Глава 6. Часть 1.
28 ноября 2022 г., 20:54
Примечания:
18+
Предупреждение: присутствует упоминание употребления наркотиков, которое автор не поддерживает. Наркотики - зло.
Да, выход продолжения затянулся, за что извиняюсь. Но! Я вернулась не с пустыми руками, а с 24 страницами текста. Точнее 24 страницы эмоциональных качелей. А про последнюю сцену я вообще молчу…
Буду безумно рада отзывам!
"Ничто не изнуряет тело и душу людей так, как изнуряют тоскливые думы. И ослабли люди от дум..."
Максим Горький
- Да схема ясная. Нахер паритесь? - речь брюнета была неразборчивой из-за пережёвывания жвачки, которой он периодически мерзко чавкал. - Отсюда фурку отгоним и в путь дорогу. Зелёное просвещение, так сказать, устраивать по стране, - с последним предложением он, Серёжа Цепа, начал туповато ржать, а его смех подхватила остальная братва. Пчёла стоял, облокотившись на свою машину, и прятал взгляд, полный скептицизма, за линзами солнцезащитных очков. Ведь она же никаким образом в картину не вписывалась. Ладно он, да и Космос, недалеко ушли от этих братков, разве что на машинах поприличнее разъезжали и привили себе любовь к рубашкам подороже. Но она сидела на капоте машины, по абсурдности будто вырезка из эротического журнала, вклеенная в "Комсомольскую правду", и довольно улыбалась, закинув ногу на ногу. Вокруг лежала пара грязных покрышек, кругом лужицы бензина и солярки, а она вышла из машины в светлом костюме. Тут собралось восемь мужчин, по роду деятельности явно не отвечающих за моральные устои, а у неё грудь поднята выше некуда, сдавленная плотной майкой. И это ж какую уверенность ей вселяла собственная фамилия, если она выглядела донельзя расслабленной и предовольной, словно и не чувствовала, что кому-кому, а ей здесь точно не место. Как и на заднем дворе предприятия, так и в мужском бизнесе. А ещё Витю до жути раздражало, что она ни разу на него не взглянула. Посмотрела на него ровно ноль целых, ноль сотых секунды. Хоть он понимал причину такого показательного поведения, но больше ожидал испепеления проницательным взглядом. Холодные глаза смотрели строго по направлению Цепы. Серёжа Цепа, со своими корешами, тоже в душе не понимал, как эта представительница Петербургской "интеллигенции" здесь затерялась. Не понимал какого чёрта он вообще должен был слушать её мнение, но знал, что она дочь какого-то очень серьезного человека и что, кажется, ей плевать хотелось на его пошлые взгляды. Мысленно, он минимум один раз кончил ей на грудь, а она как собственным мыслям улыбалась, так и улыбается, лишний раз не встревая в разговор. - Ну раз схема ясная, то мы надеемся, что всё в лучшем виде довезёте, - всё же Орлов тоже несильно вписывался со своей холёностью. - Партия пробная, так что бабок мы с неё и так поимеем не шибко много. Не хотелось бы ещё где потерять. - Базара ноль. Нам один хер, что пробную везти, что не пробную. Всё равно ж вы нам бабки наперёд. - Вот поэтому наставления и даём, пацаны, - с напускной серьёзностью заявил Космос, стоявший рядом со своим другом. - Вам нефиг делать, и мотивации меньше. А нам всё чисто надо. - "Мотивации"... Слова-то какие мы знаем пижонские, - один из парней со стороны Цепы решил зацепиться с Космосом, уж так его бесило, что этот, на пару с Пчёлой, шли по криминальной лестнице куда быстрее него самого, хотя он помнил этих двоих, гоняющихся по рынку. - Слышь, тебе не нравится что? - Космос выровнял спину и уже собирался подойти поближе к этому парнишке, дабы по возможности вправить тому нос, но Витя хлопнул его по плечу, тормозя. - Эй, урюк, воздух не сотрясай, - как можно авторитетнее сказал Пчёлкин, поднимая с глаз очки, чтобы мало кому захотелось спорить с его взглядом, и попытался быстро замять ещё не вспыхнувшую перепалку. - Серый, просто сделай всё красиво и тихо. И все будут в шоколаде. Но недовольный пацан по прозвищу Винт, явно не обладающий большим умом, буквально оскорбился прозвищем "урюка" и решил продолжить выводить из себя двух друзей. Во всей этой цепочке он практически и звеном не был, поэтому деловые моменты его интересовали куда меньше, чем возможность сцепиться кулаками с бывшими братками. - А ты какого меня урюком называешь, а? Что, Пчёла, дохера высоко на своих крылышках взлетел? - Винт вкладывал в каждое слово максимальное неуважение. Пчёлкин облизнул губы, а затем прикусил щёку, думая, что вдвоём с Косом они этого идиота за пару секунд могут отправить в небытие и продолжить говорить, будто бы их изначально собралось здесь на одного меньше. Даже на лице Цепы он видел раздражение поведением своего подопечного, поэтому ни одного сдерживающего фактора он не распознал, когда двинулся в сторону мерзкого пацана. - Мальчики, ну давайте вы свою мордобойню отложите на потом. Мы же не договорили ещё, - Илона подала свой голос с капота, недовольно, даже по-детски, надувая губы и привлекая к себе внимание всех мужчин. Орлов возмущённо посмотрел на девушку, надеясь, что под его взглядом она стушуется и замолчит. Что-что, а прилюдно отдавать ей право что-то решать, он не хотел, ведь его личные интересы в Москве предполагали совершенно иное. Но Наумова даже боковым зрением не стала смотреть на своего любовника, продолжая жалостливо глядеть на мужчин, нагло пользуясь наигранной умилительностью. - Ну правда, давайте мы с денежками разберёмся, а вы потом порешаете свои членомерительные вопросы, - для пущего эффекта похлопала глазками и глубоко вздохнула, от чего грудь выпятилась ещё сильнее, но ровно как надо для желаемого результата. Серёжа Цепа искренне засмеялся, а Витя Пчёлкин посмотрел на неё дикими глазами, которые, будь у неё чувство самосохранения, должны были пригвоздить её язык к небу, нарекая на молчание. - Мужики, правда, давайте хоть не при девушке, - Цепа клыкасто улыбался и с новым азартом начал изучать изгибы женского тела. - Она и так сидит, терпит наше неприятное общество. Да, зайчик? "Зайчик" миловидно улыбнулся и спрыгнул с капота одним изящным движением, чем приковал очередную порцию извращённых взглядов. Винт с Пчёлой действительно остановились на пути друг к другу. Только если первый пребывал в растерянности от вмешательства, второй судорожно анализировал, что Наумова, в теории, сейчас может такого выкинуть. Уже изучив часть её повадок, Витя ожидал чего угодно, чего нельзя отнести к простому и безболезненному. - Мы кажется шли уже к расчёту, - Илона грациозно шагала от машины ближе к центру компании, минуя буквально закипающего Орлова. - Влад, передай, пожалуйста, мужчинам их деньги, - кинула девушка через плечо. Орлов смирил девичьи лопатки острым взглядом, но дабы быстрее закончить эту малоприятную встречу, резко развернулся на пятках и пошёл к багажнику, из которого достал набитую сумку с наличностью. Проходя мимо Илоны, задел её хрупкое плечо своим специально, а затем кинул увесистую ношу перед Цепой. - Как договаривались, - кинул коротко Орлов и встал рядом с Наумовой. - Да, как договаривались, - зачем-то подтвердила девушка, активно кивая головой. - Ваши сто тридцать тысяч. Пересчитаете? Пчёлкин с прищуром смотрел на девушку, всё ещё не догадываясь, в чём же здесь загвоздка, но чувствовал, что здесь было что-то не так. Жало на отсечение дать готов. И чем милее улыбалась Илона, тем становилось всё более некомфортно. Цепа удивлённо тряхнул головой и, словно с обидой, выпятил губу. Прошёлся жёлтыми, неровными зубами по верхней губе. - А почему так мало, а, мать? - мужчина бросил исподлобья на Илону более ничуть не игривый взгляд. - Мы ж не тупые. Когда договаривались, прикинули, что не меньше двух сотэнов выходит. А здесь явно не шесть обещанных процентов. Вы кидануть нас захотели? То ли машинально, то ли специально, но парни со стороны Цепы потянули руки к поясам, за которыми точно были пистолеты. - Стой, стой, стой, - затараторила Илона, выставляя руки перед собой. - Про шесть процентов я знаю, верно. Но наш финансист всё посчитал и сказал, что выходит сто тридцать. Ты ведь так сказал, Витя? Когда эти чистые, но лживые глаза обратились к Пчёлкину, тот наконец всё понял. Всё понял. Сложил дебет с кредитом и пришёл к невероятно отвратительному, но от того не менее ожидаемому, результату - его наебала Илона Юрьевна. Бессовестно, но красиво. Он внутренне рассмеялся, когда понял, в какой момент это произошло и как незаметно у неё это вышло. Витя три раза легонько, в задумчивости, постучал по дверному косяку. На четвёртый раз ударил так, что костяшки ныли ещё с минуту, но хотя бы не разбились в кровь. Илона не ответила ни на один из звонков. Хотя Пчёлкин и не понимал, почему она не берёт трубку, учитывая стремящуюся к нулю вероятность того, что у неё забит его номер. По факту, она упорно игнорировала звонок от неизвестного, а он упорно боролся с монотонными гудками, думая, что вот-вот и она ответит. Витя заранее прикинул, что сможет между делом кинуть "извини", если подвернётся случай. Специально подстраивать речь под признание своей грубой реакции не собирался. Было немного стыдно, но всё же он думал, что поступил единственным дающим результат способом. Лучше один раз переступить через собственные принципы, чем после много-много дней, недель и месяцев пожинать плоды её отвратительного характера, а по ночам не спать, боясь, что до Саши всё же дойдёт выведенная Илоной на чистую воду правда. Так он упорно говорил сам себе. В тот вечер, когда он вернулся с воздуха за стол, Илоны не было в зале уже как сорок восемь секунд. То, что она только ушла, было видно по всё ещё косившимся взглядам мужчин в сторону выхода и по растерянному Орлову. Пчёлкин не застал, как Илона, надеявшаяся, что тусклое освещение не позволит разглядеть красноватый след на шее, подойдя к столу, быстро схватила сумочку и, не став ничего никому объяснять, стремительно покинула заведение. Орлов в непонимании смотрел пьяными глазами ей вслед, а после, заметив возвращение Вити, окинул того таким подозрительным взглядом, что тот чуть не поперхнулся новой порцией коньяка. - Пчёл, а что она свалила-то? - заплетающимся языком спросил Белов, лениво пережёвывавший пучок петрушки. - А чёрт её знает. И Вите искренне не понравился ни один из тех взглядов, что Орлов кидал на него ещё не раз и не два. Всё ждал, пока тот пойдёт за своей ненаглядной, и спокойно выдохнул, когда Влад наконец поднял своё уже плохо контролируемое тело из-за стола. Пчёлкин, проматерившись себе под нос, заново набрал номер Наумовой. Будь его воля, давно бы бросил эту затею, но сегодня ему нужна была именно она и не по собственной прихоти. Пока велась кропотливая проработка поставки, молодому человеку было необходимо как можно быстрее произвести расчёты по финансовой части, а проще говоря - делёжке. Пчёлкину было бы куда проще узнать всю входящую информацию от любого другого человека, но, как издевательство, именно она обладала ею в полном объёме и именно к ней его направил Белый, после разговора с Наумом. Чёрный кофе, сдобренный лимоном, полился в горло, а Витя сделал уже третий круг по собственной кухне. Наумова соизволила ответить, когда молодой человек, зажав телефон между ухом и плечом, задумчиво рассматривал полки холодильника, пытаясь найти что-нибудь съестное. Произнесла твёрдое "слушаю", когда Витя пришёл к выводу, что остатки колбасы стоит всё же выкинуть, судя по запаху. - Ну до тебя хрен дозвонишься, радость моя, - как ни в чём ни бывало начал говорить Витя, надеясь, что разговор не оборвётся, уже звенящими в голове, гудками. - Пчёлкин? - Ну а кто ж ещё? Ты номерок забей у себя. Вдруг Витя понадобится, а ты глазами лишь хлопать будешь. Не знать, куда звонить-то. На том конце девушка глубоко и отчаянно вздохнула, что Витя расслышал отчётливо. На заднем фоне послышался звон посуды - значит дома. - У тебя двадцать секунд, и я бросаю трубку, если звонишь не по делу. Пчёла уже привычно закатил глаза, мысленно заключая, что извиняться он не будет теперь точно. Всё равно она не оценит, ведь опять в своём стервозном настроении. - Да, тихо-тихо. Личное личным, а мне надо, чтобы ты для расчёта циферки подкинула. - До личных отношений нам ещё как до Луны, - пресекла Илона. - Блять, вот ты не можешь, да, просто держать свой язык... - не сдержался Пчёлкин и было начал готовиться к очередной словесной перепалке, но был грубо перебит. - Закрой рот и возьми ручку. Записывай молча, а после удали мой номер, - услышал Витя приказной тон. Он ответил бы. Обязательно ответил, если бы не хотел просто получиться нужную информацию и уже первым бросить трубку, лишь бы её голос больше не звучал в его голове и не выводил из себя. Также хотелось, до безумия хотелось, наорать на неё так, чтобы у неё из уха кровь пошла и заляпала телефон, в котором не было его номера. Но Пчёлкин сдержался, всего лишь чуть не переломив пополам шариковую ручку, и смог действительно молча записать несколько чисел, некоторые из которых будет самому же позже тяжело разобрать, потому что рука писала неконтролируемо неряшливо из-за разлившейся по телу злости. - Им три процента от этой суммы, - твёрдо сказала Илона. - А что так мало? Я что-то не верю, чтоб они на такое согласились. - Твоя работа считать, а не верить. Мы договорились на три. На этом всё, - подушечка пальца уже легла на поверхность кнопки сброса звонка. - И ты больше ничего не скажешь? Я думал, тебе есть что сказать. - Скажу, чтобы ты шёл нахер. И напомню удалить мой номер, - гудки опять агрессивно запищали в ушах Пчёлкина. А теперь даже Холмогоров смотрел в непонимании на своего друга, как и все присутствующие, быстро уверовшие в то, что Витя Пчёлкин хотел лично кидануть их на деньги, видимо, надеясь на всеобщую невнимательность. - Ууу, урюк, - остервенело улыбаясь, протянул Винт. - Да ты ж совсем берега попутал. - Пчёл, я что-то нихера не понимаю, - быстро зашептал под ухом Космос, но Витя лишь дёрнул плечом в раздражении. А девушка с таким недоумением начала смотреть на Витю, что он решил позже обязательно спросить: в какой она театральный кружок ходила и почему актрисой работать не пошла? Искренне пиздеть у неё получалось, как оказалось, изумительно. Ровно как и выводить из себя, да и вообще, пришлось признать, что талантов у неё не счесть. Но времени их все припоминать не было, потому что Виктору Павловичу нужно было срочно и эффективно спасать свою задницу. - Цепа, спокойно, никого я кидать не собирался, - начал Пчёлкин, но был перебит разбушевавшимся мужчиной. - Ну я, блять, надеюсь. Очень надеюсь, но пока, блять, всё же больше чувствую, что меня наебали. - Да, Серый, не кипятись ты! - не выдержал Пчёлкин и повысил голос в ответ, пытаясь параллельно отделаться от мысли об очередном удушении Наумовой, в пользу спасения своей репутации. - Проебался я в расчётах. Наверное, записал что, где не так. Там реально сто тридцать выходило. Я считал. - Ну, вопрос каким местом считал... - Винт решил продолжить подливать масло в огонь. - Да заткнись ты пока я тебя не всёк, - тут уже не выдержал и вмешался Холмогоров, готовый борзого пацана лицом с асфальтом познакомить и сдерживаемый опять же Витиной рукой. И вот тут Наумова подумала, что довела до нужной кондиции каждого из разгорячённых молодых людей. Даже Орлов тяжело дышал под боком, и теперь точно пришёл момент окончательной моральной расправы над Виктором Павловичем. Как и задумывалось, никакого рукоприкладства не понадобилось, ведь изощрённый ум придумал способ отомстить поизящнее. - Ну, мальчики, мужчины, что ж у вас так кулаки-то чешутся? Ну Боже правый, ну не надо никого бить! Тут же дело ясное, что Пчёла просто ошибся в расчётах. И хорошо, что мы выяснили его некомпетентность сейчас, а не на более масштабных просторах, - Илона встала между двумя противостоящими группами и повернулась лицом к Цепе. - Серёжа, я самолично пересчитаю вашу долю, хотя уже на скидку могу сказать, что там действительно около двух сотен, даже больше. Я, в отличие от некоторых, все десять классов математики прослушала и прорешала, а не прокурила за школой. Так что остаток привезут, ну скажем, сегодня вечером. Идёт? - Илона протянула ладонь для рукопожатия Цепе и подарила ему ещё одну обворожительную улыбку. - Если всё правильно посчитаешь, то я дальше буду работать только с тобой. Мне такие косяки не нужны, - Цепа хлопнул по девичей руке и крепко пожал ту, а его глаза говорили, что предложение ни в коей мере шуткой не является. - Да вы не волнуйтесь. У нас не все такие некомпетентные, - Наумова заливисто рассмеялась, хотя Пчёлкин слышал только фальшь в каждом из издаваемых ею звуков. - А за Виктором Павловичем я лично присмотрю. Пчёлкин после последней фразы двинулся в сторону девушки, намереваясь схватить ту больно за локоть и прямо сейчас рассказать о её подставе. Вывести на чистую воду. Но как бы это прозвучало? Как полнейший бред, в котором эта милая девушка специально сказала неправильные данные, чтобы подставить его, потому что он угрожал ей и немного придушил? К моменту, когда Витя добрался до последнего звена в цепочке событий, Илона уже вырвала руку из хватки Цепы и попятилась к машине, на пути цепляя локоть Влада. - Ну тогда всё. Ждите вечером деньги. Если что, вот мой номер, - девушка быстро протянула мужчине бумажку и развернулась на носочках, а после резво зашагала к иномарке, слыша, что Орлов следует за ней. Между хлопком двери и отъездом машины прошло всего ничего времени. Орлов резко вжал педаль газа и автомобиль унёсся за ворота территории завода. Прощаться он ни с кем не стал. Пчёлкин же стоял с таким напряжённо-потерянным выражением лица, что даже Винт решил попридержать очередную колкую фразу. - Хороша тёлка. Ничего не скажешь, - отвлёкся Цепа, прокручивая в голове картинку с тем, как красиво виляли её бёдра, облачённые в обтягивающие штаны, но затем резко перевёл взгляд на Витю. - Пчёла, ну пиздец! Витя, ну пиздец... - быстро согласился сам с собой Витя.***
Наумова буквально искрилась счастьем, сверкала словно гирлянда. Орлов на момент потерял управление и направил машину левее, когда девушка неожиданно кинулась на него и начала целовать шею, будучи забытой в эйфории. И если она была готова разделить с ним своё полное наслаждение от триумфа, от которого бабочки крыльями щекотали живот, то Влад позитивного настроя не разделял, от слова совсем. Одной рукой выравнивая руль, второй он надавил Илоне на живот, отодвигая от себя. - Орлов, ты чего? - девушка округлила глаза, но продолжила азартно улыбаться. - С ума сошёл что ли? Влад сглотнул тягучую слюну и не поторопился отвечать. Пальцы крепче обхватили руль, так, что вены вздулись, суставы хрустнули. Несколько минут Илона гипнотизировала профиль мужчины стальными глазами, но так и не смогла добиться от того хоть слова, хоть звука, отличного от тяжёлого дыхания. Но девушка точно знала, что если у него на лбу появляются такие морщинки, какие изломили кожу сейчас, то дело идёт не к добру. - Зачем ты подставила Пчёлкина? - грубый вопрос рассёк тишину в салоне, нарушаемую лишь звуками встречных автомобилей, ехавших по направлению к пригороду. - С чего ты взял, что я его подставила? Думаешь, он не мог сам накосячить? - Дуру из себя не строй, - резко пресёк её попытку увернуться мужчина и увидел, что веселье в глазах девушки сменилось недобрым прищуром. - Я тебя не первый год знаю. У тебя всё на лице написано. - А Пчёлкина знаешь от силы месяц. С чего к нему-то такое доверие? Наумова, сидевшая до этого вполоборота к Орлову, села прямо, а сведённые колени вообще в сторону своей двери повернула. Последнее, что входило в её лукавый план - так это оправдания перед своим любовником. - Ещё раз повторю - дуру из себя не строй, - сквозь зубы выговорил Орлов и повернул к ней налитые кровью глаза, словно у разъярённого быка. - Что у тебя с ним было? - Орлов, ещё раз ты скажешь мне что-то в подобном тоне... - Я спрашиваю, что? Что? Какого чёрта ты сначала в ресторане с ним лясы точила минут пятнадцать на балконе, потом вылетела как ошпаренная? А теперь ты явно сводишь с ним какие-то счёты. Так что между вами такого было, что ты ему пытаешься дорогу перейти? Илона смотрела на приближающийся вид Москвы глазами, что накрыла пелена гнева. Хорошее настроение унеслось через открытое окно обратно. Возможно даже Пчёлкину в руки. Наумова физически сдерживала свои руки, только бы не вцепиться длинными ногтями в щёки Орлова, чтобы тот быстро проглотил всю свою ревность и не подавился ею. Но учитывая скорость, которую мужчина набрал будучи подвластным эмоциям, такое действие было небезопасным в первую очередь для самой девушки, а поэтому и руки продолжали лежать на собственных коленках, которые и страдают от впившихся ногтей. - Влад, ты ебанулся? Ничего между нами нету, кроме очевидной неприязни. - А с чего бы ей вдруг появиться? А? - Орлов резко пошёл на обгон, плюя на запрещающий дорожный знак, и сделал перестроения так неаккуратно, что Илоне пришлось в какой-то момент руками в упереться в бардачок, только бы не разбить о него нос. - Придурок, машину веди нормально! - заверещала девушка. - Тебе какое дело? Иди ты нахер вообще со своей беспочвенной ревностью! Я перед тобой отчитываться не обязана! - Да ты, я смотрю, вообще никому ничем не обязана. Делаешь, блять, что в голову взбредёт и поебать на других! - Слушай, псих, заканчивай свою философию и сбавь скорость. Себя не жалко, так помни, что ты за меня головой отвечаешь. - Что ты, влюблённые должны умирать в один день! - Орлов так премерзко усмехнулся, что Илоне правда стало страшно, как бы он намеренно сейчас не врезался в кого-нибудь и не погиб довольный тем, что его любимая последнее дыхание в ритм с ним отпустила. - А то вдруг, я сдохну, а ты нет-нет, да к Пчёлкину нежными чувствами проникнешься? Знаешь, от ненависти до любви один шаг, говорят. Наумова продолжала держаться одной рукой впереди себя, второй мертвой хваткой впиваясь в ремень безопасности, будто тот мог спасти не только от аварии, но и от невменяемого мужчины, чьи эмоции затмили какой-либо разум и логику. Но от невменяемого мужчины можно было спастись ещё до того, как Илона бездумно ответила на поцелуй в свой восемнадцатый день рождения. Сейчас с обратным ходом было уже немного тяжелее. - И вообще, сдохну я, а что с тобой-то будет? Думаешь, тебя так легко любить? Кто-то будет способен терпеть твою любовь? Не сметь его слушать. Не сметь проигрывать в голове его слова. Не сметь думать, что между буквами затерялась истина. - Влад, я не знаю, какая собака тебя покусала, но прошу, сбавь скорость, - если ответная агрессия не давала плодов, Наумова была готова пойти на менее предсказуемые для самой себя меры. - Влад, пожалуйста! Илона так умоляюще произнесла имя, что Орлов даже дёрнулся. Все мышцы в его теле напряглись и обратно расслабились, а нога всё же начала уменьшать давление на педаль газа. Только самолично убедившись, что стрелка на спидометре опускалась вниз, девушка ослабила хватку своих рук и судорожно выдохнула, про себя матеря Орлова, на чём свет стоял. Её сердце от испуга сильно билось о грудную клетку, вызывая тошноту. Следующие слова Влада добавили к скорости сердца ещё с десяток ударов в минуту. - Какого чёрта ты так со мной поступаешь? Почему постоянно за моей спиной что-то проворачиваешь, а потом меня ещё и дураком выставляешь? Илона, какого чёрта? - Да что ты разчертыхался? - взревела Наумова, хватаясь за виски, потому что напряжённость последних минут нещадно давила на них. - Влад, останови мне плохо. - Что? - Влад, останови машину! Орлов, напуганный её визгом, резко затормозил и ещё раз чертыхнулся, когда девушка еле успела выставить руку перед собой, чтобы сохранить целостность носа. - Илона, - мужчина будто от чар отошёл, смотря на Наумову прояснившимися глазами. - Котёнок, прости. Я немного вышел из себя. Но на попытку взять её за плечо Илона резко отвернулась и потянулась к ручке на двери. Девушка резво выпрыгнула из машины и громко хлопнула дверью прямо перед тянущейся рукой Орлова, чтобы также быстро открыть заднюю дверь и забрать сумочку. - Илона, куда ты собралась? Илона! Девушка уже быстрым шагом шла навстречу едущим машинам с вытянутой рукой, молясь чтобы хоть один из водителей увидел её растерянные глаза и, пожалев, разрешил прыгнуть в свой автомобиль. Орлов выскочил на дорогу, когда Илона открывала дверь остановившегося, как ни к стати быстро для Орлова, жигуля. Когда он попытался дернуть ручку чужого авто, Илона умоляла каких-то двух парнишек увезти её от этого "маньяка", а поэтому быстрее, чем он успел это сделать, пыль из под колёс полетела ему в лицо. Илона прокричала ему в окно, чтобы он, подонок, не смел к ней приближаться.***
На последок парни, которые в целости и сохранности довезли Наумову до самого дома, посоветовали той полечить нервы чем-нибудь спиртосодержащим. Как выяснилось из безудержной болтовни одного из них, коньяк даже полезен для здоровья. А у него, между прочим, мама врач и плохого не посоветует. Но в этот вечер хрустальная рюмка так и осталась стоять среди рядов всевозможной посуды, не смоченная коньяком и губной помадой не испачканная. Наумова просидела в тишине на кухне, потягивая горячий зелёный чай с мятой. К моменту, когда чаинки на дне фарфора выложились в непонятный рисунок, Наумова действительно немного успокоилась. Перебирая в голове варианты и крутя посуду, девушка пришла к выводу, что точнее чем кошкой это определить нельзя, ведь только хвоста не доставало. Но у Илоны и книги никакой для толкования никогда не было, поэтому судьба её была смыта водой прямо в раковину. Ранний отбой казался лучшей перспективой. И соседи не могли расслышать ни единого признака какой-либо жизнедеятельности в квартире на четырнадцатом этаже. Но ближе к трём часам от стен начал отлетать вой, сродни вою раненного животного. Теперь пепел крупными кусками опадал с тлеющего кончика. Некоторые огоньки норовились лечь на ворс ковра и поджечь к чертям собачьим всю квартиру вместе девушкой, по чьим щекам неустанно бежали слёзы, но Илона из последних сил продолжала держать сигарету над пепельницей своей дрожащей рукой. Ею и с силой вдавила в стекло уже никуда не годившийся окурок и ею сразу начала утирать капающую с носа влагу. Зеркало висело чуть левее кровати, да и в комнате было темно. Оно и хорошо, иначе Наумова, увидь хоть на секунду свое красное, заплаканное лицо, не выдержала бы и запульнула в отражающую поверхность первый попавшийся предмет. А под рукой была лишь увесистая пепельница, которая бы ещё и на паркете оставила сколы. Так Илона и не видела и не знала, что плачет она никак не красиво. Ни капли не эстетично, как умеют ронять слёзы девушки из шедевров кинематографа. Собственное сознание сводило её с ума. Здесь даже Орлова винить было не в чем. Психика будто поставила саму себя на программу самоуничтожения через три, два, один...Один и Илона перестанет страдать от очевидного вранья сновидений и от жестокой реальности, где мамы точно больше нет. И на кухне она не напевает, и не её невесомые шаги танцуют по деревянному полу. Один и Илона облегчит свои страдания всего одним щелчком затвора. Это была не первая ночь, когда девушка вырывалась из лживых сновидений прямо в безудержную истерику. В череде дней она будто бы и забывала об утрате, мысли мутнели и сменяли друг друга, позволяя быстро переключаться с скорби на какую-никакую выносимость бытия. Но каждый раз было так невыносимо больно, когда пробуждение отнимало возможность видеть живую маму, с румянцем на щеках и улыбкой на лице. Слышать ни чуть не фальшивый голос и чувствовать прикосновения её нежных пальцев, а потом, как по щелчку, просыпаться и понимать, что этого больше быть не может. Что ей остались лишь воспоминания и ночные встречи, которых и в реальности-то нет, которые она сама придумывает, чтобы в темноте спальни после было ещё тяжелее. Илона даже не задумывалась, что в три часа ночи отец может спать, когда набирала ему, еле попадая пальцами по кнопкам. До этого рыдания только усилились, ведь телефон, отключенный ею ещё днём, в попытке полностью абстрагироваться от Орлова, включался неимоверно долго, заставляя её переживать ещё больше невыносимых секунд в одиночестве. На динамик упала очередная солёная капля, а Илона внутренне с жалостью молилась, только чтобы папа ответил и не бросил её наедине с самой собой. - Илона, что случилось? - не спит, голос несонный. - Пап, - девушка громко шмыгнула носом и поморщилась, когда кожу над губой защипало от продолжающей стекать влаги. - Поговори со мной, п-п-пожалуйста. Илона не видела, но отец резко оттолкнулся рукой от стола в своём кабинете и встал в решительной готовности прямо сейчас хоть пешком выдвинуться в сторону Москвы. Хотя, скажи ему Илона хоть что-то, что встревожит его родительское сердце, он бы вытребовал подать ему самолёт прямо к дому и угрозами заставил пилота попытаться обогнать скорость света. Ночные звонки по своему роду пугали не хуже мерещащихся в темноте фигур. - Илона, - Наум добавил голосу ещё больше твёрдости, дабы у него самого земля под ногами крепкой была, - что случилось? Ты в безопасности? А дочь лишь усмехнулась, прямо сквозь истерику. - Да...да, я дома...Но, сука, какая в этом мире есть безопасность, а? - рыдания усилились. - Ила, успокойся, пожалуйста, - отец пытался вразумить, ведь чувствовал по срывающейся интонации, что это явно не последнее из того, что дочь собирается сказать. Но Илона его и не слушала, и не слышала. - Ты убиваешь, я убиваю, потому что так правильно! Эти люди за лишний бакс мать родную продадут, дочь подложат. Убивают, кого попало. А её за что? За что? За что её убили? А? - голос срывался, а куски фраз вылетали за пределы квартиры сквозь открытое окно, но успевали раствориться в воздухе, не успевая долететь до земли с высоты четырнадцатого этажа. - Илона, как бы тебе не было плохо, ты говоришь по телефону. Давай мы будем аккуратнее с такими откровениями, - под таким отцовским тоном Илона немного осела. - Пап, почему она? - Наумова наконец перестала испытывать голосовые связки на прочность и попыталась добиться ответа на свой главный вопрос. - Я отвечу, только если ты успокоишься. Со слезами и соплями диалог не клеится. Наум услышал лишь один приглушённый всхлип и принял хоть такое, не до конца успокоившееся, но хотя бы чуть вменяемое состояние дочери. - Потому что, как ты сама сказала, убивают кого попало. Хорошие люди не то, что бы убивают по справедливости, хорошие люди вообще не убивают, девочка моя. - Мы не плохие люди, - непонятно, кого она больше хотела успокоить этой фразой: себя или отца. - Но и не хорошие, увы. Илона, если ты даже видишь тысячу и одну причину, чтобы расправиться с кем-то, это не даёт тебе ровным счётом никакого права на сие поступок. Немного неожиданная, но всё же правда, остудила и горячие щёки, и разгорячённый разум. Девушка нашла в себе силы сесть на кровати, опираясь спиной на пуховую подушку. Свободной рукой начала перебирать ажурный край сорочки, пальцами впивалась в кружево и в задумчивости покусывала губы. - Несильно успокоил, - с горечью выдала девушка. - Солнышко, успокаивать надо правдой, с которой хочешь, не хочешь, но столкнёшься. Время, когда я мог тебе без зазрений совести и для твоего же блага врать, осталось там, где остались прививки и Дед Мороз. Увы, но говорить тебе, что у тебя рыльце не в пушку, я не собираюсь. Ты взрослый человек и должна понимать, что почти все твои поступки - это результаты твоего собственного выбора. Иногда обстоятельств, но чаще выбора. - Но у мамы ведь выбора не было... - Да, её убили потому что захотели, - отец на мгновенье замолчал, сглатывая горечь реальности. - Сделали хреновый выбор. Я сделал хреновый выбор в ответ, но даже это не снимает с меня ответственности, - опять выдержал паузу, чтобы суть слов долетала до дочери в полной мере. - Признаешься самой себе в том, что ты тоже принимаешь аморальные решения, и жить станет легче. С совестью меньше грызться будешь, когда примешь себя такой, какая ты есть, какой ты захотела стать. Понимаешь? А вообще, объясни на милость, почему у тебя в ночи такая тяга к познанию справедливости? Какого чёрта сырость разводишь вместо сна? У Илоны по коже побежали мурашки, а пальцы на ногах подогнулись, но вместо того, чтобы закрыть окно, она просто укуталась в одеяло по самый подбородок. Покрасневший нос продолжал хлюпать. - Мама сниться начала. А я после каждого такого сна, будто заново узнаю о её смерти. Как ошарашенная и ничего с собой поделать не могу. Наум, поняв, что с его ребёнком в каком-то плане всё в порядке, если говорить о физической безопасности, а не моральной, немного расслабился и откинулся на спинку кожаного кресла. Лишь плеснул в остывший чёрный чай побольше виски. - Ты ничего и не сделаешь с этим, к сожалению. Эмоциями вообще тяжело управлять, но постараться надо, если не хочешь себя с ума свести. - Сомневаюсь, что когда-либо смогу спокойно к этому относиться. - Ну, сомневаться - черта думающего человека, дорогая. А это уже неплохо. Тебе просто надо научиться контролировать собственные мысли, раз и на всегда закрыть вопрос с принятием её смерти, - последнюю фразу Наум сказал чуть тише. - Не надо думать, что она могла бы быть жива. Могла бы, но не жива, как бы больно ни тебе, ни мне от этого не было. Если тебе она снится, то считай это просто возможностью посмотреть на неё ещё раз. Не так и плохо, согласись? Илона забыла, что отец её не видит, и кивнула в пустоту спальни. Она не знала, что помогло лучше: разумность его слов или его твёрдый, убеждающий голос, но что-то сработало точно, ведь слёзы больше не катились. - Всяко лучше, чем забыть. - Вот. Так что давай ты прекратишь лить слёзы, а ещё запомнишь, что за мат при отце можно и отхватить, - как бы между прочим добавил Наум, не желая, чтобы его дочь, перенимала такие некрасивые черты поведения от окружения. - Поняла, святой отец, - просипела девушка в трубку, а уголки её губ дернулись в подобии улыбки, хоть и слабой. - Да хер ли я святой? Просто мне положение позволяет, а ты у меня девочка, а не баба с подворотни, - Наум прочистил горло и решил закрыть тем самым тему на сегодня. - Спать ляжешь? - Уже не хочется. Кстати, а ты чего не спал? - Дела были. Ничего, сейчас я с тобой потрещу, как бабка твоя со мной трещала тут на днях, и рубанёшься, вот увидишь. Короче, с бабушкой твоей общался, так она мне из-за тебя все уши прожужжала... Илона минут пятнадцать более-менее внимательно слушала рассказ о том, как её единственная бабушка выносила отцу мозг из-за образа жизни внучки. Когда отец, параллельно бегая глазами по документам, начал рассказывать, какие "клоуны отбитые" у него в администрации права качать пытались, Наумова тихо засопела. Отец понял, что дочь заснула, быстро, но трубку вешать не стал. До тех пор пока сам не пошёл спать, а это было ближе к рассвету, охранял её сон, даже будучи далеко.***
Пакетики зелёного чая становились всё менее холодными, да и отёчность с глаз начала сходить. Но Илона упрямо выкинула оба, уже бесполезных, компресса в мусорку и положила под глаза новые, только вытащенные из холодильника. Когда и те перестали морозить, под глазами очутились остатки чёрного чая - от синяков тоже не помешало избавиться. Освободившаяся рука резво перелистывала страницы телефонной книги. Цепа получил вчера от одного из её подручных оставшуюся сумму, которую Илоне и считать не надо было, ведь она с самого начала знала верный порядок цифр. Орлов по удачнейшему стечению обстоятельств улетел ночью обратно в Петербург, поэтому ломать её дверной звонок у него возможности не было. Все телефонные вызовы от него она сбрасывала, а отклонив очередной начала вбивать новый номер, наконец отысканный среди сотни других на пожелтевших страницах. Ближайшие дни принадлежали только ей, поэтому один из вечеров она решила всё же скрасить компанией. Полина Кушелева всегда говорила тихо, медленно. Читала стихи без излишнего выражения, потому что попросту стеснялась привлечь к себе излишнее внимание, а Илона вплоть до выпускного класса, сидя за следующей партой, не видела перед собой ничего кроме двух скромных кос. Сейчас же девушка, спустя всего-то пару лет, и не узнала голоса подруги. Слыша хрипловатые фразы, она почему-то подумала, что вряд ли увидит хоть что-то отдалённо напоминающее неприметные русые косички. Да и по тому, как Кушелева сбивчиво, громко отвечала и как быстро согласилась на встречу, Илона поняла, что и от сдержанности девчушки ничего могло не остаться. Вечером этого же дня Наумова похвалила свою проницательность. За чудом урванном столике в клубе рядом с ней сидела девушка, ничуть не напоминающая её бывшую одноклассницу, какую-никакую подругу даже. Сожжённые, словно перекисью вымоченные, короткие пряди подразумевались при покраске стать блондом, но вышло то, что вышло. Их откидывали назад чрезмерно худые руки, хотя Илона сколько помнила Полину, никогда не видела у той склонности к излишней, даже чрезмерной, худобе. - А я всё ждала, когда же Наумова сообразит-то в Москву свою задницу привезти! - хриплый голос был неровным, и некоторые слова подчёркивались неподходящей по смыслу интонацией. - Дождалась! - стопки с ликёром звякнули друг об друга. - Да я смотрю тебе и без меня здесь весело, - Илона намекала на то, что пока они дошли до столика, Кушелеву успели обнять и чуть ли не в губы поцеловать с десяток парней, которых девушка нарекла друзьями сердечными. Поджёг сигареты продемонстрировал Илоне облупленный лак на ногтях, далеко не белые зубы и пару синяков на запястьях, о которых девушка спрашивать не решилась. - Илок, Москва - это столица воз-мож-нос-тей! Давно тебе пора из этой болотины валить! - Не ты ль читала на всех конкурсах стихи про "великий, бесподобный Петербург" ? - Наумова прислонилась оголёнными лопатками к кожаной спинке дивана и почувствовала, как в духоте кожа неприятно прилипает. - Ой, ну ты ещё вспомни как я собиралась вырасти, открыть колбасный завод, чтобы всех котиков уличных колбасой кормить! - отмахнулась почти что блондинка. - Или, как по стопам отца, хотела в органы идти работать! Кушелева так голосила, что у Илоны начала побаливать голова раньше, чем то предполагала громкая музыка в клубе. - Кстати, как отец? Как он тебя отпустил сюда? - Ой, ну уж не так хорошо как твой, - Полина вроде и сказала фразу безобидно, но так скривила лицо, что определённая завистливость читалась незатруднительно. - Знаешь, нынче в органах, если ты работаешь честно, то приходится нелегко. Но зато я слышала, что у бывшего начальника убойного отдела, Юрия Григорьевича, всё просто прекрасно! Дочь того самого бывшего начальника убойного отдела быстро поняла, к чему клонит подруга. Но, в конце концов, Илоне Юрьевне по статусу оправданий искать и не положено было. Уж слишком много чести. - Да, как видишь, не жалуемся: ни он, ни я. - Да знаю, что вы не жалуетесь, - раздражённо фыркнула Полина. - Нынче бандиты - самая не жалующаяся ячейка общества. А жаловаться могут такие, как мой папаша, которые погон не снимают и пистолетами в рожу попросту не тычут. - Да мой и не снимал, Полинка - отобрали же. Ну, а мудрость слышала: хочешь жить - умей вертеться? - Слышала, только... - Так как тебя папа отпустил сюда? Он тебя из комнаты-то с грехом пополам выпускал, а здесь, я вижу, ты крылья расправила по полной, - чувствуя, что ещё немного и она не выдержит, Илона решила резко увести разговор от темы того, кем стали она и её отец, ведь ногти уже нервно стучали по столу. - Алексей Вячеславович размяк что ли? Кушелева хитро прищурилась, всем своим видом показывая, что заметила очевидный перевод темы, но всё же ответила. Только прежде заказала ещё несколько рюмок, уже виски. - Да как, как. Я же сюда поступать приехала. Не мог же отец отказаться от того, чтобы его дочь МГУ закончила! Я гранит науки не просто по приколу десять лето-то грызла: надо где знаниями и блеснуть, по его мнению. - Так ты студентка? - Наумова зажмурилась, срочно закусывая крепкий алкоголь лимоном и думая, что всё же закажет лучше ещё ликёра. - Ага, блин, отличница! - паясничала Полина. - Да поучилась я полтора года и поняла: нахер оно мне не сдалось! В жизни столько всего интересного есть, а я, как дура, под гнётом папаши, сидела, горбатилась над тетрадками, учебниками. Ну разве что прикольно - в общаге пожила. Там и поняла, в чем кайф жизни-то! - И в чём? - узнать было почти искренне интересно. Улыбка Кушелевой была на грани истерического смеха, и смотрела она на Илону, как на несообразительное дитя, которому кашу в рот самолётиком надо заталкивать, чтобы тот с голоду не помер. - Боже, Илка, ну чём, в чём? В свободе! - по слогам протянула очевидный для себя ответ Полина и для пущего эффекта сопроводила слово активной жестикуляцией. - Хочу - пью, хочу - курю, хочу - тусуюсь. Хочу - сплю, хочу - взбадриваюсь, - перечисляла она, а с последней фразой руки девушки потянулись к сумочке, и уже через секунду она положила на гладкую поверхность стола сложенную бумажку и многозначительно улыбнулась. - И никто мне не указ, - заговорщически прошептала девушка. Илона аккуратно развернула клочок, хотя и без того представляла, что там. Белый порошок не удивил ни капельки, разве, что тем, чьими руками он был вытащен. Кушелева, от кого угодно, но не от тебя ожидала... - Не думаю, что это твоего папаши творение. Мне Антоша даёт, а у него более далёкие поставщики. Так что не на мои деньги ты, Наумова, цветёшь и пахнешь, - девушка говорила сосредоточено, даже язык высовывая, и выкладывала аккуратную дорожку перед собой. Момент и лишь белые пылинки остаются на столе, да и те сухие пальцы быстро собирают и втирают в десну. - Добрый Антоша, полагаю, - Илона подула на стол, будто хотела избавиться от любых свидетельств того, что эта, некогда хорошая, девочка только что употребила дозу. - Да, он здесь работает. В отделе...ммм...безопасности, - важно заявила девушка. - Может он подойдёт, если будет время. Только веди себя хорошо, а то я помню твои плутовские наклонности в старших классах, - девушка неожиданно громко засмеялась, что Илона аж дёрнулась. А я помню, что ты мышью серой была, чьей макушки в старших классах из-за книг видно не было. А теперь стала наркоманкой, судя по венам, полноценной и смыла в унитаз все свои перспективы. - Да мне своих мужиков хватает, подруга, - Илона попыталась улыбнуться хоть как-то мило, напоминая себе, что инициатива встречи была её собственной, хотя Полина и начинала раздражать всё больше с каждой минутой. Диалог всё же склеился, когда они переключили тему на недалёкое детство, обсуждая, кто из одноклассников куда подался, а кто уже успел обручиться. Вспоминали те редкие моменты, когда и Полина становилась более живой и даже под страхом отцовского ремня, гонялась с ребятами по стройкам. А лето в лагере было таким полным на события, что воспоминания о нём обошлись девушкам в полтора часа и в множество пустых стаканов. А в случае Полины, ещё и новой дорожки. На третий час, когда Илона успела сбросить туфли и забраться на диванчик с ногами, появился тот самый Антоша, который работает в отделе безопасности. Правда, даже затуманенным взглядом Наумова распознала в нём всё таки обычного охранника, очередного быка. Лысого, крупного - обычного. Разговор о Владе, имя которого Илона всё же решила не произносить, от греха подальше, был прерван. Точнее было прервано перемывание его костей, вдоль и поперёк. Мужчина подошёл со спины, обнимая сзади свою девушку. Полина счастливо заверещала. - Антоша! - звонкий поцелуй в бритую щёку. - Знакомься, это моя подруга детства - Илка! - Я тебе говорил на людях меня нормально называть, - мужчина грубовато убрал руки, за которые цеплялась Кушелева, и, обойдя диван, приземлился на край кожаного изделия. - А Полинка любит у нас уменьшительно-ласкать, да? - Наумову саму раздражало, как её называет подруга. - Так что я всё же скорее Илона, чем Илка. - девушка без какого-либо коварного умысла протянула руку. Но мужчина проворно перехватил ладонь и перевернул её, чтобы запечатлеть ни чуть не приятный поцелуй на руке Илоны. Вытирать после этого руку салфеткой было бы верхом некультурности, но именно это сделать безумно и хотелось. Аж до дрожи. Перетряхнуло и Полину, которой такой жест не понравился от слова совсем. Её худые пальцы обвили предплечье местного охранника. - Как вы тут девчонки? Никто не пристаёт? - даже сквозь тусклое освещение было видно, что его глаза липко проходились по силуэту Наумовой. - Да тут сегодня все свои, так что некому, - Кушелева не прекращала попыток сместить фокус мужчины на себя и уже открыто дёргала его руку. - Котик, посидишь с нами? - Ну, немного посижу, если Илона, - имя было нарочно выделено интонацией, - не будет против. Полина недобро прищурилась и ответила за подругу, что он только скрасит их вечер. Не успел Антон и начать говорить, как один из охранников подбежал, прошептал что-то напарнику на ухо и встал в ожидании. Антон кивнул и сказал, что сейчас подойдёт. Бездумно провёл рукой по коленке блондинки. - Ну или не посижу. Увы! Девчонки не скучайте, - мужчина встал из-за стола, от чего Кушелевой нехотя пришлось разжать хватку. - Илона, а ты приходи к нам в клуб почаще. Можешь мне звонить напрямую, я встречу, сам организую тебе вечер по высшему разряду! Поль, дай ей мой номер, - подмигнув Наумовой и бросив своей девушке "до встречи", быстро удалился. Но бывшая отличница так нервно улыбнулась и дико посмотрела на Илону, что последняя быстро поняла - номер записывать не придётся. Разве, что его могут выцарапать ногтями у неё на лице. Через несколько секунд её взгляд резко изменился, но нетрезвая Илона не смогла сразу распознать, что за эмоция теперь играла в глазах подруги. Ревность утаилась, пугливо прикрываясь фальшивым сочувствием. - Илонка, ну вот у меня парень так парень. А ты про своего гадёныша как говорить начала, так у меня аж сердце заболело за тебя, дорогая, - Наумова была не из болтливых, но сегодня алкоголь аккуратно, миллиметр за миллиметров, но развязывал ей язык. - Знаешь, ты мне дорасскажешь об этом обормоте, но! - Кушелева придвинулась к подруге вплотную и заговорщически посмотрела своими расширенными зрачками. - Давай-ка мы ещё закажем...ммм...текилы! И! Подлечим твою израненную душу этим чудо-средством... Очередная дорожка собиралась в ровную полоску какой-то помятой визиткой, но не перед носом Кушелевой, а прямо перед носом Наумовой. Илона замотала головой. - Да ну...Нееет. Мне это не надо. - Надо, конечно! Это надо всем, но не у всех есть. А тебе вот, на блюдечке, с голубой каёмочкой. Давай, вот увидишь, забудешь своего гадёныша. Душу отведёшь, - девушка настойчиво накидывала аргументы "за", при этом аккуратно кладя руку на шею Илоны, невесомо подталкивала ту ближе к столу, хоть и делая вид, что заботливо поглаживает подругу. - Я же вижу, как тебе тяжело в глубине души. Отец не по той тропинке свернул, маму убили, ещё и так жестоко, а ты как оловянный солдатик держишься... Услышав про отца, Наумова было хотела возмутиться, но... Но маму убили...Мама... Илона замерла, как оленёнок перед светом фар. Нервную систему будто коротнуло, и тело непроизвольно, но сильно дрогнуло, а в голове начал прокручиваться с бешенной скоростью всего один вопрос: а расскажи я всё это, всё о нынешней жизни маме, смогла бы в глаза ей посмотреть? А знай она всё это, стала бы являться во снах дочери? Девушка судорожно перебирала все те фразы, которые произнесла за этот вечер и, чем дальше она это делала, тем более тошно ей становилось. Мама...В её голове происходила буквально революция, на деле занявшая всего пару десятков секунд, в которые Полина более удовлетворённо смотрела на подругу и поглаживала ту, плавно надавливая на шею. Кнопку, чтобы надавить, она выбрала более, чем удачно, что она прекрасно понимала. И радовалась, сука. - Ну чего ты, а? Я же говорила - плохо тебе. Давай-давай, одна затяжка и мы с тобой мигом найдём решением всем твоим проблемам. - Но я не... - тихо лепетала Илона, даже не расслышав до конца предложение, из-за громкости собственных мыслей. - Да Илона, я ж тебя не на иглу сажаю. Один раз всего попробуешь и всё. И всё... И не то рука Кушелевой надавила сильнее, не то Илона расслабила осанку, но свёрнутый доллар помог вдохнуть белый порошок до последней крупицы. Она устала и сопротивляться сил не было. Илона была слишком маминой дочкой. А маминым дочкам без мам тяжело. И мужчины...О, мужчины сводили её с ума.***
Пчёлкин проезжал мимо очередного клуба, парковка которого была забита под завязку. Но он проезжал мимо, хотя и знал, что если захочет, то место для машины ему зубами выгрызут. До дома оставалось минут десять, а поэтому окурок был выкинут в окно, чтоб на смену ему была прикурена новая сигарета. Если и она не успокоит, то Пчёлкин точно приедет домой всё в таком же дерьмовом настроении. Телефон на пустом пассажирском сидении зазвонил резко и громко. Только будучи уже привыкшим, Витя не дёрнулся и ни на миг не потерял управление. Трубка была поднята, даже без просмотра имени на окошке дисплея - было плевать, кого посылать нахер. - Что? Сквозь шквал постороннего шума, тонкий голосок был еле слышен. - Вить...Витя... - Наумова, иди нахуй, - отчеканил парень. - Вить! Вить, забери меня, пожалуйста! - быстро затараторила Илона, надеявшаяся, что успеет сказать быстрее, чем Пчёла нажмёт на кнопку завершения звонка, и успела. - Ты башкой об стенку ударилась? С хера ли мне тебя забирать? Владику в трубку скули, - Пчёлкин почти скинул звонок, но Илона закричала так, что он от неожиданности не попал по клавише. - Витя! Витюша, у меня сумку украли, а я...я не знаю, где Полина, - девушка буквально захныкала. - Она мне не отвечает, а у меня ключей от квартиры больше нету, у меня только кокаин есть...Давай я тебе дам кокаин, а ты меня отвезёшь в гостиницу, а? - Что? Какой? Какой нахер кокаин, какая гостиница? Ты где вообще? - парень сбавил скорость и, взяв правее, предусмотрительно остановился, чтобы понять, а домой ли ему всё же ехать или нет. Наумова протараторила адрес так, что разобрать было очень сложно. Сложно, только если ты не едешь прямо по этой улице и не проехал единственный клуб на ней. Тот, у которого припарковаться будет тяжело, но не невозможно для Пчёлкина. - Сиди, блять, на жопе ровно. Через минут пять буду, - приказал Витя и погнал машину на разворот, сам не понимая, зачем он дослушал эту стерву и зачем погнался разбираться в этой непонятной ситуации. Через шесть минут Витя пробирался сквозь толпу и коротко кивал на приветствия знакомых людей. Поиск Наумовой занял какое-то время, но, как оказалось, "такую русую, с сиськами размера третьего" найти более чем возможно. - Пчёлкин, обмен отменяется, - с ходу начала говорить девушка, откинувшись головой на спинку дивана. - Отвези меня в гостиницу без кокаина. Витя подошёл ближе и увидел на столе остатки белого порошка. Перевёл взгляд на девушку и под носом заметил такие же остатки наркотика. От неожиданности стечения обстоятельств, вся тяжесть дня, и даже ненависть к Илоне, немного утихомирились. Голубые глаза заинтересованно бегали по окружающей обстановке и пытались свести факты воедино. - Ну, без не получится, - Пчёлкин аккуратно присел рядом с девушкой и потянулся пальцами, чтобы кончиками собрать у неё из под носа остатки "виновника торжества". - Полина это диллер? - стряхнул с пальцев порошок и посмотрел в толпу, будто мог угадать, кто из них Полина. - Полина - это подруга. - И где подруга? - спокойно спросил Пчёлкин, словно и не говорил со своей главной язвой в жизни. - В Караганде! Не знаю я, - девушка зажмурилась, пытаясь действительно вспомнить в какой момент подруга исчезла из её поля зрения, оставив после себя лишь новую дозу на столе, но никак этого сделать не могла. - Она была здесь. А потом я глаза прикрыла и бац! Её нет! И сумки нет! А в сумке ключи. Я без них домой не попаду. Хорошо, что телефон вытащить успела до этого. Витя внимательно следил, как она жестикулирует руками и хмурит брови. Вслушивался в интонацию, которую ранее от неё никогда не слышал, и понимал, что сейчас перед ним сидит, почти лежит, вообще не та девушка, что выводила его из себя своими ядовитыми речами и бесила кричащим превосходством. На него смотрели глаза недавнего ребёнка, который искренне расстраивается своей потере и грустит, что подруга на прощание щёки ей не расцеловала. Ему даже подумалось, что выглядит она вполне безобидно, но он быстро напомнил себе - надо быть начеку. - А Орлов? - А он же укатил, слава Богу...Как чувствовала, номер твой всё же забила тогда. Хоть ты и придурок. Густые брови парня взлетели вверх. Он взял слова о безобидности у самого себя обратно. - Если я придурок, может ты и до гостиницы сама доберёшься? Можешь даже здесь остаться ночевать, в принципе. - А задушить меня кто пытался? Ты! - уверенно заявила девушка и подтвердила собственные слова кивком головы. Витя усмехнулся, но сразу отрицать её слова не стал. По сути, она говорила правду, поэтому звание придурка он заслуживал более чем. Но не меньше, чем она стервы. Именно с этой мыслью он потянулся к нетронутой стопке текилы, судя по запаху, решая добавить ещё немного градуса к тому, что он уже успел выпить перед отъездом из офиса. Тем более раз уж пошёл такой разговор... - Ну, что есть то есть, но вывела ты меня сама. И будь я последним придурком, меня б здесь не было, кстати. Илона как-то бездумно повторила его действие и потянулась к такой же наполненной стопке. Кушелева перед пропажей заказала новую щедрую порцию алкоголя, к которой сама притронуться не успела. - Ну, что есть то есть, - усмехнулась девушка и, отсалютовав Пчёлкину, выпила залпом порцию невкусного пойла. - Но это ж пиздец, по сути то своей. Я даже испугалась немного. Витя стыдливо согласился про себя. Пиздец, ещё какой. Как и всё происходящее сейчас. - Согласен... Ты это, извини за это. Я мог на тебя наорать, но руку поднимать не стоило. Не по-пацански вообще. Рассредоточенный, бегающий взгляд серо-голубых глаз вдруг сконцентрировался, и Витя мог с точностью сказать, что её зрачки стали ещё больше, хотя, казалось бы, куда? У Илоны же поредел поток мыслей, словно россыпь звёзд собралась белёсую полоску Млечного пути. Густо накрашенные ресницы практически коснулись щёк своей длиной, а после взлетели к бровям, когда большие, сияющие глаза внимательно смотрели в его и считывали, а говорит ли Пчёлкин "извини" душой или только двигает мышцами языка? А Витя правда извинялся искренне, просто потому, что последним ублюдком не был. Поднять, даже в таком русле, руку на девушку для него было задачей не из простых. Если бурные эмоции действовали более бездумно и быстро, то совесть догоняла их и порицала. Тихонько, но достаточно настойчиво. - Никогда не слышала, чтобы мужик сначала душил, а потом извинялся, ещё и искренне, - Илона даже подняла голову с дивана и выпрямилась, садясь к парню лицом. - Но за вчера я извиняться не буду. Сам нарвался. - Ну не всё ж тебе меня удивлять. Да брось, я не такой подонок, как ты думаешь, - усмехнулся Витя и позвал официанта, чтобы рассчитаться, молча принимая её комментарий про вчерашний инцидент и соглашаясь, что ответить она имела право. - Никогда не говорила, что ты подонок. Говнюк, возможно. Но не подонок, - просто произнесла Наумова, заставляя Пчёлкина искренне рассмеяться. - Ну, хоть какой-то прогресс, гражданка Наумова. Витя уже отсчитывал из портмоне озвученную официанткой сумму, когда Илона неожиданно накрыла его руку, не давая ему протянуть деньги. - Девушка, а принесите нам ещё текилы. Две, - Наумова для достоверности показала указательный и средний пальцы, будто девушка перед ней могла не знать значений цифр. - Куда тебе ещё то? - недоверчиво покосился Витя, хотя и сам не возражающий употребить ещё немного "успокоительного" после не самого простого дня. - За наш мир и мир во всём мире, - произнесла Илона и настойчиво своей рукой убрала руку Вити от денег - пусть ждёт нового счёта. И если Пчёла решил, что вполне ещё будет соображать после одной стопки и более-менее безопасно сможет доставить Наумову в гостиницу, то официантка решила, что эти двое - прекрасная возможность увеличить счёт, принося вместо двух порций - четыре, при чём двойных. Но данный факт как-то остался незамеченным, потому что Пчёлкин и Наумова в пьяном бреду и усталости уже отпускали обиды и приходили к выводу, что терпеть друг друга всё же могут. Пчёлкин сносен вдали от своей неразделённой любви, после целого вечера медленного цежения алкоголя. Наумова не такая вымораживающая, когда зрачки закрывают радужки глаз. И кто знает, не будь в тот вечер в ресторане Орлова и бывшей Суриковой, Илона с Витей могли бы наконец поладить? Общаться иначе, чем метанием колкостей. Прямо как сейчас, сидеть, прижимаясь коленями друг к другу и крутя в руках опустошённые стопки, тихо рассказывать, почему их нынешняя встреча - это результат череды не самых приятных дней. "Дерьмовых", как поправил девушку Витя. Бесстыжая официантка тихонько принесла новый поднос с алкоголем, не видя со стороны пары никакого сопротивления в откровенном "набухивании". Когда Пчёлкин признался, что сегодня днём повздорил с Сашей, не придя к общему мнению по поводу одной из сделок, Илона не утаила, что сама разругалась с Орловым. Подробности опустила, но в красках описала молодому человеку, каким раздражающим и невменяемым может быть её, так называемый, парень. Раз Пчёлкин сам сложил два плюс два, тогда в ресторане, обходить эту тему расслабленный разум девушки не видел необходимым. - Не понимаю я, нахер ты с ним трёшься, ещё и от отца ныкаешься. Ты ж его не любишь - для этого, блять, и экспертом в делах любовных быть не надо, - искренне не понимал Пчёлкин и, обдумывая возможные для того причины, прокручивал в руках сигарету, которую после всё таки закурил. - Я за ним наблюдал и мне кажется или он немного с ебанцой? Илона потянулась пальцами к его зависимости и аккуратно забрала ту, прямо из мужских губ. Так часто делал Влад, когда хотел и закурить, и прикоснуться к мягким губам Наумовой. Но Илона губ "нового друга" не коснулась, а на его реплику лишь пожала плечами. - Да чёрт его знает. Если я его не люблю - это не значит, что он не может мне нравиться. С ним просто и удобно. Ну может просто не всегда, но удобно точно. Ну, и трахается он как бог. На последнее уточнение Витя рассмеялся и еле удержался, чтобы не произнести "ну это ты ещё со мной не пробовала". Сдержался, потому что не хотел, чтобы она вернулась к своему недовольному лицу, как делала это обычно. Пусть черты остаются мягкими, расслабленными. И губы не в тонкую полоску сжимаются, а в неглубокой задумчивости остаются открытыми. Красивые губы. - Да и я не тупая. Знаю, что мой характер не каждый потянет. А этих вечных сходов-расходов я не хочу. Я думаю, пусть лучше безответно любят меня, чем я буду жить без любви вообще. - Херню ты думаешь, Наумова. С чего б тебя никому не полюбить-то? - Витя сказал быстрее, чем подумал, а после сам себя ругал, ведь после таких фраз в дурацких фильмах обычно говорят "ведь я люблю тебя", а Пчёлкин Наумову не любил точно. - Тогда спрошу, почему у тебя свет клином сошёлся на Беловой жене? Думаешь, она не без изъяна? Как женщина, могу тебе сказать, что у неё характер у самой не сахарный. Точно тебе говорю, такая будет чуть что, сначала орать, а потом уже разбираться. - А ты, чуть что, орёшь? - какого чёрта он это спросил, Пчёла сам не знал. - Нет, ну иногда да, но я стараюсь сначала снизить градус эмоций. Сексом, например. Пчёлкин, по наглым глазам вижу твой гаденький вопрос - нет, на подчинённых я сразу кричу, без секса. А иногда достаточно просто покурить. - Так думаешь, она того не стоит? - упускать шанс, чтобы единственный человек в мире, который мог поговорить с ним на эту тему, высказал хоть какое-то мнение со стороны насчёт его непростой ситуации, было бы глупо. - Думаю, что мы оба достойны большего, чем то, что имеем. Но жизнь - это не аппарат по исполнению желаний, увы и ах, Виктор Павлович, - с каждым словом голос Илоны становился всё тише и тише, а Витя лишь молча кивнул в согласии, уходя мыслями куда-то в очередную пьяную думу. И Пчёлкин не был пьян в хлам, не он снюхивал белые дорожки со стола перед собой, но он был точно опьянён. Стихающий голос, терпкие, тяжёлые духи и блеск губ, которые она облизнула. Красивые локоны, изящные запястья и голые острые колени. И её близость. Физическая, моральная, даже духовная. А как не быть духовно близкими, если они оба являются, по сути, единственными свидетелями своих страстей человеческих, которым сами сдуру и подвластны? Пчёлкин не понаслышке знал, что свидетелей принято затыкать, но никогда ему не приходило в голову молчащего очевидца молчать заставлять поцелуем. Хоть Илона и больше не грозилась всему свету раздать подробности его подноготной, да и ему безумно нравился её голос, нравились все слова, с которыми он даже если нехотя, но соглашался. Несмотря на сотни очевидных причин "против", Пчёлкин поймал момент, когда голова её была ближе некуда к его, и медленно прижался своими губами к её. Без причины и следствий. Просто захотелось. Илона, будучи сейчас открытой книгой, запылившейся от кокаина, позволила пробежать глазами между строк. Ответила, углубляя поцелуй, и гладко выбритые щёки обхватила прохладными ладонями. Без причины и следствий. Поцелуй, который сначала был таким лёгким, бездумным, стал куда более осмысленным и страстным, когда пара перебралась в такси. Сначала он был как у восьмиклассников, которым в желании походить на взрослых, приходит в голову идея долго, медленно изучать движения языков друг друга и учиться прикусывать чужие губы. К моменту, когда Пчёлкин вжал Наумову в заднее сиденье машины, поцелуй красноречиво говорил за каждого о простом человеческом желании взять друг друга. Трахать. Так, машина Пчёлы осталась стоять, на медленно редеющей к утру, парковке. Таким же образом корыстная официантка, обнаружила на столе лишь ту сумму, которую нагуляли Илона с Полиной до прихода парня, просто потому, что Пчёлкин, занятый изучением повадок Наумовой в поцелуях, сообразил выкинуть из портмоне то количество денег, которое осело у него в голове звонким голосом официантки больше часа назад. Оставшуюся сумму девушка сквозь оскал будет отдавать из своей зарплаты. Чужие судьбы меркнут перед сиянием необузданной страсти. Бессовестные по жизни, руки Пчёлкина крепко держали точёную фигуру. Ладонь проходилась по оголённой коже бедра, задирая и без того недлинное платье ещё выше, а затем опускалась, чтобы взяв под коленом, закинуть ногу к себе на бедро, вжать силуэт в себя с ещё большей прыткостью. Илона тихо постанывала ему в поцелуй, смущая водителя с каждой минутой всё больше и больше и кутаясь в вуаль желания всё с большим азартом. За две минуты до приезда к дому Пчёлкина, Илона успела оседлать его бёдра, чтобы попробовать ослабить режущее низ живота желание, трением об очертания возбуждённого члена. Но как только мышцы тела начали напрягаться в предвкушении какого-никакого удовлетворения, водитель грубо попросил молодых людей покинуть автомобиль. Выходя из машины, Илона чуть не стукнулась коленками об асфальт, удержанная лишь Витиными руками, и только сейчас отдалённо поняла, что ноги холодит земля, потому что туфли остались валяться под столиком в клубе. Пчёлкин не то, чтобы бы был джентльменом, но позволил ей заново ощутить под ногами поверхность только в лифте. Пока девушка вжималась лопатками и Пчёлкиным в стены кабины, Витя наугад пытался попасть пальцами на кнопку шестого этажа, а свободной рукой старался пробраться под платье, чтобы сжать упругие ягодицы. Когда у него это получилось, а девушка была вжата в тело парня с новой силой, до самого верхнего этажа шахта лифта донесла громкой стон эхом. Не будь поездка такой короткой, Витя бы точно не сдержался и расправившись с бельём резким движением вошёл бы в девушку, а Илона укусила бы его плечо и начала бы с остервенением насаживаться на его член, выгибая бёдра, одной ногой держась на мужской талии, а вторую вытягивая и ставя на носочек, да так что стопу бы сводило. Но лампы на шестом этаже осветили ещё одетых, прибывших молодых людей, которые оторвались, лишь чтобы открыть не сразу поддающийся замок на двери. На паркет в прихожей ступила босая нога, на которой изящно прокрутилась девушка, чтобы как можно сексуальнее повернуться и потянуть на себя парня, чью крышу этот жест сорвал окончательно. Перед глазами ПчёлкинаПродолжение следует...
Примечания:
Надеюсь, что ожидание главы того стоило) Как вам? Ситуация шоковая, да?
Делитесь мыслями в комментариях и нажимайте "жду продолжения", если хотите узнать, чем закончится вечер.
