Останься ещё на вечер

Не в первый раз тридцать первое число начиналось со снегопада за окном. В прошлые года Джон быстро подрывался и собирался, чтобы успеть к Линчу. Нужно было убрать дома, дождаться Лили с сыном и начать готовить праздничный ужин, наряжать ёлку и расставлять подарки. Конечно, всё сопровождалось голубым огоньком и советскими фильмами, которые не прекращали крутить ещё неделю после. Лукас убегал играть в видеоигры, а ребята надевали парные свитера, желая поскорее отдохнуть за столом после продуктивного дня. Сегодня тоже идёт снег, можно сказать: метёт. Внутри дома тепло, а будильник только начинает их будить. Джон переворачивается и тянется к телефону. У них ещё два будильника впереди, так что этот можно беспечно выключить и повернуться обратно к Егору, обнять и нежиться под тёплым одеялом. Тёплые полы в доме никто так и не сделал, так что выбираться из-под тёплого одеяла — последнее, чего хотелось обоим. — Это который? — зевая спрашивает Линч. — Первый. Спи, — писатель утыкается головой куда-то меж его лопаток и почти проваливается в сон. — Надо просыпаться, — несмотря на сказанное, журналист даже не шелохнулся. Но ни после второго, ни после третьего никто так и не проснулся. Раздражённый Джон ещё сильнее прижал его к себе, нехотя понимая, что уже не уснёт. После третьего будильника они проснулись с опозданием на пол часа, всё ещё не желая выбираться из тепла. Оба понимали, что забот по горла, но так и не решались нарушать тишину светлого предновогоднего утра. За окном всё ещё валили хлопья снега, покрывая только вычищенную Джоном дорожку. Лукас наверняка будет счастлив выбраться поиграть со снегом по приезду. Существование снеговиков вся семья учтиво игнорировала. Егор переворачивается к нему лицом, сталкиваясь с точно таким-же сонным выражением лица напротив. Он зевает, прикрывая рот рукой и просто смотрит. Утро казалось было ленивее остальных. Ещё ленивее будет только завтрашнее утро, когда вставать и мыть посуду будет ещё больше лень. Скорее всего, они пролежат весь день и подниматься будут только за очередной порцией салата и колы. Будут залипать в телефоны, может, посмотрят какой-нибудь фильм или телепередачу, когда закончат с просмотром сторис друзей и знакомых в инстаграмме с нового года. Оба будут лениво обниматься и точно также целоваться. Весь день только для них двоих. — Надо вставать, — Егор приподнимается на локте и устремляет взгляд в окно. — Кажется, кому-то снова придётся чистить дорожку. — Ну, не-ет, — Джон закатывает глаза и оборачивается. — Есть вообще смысл её расчищать? Метёт. — Почистишь перед приездом Лили, — Линч садится на кровати и треплет парня по голове. — У нас по плану уборка и ёлка. — Как же жаль, что того фамильяра пришлось отозвать, — писатель поднимается и поглаживает партнёра по щеке. Тот в ответ ластится и улыбается. — Да ладно тебе, в этой суете есть своя прелесть, — он наклоняется и кратко целует его в губы. — Идём умываться. Хочу кушать. Это их первое тридцать первое декабря вместе. За этот год они уже столько раз просыпались рядом, вместе, но сегодня всё иначе. Предновогодняя магия творит чудеса и, кажется, даже нежелание драить двухэтажный дом её не затмит. Линч прав: в этой суете есть своя прелесть. И Джон это прекрасно понимает.