Во власти Асмодея

"Характер человека по-настоящему можно узнать, когда он станет твоим начальником."

Эрих Мария Ремарк

Санкт-Петербург       Густые, темно-русые волосы поразительно быстро высохли. Правда всего наполовину. Если верхняя часть быстро распушилась от раскаленного июньской жарой воздуха, то нижняя оставалась влажной и липла к шелку халата, который, как вторая кожа, обнимал вспотевшую спину. Было невыносимо жарко. Краткосрочная эйфория от прохладного душа быстро сошла на нет, и уже спустя двадцать минут Илона хотела идти заново тереть тело мочалкой с ароматным мылом, лишь бы почувствовать свежесть заново. Девушка раздраженно повела лопатками в надежде, что шелковая одежда наконец отлипнет. Пар от кофе, варящегося в турке, усугублял положение и находиться в пределах просторной кухни все равно было сродни пытке. Солнце кидало блики от гладких металлических ручек, периодически попадая лучиками прямо в глаза хозяйки, которая мысленно проклинала себя за отсутствие штор на окнах, так как полупрозрачный тюль иных функций, кроме как декоративных, не выполнял.       - Ты правда хочешь влить в себя этот кипяток? – в кухонном проеме появился Влад, параллельно растирающий небольшим полотенцем мокрые от душа волосы. – Может лед есть?       - Льда нет.       - Жаль, надо поставить в морозилку. Я бы от холодного кофе не отказался.       - Так и не отказывайся, - стоящая к мужчине спиной Илона, будто в удивлении пожала плечами, так и не повернувшись. – Поезжай-ка ты домой к себе. Морозь там лед, и ни в чем себе не отказывай. И тем более не жалей!       Девушка наконец повернулась и сказала последнюю фразу с такой прыткостью, будто давала ему жизненно важное наставление. Теперь на губах ее играла прозорливая улыбка, а внимание было обращено обратно к турке. Одной рукой наливала ароматный кофе по чашкам, пальцами другой же руки пыталась вспушить у корней волосы, чтобы те высохли с объемом.       - Прекрасно, и тебе доброе утро, любимая, - тяжело вздохнул Орлов.       - Доброе-доброе, любимый, - Илона подхватила две дымящиеся чашки и, слегка пританцовывая, подошла к столу.       Поставив перед Владом чашку, свою она оставила в руке и, уже отпивая обжигающий напиток, подняла глаза над золотой каемочкой чашки на него. Легкий тюль на долю секунды колыхнулся рядом, но даже такой несмелый ветерок ощущался как рай.       - Все, что найдешь в холодильнике – твое. Завтрак готовить времени нет, надо собираться. Мне на Петроградку ехать надо, – девушка уже развернулась на носочках и почти ушла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок перед новым рабочим днем.       - Довезти не смогу, мне домой надо.       - Я подвозить и не просила, - Илона собиралась все же продолжить путь до ванной, но была опять одернута.       - Ил, на самом деле дело есть.       Девушка обреченно вздохнула и повернулась обратно лицом к мужчине, изящно скрещивая ноги при повороте. И хоть так долго стоять будет неудобно, она говорила самой себе, что только допьет кофе и обязательно вернется к собственным планам. Если волосы мог досушить июньский воздух, то от намерения накрасить ресницы она отказываться точно не собиралась.       - Вся во внимании.       - Отец твой тему эту не любит, но в Москве опять люди хорошие идейки подкидывают насчет…       - Да, насчет транзита через Москву на юг, – перебила Илона, которая искренне не понимала зачем поднимать уже тысячу раз обговоренную тему. – Поэтому он ее и не любит, что все с ней к нему долбятся, хотя знаю его мнение на этот счет. Что здесь обсуждать?       - Ну, Илуся, кошечка, ну ты ж сама понимаешь, что мы теряем дофига бабла, пока каждый раз москвичей разворачиваем. У нас товара идет все больше и больше. Несмотря на недавний инцидент, голландцы намеренны поставлять еще, а у нас еще от старого стены складов трещат, - Орлов все пытался найти понимания от Илоны.       - Ну от денег у всех карманы тоже трещат.       - Но никто ж не запрещает купить штаны с карманами побольше, так?       - Так-то все так, но мне логика отца ясна. Легче самим реализовывать столько, сколько мы можем контролировать. Чем длиннее цепь, тем больше звеньев, которые могут все под откос пустить. Москвичи просто так на север не пускали никогда, они себя в партнеры навязывали. А если мне не изменяет память, то там партнеров принято направо, налево кидать. У них власть по-другому поделена.       - Так было, - кивнул Орлов и посмотрел на свой кофе, к которому так и не притронулся из-за струящегося пара, - пока одна бригада не начала гнать героин в Европу. Пока остальные этим дерьмом своих пичкали, эти умудрились благополучно вывести все подальше. Но и у них губа не дура. Сейчас они готовы даже мимо Москвы все это вниз провозить. До юга будет добираться все еще по хорошей цене.       Илона смотрела в окно на Английскую набережную, а мысли в ее голове хаотично метались в попытке подобрать слова, чтобы снова объяснить, уже не в первый раз, почему отец точно откажется от данной идеи. И хоть ее бесило, что Орлов упорно игнорирует мнение Наума, она понимала, что амбициозность Влада можно укрощать из раза в раз только спокойно повторяющимися ею истинами. Она прекрасно знала, что отец слушать не станет, а ей придется еще долго лицезреть недовольное лицо своего любовника.       - Влад, мы в который раз возвраща…       - Кошечка, клянусь, я общался с одним из бригады, Виктором Пчелкиным, и чую, что здесь все сработает просто отлично. Даже Наум почувствует в чем здесь сахар, - мужчина выглядел как молящий ребенок, которому только и надо было, чтоб родитель дослушал, а не сразу выпалил «нет». – Тебя просить ни о чем не собираюсь. Только если Наум опять за свое возьмется, ты не поддакивай ему и все. А если скажешь, что хочешь дослушать, он согласится тоже.       Скептицизм юрко прыгал в голове Илоны с извилины на извилину. Разумом она понимала безнадежность попытки переубеждения отца, но душой не могла в который раз подавить Орлова. Слишком горели его глаза сейчас, что даже для нее было жестоко гасить в них надежду. Да и бесполезно это было бы - идея плотно засела внутри его черепа.       Медленно подходя к столу, она опустила на него уже полупустую чашку и зарылась пальцами в черные волосы своего мужчины, что были влажными и душисто пахли. Его карие глаза с надеждой и одновременно отчаяньем посмотрели на нее, пока его руки начали гладить ее бедра в успокаивающем не то его самого, не то ее, жесте.       Залитая утренним солнцем кухня услышала в своих стенах тихое «ладно», что покинуло девичьи губы. Голова Орлова, будто на отсечение отдалась, резко опустилась на живот девушки, скрытый полами бежевого халата. Его нос уткнулся ей в пупок, а сам он так тяжело дышал, будто вся тяжесть мира только-только упала с его плеч, а не всего лишь на всего его любимая согласилась хотя бы раз не спорить с ним, а дала ему шанс сделать так, как он того хочет.       Илона же облегчения от завершившегося диалога не испытывала. Знала, что инициативность Орлова, что изредка, но начинала идти против ее отца, была ожидаемой. Но также ожидаемой, в ее понятии, была и стадия глубокого разочарования молодого человека, когда тому опять не дадут взлететь к солнцу на собственных крыльях. И если она понимала, что в этом полете он опалит себе крылья, то надеялась, что ее отец сможет как можно разумнее распорядиться кнутом и пряником.       Ей не хотелось пускать его в жестокую реальность. Не без подготовки, точно. В реальность, где штурвал будет слушаться только руку ее отца и, на крайний случай, ее собственную. Потянись к штурвалу Орлов, обязательно сломал бы кисть. Хотя глубоко в душе Илона и не понимала, почему данное не приходит логическим умозаключением к Владу самому.       Орлов продолжал крепко обнимать стоящую перед ним девушку, несмотря на то, что от этого становилось лишь жарче. Нежность преисполняла его настолько, что попытайся она сейчас отстраниться, он бы почувствовал будто часть самого себя потерял. И не смущало его, что буквально через пару часов, с такой же нежностью, хоть и немного приукрашенной, он будет обнимать свою жену, что ждала его дома с ребенком уже вторые сутки. Звонила ему в тот момент, пока он поцелуями осыпал каждый позвонок на спине Илоны. Он вполне искренне будет целовать ее и шептать на ушко о том, как скучал. Правда в этот момент в голове его будут параллельно крутиться две навязчивые мысли: «скучал по тебе, но оторваться от любимой Илоны не мог» и «еще чуть-чуть и моими силами наше дело процветать чуть ли не на всю страну будет».       Вите Пчелкину вот-вот предстояло начать паковать чемодан, что колесиками своими проедется по Питерской брусчатке.

***

      Витя с жадностью рассматривал каждое здание, которое, к его сожалению, быстро оставалось позади автомобиля, что нес его по светлым улицам Санкт-Петербурга. Небо было сложно выкрашено закатом розового, оранжевого и красного цветов. И если первые минут десять дороги от аэропорта молодой человек, устало откинув голову на подголовник, лишь лениво посматривал в окно, не находя ничего примечательного, то теперь Пчела с детским восторгом впитывал всю красоту города, мысленно ликуя, что его детская мечта сбылась и оправдала себя. Город белых ночей, которые он точно планировал рассмотреть сегодня ночью после встречи, давно не давал ему покоя. И если в детстве его родители, как бы ни хотели, не могли позволить подарить такое путешествие сыну, то после возвращения с Урала он мог спокойно позволить себе обитать хоть вечность в самом центре культурной столицы, но все никак не находил время. Ему казалось, что судьба наконец просто пригнала его сюда пинками, и он был чертовски благодарен ей.       - Да пока только с Орловым побазарить получалось. Ну так, поболтать, перспективы пообсуждать. Он предупредил, что с Наумом тяжело может быть. Поэтому в Питер дня на два-три ехать надо, - Пчела, нервно дергая ногой и жуя мятную жвачку, смотрел на Белого.       - Ну, зная Наума, даже если с Орловым у нас все гладко будет, то не факт, что первый все равно нас не пошлет к чертовой матери. Я б так сразу не надеялся, - ответил Саша.       - Ясное дело, но что-то же делать все равно надо, шевелить пока шевелится.       - Вот, Пчелкин, ты у нас двигатель северно-южного прогресса, ты и поезжай. Я сейчас не могу сорваться, а ты прав - пока куется, как говорится…Лети, если до чего дельного договоритесь, брат, только маякни, прилетим как сможем.       - А…       - А Коса я с тобой не пущу, даже не проси, - клыкасто улыбался Белый. – Нам с Филом потом в Неве плавать что ли? Вас, кутильщиков, ото дна отскребать?       Витя цокнул языком и грустно уставился в стену. Была пара мест, в которые одному соваться ему не хотелось, а вот с лучшим другом была перспектива оторваться, как в последний раз. «Однозначно будет повод вернуться» - подумал Пчелкин.       Присланный Орловым в аэропорт водитель поглядывал через зеркало заднего вида на Пчелкина и понимающе улыбался. В Пулково в машину сел подуставший, но очень сосредоточенный молодой человек, что всем своим видом пытался излучать уверенность и деловой настрой. Виктор Павлович все поправлял манжеты свело-голубой рубашки и приглаживал растрепавшиеся от короткого сна в самолете волосы. Сейчас же его голубые глаза неотрывно смотрели в окно, а интерес и восторг буквально плескались через край, что было ожидаемо и даже немного спланированно. Орлов попросил водителя везти гостя по самым красивым проспектам и улицам отчасти, потому что действительно хотел, можно сказать, похвастаться своим городом и представить тот во всей красе, но отчасти, потому что понимал – сам не подъедет к ресторану вовремя, точно опоздает, ибо вызвался самостоятельно везти жену с ребенком к ее родителям загород. Осознавая всю ту херню, что он творил в последнее время – это было наименьшее что он мог сделать, дабы немного успокоить совесть.       Машина наконец завершила длительную, живописную экскурсию около достаточного простого, по сравнению со зданиями, красоту которых ему довелось сейчас повидать, ресторана с летней террасой, украшенной по всему периметру лотками с фиалками и анютиными глазками. Благодаря водителя за поездку, Витя вышел из автомобиля и с облегчением выдохнул. Как бы ему ни понравилось смотреть на город, но сначала сидячий перелет, потом поездка в машине, заставили ноги неприятно затечь. Перспектива через пару минут опять принять сидячее положение молодого человека немного напрягла вместе с мышцами ног, поэтому, взглянув на часы и поняв, что до встречи еще 13 минут, он решил позволить себе такую роскошь, как разминание ног и перекур. Затекшие конечности сами понесли его к боковой стороне террасы, где была небольшая поляна, что украшала клумба опять же с анютиными глазками.       Витя стоял в небольшой тени и курил. Сигаретный дым обволакивал воздух вокруг него, а сам Пчелкин в задумчивости смотрел на цветы под ногами. Смотрел и думал, что точно в этом году найдет время и свозит своих стариков в Петербург, хотя бы на пару дней. Его мама часто предавалась теплым воспоминаниям о своих поездках в культурную столицу и все говорила, что это город заставляет душу петь. А учитывая, что Витя практически жил двойной жизнью и максимально уводил мысли родителей о его роде деятельности, как он сам думал, меньшее, что он может сделать, так это подарить им пару совместных дней в городе материнской ностальгии и побыть просто не таким грешным сыном, гуляя с мамой под руку по Летнему саду.       От чего-то тревожных мыслей насчет встречи он не испытывал. Уж слишком лихо в нем плескались самоуверенность и уверенность в очевидной выгоде, от которой только дурак откажется. Витя даже не сомневался: пара фраз об их нынешних делах, его навыки в переговорах и все – Наум крепко пожмет ему руку, приветствуя нового партнера. С таким запалом и непоколебимым настроем он докурил и в привычном жесте кинул бычок куда-то в сторону. Если быть точнее, то на газон. Его это действие ни на секунду не привлекло к себе мыслями, и Пчелкин был готов наконец пойти в сторону входа в ресторан, так как до встречи оставалось ровно 3 минуты, а пунктуальность для первого впечатления имела весьма большое значение, даже среди бандитов. Он бы так и сделал: поправил бы ворот рубашки и обошел террасу, если бы не раздавшийся из-за спины женский голос, который окликал точно его, потому что он был там один.       - Вот обычно такие как вы, которые больше всех гадят, потом громче всех возмущаются, что в стране у нас бардак. Вам газоны мусором заваленные не нравятся, в парадных воняет, а сами же на чистый газон бычок без угрызения совести кидаете, - ухмыляясь, произнесла Илона, которая стояла на террасе, облокотившись на ограждение, и смиряла Пчелкина взглядом полным презрения.       Повернувшись на голос, Витя стоял в недоумении, попрекаемый вообще неизвестной ему девушкой. Да и к чему был ее монолог, он тоже не сразу сообразил.       - Пардон, это Вы к чему? – Пчелкин сам недовольно сощурился, но пытался сохранять рамки приличия.       - К тому, чтобы ты, мальчик, поднял свой окурок и соизволил выкинуть его в мусорку, - весь ее голос сочился ядом, при этом абсолютно фальшивая улыбка играла на лице, - которая, если ты слепой, в двух шагах у тебя за спиной.       Теперь Пчела был в полном шоке. «Мальчик» резануло слух, и он буквально подумал, что ему послышалось. Не станет же какая-то выскочка так просто отчитывать его и указывать, что ему и как делать, да так, будто он ее холоп? Не станет ведь? Недовольно указать можно, но приказывать...Шестеренки в его голове закрутились медленнее, отказываясь верить в реалистичность, да и вообще адекватность ситуации.       Илона потушила сигарету о край ограждения и, чуть перегнувшись через него, кинула окурок вниз, прямо в стоящую там кованную мусорку, которую Пчелкин обделил вниманием.       - Ничего сверхъестественного. Уверена, тоже справишься и даже не сломаешься, - девушка встала обратно и поправила чуть задравшееся платье.       И Пчелкин был уже готов к дальнейшей словесной перепалке, был готов кинуть ей пару «ласковых», но, к его удивлению, девушка не стала дожидаться исполнения своего, не иначе, приказа, а последний раз смирив его взглядом, развернулась на каблуках и пошла через террасу ко входу, ловко маневрируя между столиками с гордо расправленной спиной. Стук от ее шагов раздавался словно ударами молоточка в голове Пчелы, будоража и без того расшатанную нервную систему.       «Стерва. Какая же она стерва.»       Развела здесь целое действо унижения вместо того, чтобы просто попросить не мусорить. Пчелкин, не до конца отойдя от недоумения, фыркнул, а потом даже хохотнул. Не то что бы он стерв с раздутым самомнение не встречал раньше. Нет, наоборот. Такие чуть ли не каждый вечер окидывали его сначала презрительным взглядом, когда он предпочитал им других, более покладистых стерв, а потом взглядом грустным, когда понимали, что в его постели сегодня точно не окажутся и за его счет пару бокалов игристого не пропустят. И таких ему всегда было легко заткнуть. Так что сейчас он сам не понимал, чего это он так растерялся и не ответил ей поострее.       Слишком уверенно она говорила и слишком неожиданно ушла, в целом, как и появилась, что было удивительно, учитывая высокие шпильки. Ушла так, будто думала, что он не осмелиться оспорить ее приказ, и будучи уверенной, что на обратном пути никаких окурков под ее ногами не окажется. И хоть Витя Пчелкин был хулиганом еще тем, но нарочно не мусорил никогда – окурки были самым большим грехом, в котором, по правде говоря, могли покаяться чуть ли не все курильщики - однако поднимать ничего не стал. Из принципа. Даже будучи согласным с ней, в глубине души, он не стал поднимать окурок, только из-за ее надменности и приказного тона, коим она посчитала позволительным с ним говорить. Пнул тот ногой в сторону, поближе к мусорке, зная, что уборщики, вынося ее, поднимут и бычок.       Заходя в холл ресторана, он надеялся, что не увидит здесь эту стерву. Надеялся, что она прошла сквозь помещение и ушла вместе со своей стервозностью. Витя еще не знал, что сегодня он не в милости у судьбы.

***

      Внутреннее убранство ресторана не совсем соответствовало наружному виду. Если террасу украшали цветы и светлые скатерти, то внутри была мрачная вычурность. Обычно вечерами здесь просиживали велюровую обивку диванов шумные компании «бизнесменов». Именно поэтому пятна от веселых посиделок стыдливо прикрывали всевозможные мягкие подушки: где было разлито вино, а где небольшие капельки крови. Искусственный свет был совсем слабым, теплым, поэтому зал был освещен в основном светом заката, что проникал сквозь большие окна.       Сегодня здесь было практически пусто. Практически не хохотали беззаботные девицы, и не спорили пьяные мужики. Зал был занят только на четверть, самыми доверенными лицами. Теми, кто жал руку Науму, пока тот бодро шел через зал, вместе со своей охраной, прямо в вип-комнату.       Илона все теребила край обтягивающего бежевого платья и нервно дергала ногой. И не то она все же немного переживала за предстоящую встречу, не то с нетерпением ждала свой салат. Салат, который как она надеялась, будет щедро заправлен майонезом, потому что ровно сегодня ей было плевать на калорийность блюда. Ей просто хотелось конкретно этого салата с самого утра, и весь день мысли прыгали от блюда к встрече и обратно. Но официант не торопился удовлетворять нестерпимое желание девушки, поэтому она залезала вилкой к отцу в тарелку и ухватывала оттуда то кусок шашлыка, то дольку помидора, мысленно подгоняя официанта и в пол уха слушая разговор Наума с одним из братков за столом.       Орлов, который 5 минут как отлучился, раздвинул руками тяжелые бархатные шторы в проеме и вошел в комнату, но не один. Когда за ним показалась еще одна фигура, Илона сняла с вилки очередной кусок шашлыка, что собиралась украсть у отца, и вернула его в тарелку, так как надеялась, что за Владом окажется официант с долгожданным салатом. За спину Орлова она смотрела с надеждой, которая в следующее мгновение была разрушена, ведь сбоку от мужчины встал тот самый «окурко-разбрасыватель», что так взбесил Илону считаные минуты назад. А несложно поразмыслив и сведя факты, Илона поняла, что этот парень и есть Виктор Пчелкин, с которым сегодня устраивал встречу Орлов.       - Наум, я как и говорил, хотел обсудить кое-что, - Орлов привлек внимание своего начальника, что смотрел на него и параллельно опрокидывал в себя рюмку водки. – Так вот – это Пчела, наш московский коллега. Думаю, нам есть что обсудить сегодня. Не хотел заранее кипиш наводить, вот и не предупреждал.       Витя, который даже в незнакомой компании чувствовал себя более чем уверенно, прошел вперед и протянул через стол руку Науму, дабы пожать в знак знакомства.       - Пчелкин Виктор Павлович, - авторитетно произнес Витя и ждал ответного жеста со стороны Петербургского авторитета, который почему-то отвечать не спешил, а просто буравил блондина взглядом.       Пока у Наума происходил затяжной мыслительный процесс с сопоставлением фактов, а Орлов стоял чуть поодаль и ждал реакции на присоединившегося к ним сегодня неожиданного, для Наумова, гостя, Пчелкин повел взглядом и наткнулся на Илону. «Стерва», которая в его мечтах покинула заведение и ушла куда подальше, когда он вошел, сидела чуть боком, вплотную к Науму, а поэтому не сразу бросилась ему в глаза.       Теперь же он смотрел в серо-голубые глаза и пытался сдержать рвущийся издевательский смех, от того, как в его голове моментально прояснилась ситуация. Ему мораль читала обычная бандитская подстилка. Та, которую Наум, раз она так жалась к нему, скорее всего планировал ночью насаживать на свой член, а утром ей за кружево чулок совать зеленые купюры. И она ему рассказывала про проблему брошенного окурка…       Витя просто сиял и со сдержанной усмешкой смотрел на нее, хотя и был немного поражен такими обстоятельствами. Ведь выглядела она как натуральная аристократка со своими русыми кукольными локонами, аккуратными чертами лица, идеальной осанкой и уж вполне сдержанной одеждой. Сексуальной, но не вульгарной ни разу. Пчелкину даже стало завидно, ведь в Москве вокруг них, бандитов, крутились менее изящные девицы - свободные девушки в «Метелице» выглядели куда развратнее, а про девушек в более злачных местах вообще стоит молчать.       Его быстрый мысленный поток прервал напускной кашель Наума, который так и не стал жать руку Вите. Пчелкин быстро опомнился и резко убрал выставленную ладонь. Не то чтобы такой показной отказ в рукопожатии был ему в новинку - все любили строить из себя, кого покруче, а авторитет Наума даже мог себе это честно позволить.       - Что же Вас привело, молодой человек, ко мне из Москвы, - Наум откинулся на спинку дивана и проникновенно смотрел на Пчелкина, хотя и не мог утаить некого раздражения. – Я что-то не припоминаю никак текущих дел, требующих срочного обсуждения. Садись, не стой.       Пчелкин сел рядом с двумя мужчинами, братками Наумова, прямо напротив Илоны. Девушка сохраняла абсолютно спокойствие и никак своим видом не показывала, что вообще хотя бы знала о существовании Вити. Их недавней встречи как и не было, а поэтому она медленно водила по нему взглядом, изучая внешность. Пчела же больше не был так сильно заинтересован в ее персоне – слишком много чести для шлюхи, если бы он продолжил смирять ее взглядом, напоминая об их, если можно так назвать, диалоге.       - Ну текущих дел у нас пока и нет, - кивнув, ответил Пчелкин. – Но ключевое слово – пока. Юрий Григорьевич, я и мои партнеры, в частности, Саша Белый, уважаем Ваш подход к работе, да и вообще много наслышаны Ваших схемах...       Наум смотрел на Пчелкина со скептицизмом и отчасти начинал понимать для чего в его, свободный от работы вечер, который он должен был провести с дочерью, а максимальной нагрузкой мог послужить разве что Орлов, был приглашен этот молодой человек, чью звучную фамилию Наум может слышал раз или два. И когда кусочки пазлов стали складываться в его голосе, голос Пчелкина уже стал фоновым шумом, так как внутри него разрастался чистый гнев в отношении Орлова, что от напряжения остался стоять, лишь рукой державшись за спинку стула неожиданного гостя.       Илона держала свое обещание, данное Владу, и молчала, хотя боковым зрением видела, что корпус отца с каждым словом Пчелкина напрягается все сильнее и сильнее. Тогда она подумала, что ей даже жалко Пчелкина. Он как минимум красивый, но через пару минут будет еще и весьма униженным. Определенно жалко.       - Наум, я тебе говорил про эту бригаду здесь на днях, - еле сдерживая напряжение, вмешался Орлов. - Парни четкие, уже авторитетные…       - Так пусть авторитетный парень говорит сам за себя, - отрезал Наум. – Продолжай. И давай быстрее к сути.       - Мы знаем, что Вы пока воздерживаетесь от транзита на юг, но проанализировав работу Вашего аппарата, можем предложить реально выгодные условия сотрудничества, - Пчелкин игнорировал меняющееся на глазах настроение Наума и продолжал говорить, будучи уверенным в логике своих слов. - Мы с Орловым уже не раз обсуждали ключевые пункты и с ним, как с Вашим представителем, мы не нашли никаких серьезных расхождений во мнениях…       - Мой представитель по вопросам чего? – Наум резко выпрямился и сложил руки в замок, теперь неотрывно смотря Пчелкину прямо в глаза, без зазрений совести перебивая того.       - По вопросам сбыта наркоты на юг, - Витя для достоверности кивнул самому себе, хотя в его голове поселилось зерно сомнения, что ответ был верным, потому что на это Наум в напускном удивлении дернел бровями.       - А у меня стоит вопрос по сбыту наркоты на юг?       Орлов, что нервно смотрел на Наума, буквально каждой своей клеточкой пытаясь поймать его слово и каждый его импульс, понял, что разговор уходит вообще в неправильное русло. Он метнул взгляд в сторону Илоны, что уплетала долгожданный салат и смотрела то на отца, то на Пчелкина, да так, будто то был увлекательное шоу. Он всей душой надеялся, что она сдержит обещание и вот-вот вмешается, прося отца дать дослушать предложение.       - Видимо да, раз Влад согласился обсудить это, - Витя впервые в ходе переговоров почувствовал себя не так уверенно и это чувство ему до жути не понравилось.       - Владик, - с усмешкой позвал в разговор Орлова Наум, - что ты там обсудить то согласился? Уж не то ли, что я сказал, что мне нахер не сдались москвичи с их долбанным транзитом на юг? А, дорогой? Так и сказал?       Илона ела аккуратно, не пачкая губы майонезом, но сейчас быстро приложила салфетку ко рту, дабы скрыть тяжело скрываемую улыбку от комичности картинки. Она посмотрела на Влада, чьи глаза были широко раскрыты, затем на Пчелкина, чей взгляд был наполовину уверенным, наполовину потерянным, а добавив притворную доброту в голосе отца поняла, что спектакль продлится от силы минуты три, максимум четыре. Вмешиваться ей уже не имеет смысла, так как отец до глубины души разозлен самодеятельностью Влада, а поэтому осталось дождаться пока Пчелкина пошлют обратно в его Москву, а под ор отца на Орлова она все же закажет тарелку с фруктами себе на десерт. И главное – она предупреждала Влада, что так и будет, а значит ее совесть будет чиста.       - Наум, ну подожди, мы ж с тобой обсуждали недавно, что у нас нереализованного товара скопилось и было бы хорошо его куда-нибудь определить. А эти ребята с Москвы уже не раз чисто отработали подобные схемы, - Орлов вложил в голос все остатки уверенности, которые у него остались. – Вот я и решил, пригласить Виктора Павловича лично, чтобы у тебя не было сомнений насчет личностей. Дослушай наши наработки. Слово даю, не разочаруешься.       - Ты решил? – Наум пропустил мимо ушей всю последнюю часть речи Влада. – А я тебе говорил что-то решать?       - Ну я же занимаюсь…       -Ты занимаешься тем, чем я тебе скажу заниматься, орленок ты херов! – Юрий Григорьевич в конец переключил свой фокус с Пчелкина и теперь был готов воспитывать слишком много на себя берущего подчиненного.       От такого прозвища Орлов скривился и почувствовал, кажется, максимальную степень унижения. Если он и не до конца верил в успешное завершение этой встречи, то он почему-то был свято уверен, что Наум просто быстро избавиться от Пчелы, а только потом, наедине, начнет изливать весь свой гнев и негодование. Но Пчелкина никуда отправлять не собирались, а он сам лишь откинулся на спинку стула и в задумчивости провел рукой по волосам, бездумно смотря куда-то между Илоной и Наумом.       - Ладно, я понял, давай это обсудим еще раз, но наедине, - Орлов был готов на все лишь бы остановить разгорающуюся тираду Наума. - Вить, как видишь, у нас небольшие недопонимания пока есть…Давай мы с тобой завтра побазарим.       Пчелкину, что был сбит с толку, было в радость принять предложение, и он был готов открыть рот, попрощаться и свалить быстрее из этого дурдома, но Наум не дал ему и слова сказать.       - Херово ты понял, Владик! Обсуждать тут нечего. Для особо тупых повторю: не-че-го! Потому что я так сказал, а твое дело, блять, кивнуть и засунуть свое «я тут подумал, я решил» глубоко. Глубже Марианской впадины, что б я днем с огнем не сыскал!       Салат резко перестал интересовать Илону. Гнев отца вышел за пределы даже ее, вполне реалистичных, ожиданий. А учитывая, что свидетелем этого скандала был Пчелкин, еще чуть-чуть и она была готова влезть, чтобы не дать втоптать Орлова в грязь окончательно. Все же ей его еще из этой грязи своими руками потом доставать, а зная характер своего любовник, процесс этот мог быть затяжным и трудоемким.       - Я вообще не понимаю, какого лешего ты в последнее время таким самодеятельным стал? И тем более не понимаю, какого ты решил, что можешь ставить под сомнение мое слово? А, Влад? – Наум кричал так, что у всех уже появлялся звон в ушах. – Орлята учатся летать?       Пчелкину подумалось, что если бы в такой манере с ним начал говорить ну, например, Белый, то он бы не раздумываясь бы задвинул тому в челюсть. Витя знал, что в бандитских группировках, коим авторитетом был Наум, была иерархия, а поэтому мысленно радовался, что их бригада все же пока являлась демократией на четверых. Оказывается, у них было еще вполне все ровно и спокойно.       Илона видела, что Орлов находился на грани. Балансировал между желанием накинуться на Наума или же начать извиняться, хотя последнего он позволить себе, конечно, не мог. Но стоять и получать нагоняй прямо перед своим новым бизнес-партнером, братвой, которая молча сидела и наблюдала за происходящим, опрокидывая рюмки с водкой, и Илоной…Пожалуй, этого его психика не выдерживала, и прежде, чем он собрался, чтобы пресечь Наума, Илона вцепилась под длинными полами скатерти ногтями в икру отца, чтобы тот немного опомнился, пока никто из них не схватился за оружие, чего она исключать не могла. Наум, лишь агрессивно дернул ногой, молча говоря ей убрать руку, но все же отвлекся и повернул голову к дочери. Та напряженно смотрела в его глаза, а в ее взгляде незатруднительно читалась всего одна фраза – «остынь». Всего один ее взгляд и спас Орлова.       - Виктор Павлович Пчелкин, - Наумов наконец обратил внимание обратно на блондина и перешел на более официальный тон, - благодарю за Вашу инициативность, хоть и ненужную, но мой подчиненный Вас дезинформировал и дал ложные наводки. Я не нуждаюсь в московском транзите на юг. Обсуждать здесь тоже нечего. Вы только зря потратили время, а поэтому задерживать Вас больше не смею.       На последней фразе Наум резко поднялся со своего места, опрокинул на последок рюмку горькой и кивнул головой Орлову в сторону выхода. Не дожидаясь своего подчиненного, он покинул комнату. Орлов бросил короткий раздраженный взгляд на Илону, протянул руку для пожатия Пчелкину и сказав, что свяжется с ним в ближайшее время, широкими шагами также ушел. Безумие закончилось так же быстро, как и началось.       Витя глубоко вздохнул и громко выдохнул, а сидящие рядом бандиты лишь ухмыльнулись, мол - «а ты чего хотел, малец?» - и продолжили тихо разговаривать о своем.       - Ебаный дурдом, - Пчела слишком громко прошептал себе под нос.       Из раздумий его вывел неожиданный скрежет каблуков по лаковому полу. Девушка, о которой он, честно говоря, забыл, переставила ноги и пододвинулась ближе к столу, кладя на него локти и опуская голову на сцепленные в замок руки. Ее глаза игриво смотрели на Пчелкина. Свет лампы блеснул по стальной радужке.       - Коньяку, мальчик?