Часть 5
10 сентября 2022 г., 07:00
Чжоу Цзышу сидел в трактире и напивался вином. Второй раз за неделю ему легко и виртуозно удалось проникнуть в Долину Призраков, и второй раз он с позором ничего не выяснил. Ладно хоть Хань Ина спас.
Этот щенок тоже отличился. Напоил Цзышу сон-травой, украл маскировку и сбежал на задание вместо него. Никаких цензурных комментариев. Когда спустя почти сутки он проснулся в номере полуголый и с больной головой, то только расстояние и каменные врата Долины Призраков спасли подчинённого от неминуемой смерти. Цзышу был готов даже снять с него шкуру за непослушание, не иначе влияние нездорового воздуха Цинъя.
Когда, еле выждав три дня, его наконец впустили, он был готов просто убить там всех, но опять встретил Вэнь Кэсина и сломался. Он не мог перестать играть перед ним нежную и трепетную девицу, потому что только так, тот говорил с ним игриво, откровенно и заботливо. Ругался, но вёл куда надо, ворчал, но поддерживал за руку, раздражённо посмеивался, но украдкой, нежно искал на лице, не обидел ли. А потом он обозвал его придурком, и Цзышу прозрел.
Он был на задании, поэтому любой объект, способствующий расследованию, мог называть его, как угодно. Хоть горшком, лишь бы в печь не ставил. Он вообще никогда не замечал за собой стремления кому-то нравиться; желания, чтоб на него взирали с восхищением. Не было такого. И вот, глупейшая фраза какого-то рядового призрака-охранника, и он готов крушить без разбору.
Что это значит? Элементарно, Ватсон.
Что ему небезразлично, что о нём думает Вэнь Кэсин.
Ему небезразлично, как к нему относится Вэнь Кэсин.
Ему небезразличен Вэнь Кэсин.
Слишком небезразличен. И он хочет нравиться ему в любом образе.
В первые мгновения там, в темницах Долины Призраков, он хотел достать Байи и перерезать чужую глотку, чтоб этот поганый язык не смел больше изрыгать гадости, а потом представил, что больше никогда-никогда не увидит Вэнь Кэсина, и обмер. Чуть не умер от ужаса при осмыслении перспективы остаться в мире, где нет этого любвеобильного, дурашливого и немного туповатого призрака. Который стоял перед ним, сверкая улыбкой и ухахатываясь над очередной идиотской шуточкой. Блестел глазами, хватался за живот, тыкал пальцем в Хань Ина и даже пытался похлопать по плечу Цзышу, не подозревая, что сама смерть сейчас стоит от него в двух шагах.
По уши влюблённая смерть.
Прощаясь, он пригрозил призраку, что растворится на просторах Цзянху навсегда. Врун и оптимист. Cамоуверенный болван.
Он чувствовал cебя cидящим на привязи псом, бегающим только по дозволенному цепью радиусу, где центром окружности был Вэнь Кэсин. От которого никак не сбежать. Никуда. Никогда. Даже на край света.
Именно в тот момент, когда он более-менее уложил в голове это прозрение и попытался решить, что с ним делать, за его столик плюхнулся упомянутый центр окружности.
– О! Какие люди. Угостишь меня вином?
– Свали по-хорошему.
Только его тут, особенно в этот момент, и не хватало. Злость и обида снова вскипели внутри, опалив горло.
– Ты зачем такой злой? Или тот мальчик тебя плохо удовлетворил? С начинающими всегда так. Не знают с какой стороны в рот брать. Могу посоветовать отличный бордель, с профессионалами во всех направлениях.
– Мне это не интересно.
– Да? А выглядишь, как будто тебе не дал какой-то несравненный красавец?
– Сдохнуть хочешь?
– Ну ты же чем-то думал, когда садился за мой столик три дня назад?
– Уже сотню раз раскаялся. Сдуру тогда пожалел тебя, теперь – жалею себя. За что китайские боги свели нас во второй раз? Твоё общество хуже горькой редьки.
– А твои лопатки, как крылья бабочки. Очень поздно в прошлый раз заметил, иначе сразу бы согласился, не раздумывая. На всё! – сверкнул глазами Вэнь Кэсин.
Цзышу потерял дар речи.
– Я не понял. Тебе что, нравится, когда тебя шпыняют?
– Мне? – озадаченно замер собеседник, было заметно, как в голове вращаются шестерёнки, а в глазах возникает осознание. И закончил он вообще рассеянно. – Кажется, да…
Чжоу Цзышу не выдержал озадаченно-обиженного лица cобеседника и рассмеялся. «О, Боже. Лао Вэнь такая душка», сказал бы он, если б они находились в Долине.
– То есть, я с самого начала выбрал неверную тактику?
– Чёрт. Похоже на то. Почему так. Ну, почему так, – пролепетал сам себе собеседник и похлопал по порозовевшим щекам. Цзышу удовлетворённо отметил, что даже кончики ушей у него покраснели. – Я же раньше никогда. Я же альфа-самец. Что со мной. Что со мной.
– И что планируешь делать? Ну, с этим внезапно открывшимся знанием?
– Я передумал, давай перепихнёмся? – поднял на него щенячьи глаза тот, переплюнув жалобливостью даже Хань Ина, что казалось в принципе невозможным.
Цзышу медленно прошёлся взглядом по губам, грубо и легко сказавшим такую непристойность, перескочил на высокие скулы, приласкал завитки возле ушей, непослушно вырвавшиеся из причёски и, кажется, понял, что сейчас ответит.
– Дав…
– Глава! – плюхнулся рядом с ним Хань Ин, некрасиво откинувшись на спинку кресла и неприязненно смерив собеседника взглядом. – Пристаёт?
Вэнь Кэсин тупо моргнул и замер.
Чжоу Цзышу тупо моргнул и приподнял бровь.
Хань Ин чуть сжался, но упорно остался на месте, имитируя, что прилип к сиденью. Для смелости даже потянулся к закускам и нарочито простоватым движением закинул в рот орешек.
Мужчины за столом промолчали, с любопытством наблюдая за спектаклем. Но Хань Ин просто грыз и грыз закуску, видимо, считая, что его присутствие уже сделало своё дело.
– Какими судьбами? – наконец не выдержал Цзышу. Похоже сегодня все вокруг вознамерились свести его с ума неумелыми выкрутасами и корявыми понтами.
– Мы будем обсуждать при посторонних? – нахально ткнул подчинённый в сторону Вэнь Кэсина. Тот опустил глаза на кончик указующего пальца, внимательно изучил и облизнулся. Хань Ин побледнел и втянул в рукав всю кисть целиком.
– Мы не будем ничего обсуждать, если только мир не начнёт рушиться, – Цзышу сделал равнодушный вид, а потом понял, что ему и без притворства, безразлично, что за новости принес воробушек на хвосте.
Столица, Хэлянь И.... он вообще не собирался никуда уезжать из Цинъя, пока не придумает способ, как выцарапать призрака из Долины без ущерба для здоровья. В крайнем случае опоит, свяжет и увезет ну, например, в Поместье Четырёх Сезонов. Уж с простым-то призраком он справится. И вот там, вдали от истеричного императора и психованных призраков будет пытаться влюбить его в себя.
– Но кто-то же должен доставить новости, – по-настоящему удивился Хань Ин.
– Вот ты и доставь, раз такой умный, – совершенно не авторитетно припечатал Цзышу и продолжил пить. Точнее попытался продолжить. Кувшин оказался предательски пуст, собеседники неприлично любопытны. Глупо было делать вид, что ему нравится пустая посуда. – Кто принесёт мне вина? – обернулся он к подчинённому, но тот усиленно сделал вид, что без ума от закусок.
Вэнь Кэсин хихикнул, глянул на них с нежной растерянностью и встал из-за стола.
– Ты куда? – Цзышу сам не заметил, как его рука скользнула к руке призрака, удерживая.
– Вина тебе принесу. Ты же просил. Чувствую, вам надо посплетничать.
– А, хорошо.
Через пару минут им принесли вино, которое не посрамило бы и императорский приём. Цзышу задался вопросом, что нужно было сказать трактирщику, чтоб его заполучить. Но видимо у призраков - свои связи. Сам же паршивец не показался ни через четверть часа, ни через час, ни к полуночи.
Глава Тяньчуань достал из рукава свиток, дописал отчёт и мстительно всучил подчинённому, наказав выехать в столицу ещё до рассвета.
# # # #
Вэнь Кэсин не стал долго думать, в тот же вечер с запасом наорал на подчинённых, рассовал обязанности и счета, а затем с тяжёлым сердцем укатил в Янчжоу. То есть он, конечно, заглянул в Цинъя, выпить на дорожку, но наткнулся в трактире на давешнего мужика и обомлел. Когда тот не подкатывал яйца, глупо пытаясь выглядеть очаровательным, не хмурился, стараясь сообразить остроумный ответ и не озирался настороженно, думая, что никто не видит, то выглядел ослепительно естественным, как сошедшее на проклятую гору божество. Расфокусированный отстранённый взгляд, расслабленные губы, скрученный наспех узел на затылке. Он бы сто очков вперёд дал любому куртизану. Даже Су Юэ, если бы вдруг сдуру захотел подрабатывать в борделях. Вэнь Кэсин сидел от него через два столика и любовался. А тот, словно ничего не видел перед собой, словно был занят экзистенциальными вопросами, размышлял об одной из апорий Зенона или переживал расставание с любовью всей своей жизни. Эх, как бы Вэнь Кэсин хотел, чтоб такое неземное существо хоть ненадолго оказалось в его объятиях. А потом ему надоело неприкаянно вздыхать, и он отправился продолжать знакомство. Мужик оказался не просто красивым, но и проницательным, поразительно точно подметив проблему Вэнь Кэсина и его навязчивую идею о страшненькой несговорчивой женщине. Он даже сперва опешил, настолько тот попал в яблочко. А потом не смог удержаться и проклял свой торопливый язык, когда собеседник, почти согласился. Но тут явился братец его навязчивой идеи, и всё усложнилось. Вэнь Кэсин был уверен: Хань Ин не узнал его. Всю дорогу и в тюрьме он носил маску, да и сестричка навряд ли просвещала его о внешности несостоявшегося любовника. Но потом тот начал развязно и собственнически тереться вокруг красавчика, и Вэнь Кэсин понял – тут нечего ловить. Он тут лишний сразу. Тем более парнишку было жалко. Похоже, первая любовь, первый секс, первые отношения, а тут появляется какой-то матёрый Казанова и пытается вырвать приласканное тело прямо из-под носа. Пусть хоть у кого-то первая любовь будет удачной, подумал он в редком приступе альтруизма. Все равно его ждали Янчжоу и Су Юэ. Он выехал с первыми лучами солнца и по пути нагнал… Хань Ина. При виде него тот выдохнул с явным облегчением. С чего бы, кстати? – Ты снова бросил сестру одну? – не сдержался и съехидничал Вэнь Кэсин. – Она и одна справится. – Видел я уже, как она справлялась. – Получше некоторых. – Ты мне не дерзи, мал ещё. Своего первого мужика соблазнил и думаешь всё теперь можно? Хань Ин поперхнулся, закашлялся и чуть не слетел с коня. – Вы ничего не знаете! – Конечно не знаю. Десять лет я этим занимаюсь, перетрахал всех ведущих куртизанов Цзянху и ничего не знаю. Ты кому сказки рассказываешь? – Прямо всех? – вылупил глаза щенок. – Например, смотри, – вытащил он из рукава занюханный до дыр платок с вышитой цветущей грушей. – Ну, платок. – Чей платок? – Твой? – Да, теперь мой, – закатил глаза Гучжу, не иначе от той девицы подхватил бездарную привычку. – А раньше он принадлежал Су Юэ. Много ты знаешь мужчин, которым Су Юэ пожаловал своими изящными руками самолично вышитый платок. – Кто такой Су Юэ? – Не следовало спрашивать, если ты не хотел выставить себя неотёсанным деревенщиной, – снова закатил глаза Вэнь Кэсин, понимая, что тут работы непочатый край, но это была его любимая тема, а дорога перед ними лежала дальняя. – А потом берёшь вот так, и туда! Можешь ещё стихи почитать, я тебе порекомендую самый удачный сборник. Выучишь несколько витиеватых фраз, потом комбинируешь в разном порядке. И как будто ты потомственный учёный. Они стояли в у входа в гостиницу уже минут пять и обсуждали правильные позы. Точнее Вэнь Кэсин пространно рассуждал об историческом вкладе той или иной позиции в китайскую каллиграфию на примере сборника Лунъяна, а Хань Ин слушал и покладисто кивал. Давно Гучжу не встречал такого благодарного слушателя, даже расставаться не хотелось – Но ты всё-таки береги сестру, почаще проверяй, как она там. Ты же знаешь, что хозяин заставлял её оказывать ему сексуальные услуги? А судя по синякам, он тот ещё садист. – Что? – резко подобрался тот, совершенно перестав напоминать безобидного щенка. – Да, хозяин её. Совершенно не ценит похоже, сломать хочет и воспользоваться. Она, конечно, девушка со стержнем, но и таких ломают. Нужно только в правильные места надавить. Береги её. Сестра – это сестра. А утром он не обнаружил ни Хань Ина, ни его лошади, трактирщик сообщил, что тот спешно выехал прямо вечером, даже ночевать не стал. Вэнь Кэсин было расстроился, но потом припомнил, что вроде открыл ему все южные премудрости, которые сам знал и посчитал свою просветительскую функцию на этом выполненной.
