусе. При нажатии на тайную кнопку выскакивали шипы, похожие на колючки ежевичного куста. Главарь банды этого ещё никогда не видел, но слышал раньше от обладателя пистолета. Тогда он решил, что пора выйти на сцену. – Давайте побеседуем, – произнёс руководитель отряда, становясь впереди подчинённых. Оргин Ежевика и бывшая из Морошек охнули. Лишь они двое знали, кто перед ними. Однако лицо не потеряли. – Мы дадим отбой только после вас, – сказала экс-Морошка. Изганный из семьи наследный найдёныш переглянулся со стройным мужчиной в первых рядах. По внешности второй похож на убитого любовника – по крайней мере, того описывали как хорошо сложённого блондина с яркими изумрудными глазами и точёными чертами лица. Эти двое пока не понимали, что происходит. – Отбой, – лениво сказал глава отряда. – Отойдите на пятьсот метров и стреляйте, только если дам сигнал. На шее у руководителя висел свисток ручной работы – аккуратно вырезанный из дерева и отполированный. – Отбой, – повторил Оргин Ежевика. Его люди стали расходиться. Олеска кивнула зеленоглазому, и тот тоже произнёс: «Отбой». «Да, помню его, – вдруг подумал глава отряда. – Замечал пару раз в карауле». Остались он, двое его личных телохранителей и пятеро противников. Оргин Ежевика и бывшая Морошка припали на левое колено, приложили правую руку к сердцу и хором произнесли: – Государь.