Брак по расчету: плащи и мечи

      В тот же день, после полудня, Никки и Блес сидели в огромной гостиной в ожидании гостя.       — Блес, а почему ты тут сидишь? У тебя сегодня дел нет? — спросил Никки.       — А, ну да, дел нет. И давно Франца не видел, — ответил Блес, и взял в руки первую попавшуюся книгу, начав ее листать.       — А почему ты хочешь увидеть Франца? — с ехидной улыбкой спросил младший братец.       Блес проигнорировал, притворившись, что зачитался и не слышал вопроса. Никки это заметил, и интересная мысль возникла в его голове, которую он сразу озвучил:       — А, я все понял, ты влюбился в него!       — Что?! — от неожиданности Блес чуть не подавился собственной слюной и закашлялся — они редко пересекались и почти не общались, откуда такие выводы. Никки рассмеялся.       — Попал в точку! Но путь к его сердцу очень тернист! — продолжил издеваться младший братец. — Но я обязательно тебе помогу!       — Никки, подожди, все не так! — пытался оправдаться Блес, но если Никки начинал видеть где-то отголоски романтики, его уже было не остановить.       В комнату постучал дворецкий, открыл дверь и сказал, что пришел гость. В гостиную зашел Франц. Хоть и был одет в простую льняную рубашку с завязками на горловине и черные мешковатые штаны, выглядел Франц утонченно. Под тканью рукавов можно было разглядеть развитую мускулатуру. Широкие, по меркам омег, плечи нивелировались с его невысоким ростом и аккуратными выпирающими ключицами, из-за чего он казался хрупким. Шею украшал круглый золотой кулон. Мягкие черты лица, пухлые губы, курносый носик, взгляд полный нежности, румянец на щеках, — это все не относилось к Францу, а больше подходило Никки. Аристократическое лицо графского сына, которое по стандартам красоты являлось не самым привлекательным: прямой и острый нос, тонкие и не широкие губы, большие глаза серого цвета, тонкие брови, — в совокупности образовывали вечно недовольное лицо. Лицо, которое всегда омрачало приемы, ведь никто не хотел разговаривать с человеком в скверном настроении. Хотя выражение лица от настроения никогда у Франца не зависело. Прическа в свободное от светских раутов времени была слегка растрепана, длинные серебристые волосы были убраны в низкий хвост. Все это создавало образ таинственного путешественника из романов, которые так любил Никки.       — О, Франц, как же я скучал! — приветствовал Николя своего друга, идя к нему навстречу с широко расставленными руками, чтобы обнять его.       Друзья поприветствовали друг друга.       — Ничего, если Блес с нами будет? — спросил Никки. Франциско немного смутился: стеснялся общаться с людьми, с которыми плохо знаком. Но отказать члену королевской семьи в компании равносильно оскорблению.       — Да, хорошо, — сухо ответил Франц, после чего поклонился первому принцу.       — Давайте сначала на площадку: потренируемся, а потом посидим, отдохнем! — предложил Блес и угадал — недовольное лицо Франца сменилось на улыбку, в глазах появился огонек.       На тренировочной площадке, которая находилась на открытом воздухе, Франц раскрылся полностью. Отрабатывая удары деревянным мечом на чучеле, он максимально сосредотачивался. В то время, пока Блес и Никки сидели рядом на скамейке, смотрели как тренируется Франц, болтая о своем, омега методично рубил соломенное чучело.       «Удары поставлены хорошо, стойка крепкая, правда силы не хватает. Если бы он родился хотя бы бетой, то мог бы стать отличным рыцарем» — подметил для себя Блес.       Через полчаса тренировки соломенное чучело уже развалилось.       — Уф, я все! — кликнул принцев Франц и вытер воротником рубашки пот со лба.       — Франц, тут же полотенца есть! — запоздало предупредил Никки. Принц подошел к стойке с инвентарем, вытянул деревянный меч и подошел к Франциско.       — Давай устроим спарринг? — спросил принц.       Франц кивнул, они оба встали в стойку, скрестив мечи перед собой. Дуэль началась. Первым замахнулся Блес, прицельно в правую руку оппонента. Франц уклонился, за два шага изменил позицию. Вот он находился уже сбоку от противника.       «А он быстрый!» — удивился Блес. Удар наискосок. Стук. Принц успел обернуться и отразить атаку мечом. Он оттолкнул Франца от себя. Франциско покатился назад, вовремя успел поставить ногу, чтобы не упасть.       «Слишком силен, массивен, но из-за этого медлительный» — подумал Франц.       Принц пошел в наступление. Он замахнулся мечом, ударив прямо. В этот же момент Франц отскочил от атаки. Рванул вперед, витиевато обходя преследующие его удары. Принц не успевал за скоростью Франца. Со стороны, с которой наблюдал Никки, их борьба напоминала танец.       Финальный па. Оба остановились. Франц почувствовал слабый удар в ногу. Но принц не успел порадоваться победе, деревянный меч был уже у шеи.       — Вы мне поранили ногу, но, думаю, без головы Вам не жить! — с ухмылкой сказал Франц.       Принц выпустил из руки меч.       — Да, получается ты победил, — подняв руки вверх, подытожил принц.       — Это было потрясающе и красиво! —кричал Никки им, сидя на скамейке. — Франц, я так и знал, что ты победишь!       — Я думал, ты, как брат, за меня будешь! — с усмешкой крикнул в ответ Блес.       — Я всегда за тебя, но сегодня за Франца, — посмеялся в ответ Никки.       После тренировки, пройдясь по роскошному саду, усаженного зелеными кустарниками и цветами, они сели за маленький столик в саду под деревом в ожидании чая. Франц сел поближе к Никки, но тот завопил, что от него несет потом.       — Конечно, я же тренировался, —спокойно ответил Франц.       — Сядь поближе к Блесу, он тоже постоянно тренируется и привык к таким запахам, — просил Никки.       Николя решил осуществить свой план по сближению брата и лучшего друга. Ему казалось, что идея хорошая, ведь двое людей, которых он любит, будут тоже вместе, да и в бою он узрел страсть между ними.       Франц подвинул стул в сторону Блеса.       — Братец, а расскажи нам о своих тренировках! Думаю, Францу будет интересно послушать, — с загадочной улыбкой принц-купидон пнул под столом ногу Блеса.       — Ай! Что? — возмутился старший. Блес снова получил легкий удар по голени. — Да не о чем говорить. Хотя интересно, Франц, где ты учился фехтовать? — спросил принц. — Хорошо получается!       Франц почувствовал гордость за себя, ему была приятна похвала за дело, за навык, но также это смутило и он немного ссутулился.       — Мастер научил! Он был нашим садовником, бывший рыцарь из простолюдинов, — с гордостью за учителя ответил Франц.       — А почему бывший? Разве быть рыцарем не престижнее, чем садовником? — непринуждённо спросил Никки.       — Он на войне ногу потерял. Вариантов других не было, — уже с грустью в голосе сказал Франц. — И это уже не важно.       Сидевшие за столом замолчали на пару минут, после чего Никки перервал тишину рассказом о новом слухе среди аристократов, который подслушал на балу, про автора популярных романов, которыми зачитывался Николя. Франц тоже подхватил эту тему — хоть и холодно относился к реальным отношениям, но книги с красиво описанными чувствами обожал.       — А если любишь такие романы, то почему сам против замужества? — спросил Блес. — Они же все заканчиваются одинаково — свадьбой.       — Ваше Высочество, вымысел не имеет отношения к реальности! — не задумываясь, ответил Франц. — Мне нравится испытывать эмоции от прочитанного. В нашей действительности существует только брак по расчету: что у бедняков, что у аристократов.       — Но влюбленность может прийти позже! — вклинился в разговор Никки. — Вот наши родители, тоже по расчету женились, но сейчас очень любят друг друга!       — Николя, но бывает и наоборот — сколько на балах мы слышали сплетни об изменах, отравлениях и ужасной жизни в чужом доме! — ответил Франц.       — Даже если и нет влюбленности, то есть хотя бы выгода! — пытался оспорить тезис омеги Блес. — Получишь блага, и можно радовать себя чем душе угодно!       — Вот именно, в отличии от книг, где чувства чисты и искренни, в реальности примешивается и выгода, — парировал Франц. — Да и, к Вашему сведению, омеги выгоду не получают, просто на содержание из одной семьи в другую уходят!       — Но как же! Становясь частью семьи, омега и получает благо! — повысив тон, сказал Блес.       — Но почему тогда я, как омега, не могу унаследовать титул и состояние отца? Почему все переходит альфе? — сохраняя хладнокровие, ответил Франц, но лицо его выражало еще большее недовольство, чем обычно. — Когда муж почит, то все перейдет наследнику, а если его нет, то до момента объявления другого альфы-родственника. У омег нет ничего своего. Почему?       Принц замолчал, он сам толком не мог ответить на этот вопрос — как альфа, он не задумывался о таком. «Просто традиция, но откуда пошли такие корни?» — подметил для себя Блес, как тему на будущее рассуждение.       — Ваше высочество, даже Вы не можете ответить на вопрос! Но спасибо за молчание, — сказал Франц. — Альфы, с которыми заходил такой разговор, обычно опускались до гадостей.       — Что же они говорили? — спросил Блес из интереса, хотя в глубине подсознания уже знал ответ.       — Мне стыдно такое произносить, но все сводилось к тому, что мы, омеги, — глупые существа низшего уровня, наш удел быть покорными и рожать, — смотря прямо в глаза принцу, ответил Франц.       Снова слова заставили задуматься Блеса о месте омег в обществе, о том, с чем предстоит столкнуться его любимому изнеженному семейной любовью брату.       — Я так не считаю! — сказал Блес, ударив по столу кулаком. — Когда я стану королем, я обязательно решу этот вопрос!       — Надеюсь на Вас, кронпринц Блес, — скептично ответил Франц.       Николя не нравилась атмосфера за столом. Дабы не накалять обстановку, он все же решил разлучить брата и друга, пригласил Франца себе в покои, а Блеса отвадил словами, что нужно посекретничать с другом.       «Боже, правильно ли я поступаю, если хочу отдать невиновного в жертву, чтобы спасти жизнь брату?» — погрузился в раздумья Блес, отголоски совести не давали покоя. Одна лишь отговорка слегка могла утихомирить душевные муки: «Он сильный, он справится.»

***

      Франциско родился желанным ребенком в семье графа Риф — известного рода, издревле занимавшегося торговлей. Графиня долго не могла забеременеть, с мужем они с нетерпением ждали своего первенца.       Рождение омеги не омрачило радости в их семье. Росло дитя в любви и тепле. Довольно в юном возрасте научился читать, поэтому книги полюбил с детства.       Со временем, граф начал задумываться о наследнике рода, но, увы, попытки зачать новую жизнь не удавались. На тот момент Францу уже было лет восемь, он сразу прочувствовал изменение в отношениях родителей: постоянные ссоры, плачущая мать в одиночестве, отец, который отстранился от семьи. Ушла легкая оживленная атмосфера, не было больше бесед по душам, семейные ужины были неловкими, тягучими.       Каждый из родителей закрылся в себе. Попытки Франц исправить обстановку, сделать ее снова приятной и живой, обратить на себя внимание казались бесполезными. То в ответ получал лишь молчание, а бывало прямо говорили заткнуться и не мешать.       От копившейся обиды за несколько лет спокойное поведение Франца изменилось, он стал буянить: забросил учебу, кидался вещами в прислугу, портил костюмы, подаренные графиней.       В день, когда Франц сказал «катиться к черту» своей матери, терпение их лопнуло. Такое поведение слегка объединило разрозненных родителей. Отец наказал сына пятью розгами по икрам — несильно, даже следов не оставил, — и пригрозил, что в следующий раз жалеть не будет. Мать стала строже относиться к учебе сына, каждый раз заставляя Франца повторять вслух пройденные уроки и спрашивая о результатах учебы у приходивших учителей. За плохое поведение при преподавателях — теперь отхватывал подзатыльник.       После очередного скучного урока, на который Франц так и не соизволил прийти, получив тяжелой рукой матери по голове, он убежал в маленький сад семейного поместья. Подобрав лежащую на земле ветку, он начал вымещать злость на кустах роз, которые очень любила графиня. Лупя хаотичными движения по кустарнику, он довольно быстро выдохся, последние удары Франц наносил уже слабо держа свое орудие так, что ветка вылетела у него из рук.       — Неправильно палку держишь! — услышал голос за своей спиной мальчик. — Нужно двумя руками.       — Какая разница! Не мешайте! — огрызался Франц.       — Ты не дерзи мне, малой, — строго ответил незнакомец. — А разница есть, ты не более дюжины махов сделал, а уже ветку удержать не можешь!       Франц обернулся посмотреть на человека, которые его поучал — это был их садовник. Здоровый мужик с сильными и большими руками, с сединой в каштановых волосах на висках. Хромая, он подошел к мальчику, поднял ветку и встал стойку.       — Вот так надо! — садовник замахнулся и ударил по кусту так, что большая часть бутонов осыпалась. — Попробуй!       Садовник протянул палку мальчику. Франца впечатлил удар. Мальчик повторил стойку, замахнулся и запнулся об себя же, еле удержав равновесие, но не упал. Садовник недовольно цокнул языком, и снова встал в позу, объясняя, как правильно нужно распределять вес при замахе.       Первая попытка, вторая попытка, третья, четвертая… неудачные. Мужчина рассмеялся, Франц разозлился, повернулся к садовнику и ударил его со всей силы по ноге. Треск, ветка сломалась, мужик рассмеялся еще сильнее.       — Почему ты смеешься?! — кричал мальчик. — Почему тебе не больно?!       — А ты злюка, смотрю, какой! — с издевкой продолжал смеяться садовник. — Но за удар хвалю, хорош был! — Мужчина закатил штанину, оголяя ногу, точнее то, что осталось от нее. Под свободными штанами скрывался деревянный протез до колена. — Ударил бы по другой или чуть выше, я бы уже точно не смеялся, — сказал садовник.       Франц почувствовал себя виноватым и уставился в землю: стало стыдно за удар, который мог еще сильнее навредить человеку, которому и так нелегко.       — Простите меня, — пробурчал себе под нос мальчик.       — Прощаю, но в следующий раз пощады не жди — отвечу тем же, — с добротой в голосе ответил садовник. Издалека зазвучал голос служанки, звавшей Франца. — Тебе пора, иди, малой, — смотря вдаль, сказал мужчина.       Франц, не поднимая глаз от земли, побежал в сторону служанки.       Дни шли друг за другом, так прошла неделя, а Франциско снова получил подзатыльник от матери за разбитые чашки и запуганных слуг. Снова он вышел в сад, но на этот раз путь следовал до дерева, чтобы подобрать ветку побольше и выместить злость на растениях. Веток на земле не оказалось, Франц решил уже было лезть на дерево, но краем глаза заметил собранные в кучу опавшие листья — нужно сначала там проверить.       Покопавшись в листве, он нашел свое оружие, и сразу направился в сторону клумб. Замах. Глухой стук. Удар не дошел до цветов, его остановил черенок от грабли.       — Опять цветы мне тут портишь! — прозвучал знакомый голос садовника высоко над головой ребенка. Франц злобно посмотрел вверх.       — Уйди! — надув губы, приказал юный господин.       — Ну уж нет! Если хочешь вымещать гнев, то найди другое место, — ответил строго мужчина. — Тем более, опять неправильно палку держишь.       Франц, кипевший от злости, не удержался: закричал и заплакал.       — Не кричи, я так оглохну, — сдержанно и тихо сказал садовник. — Давай, попробуй меня ударить. Франц перестал кричать: он не понимал логики мужчины. Зачем он просить его побить?       — Ну, давай же, не бойся! — подначивал садовник. — Птенчик испугался простого садовника? Слова задели мальчика, он замахнулся. Удар следовал за ударом. Садовник с легкостью парировал все удары Франца. — И это все? А сколько злобы было! — продолжал издеваться садовник. — Вспомни стойку!       Франц игнорировал слова мужчины, хаотично пытаясь нанести удар по нему.       — Ну же, давай! Это все твои силенки? Если попадешь по мне, даже не почувствую! — подстрекал садовник.       Франц, не осознавая, встал в выученную стойку и с криком нанес рубящий удар, разносился громкий стук дерева.       — Вот так, правильно, продолжай! — уже подбадривал мальчика садовник. Франц продолжал наносить удар за ударом. Через пять минут мальчик выдохся, бросил палку и упал от усталости на землю.       — Успокоился? — спросил мужчина.       Франц снова злобно взглянул на мужчину, но сил съязвить не было.       — Вставай! Еще не закончили! — почти что приказал садовник.       Мужчина встал в новую стойку: руки были приставлены к туловищу под прямым углом, ноги слегка согнуты и расставлены на ширине плеч, одна нога была выставлена чуть вперед.       — Встань как я! И резко бей вперед, — объяснял новую стойку садовник. — Давай, повтори!       Франц не очень хотел продолжать, но он хотел нанести удар по доставучему мужчине. Мальчик встал и повторил движения за садовником. Мужчина поправлял стойку, черенком двигая то ноги, то плечи мальчика и указывал на недочеты, переодически крича: «Еще!»       Солнце заходило за землю, тренировка, неожиданно продолжавшаяся долго, наконец-то завершилась. Франц без сил снова повалился на землю и пытался отдышаться.       — Успокоился? — спросил садовник. Мальчик кивнул. — Хорошо, в следующий раз, когда снова захочешь вымести злость на цветочках, ищи меня, — с улыбкой сказал мужчина.       Франц снова кивнул. Мужчина повернулся и пошел в свою сторону.       — Как Вас зовут? — окликнул мальчик садовника.       — Демиан, — ответил мужчина.       С тех пор Франц в свое свободное время всегда ходил к садовнику вымещать злость и неосознанно учился фехтованию. Новая активность хорошо повлияла на поведение мальчика, он стал снова спокойным, более усидчивым, даже улучшил результаты в учебе. Но дело не только в фехтовании: Демиан дал Фрацу то, чего забыли давать родители — внимание и поддержку. Мужчина всегда выслушивал о проблемах мальчика, пытался дать совет из жизни, которые, правда, частенько не помогали, а усугубляли ситуацию, но у Франциско в сердце теплился огонек — он знал что есть тот человек, которому можно довериться, который поможет, с которым просто спокойно.       Граф, когда прознал о тайных тренировках сына, был не в восторге, говорил, что не омежье это увлечение, но, поддавшись уговорам Демиана и увидев, что поведение Франца изменилось в лучшую сторону, позволил садовнику обучать сына дальше и разрешил соорудить ему подобие тренировочной площадки возле сарая, который Демиан называл своим домом.       Прошло четыре года. Отношения графа и графини потихоньку налаживались, в семье снова царила легкая и теплая атмосфера. Франц подрос и также продолжал тренироваться с Демианом, но уже фехтование было не как способ выпустить пар, а серьезным увлечением, в которое он вкладывал всю душу. Делал он успехи, несколько раз даже удалось нанести учителю удар.       Граф изредка на ужинах выражал недовольство из-за тренировок, говорил, что Франц становится слишком альфаподобным, никто замуж не возьмет, молвил, что лучше бы вышиванием занимался. Эти слова задевали Франца, но он старался не реагировать на них, хотя грустил из-за того, что отец видит в нем только невесту на удачное выдание за альфу, не замечая, что он еще много что может показать. В целом, этот период мальчик считал мирными, но длился он недолго…       В один прекрасный день, когда вся семья была в сборе, общаясь в гостиной, пришли незваные гости. Дворецкий объявил хозяевам о приходе двух человек: пожилой женщины и ребенка примерно пяти лет.       Хозяева поместья встали у двери, посмотреть, кто же к ним пришел. Старуха упала на колени, начала умолять взять ее внука к себе, ведь он является сыном графа. Из рассказа старухи оказалось, что в момент разлада семьи, когда семья пыталась завести наследника, граф Риф познакомился с простолюдинкой, которая разожгла в нем страсть. На протяжении пяти лет они встречались каждую неделю. Это и была причина отдаления отца от семьи. К сожалению, пелена влюбленности графа со временем спала, ее заменило чувство вины по отношению к жене. Спустя пять лет измен, он бросил девушку, так и не узнав, что на тот момент в своей утробе она вынашивала ребенка. Старушка поведала, что та женщина, её дочь, умерла от хвори. Сама она не в состоянии ухаживать за внуком, умоляла принять его.       Возможно, если бы бастард был рожден омегой или бетой, его бы отослали в приют, но он оказался альфой. Граф обрадовался этой новости, тотчас приказал подготовить покои для нового члена семьи, а старуха ушла, одарив благодарностью главу семейства.       Графиня устроила скандал, они удалились в кабинет отца, чтобы обсудить ситуацию. Из кабинета доносились крики, после женщина вышла оттуда в слезах, граф вышел из двери следом за графиней, но не решился пойти за ней.       Франц решил пойти успокоить мать сам. Войдя в ее комнату, он сел на крае кровати и поглаживал ее волосы.       — Это конец! — кричала в подушку графиня.       — Почему, вы же давно хотели сделать мне брата, а тут он сам появился, — не до конца понимая ситуацию, говорил Франц. — Да и та женщина уже умерла.       Графиня удивились таким словам.       — Ты не понимаешь! Плевать я хотела на твоего отца! — повернувшись лицом к сыну, орала графиня.       — Он признает ублюдка своим сыном! — заглатывая слова от плача, молвила она.       Франциско продолжал озадачено смотреть мать.       — Все перейдет теперь только к нему, тебе ничего не достанется! Ничего! Все графство отойдет в руки ублюдка!       Франциско ничего из слов матери не понял. Оставив ее, он сразу помчался с вопросами к отцу. Граф подтвердил слова графини.       — Почему мне ничего не достанется?! — полный непонимания, спрашивал Франц у отца.       — Пойми, статус хранителя титула шаткий! Как омега, ты не способен сохранить влияние нашего рода! — отвечал граф.       — Почему не смогу? Как мой пол влияет на это? — продолжал задавать вопросы Франц.       — Не сможешь, вам природой дано заботиться только о детях и доме! К таким серьезным делам омеги не приспособлены! — говорил граф о «прописных истинах», в которых жили предки и, возможно, будут жить потомки.       — Но…Как же?! Я смогу, я уверен! — пытался ответить Франц, запинаясь.       — Франциско, я не хочу взваливать все на твои хрупкие плечи. Все омеги очень эмоциональны, ты не сможешь сохранить хладнокровие в важных вопросах, — продолжал граф. — Ты умный, но никто не будет сотрудничать в деловых вопросах с омегой.       Франца такие слова сильно оскорбили, его начало трясти от обиды, еще немного и пойдут слезы. Дела о бушующих владениях и бизнесах графского рода Франца не особо интересовали, считал, что важно получить блага, так как так говорила мать, но задевал факт самого отношения к нему как к слабому и бесполезному.       — Я позабочусь о твоем будущем, я найду тебе выгодную партию. Я тебя не брошу! — пытался отец успокоить своего сына.       «Не бросит? Найдет выгодную партию? Почему они оба говорят об этом так спокойно? Просто передадут меня в другую семью, как вещь» — думал о словах родителей Франц.       Выйдя из кабинета, не заверша разговор с отцом, Франциско побежал за утешением к Демиану. За все годы он был единственным, кто всегда мог выслушать, не осуждал, давал советы.       — Ты чего такой грустный? Опять этикету не следовал? — дразнился садовник.       — Нет! Дай мне железный меч и подготовь чучело! — приказал Франц.       — Видать, что похуже случилось. Давай сначала поговорим, а потом позанимаешься, — ответил Демиан.       Франц согласился, они уселись на траву. Франциско рассказал о произошедшем, о новом брате, о наследстве, о каком-то замужестве.       — Почему я сразу хуже какой-то пятилетки? Только из-за того, что родился омегой?! — возмущался Франц, закрывая лицо руками, пытаясь скрыть слезы. — И знаешь что он сказал мне?! Что непременно выдаст «удачно замуж»!       — Тц! Вот же… — Демиан хотел обматерить родителей своего подопечного, но сдержался.       — Я хочу быть достойным чего-то, а не просто красивой куклой на выданье, — жаловался парнишка.       Он стал поглаживать Франца по спине, ожидая, когда он выплачется.       — И ничего ты не хуже! Я в свое время столько идиотов видал, таких способных, как ты, даже рядом не стояло! — подбадривал мужчина.       Демиан, несмотря на свое тяжелое военное прошлое и низкое происхождение, имел прогрессивные для этого времени взгляды. Не возносил никого за статус, влияние или пол, оценивал лишь по способностям и поступкам. Был суров, но справедлив. В армии за такое отношение его любили подчиненные.       На одной из битв он спас графа Риф. Тот был благодарен за спасение, поэтому узнав, что Демиан лишился ноги и живет бедно на окраине королевства, сразу предложил работать на себя, с полным обеспечением жизни. Демиан был не гордым и сразу согласился на такие условия. С тех пор и живет в небольшом деревянном домике в поместье, который Франц называет сараем.       Семьи Демиан не имел, да и ему не хотелось. В молодости был первым парнем на деревне: красив, высок, силен. Ему нравилась спокойная жизнь и независимость, что давал ему статус одиночки — заботиться нужно только о себе. Вот только сам не осознал, как по-отечески привязался к мальцу, что яростно портил цветы в саду, которые он высаживал, поливал, пропалывал от сорняков.       В тот первый день их встречи, от скуки решил подшутить над ребенком, но увидев, как яростно и страстно мальчик старается, что-то в сердце ёкнуло, что-то до боли знакомое из детства накрыло. Когда-то он и сам был таким, мечтал стать рыцарем и стал им. Чем больше они тренировались вместе, тем сильнее он чувствовал ответственность за Франца.       — Ты это, не боись, даже если выдадут замуж за негодяя какого-то, то ты сможешь даже палкой его отдубасить! — внезапно выпалил Демиан. — А если сильным будет, то я обязательно приду и вправлю голову на место!       Франц от такого заявления рассмеялся.       — Вот, уже получше выглядеть стал! — обрадовался смеху садовник.       — Но даже не в замужестве проблема, просто такое ощущение, что для всех я — бесполезный, — склонив голову к коленям, сказал Франц. — Не заслуживаю доверия, просто глупая омега.       — Про бесполезность — бред собачий, был бы глупым, даже бы учить фехтованию не стал, — ответил Демиан. — Все что у меня есть — это умение владеть мечом. И эти знания я передаю только тебе. Здесь весь мой опыт в бою, который я получил за жизнь.       Франц повернул голову и посмотрел на мужчину. Такие слова трогали струны души парня, его признавали как равного, как достойного чего-то. Франц обнял Демиана, внутри он чувствовал спокойствие и тепло.       — Спасибо Вам, Мастер, — сказал парень.       — Правда, ты идиот только в моменте, где ставишь конечности под удар, чтобы нанести атаку в горло сопернику. Как и я… — сказал мужчина. — Возможно, учитель я так себе.       Оба засмеялись. В тот день они так и не приступили к тренировке, а только лежали на траве и разговаривали о всяком.       Жизнь в поместье продолжалась. Бастарда было решено отправить на обучение в интернат, так как графиня не хотела видеть его в своем доме. Раз в две недели его навещал граф. Все в доме старались не говорить об этой ситуации, чтобы лишний раз не тревожить графиню.       Франца постепенно начали выводить в общество, знакомить с другими детьми аристократов, его мать надеялась, что таким образом сын заведет нужные знакомства, а возможно кто-то с детства влюбиться в него и в будущем возьмет замуж. На одной из таких встреч Франц познакомился с Никки. Двое сыновей маркиза, не знавших о статусе Николя, начали задирать его, дергали за волосы, толкали. Франц не мог терпеть такое отношение к людям, поэтому, вооружившись плохо лежавшей кочергой от камина, до чертиков напугал мальчишек и слегка поколотил.       Маркиз потребовал с графа Риф значительную компенсацию, а самого Франца наказать. Скандала удалось избежать благодаря Никки, который объяснил своему отцу, то есть королю, ситуацию, и что Франц защитил его. В конечном счете, семья маркиза просила прощения у короля стоя на коленях, а с семьи Риф сняли все обвинения.       С тех пор Никки часто звал к себе на чай спасителя. Францу было сначала некомфортно, но постепенно они сближались. Оба любили книги, сладкое, часто предавались мечтам о будущих свершениях. Франциско не думал о Никки как о близком друге, просто нравился непринужденный характер Николя, с ним было легко общаться.       За несколько месяцев до рокового дебюта, где Франц наломал много дров, у него наступила первая течка. Застала она его во время прогулки по городу за новым инвентарем для тренировки. В город они поехали вместе с Демианом на семейной карете. Уже внутри повозки Францу стало плохо: укачивало, появился небольшой озноб, тело переодически бросало в жар, то волной пронизывал приятный холод до мурашек. Франциско не придал симптомам значение — возможно просто карета тряслась слишком сильно.       Приехав, Франц зашел один в лавку, Демиан остался ждать снаружи. Лавка кузнеца была пуста и в легком полумраке, только несколько лучей пробивались сквозь темные шторы, отражаясь от полированных до блеска доспехов, доходили до середины помещения.       Пахло сильно полиролью и деревом. Дойдя до прилавка у Франца подкосились ноги, по телу начал распространяться жар, который скапливался внизу туловища, сердце бешено билось, а щеки его покраснели. От падения спас торговец, который вовремя поймал его. Лицо Франца уткнулось в грудь мужчины, невольно он вобрал воздух, почуяв сильный запах от торговца нечто похожее на мускус. Франц почувствовал, как из заднего прохода выделялось что-то склизкое, что делало исподнее мокрым и липким. Омега ощутил поглаживание на своей ягодице чужой рукой.       — Ты так приятно пахнешь, — шепнул на ухо альфа. — Хочешь развлечься?       Гуляя руками по телу, он задрал рубашку, оголив торс Франца. Мужчина водил рукой по подкаченной от тренировок груди омеги. Францу было противно, но сопротивляться касаниям он не мог, что-то внутри кричало, что хочет еще, больше, ниже.       — У тебя же течка? Пришел соблазнить меня? — рука торговца проскользнула в штаны омеги и начала ласкать его член. — Хочешь, чтобы я потрогал здесь?       С уст Франца сорвался стон. Звук, который он сам неожиданно для себя издал немного отрезвил голову, он стал отталкивать от себя мужчину, бить локтями в его корпус, но слабость в теле не позволяла вырваться из объятий. Торговец повалил его на прилавок, прижав лицом к жесткой поверхности. Второй рукой он стянул штаны вместе с исподним с Франца. Он провел ладонью меж бедер до ложбинки, откуда сочилась смазка. Франц дернулся от касаний неизвестного мужчины. Было мерзко, страх сковал его тело, из глаз пошли слезы, ком в горле от осознания, что он ничего не может сделать, не может себя спасти.       — Прошу, не надо… — тихо умолял Франц.       В это же время, Демиан забеспокоился, что слишком долго нет его ученика, тревожное чувство охватило его, не медля он зашел в лавку. От увиденного он сразу пришел в ярость. Взяв за шиворот торговца, он отбросил его в другой конец помещения. Не успев подняться, мужчина тут же получил удар по лицу кулаком и потерял сознание.       — Мастер, — робко, всхлипывая, спросил Франц, лежа на лицом вниз на прилавке. — Прошу, пусть это будете Вы.       — Да, это я, — ответил Демиан. Он осмотрел Франца.       «Слава богу, он не успел его обесчестить» — подумал Демиан. Он нагнулся и аккуратно натянул штаны на Франциско. Большими пальцами Демиан слегка задевал обнаженную кожу, Франца пробила мелкая дрожь. Демиан подумал, что сделал что-то неприятное, но у Франциско от этого касания все внутри от возбуждения навернулось, странное желание промелькнуло в его голове, что он хочет больше касаний от своего Мастера, они ему не противны.       Демиан поставил на ноги Франца и накрыл его своим плащом. Франциско еле мог стоять и он облокотился на своего спасителя. Понимая, что Франц не сможет идти сам, Демиан поднял его и взял на руки, одна рука придерживала талию, а вторая находилась под его коленями, ладонь держала за бедро Франца.       Демиан быстрым шагом направился к карете. Кучеру приказал немедленно отправиться в поместье.       Внутри повозки Демиан не отпустил Франца и крепко держал его в руках. Голова Франциско лежала на крепком плече его Мастера, а дыхание было учащенным: он выдыхал горячий воздух, щекоча шею мужчины, и вдыхал его запах — запах свежескошеной травы и пота. Аромат этого мужчины его успокаивал и будоражил.       — Он тебя не успел тронуть? — спросил Демиан.       — Н-нет, — мотая головой, ответил Франц. — Только…только облапал.       — Вот сука! Я вернусь и прибью его! — сквозь зубы, сдерживая крик, сказал Демиан.       Франц крепче вцепился в рубаху мужчины.       — Я даже не смог его оттолкнуть! Мне так было страшно! — Франц вновь заплакал. — Я даже не знаю что со мной происходит. Тело будто сходит с ума!       — Тише, ты не виноват. Это не твоя вина, — успокаивал Демиан. — Доедем до дома — вызовем лекаря.       — Прошу, не говори о случившемся никому! — умолял Франц.       Поездка казалась невыносимой, мысли Франца путались, тело изнывало от возбуждения. Места на теле Франца, где крепко сжимали ладони Демиана, горели, осознавая касания, лицо омеги еще больше залилось краской.       «Потрогай меня там, выше, где эта сволочь трогала. Мне плохо, почему так нутро сводит? Помоги мне!» — круговорот странных мыслей в голове омеги вертелся с большой скоростью так, что было сложно осознать их смысл. Франц бы вслух о них закричал, но разумная часть, которая держалась из последнего, подсказывала, что нельзя произносить этого при Мастере.       Кучер, несясь на всех порах, пригнал карету до поместья быстро. Демиан, вылетев из кареты, держа в руках Франца, быстрым шагом шел в дом.       В доме их встретил дворецкий, возмущаясь тем, как простой садовник посмел с ноги чуть ли не выбить дверь. Демиан проигнорировал его слова, и завопил, что срочно нужен лекарь. На крик вышла графиня. Она сразу заметила, что в руках садовника находился ее сын.       — Что с ним!? Что ты с ним сделал!? — кричала напуганная мать.       — Он спас меня, — тихо, через силу сказал Франц.       Взглянув на лицо, графиня поняла, что у сына началась первая течка.       — Ты! Неси Франца в его спальню! Покажите ему, где она находится! — начала раздавать приказы слугам графиня. — А ты, немедля зови лекаря!       Демиан зашел в спальню, уложил Франца на застеленную кровать.       — Я пойду. Вернусь сразу, как лекарь тебя посмотрит, — сказал мужчина.       — Нет! — схватил Демина за руку Франц. — Не уходи, прошу, мне страшно. Сердце стучит как бешеное.       Но не только из-за страха он просил остаться в комнате своего Мастера, была еще одна причина. Причина по которой Франц сходил с ума. Франциско приложил его большую и шершавую, от работы в саду, ладонь к своему лицу, щекой он начал медленно тереться о нее. Каждое поглаживание сопровождалось дрожью тела Франца. Большая ладонь соприкасалась с его влажными губами, которые оставляли мокрый след. Демиан чувствовал горячиее дыхание Франца в руку, а лицо дитя, к которому он относился как с сыну, было настолько томным и развратным, будто умоляло сделать с ним нечто большее, нарушить рамки дозволенного.       Демиан резко выдернул ладонь из объятий Франца.       — Так нельзя! — крикнул мужчина. — Я приду, когда это закончится.       — Прошу… — не дослушав просьбу Франца, Демиан вышел из комнаты.       Франциско изъедало изнутри желание, он не знал что с этим делать и откуда-то было слышно до боли знакомый аромат свежескошенной травы. Плащ Демиана был все еще на нем. Он снял его, поднеся к носу ворот, Франц жадно вдыхал запах. Возбуждение нарастало. Правую руку он запустил штаны и принялся ласкать свой член. Медленные движения ускорялись. Внизу живота появилось трепещущие чувство, сзади между бедер стало очень мокро от выделявшейся смазки, сфинктер сжимался с каждым движением руки с зудящим ожиданием, когда сзади тоже уделят внимание. Франц перелег на живот, лицом уткнувшись в плащ, и, оперевшись на колени, приподнял зад. Продолжая ласкать член, второй рукой он потянулся к заднему проходу, пальцами он делал круговые движение слегка надавливая у входа, отчего он подрагивал.       «Хочу больше!» — сокрушался в мыслях Франц.       Никогда ранее не вводив пальцы внутрь себя, он боялся этого сделать, но инстинкты подначивали попробовать, специфические чувства, отдалено похожее на слабую щекотку, внутри соблазняли решиться на это. Франц ввел внутрь один палец. Стон вырвался из его рта. Введение тонкого пальца было неприятным, ощущалась несильная боль, к которой он быстро привык. Ощупывая себя внутри, Франц коснулся бугорка, выступавшего на гладкой слизистой. Снова стон. Надавливая на бугорок сзади, он ускорил движение руки, которая ласкала член. Лицо его горело. Головой Франц еще больше зарылся в плащ Демиана, чаще вбирая носом приятный запах Мастера, выдыхая ртом, оставлял мокрые от слюны, пятная ткань. Накал в теле нарастал, все осязания от прикосновений усиливались и маленькими горячими струйками спускались к паху, создавая приятное тянущее ощущение.       — Ах, Демиан… — тихо шептал омега.       Надавливая на бугорок сильнее, Франц словил волну импульса по всему телу, будто разрыв фейерверка. Все мышцы, напряженные до предела, начали сокращаться, передавая от низа живота во все тело тепло. Закатив глаза, он издал стон и спустил на плащ семя. Тело полностью обмякло, внутри Франц чувствовал приятную дрожь, по всей плоти разливалось тепло. В голове затихли все мысли.       Чувство удовлетворения было недолгим, тело сново заныло, прося еще больше ласки, кровь вновь прилила к члену.       «Снова? Почему?!» — недоумевал Франц. В этот момент в дверь спальни постучали.       — Молодой господин! Лекарь пришел! Можно войти? — прозвучал голос служанки.       Паника охватила Франца. Страх, что его увидят в таком состоянии, и что увидят следы от самоудовлетворения, заставили напрячь тело и быстро спрятаться под одеяло и засунуть под него плащ Демиана. После того, как Франц удостоверился, что следов не видно, он разрешил войти.       В комнату зашли лекарь, служанка и графиня. От такого количества людей и при такой ситуации Францу стало дискомфортно, он съежился и спрятал часть лица под одеяло.       Лекарь попросил описать самочувствие пациента.       — Лихорадит, сердце бьется сильно, слышу его даже в ушах, тело будто пылает, —описал симптомы Франц.       — О, понятно! — ответил лекарь и с серьезным лицом спросил: — А внизу как? Возбуждены? Выделяется ли секрет?       От таких вопросов, да еще и в присутствии матери, Франц хотел испариться. На лице застыла гримаса ужаса и стыда одновременно: глаза округлились, брови высоко приподняты, рот искажен в перевернутой улыбке. Повисло неловкое молчание.       — Франциско, деточка, да ответь уже! — недовольно кинула слова графиня. — У всех омег так, нечего стыдиться!       Опустив взгляд вниз, Франц кивнул головой.       — Так у вас есть эти симптомы или нет? — переспросил лекарь.       — Да, — очень тихо ответил Франциско, в душе начав ненавидеть лекаря за такие стыдные вопросы.       — Давайте проведем осмотр, — продолжил лекарь. — Уберите одеяло.       Франц утвердительно отказался, сжав в руках одеяло еще сильнее.       — Да боже милостивый, вылезай немедля! — приказала мать.       — Нет! — крикнул Франц.       — Ваша светлость, юным омегам свойственна стыдливость, и это даже хорошо! Давайте мы выйдем, а юный господин встанет за ширму возле того шкафа и там разденется, — предложил лекарь, поняв ситуацию.       Графиня согласилась и дала пять минут Францу. Все вышли из комнаты. Франц, собрав последние силы в кулак, перебарывая и стыд, и недомогание от течки, встал, снял одежду, запрятал все под одеяло и побрел к ширме, за которой он обычно переодевался. Возле ширмы всегда лежало полотенце, которым он благополучно вытер следы спермы и вытекшую из заднего прохода смазку. Правда, особо не помогло: она сочилась из него вновь. Франц присел на тахту, так как ноги совсем не держали. Франциско выкрикнул, что он готов к осмотру.       Трое снова вошли в комнату. Лекарь попросил дам подождать за ширмой, пока будет осматривать «пациента». Осмотр продлился недолго, лекарь быстро прощупал пульс, оглянул Франца со всех сторон и вышел к графине.       — Ваше Светлость, как вы и подозревали, это течка! Волноваться не о чем, обязательно выпить отвар, что я дам, он поможет унять симптомы, но выходить из комнаты я бы не рекомендовал, пусть отлежится пару дней, пока не пройдет, — заключил лекарь.       Графиня обрадовалась, что сын стал половозрелым омегой, теперь нужно дебютировать сына, столько хлопот. Все трое вышли, Франц снова забрался под одеяло. Хотел продолжить то, на чем он остановился, но снова в комнату постучали — это была служанка с отваром.       Выпив его, Франц почувствовал, что его клонит в сон, возбуждение удалось унять и он уснул.       Так и прошли три дня: Франциско пил постоянно отвар, когда чувствовал, что снова начинает течь, и засыпал в обнимку с плащом, который пах уютом, травой и Демианом. В утро четвертого дня он проснулся с облегчением, тело пришло в норму, странные мысли его не преследовали. Ну почти. Франц вспомнал, как вел себя со своим Мастером, о чем он думал, что он хотел, каким слабаком себя показал в лавке.       Плащ Демиана он не отдал служанкам, лично ночью, пошел в прачечную и под руководством личной служанки выстирал его. Но все не мог вернуть его, боялся, что Демиан будет его осуждать, и самому неловко было. Спустя неделю, Франц взял себя в руки и пошел к Мастеру под предлогом вернуть плащ. Демиан собирал граблями опавшую листву в саду. Франц не решался сразу подойти, издали наблюдал за ним, рассматривал его широкую спину и невольно вновь задумался о том, что хотел бы обнять его.       Лицо парня покраснело, он помотал головой, вытряхивая подобные мысли. Глубокий выдох, переборов стеснение Франц окликнул мужчину и пошел к нему навстречу. Демиан обернулся на знакомый голос и улыбнулся.       — Франц! Как ты? Тебе лучше? — обеспокоено спросил мужчина.       — Д-да, — опустив голову, ответил Франц и протянул вперед руки, державшие плащ. — Вот, возвращаю. И спасибо, что помог мне тогда.       — Для тебя всегда пожалуйста! — усмехнулся Демиан. — Ну что, готов вернуться к тренировкам?       — Да! — воскликнул Франц, глаза блестели.       Оба не стали поднимать тему того, что произошло в спальне.       «Возможно, он забыл про это» — подумал про себя Франц. — «Пусть так, я тоже забуду».       Но забыть было сложно. На тренировке после течки, Франц не мог собраться с мыслями — то встанет не так, то сил не хватало бить.       — Куда ты живот выпятил, нужно напрячь все, — командовал Мастер.       Он подошел к Францу вплотную сзади, рукой обхватил за низ живота и надавил на него, чтобы парнишка напряг пресс.       В момент прикосновения импульс раздался по телу Франца, в животе ощущались бабочки, лицо залило краской, он издал легкий звук, похожий на скулеж. Он оттолкнул от себя Демиана.       — Что с тобой? Может, еще рано приступать к тренировке? — спросил Мастер.       — Да. Возможно, еще не готов, — ответил Франц, отворачиваясь от Демиана, чтобы не показать своего красного лица.       Франциско ушел с тренировочной площадки.       Дни тянулись долго, Франц каждую свободную минуту пытался занять себя чем-нибудь, каждый раз оставаясь только наедине, без дела, он сразу вспоминал Демиана, будто что-то тянуло к нему, как воздух нужен, чтобы жить, Францу было необходимо увидеть Мастера. Сердце зажимало, живот крутило, когда он думал о Демиане. Но нельзя. Нельзя показывать те чувства, которые одолевали Франца, нельзя, чтобы они вообще у него были. Слова о неправильности таких чувств от Демиана засели в голове омеги, разрывая от противоречий все думы. Он решил скрыть чувства к нему глубоко в себе, каждый раз вспоминая о влечении к Мастеру, он начинал вспоминать наизусть содержание книг, которые недавно прочитал. Метод относительно сработал, думы заглушались на некоторое время, но постоянно возникали вновь. Франц все же решился снова подойти к Демиану.       — Ты как? — завидев слегка встревоженное лицо Франца, спросил Демиан. Он хотел положить руку на плечо парня, но тот резко отшатнулся от него.       — Я в порядке. Давай просто потренируемся.       Франц старался минимизировать физический контакт с Демианом, не пересекаться взглядом с ним. Из-за своего метода вспоминать отрывки книг, они стали меньше разговаривать. С течением времени они практически не разговаривали, только перекидывались парой слов. Мужчина понимал, что после того, что было в спальне Франца, лучше не пытаться лезть к нему, он не держал обиду, но было грустно, что отношения с мальчиком, что был ему почти как сын, стали холодными.       — Если тебе нужно будет поговорить, я всегда готов выслушать, не забывай об этом, — сказал на одной из тренировок Демиан.       Франц многозначительно посмотрел на него и кивнул. В груди его сердце защемило: ему не хватало Мастера, но мальчик боялся, что не справится со своими чувствами и сделает еще хуже.       Наступило время дебюта для шестнадцатилетнего Франца. Дебюты устраивали в королевском дворце для всех аристократов. Первое участие в вечернем приеме в сопровождении старших членов семьи юных представителей фамилии было важным событием. Дебют означал, что омега был достаточно взрослым, чтобы найти мужа.       Перед балом Франц испытал все круги ада, оттачивая до безупречности манеры, этикет и танцы. Графиня запретила все тренировки, пока сын не будет выполнять все па в идеале. Сшили дорогой костюм белого цвета, добавив пару деталей зеленого — цвет герба Риф, — низ представлял собой зауженные штаны, верх был сделан из корсетной части с открытыми плечами, которые были обрамлены лацканами. Когда затягивали корсет, Франц вспомнил все матерные слова, услышанные от Демиана.       Графиня добавила к костюму изумрудную брошь, нацепив её к ткани ниже ключиц. Волосы были убраны в тугой высокий хвост.       Франц спустился вниз, где его уже ждала семья. Все смотрели только на него.       — Боже, Франц, деточка, ты такой красивый сегодня! — громко хвалила сына графиня.       — Да, оказывается, за потными рубашками у нас такой красавчик вырос! — подхватил волну похвалы граф.       Франц смутился и легонько улыбнулся. Втроем они направились в сторону дворца.