Я обязательно буду по тебе скучать

— Мэт? Это я. Мое имя для перепихонов. Не то чтобы я такой скрытный, просто это еще одна вещь, которая дает мне понять: человек, который ко мне обращается, он из мира работы или. Пойми, когда твоя главная проблема — определить, кто перед тобой, иметь второе имя — просто необходимость. Ко мне подходит парень, нет, мужик. Низкий рост, проплешина, расстегнутая куртка, свитерок с в-образным горлом, пивное пузико. Кажется, будто он сейчас спросит про мою регистрацию, попросит предъявить билет или докинуть пару баксов на проезд до дома. — М-м-м? — вопросительно протягиваю, чуть отодвинув телефон от уха. — Ты, наверное, удивлен, — говорит, улыбаясь. Пока еще не знаю, продолжай. Он говорит: — Я выгляжу немного не так, как на фото. Нет, не удивлен. Разочарован — вот более подходящее слово. А еще охуеть как зол. — М-м-м, — протягиваю без каких-либо эмоций, прикладывая мобильный обратно к уху. Смотрю на него и рукой указываю на телефон, одними губами беззвучно произношу, типа, «важный звонок». Проплешина кивает. Вот же блять. Никакой груды мышц, сплошное наебалово. Со всех, мать его, сторон. Засунув руку в карман пальто, я перебираю пальцами монетки. Раз-два-три-успокойся-все-хорошо. Вот бы еще сердце перестало так бешено биться, там же Ривер. Ждет. — Ты занят? Кто с тобой? — говорит телефон. Ты всегда такой доставучий и ревнивый по отношению к посторонним людям? Отхожу на пару шагов от входа, подальше от беременного дядьки, и вздыхаю: — Уже никто. Говорю: — Что т-вы хотели? Ривер на том конце телефонной связи очень настойчиво спрашивает: — Где ты? Мы можем встретиться? — Эм-м-м, нет, — отвечаю, рассматривая стену. — У меня уже есть планы на сегодня. Несколько важных… встреч. — Ага, — произносит язвительно. Я молчу. — Судя по музыке, предполагаю, в клубе в десять вечера? — спрашивает телефон. — Ну-у-у, — говорю. — Да какая вам разница? Делаю ударение на вам. Был ли бы я таким терпимым, если бы он мне не нравился? Или это из-за проекта? Стоп. Вообще. Я, кажется, ясно дал понять ему, что по телефону буду обсуждать исключительно рабочие моменты. Сразу же продолжаю: — Если хотите встретиться, можно назначить время в офисе в рабочие дни с… — …с десяти до девятнадцати, — продолжает телефон и смеется. Именно, спасибо. Беременный мужлан возле входа жмется и, переступая с ноги на ногу, пялится прям на меня. Неужели он на что-то надеется? Какой же лох. Думает, что может обманывать людей фотками десятилетней давности, а я что конкретно должен сделать, дать ему из жалости? Раньше, ладно, еще пару лет назад, возможно, я бы так и поступил. Я был святой давалкой, которая жалела всех нуждающихся и ущербных, но сейчас. Боже. Он начинает идти ко мне. Остановись, не надо. — Я уже замерз, — говорит плешивый старый дядька, когда подходит. — Может, пойдем? Говорю в трубку: «секундочку» — и зажимаю пальцами микрофон. Вообще я до конца не уверен, где именно в этом телефоне микрофон. Скорее всего, Риверу в уши сейчас ударило резким шуршанием, а может, и нет. Кто знает. — Подожди меня в клубе, — отвечаю. — Мне очень надо договорить, а потом я вернусь — и… Окидываю его взглядом. Нет, я точно не вернусь. Ни за что. Даже для меня это чересчур. Мой мозг рисует картинки, как надо мной кряхтит толстый старый мужик. Его волосатое пузико упирается в мой член, а дряблые длинные яички бьются о. Так. Меня аж передергивает. Закрываю на секунду глаза. Ладно. Дело даже не в том, что он старый и отнюдь не в том, что у него не хватает волос на голове или, предположительно, дряблые яички, я бы и это пережил. Дело в том, что он абсолютно за собой не следит. — Слушай, — говорю, — ты не совсем то, на что я рассчитывал. Я считаю честным сказать тебе это и абсолютно нечестным то, что ты меня обманул, так что я никуда с тобой не пойду, прости. Мужик пару секунд пялится на меня. Я не отвожу взгляда. Легко смотреть людям прямо в глаза, когда ты не различаешь их лиц. Мужик напротив широко открывает рот. До него, кажется, дошло. Вжиньк. — Ну и пошел ты на хуй, — орет. — Ублюдок мелкий, думаешь, раз ебало симпатичное, можешь что угодно кому угодно говорить? Ты однажды тоже постареешь, вот и посмотрим. Да-да-да. За симпатичное ебало отдельное спасибо. Смотрю на него и показываю рукой на телефон. Типа, отвали, я занят. — Пиздюк галимый, — орет мужик, заходя в клуб. Мальчики возле входа смотрят на меня и будто бы хихикают. Так мне кажется. Так похуй. Да к черту это дерьмо! — Где ты хочешь встретиться? — спрашиваю телефон. Молчание. Смотрю на экран, который заблокирован. Хах. Ривер завершил вызов. Что ж. Закономерно. Неудивительно. Почему только так гадко на душе? Я не могу вернуться внутрь, потому что там этот старый хрен — и я не хочу ловить на себе взгляды полные ненависти. Я недостаточно много выпил, из-за этого клонит в сон. К тому моменту, как я согласился на предложение Ривера, он бросил трубку. Наверное, даже для него это было слишком. Перезванивать я определенно не стану. Марк по-любому уже трахается с кем-то. А я абсолютно не удовлетворил ни одно из своих ебучих желаний. Боже. Да за что. Хорошо еще, что сегодня суббота — и я успею завтра поныть об этом Марку. Ладно. Открыв телефонную книгу, думаю, стоит ли позвонить кому-то из тех, кто всегда ждет моего звонка. Не знаю, как у тебя. У меня таких мно… есть. Когда скучно, или плохо — и хочется почувствовать себя особенным, я отвратительно и подло пользуюсь людьми, на чьи чувства клал с высокой горы. Называй это запасным вариантом, называй это зализыванием ран или воскресной церковной службой — как хочешь, мне все равно. Да, обычно я не встречаюсь с одноразовыми мальчиками повторно, но это совсем другая категория. Это те парни, с которыми у меня по какой-то причине были будто бы отношения, которые я же и завершил. Вот такой я человек. Зацикливаясь на себе, я даже не хочу думать о том, что чувствуют другие. Переживают. Нервничают. Знаю, я получу за это сполна. Должна быть расплата за все сердца, которые я однажды разбил. Да к черту! Фу. Мерзко. Сэм, хватит быть ублюдком. Ты же тут столько рассказывал о честности, о страхе, что тебя бросят — и точно так же с другими поступаешь. Ты ужасный, подлый, эгоцентричный, уставший. Иди домой. Еще раз поворачиваюсь и смотрю на вход в клуб. Короче, тут за углом есть круглосуточный магазин. Я просто куплю там еще бухла и нахуярюсь в одиночестве. Подкуриваю сигарету. Может, тот мужик был прав? Вот будет мне столько, сколько ему, допустим, пятьдесят — и что я буду делать? Так. Стоп. Типа, я же могу выбирать мужчин своей категории. И вообще, если тебя тянет на тех, кто помоложе, почему бы тебе, блять, хотя бы не сходить в спортзал? Делаю затяжку. Марк так завтра орнет с этого всего. Я надеюсь, что он будет мной гордиться, что я снова не лег под какого-то крокодила. Делаю затяжку. Вообще можно позвонить Скар, думаю, она тоже сейчас где-то виснет и надеется подцепить сладенькую девчонку. Я буду своим мускулинным видом оттенять ее нежную красоту. Делаю затяжку. А с другой стороны. Ну и нахуя я ей там? Еще бы, блять, позвонил Марку и попросился поприсутствовать, пока он с его сегодняшним любовником трахаются. Да, конечно, сейчас я раскрою ваш презерватив, сами наденете? Пиздец. В плане, стою сейчас посреди улицы вечером в субботу и просто не знаю, куда себя приткнуть. Сэм, заебал, иди домой, ты жалок. Или иди уже в свой чертов магазин. В руке вибрирует телефон. Даже смотреть не хочу. Наверняка, беременный дядька написывает проклены. Либо оповещение о том, что в переулке, где я сейчас стою, началось торнадо. Может, наша квартира сгорела — и соседка пишет сказать мне, что я бездомный. Вот какая-то такая хуйня, не может быть что-то хорошее. Кстати, надо того старпера заблочить. Подношу телефон к лицу. После разблокировки я вижу два сообщения. Одно от Марка с адресом и локацией. Второе от Ривера: «Приезжай. Вот адрес». В ушах начинает пульсировать. Сердце бешено колотится. Не, я не поеду. Ты думаешь, все вот так вот просто? И вообще, меня надо добиваться — да и пошло оно все на хуй. Короче. Я уже вызываю такси. Садясь в машину, открываю карту и вбиваю адрес, который прислал Ривер. Ехать 20 минут. Ужас какой. Да я же за это время просто сожру себя. И мне даже некому позвонить и обсудить это. Ай. Кажется, я падаю. Смотри, от меня уже отвалился кусок. Сэм, просто не ожидай ничего. Попробуй просто ничегошеньки не ждать, тогда ты не разочаруешься, не расстроишься, не расплачешься, не выкинешься с крыши, когда этого не получишь. Мамочки, что ему говорить? Как он отреагирует на то, что я все-таки приехал, я же даже не ответил ему ничего. А что ответить? А надо ли, чтобы он ждал? Может, он, бля, вообще ошибся номером. А может, решил меня убить? Машина остановится возле старого амбара, который зачем-то стоит в центре города. Оттуда выйдут люди в черном, я буду кричать и просить водителя уехать, орать: «Заводи эту блядскую тачку и жми на газ», но он не послушается, потому что он с ними заодно — и все подстроено. Мне на голову наденут пакет, свяжут руки и ноги — и будут долго насиловать полицейской дубинкой. Стоп. Сэм, если ты так ссышься, зачем ты туда едешь? Потому что ты. По какой-то причине. Безгранично ему доверяешь. Почему-то тебе кажется, что он не обидит тебя. Почему? Честно, будь я на месте Ривера, за все, что я ему к текущему моменту уже наговорил. Ладно. Я закрываю глаза. Спать уже не хочется. Я слишком сильно взволнован. Ладошки потеют. И мне жарко.

***

Когда Марк заходит в комнату, он застает меня лежащим на кровати, смотрящим в экран телефона и обгрызающим остатки кожи с пальцев. — Тебе надо ботокс кольнуть, у тебя сейчас все лицо в гусиную жопу сжалось, — говорит он. — Я просто злюсь, — отвечаю. — Ну так, если вот таким злым все время сидеть, твои морщины никогда больше не разгладятся, — говорит Марк и садится ко мне на кровать. — Что смотришь? — Смотрю на себя во фронтальную камеру, — отвечаю. — И что? — спрашивает Марк. — И абсолютно ничего не вижу, — говорю. — Не складывается. Марк молча ложится рядом со мной на подушку и кладет руку на мой живот. Я почему-то убедил себя, что, если тренироваться — вот так вот пялиться на свое отражение, однажды я увижу там лицо. Такой самообман. Фу. Говорю: — Слушай, Марк. — А-а-а? — протягивает он. — Опиши мое лицо? Я блокирую телефон и откладываю его в сторону. — Ну-у-у, — начинает он, — у тебя голубые глаза, немного раскосые. Длинные ресницы. Красивые густые волосы, челка очень сексуально спадает на глаза. Я благодарен Марку за то, что он не задает лишних вопросов в те моменты, когда мне плохо. Он всегда чувствует, что. Легонько бью его в плечо и улыбаюсь. Марк отдергивает руку, а потом кладет ее обратно и тоже улыбается. Он немного задирает голову и смотрит на меня снизу вверх. — Ну, — продолжает, — лицо овальной формы, скулы выделяются, ровный тонкий нос и, когда ты злишься, твои ноздри оттопыриваются немного. Ты чуточку походишь на девчонку, но совсем чуть-чуть. — Какой-то я средний, — говорю. — Солнышко, — Марк поднимается и наклоняется надо мной, — ты не средний, ты самый лучший. Вот что нужно знать. Он целует меня в губы. А я отвечаю на поцелуй. Это абсолютно ничего не значит ни для него, ни для меня. Просто. Мы так выражаем свою заботу друг о друге. — Знаешь, — говорит Марк, отстранившись, — люди ведь видят тебя сразу целиком, не раздирая на части. Ты, если смотреть в целом, очень красивый. В прочем, как и по частям. — Ты мне это впервые говоришь, — отвечаю. — Это потому что я завидую, — улыбается Марк. — Ты же отчасти мой конкурент. Он ложится на спину, сцепив руки на животе и смотрит в потолок. — Ох, ладно, — произносит. — Тебе так проще будет понять, только обещай не зазнаваться. Было пару раз, когда парни, с которыми я был, они просили меня познакомить их с тобой. Вот настолько ты привлекательный. Я поворачиваю голову и смотрю на него. Говорю: — Прости, это, наверное, было неприятно. Марк смеется: — За что ты извиняешь, дурной что ли? Забей. Взяв с тумбочки зажигалку и стаф, я подкуриваю джойнт и протягиваю его Марку. Он затягивается и начинает кашлять. А потом кашлять начинаю я. Говорит: — Братишка, мне жаль, что ты не можешь увидеть себя сам. Но это и хорошо с другой стороны. Был бы сейчас зазнавшейся сучкой и носом бы ото всех вертел. Я рад, что парням достается кусочек тебя. И не спи с уродами больше, ладно? Я начинаю ржать. Марк тоже.

***

Скидываю Марку адрес и локацию. Он пишет: «Я буду дома часа через два, а ты?» А я не знаю. Наверное, прямо сейчас поеду. Зачем только я сюда приперся. Пишу: «Где-то так же». Открываю сообщение от Ривера. Надо бы и ему сообщить. Бля. Как тяжело. Ладно. Я взрослый парень, что тут такого-то? В крайнем случае просто развернусь и уйду, я же всегда так делаю. Звоню. — Господин копирайтер, — говорит телефон. — Да ладно тебе, — отвечаю. — Не беси. Я на месте. — Поднимешься или мне спуститься? — спрашивает. Подняться я еще не готов. Я готов трахаться с каждым встречным, которого вижу впервые, но к тебе в квартиру зайти я не. — Хотел еще покурить, — говорю. — Тогда я сейчас выйду, — отвечает Ривер. Блокирую телефон и достаю пачку сигарет. Зажигалки нет. Вот бля. Существуют такие зажигалки, которые проебываются быстрее, чем заканчиваются. Смотрю на территорию вокруг. Когда я сидел месяц назад на жопе перед этим домом, я и не заметил, как тут все по-богатому. Еще бы, у Ривера, наверное, денег немерено. Одних рекламных проектов сколько. Да даже наш. Про его концерты и сериалы мне Скар уже все рассказала, пока мы были на съемках. Иначе бы я вообще не в курсе был. На самом деле, когда я смотрю телевизор: рекламу, шоу, фильм — из-за своей особенности, я не до конца вникаю, кто передо мной. Ха. Не до конца, вообще-то, совсем не понимаю. Я не узнаю актеров, каждый раз — будто новый человек. Из-за этого вообще непонятно, что происходит в кадре. Как я с такими раскладами стал креативным копирайтером и ролики придумываю? Чудеса. Когда мы с Марком смотрим фильм, ему приходится все комментировать. Он говорит, например: — Сейчас в кадре повар. Говорит: — А сейчас вор. Говорит: — А теперь его жена. Говорит: — И ее любовник. Я не прошу его это делать, но он сам все понимает. Марк, я так тебя люблю. Опираюсь всем телом на железное ограждение и смотрю на вход. Дверь открывается. Выходит высокий парень в толстовке и расстегнутой куртке, капюшон толстовки надет на голову, челка спадает на глаза, брюки заужены, массивные кроссовки. Руки в карманах. Подойдя ко мне, он высовывает одну руку из кармана, сгибает в локте — часы. Я невольно улыбаюсь. Он говорит: — Привет. Было всего полпроцента надежды, что ты приедешь. Хочется улыбаться во весь рот, но я сдерживаюсь просто из последних сил. Говорю: — Привет. Чудеса случаются, выходит. — Выходит, что так, — отвечает и попровляет челку. — Выпить хочешь? — Курить хочу, — поднимаю вверх руку, в пальцах зажата сигарета. — Зажигалку потерял. Ривер секунду смотрит на мою руку, а потом достает из кармана зажигалку и протягивает мне. — Оставь ее себе, — говорит. — У меня еще одна есть. Я подкуриваю сигарету, делаю затяжку. — Спасибо, — отвечаю. Ривер смотрит на меня внимательно. — Говори, — выпускаю носом дым. — Ты совсем ничего не помнишь, да? — спрашивает. — Если ты о том, что мы раньше были знакомы, то нет, вообще ничего, — пожимаю плечами. — А если ты о сегодняшней съемке, то я все прекрасно помню. Ривер отворачивается и смотрит куда-то вбок. — Как ты начал курить? — спрашивает. — Не знаю, — говорю. — Как-то, наверное, в детстве. Помню себя уже курящим, будто, с рождения. Моя мать тоже курила. Разве так важно? — Я спрашиваю, — говорит он, — потому что курить тебя научил я. Мне 16 лет. Я стою на балконе, наполовину высунувшись за край, зову на помощь, пытаясь удержать свою мать. Но. Молчу. И это то самое неловкое молчание, которое хочется поскорее прекратить. Говорю: — Ладненько, я знал, что это будет непросто. Ты предлагал выпить? — Сэм… — начинает Ривер. — Не усложняй, — перебиваю. — Если хочешь меня, тебе придется забыть о прошлом и познакомиться со мной заново. Я говорю: — Тому Сэму, которого ты видишь перед собой сейчас, можно сказать «я хочу тебя трахнуть» — и этого будет достаточно. Можем хоть сейчас подняться к тебе в квартиру. Давай оставим все как есть, пожалуйста? Рядом с тобой так легко. И в то же время чертовски сложно. Ривер молчит. Блять, я так и знал. Снова повелся. Ладно. — Чего ты хочешь от меня? — кидаю сигарету на землю и тушу ее ботинком. — Тебе честно ответить? — Ривер смотрит прямо мне в глаза. — Мне кажется, ты не захочешь этого слышать. — Ответь так, чтобы я тебе поверил, — говорю. Толстовка-капюшон-часы-Ривер подходит ко мне ближе. Он кладет обе руки на мои плечи. Я же просил. Тебя. Меня. Не. Трогать. Морщусь. И, наверное, ноздри мои раздуваются от злости. Ривер наклоняется, заглядывая мне в лицо. Быстрее. Эти прелюдии, они такие утомительные. Сердце колотится. В ушах не звенит — грохочет. Скорее, ублюдок. Я же сейчас в обморок тут упаду. — Да скажи уже, — не выдерживаю. Он. Меня. Целует. Это такой. Неправильный ответ. Уже так поздно. Мне сильно пора. Я закрываю глаза и отвечаю на поцелуй. — Я хочу, — шепчет Ривер мне в губы, когда отстраняется, — чтобы ты полюбил меня так же сильно, как любил когда-то. Это. Самый неправильный ответ. Садись. Минус четыреста сорок два. С родителями в школу. С отцом к директору. С физруком в курилку. Блять. Сука, если ты разобьешь мое сердце, мне придется тебя убить. — Я так сразу не могу, — отвечаю. Ривер обнимает меня так, как никто никогда не обнимал. Он говорит: — Какая жалость, Сэм. Он говорит: — Просто ебаный кошмар. Не дави. На. Меня. Как хочется остановиться и просто выдохнуть. Вознестись над телом, посмотреть на нас со стороны и прокрутить события и разговор еще раз, только вот с этого ракурса. Поставить на паузу. Чтобы дать себе время обдумать ответ. А если он окажется некрасивым или повлечет за собой плохую реплику или поворот событий — открутить назад и попробовать еще раз. Пока не получится идеальная картинка. Слушай, в конце концов, это я был у тебя. А тебя у меня никогда не было. — Ривер, — говорю. — Мне действительно жаль, что я не могу разделить с тобой это. Но я тебя не помню. И для меня ты — чужой и незнакомый. Вернее, конечно. Я не до конца так чувствую, но сути это не меняет. — Угу, — слышу откуда-то сзади. Ривер продолжает меня обнимать. — Отпусти, — произношу. — Нет, — слышу откуда-то сзади. Он сжимает меня крепче. Как же пахнет его одеколон. Даже ноги подкашиваются. Я. Ревную. Я ревную Ривера к прошлому себе. — Отпусти меня, — произношу и пытаюсь отпихнуть его от себя. — Я сейчас серьезно, отвали, мне не нравится. Пожалуйста, не слушай. Прошу, не отпускай меня. Теперь я. Все. Усложняю. Я даже не могу себе ответить, зачем. Он разжимает руки. Его глаза, они красные. Чувствую себя виноватым за то, чего я не делал. Мрак. Разве моя вина, что по какой-то причине тебе кажется, что мы когда-то были близки? Да, у тебя есть эта блядская фотография — и я ее тоже видел, но, по правде говоря, это никакое не доказательство. Я не могу ни подтвердить твои слова, ни опровергнуть. Все это — только твоя ответственность и твоя проблема — не моя. Не надо перекладывать. И все же. Я смотрю на него с беспокойством. Мне хочется его успокоить. Хочется, блять, вспомнить то, что помнит он. Но. Я поднимаю руку и тяну ее к его лицу. Ривер отворачивается и закуривает сигарету. — Замерз? — спрашивает. — Я вызову тебе такси. Скажешь адрес? Мы стоим молча. Ривер, очевидно, открывает приложение для вызова такси, а по моим щекам текут слезы. Почему-то. Не могу контролировать и не хочу, чтобы он это видел. Что только что произошло, не пойму. Такая резкая смена настроения. Неужели я настолько его обидел? Я же сто раз говорил то же самое. Конечно, при других обстоятельствах, но. Какой же я жалкий. Будто бы он только что признался в чувствах, но не мне конкретно, а какому-то Сэму, которого я не знаю. В его глазах я — тот, прошлый, Сэм. И только что прошлый Сэм сказал ему отвалить. Пожалуйста, скажи мне, о чем ты думаешь в этот момент. Говорю: — Не стоит. Ожидаю его реакции. Но он ничего не делает. Опустив телефон, Ривер стоит спиной ко мне. И. Абсолютно ничего не делает. Зачем ты так поступаешь? И я ухожу. Просто разворачиваюсь. В тишине слышу, как стучит моя обувь об асфальт, как колотится в груди сердце. Звук, будто разносится по всей округе, отбивается от домов и бьет прямо в барабанные перепонки. Пожалуйста, пойди за мной, останови меня, окрикни. Неужели все, что останется — это блядская зажигалка в кармане. Нет, серьезно, Ри, правда, это все? Не надо было приезжать. Сэм, ты же знал, что ничего хорошего не. Ладно. Я надеюсь, что он хотя бы смотрит мне вслед. Но не могу заставить себя обернуться, чтобы не увидеть, что это не так. Хоть бы сейчас не споткнуться.