Я обязательно буду по тебе скучать

— Это реально было странно, — говорит Марк, откусывая протеиновый батончик. Он опирается на подоконник и смотрит на меня: — Чувак, я так охуел, когда увидел его на пороге. Я ж-то решил, что это ты в дверь звонишь — и приготовился стартовать высказывать, что я думаю по этому поводу. Я сижу за столом, завтракаю. Вообще-то уже два часа дня, но мы только недавно проснулись и коллективно решили не идти сегодня в спортзал. Голова жутко болит. Возле тарелки лежит телефон, в который я стараюсь не смотреть. Каждую секунду максимально стараюсь. — Угу, — отвечаю, делая глоток кофе. — Что делать с этим, я не знаю. Правда не знаю. Голова моя машет ушами, как крыльями птица — и вот это все. Нет. На самом деле. На самом деле Черный человек на кровать ко мне садится. Да блять. Я пялюсь в кружку и рассматриваю черные точки — раздробленые кофейные зернышки, плавающие на поверхности воды с молоком. Я просто залил их кипятком, потому что не способен сегодня сварить кофе в турке. Так плохо. Будто я вчера себя убил. — Ясно одно, — начинает Марк, — в жизни он еще пизже, чем на экране. Ой, прекрати. — Ты не помогаешь, — говорю, зло накалывая сосиску на вилку. — Только хуже становится. Марк косится на меня, скорее всего, виноватым взглядом. Я не знаю наверняка, но так мне хотелось бы. — Не писал еще тебе? — спрашивает. Отрицательно качаю головой. Лицо мое размером с земной шар — оно опухло, потому что я полночи прорыдал. Даже толком и не знаю, отчего. То ли от жалости к себе, то ли от радости, то ли от своей безграничной тупости — но чувства меня переполняли, это точно. Хуже всего, что я до конца не понимаю, как дальше будут развиваться эти… отношения. И будут ли. Блять, вот надо было тебе выдать «спокойной ночи» — ничего другого не нашлось? Кошмар. Вообще, стоило сказать ему, чтобы он написал, когда доберется домой. Или это слишком было бы? Да какая разница, я же уже этого не сделал. Бред какой. Будто я могу что-то изменить. Зачем об этом думать? Мрак. Ладно. Обреченно смотрю на лоток с водой. Еще вчера там был лед, конечно же, я его не убрал. Немое напоминание всех моих проебов: «лед в морозильнике», смазку и презервативы, бля, вовремя решил купить, резиновый член прилепить на стол — какая смешная шутка. Придурок. Марк следит за моим взглядом: — Че было-то, когда я заснул? — Да ничего толком, — отвечаю. — Он вызвал такси и уехал. — И вы даже не переспали? Меня передергивает. Я вспоминаю, как предложил ему себя трахнуть, а он отказался. Какая стыдоба. — Нет, — отвечаю. — Он не захотел. — В каком смысле? Да, блять, перестань сыпать соль на раны, Марк. Говорю: — Я предложил ему. Говорю: — Он отказался. Мерзко как. Мне кажется, Марку за меня тоже стыдно теперь. Марк выбрасывает обертку от батончика и врубает вытяжку. Он подкуривает сигарету, глядя в окно и больше ничего не говорит. Откладываю вилку и отодвигаю от себя тарелку. Есть вообще не хочется. Хочется рыдать. Закрываю лицо ладонями. Боже. Я ненавижу отношения заводить, особенно с людьми, которые мне нравятся. Ебучие качели. Думаю, вот а вдруг я ему уже разонравился, а вдруг он больше не напишет, что если ему отвратителен был след от очков на моем носу, может, он посчитал мерзким то, как Марк комментировал фильм для меня? И еще очень много вдруг, если и может. Которые в конечном счете ведут к страданиям, самобичеванию, слезам — разбитому сердцу. Интересно, думал ли он обо мне вчера? А сегодня? Ладно. — Марк, — говорю, не убирая рук от лица, — у меня сейчас внутри все переворачивается — и я хотел бы это как-то прекратить. Марк громко выдыхает. Пожалуйста, помогите. Я уже даже не знаю, к кому обращаться. Боже, почему это все именно так происходит? Ривер, ты так виноват. Все, что со мной сейчас — это полностью твоя вина: и тремор, и нежелание есть и боль просто во всех моих внутренних органах. И я хочу это остановить. — Напиши ему сам, — говорит Марк. — Пригласи куда-то. Он быстро продолжает: — Только не к нам домой. Я хочу сегодня просто лежать и дрочить весь день. Я упираюсь лбом о стол. Ни в коем случае. Точно нет. Исключено. Написать ему — это же как признать свою слабость. Ты разве не знаешь? Кто напишет первым, тот проиграл. — Я не смогу, — говорю под стол. — Да харе страдать, — Марк повышает голос. — Ничего в этом нет такого, смотри. Я поднимаю голову. Марк берет мой телефон и вводит пароль. — Ты че делаешь? — мои глаза расширены от ужаса. — Успокойся, — говорит Марк, что-то печатая. Прежде чем я успеваю сложить в голове причину и следствие, Марк кладет телефон передо мной на стол. Чат с Ривером открыт и сообщение от меня отправлено. Я читаю: «Приветики, че планируешь делать сиводня?» Приветики?! Сиводня?! — Как отменить?! — хватаю в руки телефон и ору на Марка. — Как это удалить?! Марк смеется. Он специально. Подходит ко мне и, наклонившись, заглядывает в экран. Я с ужасом вижу, что Ривер появился в сети, сообщение прочитано, и он уже что-то печатает в ответ. — Да он, похоже, ждал, — говорит Марк мне на ухо. — Не благодари, Сэмми. Ужас какой. Стыдоба. Марк, что ты наделал. Приходит ответ: «Привет :) Я только собирался тебе писать. Я сегодня с утра на съемках, но можем вечером пересечься, если тебе подходит. Могу заехать за тобой» С утра прям? Ты же вчера пил у нас дома почти до рассвета. Ты че, робот? — Видишь, — говорит Марк, — все нормально, мир не рухнул. Действительно. Даже как-то стало плохо по-другому. Меня трясет. И ладошки потеют. Бля, нет. Ладно, пусть «приветики», но «сиводня» — как от этого отмыться? Боже. Ривер пишет: «Спасибо, что написал» Ривер пишет: «Ты меня удивил даже» Я невольно улыбаюсь. Даже уже и не злюсь на Марка. Какой же Ривер классный. — Ответь что-то, — говорит Марк. — Он же ждет. Точно. Но я не могу. Руки будто ватные. Нет, будто бы чужие и совсем не слушаются. — Марк, — говорю. — Ответь ты, пожалуйста, только без ошибок, шуток и пошлостей. — Ладно, — он берет в руки мой телефон, печатает, и снова кладет на стол. Я читаю: «ОК» Ох. Нет, все, я дал тебе шанс, но ты разжалован. Ты больше от моего имени никогда не будешь ничего никому писать, даже если мне отнимет пальцы. Но. Мне правда стало легче. Напряжение в голове прошло. Я блокирую телефон и беру в руки пачку сигарет. Смотрю на Марка с улыбкой. Странно так. Даже кажется смешным то, как я переживал, что он пропадет и что все вчерашнее ему было не в радость. Только сам себе хуже делаю. Но. Как не сожрать себя до вечера — вот в чем вопрос. Ривер, спасибо.

***

Мне 17. И сегодня первый день в новой школе. В новом городе. В новой жизни. Я сажусь за парту в своем новом классе и смотрю на своих новых одноклассников. Вернее, ребят, которые выбрали тот же предмет, что и я. Они шумные и все на одно лицо. Вернее, на его отсутствие. На самом деле я просто записался на те курсы, которые, как мне показалось, будет проще всего сдать. Отвратительное чувство: быть новеньким в выпускном классе. Вообще-то это школа интернат, так что я уже успел познакомиться с некоторыми ребятами, с двумя, точнее, в комнате с которыми я живу. Но легче от этого не становится, потому что я все еще не могу никого узнавать за ее пределами. Мне кажется, что я тут лишний. По правде говоря, не только тут — везде. Вот только лучше быть лишним здесь, чем в доме у отца. Страшно и тревожно. Какой смысл. Даже если и познакомиться с кем-то, потом будет неловко, если этот кто-то ко мне еще раз подойдет. Эй, вы все, а ну-ка быстро нацепили бейджики, хули вы такие одинаковые. Ладно. Когда начинается урок, я успокаиваюсь, потому что наконец-то начинаю думать о чем-то, кроме своих страданий. Подложив руку под голову я лениво рассматриваю доску. Писать ничего не хочется. На самом деле хочется спать. Дверь открывается — и в кабинет входит парень. В учебной тишине, прерываемой репликами учителя, его появление кажется чересчур громким. Ай. — Простите, — говорит он, заходя внутрь, с силой, будто специально, захлопывая за собой дверь. — Я очень сильно проспал. Он произносит это настолько буднично, будто говорит «привет» или «пока». Он не знает слова «искренность» и уж точно не сожалеет о том, что прервал урок — так мне кажется. Его волосы выкрашены в светло-розовый цвет, губа пробита в двух местах, на шее татуировка: открытый рот с вампирскими клыками. Просто отвратительно. Но. Его будет несложно запомнить. Под возмущенные слова учителя, что-то про то, что нельзя опаздывать в первый же день, парень с партаком садится за парту рядом со мной и шумно кладет сумку на стол. Громко настолько, что мне хочется встать и извиниться за это перед всеми. Повернув голову в его сторону, я пытаюсь рассмотреть черты его лица, чтобы потом представить. У него серые глаза, прямой нос и большие губы — под нижней губой с одной стороны две точки — шарики железных лабретов. У него ровный пробор, средней длины прямые волосы — и челка разделена. Я думаю, что он симпатичный. А еще почему-то думаю, что он сирота — не могу представить родителей, которые разрешили бы своему сыну в семнадцать лет вот это все с собой сделать. Хотя. Какая мне разница? Ладно. — Че? — говорит парень мне. Блять. Походу, я пялюсь на него все это время. Дурная-твоя-башка-Сэм. — Ничего, — отвечаю и отворачиваюсь. Боковым зрением замечаю, будто бы он улыбается. Возможно, это все мне и кажется. Смотрю на доску — и ничего не понимаю. Парень достает из сумки тетради и учебники — и очень громко швыряет их на парту. Да перестань уже. Бесит так, что думать ни о чем больше не могу.

***

— Вот бы скорее он уже приехал, — произносит Марк, лежа на моей кровати с телефоном в руке, листая анкеты потенциальных секс-партнеров. — Тебе все не то, иди уже, блять, голый, заебал. — Ну помоги мне выбрать, — говорю, снимая с себя футболку. — Я разве тебя часто о чем-то прошу? — Да, каждый день, — он начинает перечисление. — Марк, напиши ему сам, дай сигарету, скажи, красивый ли он, Марк, посоветуй, Марк, сходи со мной… — Ладно, — перебиваю. — Я жить не могу без тебя, Марк, просто помоги. Он вздыхает и, отложив телефон, подходит к шкафу. Вытаскивает черные брюки, белую рубашку и темно-зеленый вязаный свитер. Говорит: — Вот это — просто топ, все охуеют. Я улыбаюсь и бью его в плечо. — Ладно, — отвечаю. На самом деле я придаю большое значение мелочам. Думаю, меня этому научила моя особенность. Я настолько привык отмечать их у других людей, что стал контролировать все свои. Мне кажется, будто все тоже пристально меня рассматривают. Хотя это, наверное, и не так. — Аллилуйя! — выкрикивает Марк, поднимая руки вверх. Я целую его в губы и, отстранившись, говорю спасибо. Его глаза улыбаются. Обняв меня за шею двумя руками, Марк произносит: — Я на самом деле очень за тебя рад, Сэм. И давно не видел тебя таким взволнованным — это классно. Марк, я так люблю тебя. Действительно, давно. Мне кажется, вообще никогда. Нет, не правда. Телефон вибрирует. «Я возле дома, спускайся» Блядство, я даже не одет еще. Ну кто так делает? Надо вообще-то заранее звонить и предупреждать, типа, я буду через полчаса, готовься. Да даже если через пятнадцать минут — это тоже норм, но не так. Набираю: «Поднимайся, я еще не готов». Нет. Вытираю. Отправляю: «Мне нужно еще десять минут». Надеваю одежду, очки и расчесываю волосы. Смотрю на презервативы, которые лежат на тумбочке, а потом на Марка. Он переводит взгляд туда, куда только что смотрел я. — Я бы взял, — отвечает на мой немой вопрос. — Кто знает, как пойдет, лучше взять их и не воспользоваться, чем не взять, а они понадобятся. Какой ты мудрый, будто Ганди или типа того. Хватаю пачку и вылетаю в коридор. Когда я выхожу на улицу, Ривер стоит возле машины и курит. Вообще я пока еще не уверен, что это он, просто больше нет вокруг машин заведенных. — Привет, — говорит парень возле машины, бросая окурок на землю. Вот свинья, есть же урна. Ладно. Я улыбаюсь и просто иду к нему. Боже, блять, что у него за тачка. Будто бы я попал в историю про богача и бедняка. Как-то даже неуютно. А че сделать-то сейчас? Поцеловать его? Или просто сразу сесть в машину. Мамочки. Ривер идет ко мне. С каждым его шагом навстречу сердце начинает биться быстрее. Он обнимает меня за шею и, наклонившись, целует в губы. Боже. Так сладко, аж приторно. Зубы сводит и хочется выпить воды. Вот оно: настоящее свидание, от которого не знаешь, чего ожидать. До этого все было просто и понятно. Встреча — это всего лишь затянувшаяся прелюдия. Но. — Поведешь машину? — спрашивает он, отстранившись. Чего? Конечно, нет. Это что, такое испытание? Что за предложение вообще вот так резко? Она слишком дорогая, а мне и без того страшно. Нет. Ни в коем случае. Ни за что, даже не проси. — Ладно, — отвечаю. — Если ты так хочешь. Блять. Ривер отдает мне ключи и садится на пассажирское сидение. Ну ты и козел. Хочется сейчас так хлопнуть дверью, чтобы стекла повылетали. Ладно. Машина и машина. Не хуже любой другой. Вообще-то лучше любой другой, я никогда даже рядом с такой не стоял — и вот уж точно, чтобы ее купить, даже не хватит продать половину своих органов. Так плевать. — Если я ее разобью — это будет твоей ответственностью, — произношу. Ривер смеется и пристегивается. Отчаянный человек. — Куда ехать? — спрашиваю, открывая навигатор на телефоне. — Можешь не искать там, у меня встроенный…– произносит он. — Не важно. Мне так привычнее и удобнее, — перебиваю. Еще, блять, чего. Как же я зол. Я и без того в таком стрессе, что плевать хотел, что в этой тачке еще. Даже если тут есть функция отсасывания члена и массажа простаты — тупо по-е-бать. Как же тревожно. — Куда ехать? — повторяю вопрос. Ривер называет адрес. Все это время он нагло на меня пялится. Испытывает. Я закрепляю телефон в держателе и регулирую сиденье. Если честно, эта машина уже кажется мне охуительно удобной. Выезжая на трассу, я ловлю такой кайф. Будто бабочками кончаю. Теперь понятно, нафига отваливать столько денег за средство передвижения. Реально, понятно. Ривер говорит: — Ты выглядишь очень уверенным за рулем. Мне нравится. И, не дождавшись ответа, спрашивает: — Чем занимался сегодня? Ууу, очень уверенно промыл кишечник, ведь вдруг ты решишь все-таки меня трахнуть, поблевал от головной боли, делал маски, чтобы лицо не было таким опухшим, ведь я из-за тебя полночи прорыдал. — Да ничем конкретным, — отвечаю, глядя на дорогу. — А ты на съемках был. Не моего рекламного ролика. «Через двести метров поверните направо». — Да-а-а, — протягивает Ривер. — Клип снимаем. Поворачиваю направо. — Клипы, сериалы, реклама, — произношу. — Всем тебя мало. Не боишься надоесть публике? Перевожу взгляд на навигатор. Телефон вибрирует — и на верхней части экрана всплывает сообщение: «Кот, я в городе». Как не вовремя. Так может написать только один человек. Боковым зрением смотрю на Ривера и надеваю сучью маску. Кажется, он тоже все видит. Блядство. Надо просто сделать вид, что только что ничего плохого не произошло. Да мало ли, кто там может мне написать? Сестра, мать с того света, моя кошка. Только, плиз, не пиши больше ничего. Не сейчас. Очень неподходящее время. — Я слежу за этим, — отвечает он на мой вопрос. Он про свою частоту появления на экране. Но можно было бы и по-другому сформулировать. Ты специально? Намекаешь, что видишь мои сообщения. Что это за игра? Телефон вибрирует. Да пиздец. Всплывает сообщение: «Давай встретимся?» Ну не-е-ет. В такой ситуации даже мое отмороженное лицо не поможет. «Через триста метров плавный поворт налево». Ага, я уже налево почти сходил. Спасибо. Ривер смотрит в экран моего телефона и ничего не говорит. От этого еще хуже. Телефон вибрирует. Да остановись уже, я понял. Читаю: «Приезжай ко мне, я купил твой любимый Бейлис». Мы сейчас разобьемся, если ты не перестанешь. Плавно поворачиваю налево. — Тебе тут пишут, — говорит Ривер, отворачиваясь к окну. Вот теперь, когда ты заговорил, мне кажется, что это хуже. Лучше бы молчал. — Я знаю, — резко отвечаю. — Ничего с этим сделать не могу, люди пишут, когда им хочется, а я за рулем. Боже, почему я такой токсичный. Он же вообще ни в чем не виноват. Кто тут виноват, так это я. У человека, который написал эти сообщения поразительным образом получается делать это в самый, мать его, неподходящий момент. Честно сказать, еще бы месяц назад я бы уже стоял возле его двери. Наши с ним отношения — они странные, но особенные. Я уже ничего к нему не чувствую. Вернее. Даже не знаю. Как пояснить. Я не думаю о нем постоянно, но, если он позвонит мне посреди ночи и скажет, что хочет встретиться, я приду. Вот как это назвать? Сам не пойму. «Через шестьсот метров ваше место назначения будет справа». Мы в центре города — и я ищу глазами, где можно припарковаться. Машин куча — и скорее всего будет проблематично. Мне кажется, Ривер, расстроен. Еще бы. Если я ему правда нравлюсь и все так, как он говорил, я бы тоже в подобной ситуации расстроился. Но. — У этого ресторана своя парковка, — говорит Ривер. — Просто остановись возле него — машину припаркуют. Ого. — Ладно, — отвечаю. Когда мы выходим из машины, я чувствую себя немного виноватым. Хотя, наверное, не должен бы. Мой тебе совет: не заглядывай в чужой телефон, если не готов увидеть там то, что тебе может не понравиться. Ривер идет впереди и, когда мы заходим в помещение, он говорит администраторше о брони. Даже запоминать не хочу, как она выглядит, похую. Единственное, что я замечаю — это влюбленные горящие глаза, которыми она смотрит на Ривера. Девушка переводит взгляд на меня и будто бы оценивает, хотя ее губы растянуты в улыбке. Ой, да плевать я на тебя хотел. Она забирает мое пальто и провожает к столику. — Мне надо руки помыть, — говорю Риверу. — Где тут туалет? — Мне тоже, — отвечает он. — Пойдем вместе. Блин, на самом деле я хотел вообще-то ответить на сообщения, чтобы ты не видел. Ладно. Я киваю головой и, пока мы идем к уборной, рассматриваю все вокруг. А вокруг все дорого и богато. Я думаю, сейчас мне принесут миллиард приборов, которыми я просто начну жонглировать, потому что в душе не ебу, для чего каждый из них предназначен. Ладно. Просто надо подготовиться к очередному позору. Или заказать суп — с ложкой же я точно не ошибусь. Когда мы возвращаемся, на столе уже куча железа лежит. Ну точно. Три вилки, три ножа и одна ложка. Решено. Я ем суп. Сажусь и открываю меню. Ривер тоже. Он спрашивает: — Что ты будешь? Вот уж не знаю. Суп, или суп, или суп. Говорю: — Да какой-то су… Он перебивает: — Тут очень вкусная рыба. Телефон вибрирует. Я перевожу взгляд на Ривера, а он, будто бы ничего не замечает. Открываю чат и смотрю на фото человека, которого я когда-то очень сильно, наверное, любил. За 8 лет сменил бы хотя бы цвет волос, ты же взрослый уже. Хотя. У него свой тату-салон. Наверное, это нормально — выглядеть вот так. Я сдерживаю улыбку. Парень на фото, корчит рожу: в зубах у него джойнт, а в руке бутылка Бейлиса. — Ты поедешь к нему? — спрашивает Ривер. Слишком неожиданно. Настолько, что я даже забыл как говорить — и в горле пересохло. — Нет, — отвечаю, блокируя телефон. — Ты знал, что нельзя читать чужие личные сообщения? — И не ответишь даже? — игнорирует мой вопрос, глядя в меню. — Он же ждет. Вот ты всегда так. Неловко как. Говорю, выпрямляя спину и нервно натягивая рукава свитера на пальцы: — Отвечу, но чуть позже. Я же сейчас с тобой. Ривер будто бы ухмыляется, глядя на меня. — Тебе многие так пишут? — произносит скорее утвердительно. Поправляю очки. Нет смысла скрывать. Я уверен, что любые отношения должны строиться на доверии. Даже если ничего и не выйдет. Честность и доверие — вот что самое главное. Я ведь уже решил, что попробую что-то с ним. Я решил? Хах. Наверное. Вранье. По правде говоря, мне нужно, чтобы верили только мне. Сам же я. Не знаю. Ох, Сэм, не беси. Положив обе руки на стол, я отвечаю, глядя ему в глаза: — Да, многие. Противно, ага? Давай уже решим все на берегу. Ревнивые истерики мне устраивать не получится. И привязать меня к себе тоже не выйдет — я не щеночек. Я отдельный — другой человек, и двумя половинками одного целого мы никогда не станем. Если это несопоставимо с твоей картиной мира или с тем, как себя должен вести твой партнер, то лучше ничего и не начинать вовсе. Ты либо доверяешь мне, либо идешь на хуй. Все просто. — Нет, не противно, пока ты не соглашаешься с ними видеться, — отвечает он, кажется, улыбаясь. Скажи, эта улыбка, она правда искренняя? Хотел бы я, чтобы да. Телефон звонит. Он лежит экраном вверх, поэтому Ривер сейчас смотрит на розововолосого улыбающегося парня с джойнтом в губах. Он читает на экране «Лиам» — и вся ситуация довольно неприятная. Я говорю ему «прости», беру телефон и выхожу на улицу. Вот блять. Сигареты остались в пальто, а пальто администраторша унесла в неизвестном направлении. — Алло? — Ну наконец-то, — говорит телефон. — Я подумал, ты меня игноришь: сообщения прочитал — и не ответил ничего. Холодно как. — Погоди секунду, — отвечаю. Я замечаю курящую девушку. Так ненавижу сигареты стрелять. Но мне очень сильно нужно сейчас покурить, иначе я просто перегорю от нервов. Я благодарю ее и делаю спасительную затяжку. — Я позже бы ответил, — говорю в трубку. — Сейчас занят. — Чем занимаешься? — спрашивает он. Вот и что тебе сказать? Занят — что тут непонятного? Ладно. — Да ничем серьезным, — отвечаю. Нет, так нельзя. Говорю: — Я на свидании. Человек на том конце провода на мгновение будто бы перестает дышать, а потом говорит: — Ничего себе, кот. Я думал, ты никогда не найдешь себе никого, кто мог бы со мной сравниться. Ты такой самоуверенный. Такой дерзкий. Схватил меня зубами и рвешь на части, а я и рад, что не отпускаешь. Да сколько ж можно. Разве тебе меня не жаль? — Да, — говорю. — Может, он даже лучше тебя. — Что? — переспрашивает человек, рядом с которым я никогда не чувствовал себя любимым. Говорю: — Нет, ничего. Ты для чего позвонил? — Давай встретимся, — произносит. Судя по голосу, он очень сильно накурен и, кажется, к тому же пьян. Он говорит: — Сегодня можно, когда ты там со своего свидания вернешься. Приедешь? Вот же. Ублюдок. Ты всегда ставил себя выше других. Но открою тебе секрет: это не так. — Не знаю, — отвечаю. — Посмотрим, скорее всего, нет. — Да перестань, Сэм, — говорит, растягивая слова. — Я так редко приезжаю. Действительно. Очень редко. Да и что тебе нужно вообще в этом городе? Вот же интересно, можем ли мы встретиться просто как старые знакомые, чтобы это не закончилось, как обычно заканчивается: когда я распят на кровати. — Ладно, — отвечаю. — Но сейчас не могу говорить, напишу тебе позже. Сбрасываю. Что я за человек такой. Как же мерзко. Сейчас, конечно, я настроен просто увидеться с ним без всякого. В плане, я настроен с ним не спать. Но так еще ни разу не случалось — и я это знаю. Даже отчасти и не верю, что такое возможно. Блядство. Какая же ты шлюха, Сэм. Очевидно же, чтобы под него не лечь, тебе просто надо с ним не видеться. Так что же ты только что наделал? Очень холодно. На улице, но больше — на душе. Когда возвращаюсь за стол, на нем уже стоят два бокала с чем-то коричневым и два блюда. Ни одно из них не суп. — Все нормально? — спрашивает Ривер. Если честно, не очень. И я даже не знаю, из-за чего переживаю больше: что не смогу с приборами разобраться или что уже потенциально тебе изменил. Я киваю. Он говорит: — Тебя долго не было, поэтому я выбрал все сам. Не страшно? Да если даже и страшно, что я теперь сделаю. Просто подсмотрю, какую вилку и нож ты возьмешь — делов-то. Киваю и делаю большой глоток из бокала, а потом еще один. Хах. Это Бейлис. Ты меня переиграл. Еще один глоток — и бокал пуст. Я так нервничаю. Как же холодно. Внутри этого горячего помещения. Щеки горят. И уши. И еще. Догорает последняя спичка самоуважения. Ривер смотрит на меня, наверное, обеспокоенно. Я даже представить не могу, что он сейчас чувствует. Вот прикинь, ты позвал человека, который тебе нравится, на свидание, а ему при тебе кто-то пишет и вполне себе однозначно приглашает домой, а потом еще и звонит — и твой партнер идет надолго говорить с ним по телефону. Прямо посреди свидания с тобой. Ужас какой. Ривер, сделай одолжение, плесни мне в лицо Бейлисом и уходи. Я разрешаю. Нет, не так. Я умоляю тебя. Холодно. Холодно. Рукам больно. Прошу проходящего мимо официанта обновить бокал. Наверное, так по-ублюдочному в этом шикарном ресторане никто себя еще не вел. Да и похуй. Я вообще не был создан, чтобы по таким местам ходить. Может, это все слишком для меня. И машина твоя офигенная, и этот ресторан с дохуиллионом ебаных приборов, и ты сам. Может, все, чего я достоин — бегать всю жизнь за владельцем тату-салона и время от времени сосать хуи рандомным мужикам. А? Бесит как. Официант ставит еще один бокал на стол и забирает тот, что я допил. Поднимаю глаза и смотрю на Ривера. Боже, блять, я же сейчас разревусь. И я так ему ничего и не ответил. — Что-то не так? — спрашивает он. — О чем ты думаешь? Да какая разница. В пизду эти вилки. — Бери уже, — резко отвечаю. — Что? — спрашивает, кажется, удивленно. — Бери уже ебучую вилку, чтобы я посмотрел, чем правильно это есть, — кладу локти на стол, закрывая ладонями лицо. Стыдоба какая. Резко одергиваю руки. Локти. Блять. Нельзя их на стол класть. Позорище. Ривер смеется. Ты такой ужасный человек. Он закатывает рукава рубашки. И берет рыбий стейк. Рукой. Он говорит: — Ссать я хотел на этикет. И откусывает от стейка кусок. Остановись, нас сейчас выгонят. Я оборачиваюсь и смотрю на людей вокруг. И не вижу абсолютно никого, кто смотрел бы сейчас на нас. Странно. Почему-то мне до сих пор кажется, что кому-то есть до кого-то дело. Оказывается, богачам так же похуй на других, как и остальным. Смотрю на Ривера, он вытирает руки о салфетку. — В целом, — говорит. — Думаю, ты понял, что можешь пользоваться любыми вообще приборами. — Да, — отвечаю и беру в руки любую вообще вилку. Ривер. Спасибо за поддержку, ты… Теплый.

***

Мне 17. Начались каникулы, но я сижу в своей школьной комнате. Ребята, с которыми я живу, уехали домой, а мне ехать толком и некуда, поэтому я тут. Если бы отец хотел видеть меня у себя дома, он бы не отправил меня учиться в интернат и как минимум предложил бы вернуться, когда я сообщил ему в телефонном разговоре, что уроков не будет две недели. Но это ничего. Сносно. Наш последний разговор дал мне понять, что в жизни мне не на кого больше рассчитывать, кроме как на себя. Отец очень однозначно заявил, что, когда я стану совершеннолетним и вступлю в наследство, мне нужно будет продать мамину квартиру и отдать ему деньги за обучение, которые он сейчас потратил. Да и плевать. В любом случае, я не смог бы жить там. Вариться в воспоминаниях о том, что там произошло было бы невыносимо. Ладно. Ложусь на кровать и закрываю глаза. Наконец-то я один. Мне этого реально не хватало. Тот парень с розовыми волосами, Лиам, не выходит из моей головы. Мы ходим с ним вместе на испанский и математику — и он теперь постоянно садится рядом со мной. Кажется, будто ему нравится меня доводить. Он такой шумный. И все время опаздывает. Хуже всего то, что, даже если бы он не делал ничего, я бы все равно на него отвлекался. Вообще-то мы практически подружились, и он меня больше не бесит на самом деле. Он подходит ко мне в столовой и на курилке — в отличие от других, его легко узнать. Курилка — условное название, в школе курить нельзя, конечно, но, если спрятаться за стеной у левого крыла, то можно. В дверь очень громко стучат, будто бы ногой. Я распахиваю глаза — и подрываюсь с кровати. Думаю о том, что здание горит — и прямо сейчас врубится сирена. В коридоре уже перегорела балка — она преграждает выход из помещения. Оборачиваюсь к окну — придется прыгать. Стоп. В дверь не стучат — колотят. Поочередно двумя ногами. Когда я ее открываю, розовые-волосы-татуировка-Лиам молча отодвигает меня в сторону, заходит внутрь и ложится на спину на кровать моего соседа, согнув ноги в коленях. В обуви, естественно. Он говорит, потягиваясь: — Как же скучно. И тебе привет. Я все еще стою у двери. Говорит, выгибая спину, доставая из кармана штанов портсигар: — Сэм, ты травку будешь? Его футболка очень сильно задралась — я практически вижу его сосок. На самом деле, я вижу кусочек железного кольца. Не удивительно, что у него соски пробиты. Интересно, оба? Ладно. Я закрываю дверь на ключ и ложусь на свою кровать, натягивая на голову капюшон, практически до подбородка. Как же хорошо было до того, как он пришел. Вранье. С ним стало. Еще лучше. — Прямо тут? — спрашиваю, поворачивая голову в его сторону. — Да похуям, — отвечает, садясь на кровати. — Все равно никого нет, кроме нас с тобой. — Хорошо, — говорю. — Буду. Лиам такой естественно расхлябанный. Все, что он делает, это выглядит круто, дерзко, отчаянно и смело — во всяком случае, в моих глазах. И я понятия не имею, почему он за меня зацепился, я же совсем не такой. Лиам достает из портсигара джойнт и хлопает рукой по кровати рядом с ним. Его губы в этот момент улыбаются. — Нет, — отвечаю, затягивая двумя руками капюшон. — Мне влом вставать. Черная-футболка-Лиам смотрит на меня секунду, а потом подрывается и подходит к моей кровати. Он говорит: — Тогда подвинься. Лиам подкуривает косяк и делает глубокую затяжку. Он даже не кашляет, потому что очень часто курит. Я начинаю подниматься, чтобы сесть, но он говорит: — Нет, лежи, просто подвинься. Кровать очень маленькая и рассчитана на одного человека вообще-то, у тебя же такая же, как ты это себе представляешь? Ладно. Я подвигаюсь к стене, а Лиам открывает окно и ложится рядом со мной на спину. Он затягивается еще раз, и дает мне затянуться из своих рук. Сложив ладони лодочкой у рта, кашляю просто как сука. Лиам смеется. Подкладывая руку под голову, поворачиваясь на бок, он говорит, когда я перестаю кашлять: — Повернись ко мне. — Что? — переспрашиваю, откашливая остатки дури. Он говорит: — Я сейчас буду медленно выдыхать дым, а ты должен будешь его вдохнуть. — Еще чего, — отвечаю. — Давай, это прикольно, — говорит он и делает затяжку. — Ничего прикольного не вижу, — отвечаю, продолжая смотреть в потолок. Лиам приподнимается и, опираясь на локоть, нависает надо мной. Его губы сложены в трубочку — и он медленно выдыхает дым. А я втягиваю его в себя. Этот дым, он мягкий — и совсем не дерет горло, поэтому кашлять не хочется. Странная ситуация. Лиам смотрит прямо на меня, он так близко, что аж больно. Не физически. Как-то по-другому. Сердце начинает биться быстрее и в голове мысли путаются — похоже, меня начинает накрывать. Я выдыхаю дым носом — его совсем мало. Лиам все так же нависает надо мной, не отстраняясь. На его лице, кажется, улыбка. Он отдает мне косяк, но я просто зажимаю его двумя пальцами — и больше ничего не делаю. Вообще я думаю, что он, наверное, очень красивый. И взгляд у него такой, будто смотрит насквозь — будто залазит в черепную коробку, жадно и бесцеремонно копается там, разбрасывая все вокруг себя — он достает самые сокровенные мысли. А потом зачитывает их вслух в помещении, где полно людей. Вполне в его стиле было бы. Стыдно. И страшно от того, что он так близко. Свободной рукой Лиам проводит по моей челке, отодвигая ее в сторону. Он кладет руку на мою щеку и гладит ее большим пальцем, продолжая смотреть мне в глаза. Я больше не могу так. В груди все сжалось и дышать тяжело. Будто кто-то невидимый положил на меня бетонную плиту — и она вот-вот меня раздавит. Наклоняясь ближе, Лиам жадно целует меня в губы, а я закрываю глаза и отвечаю на его поцелуй. Мой первый парень сказал мне, что мои поцелуи теплые.

***

Я выпил три бокала Бейлиса — и мне стало легче. Даже забыл про существование тех сообщений. Говорил обо всем подряд и много смеялся. Так странно. Ривер очень интересный, веселый, красивый. Непривычно. Раньше вот просто так и без каких-либо подтекстов я только с Марком мог разговаривать. Чувства такие, будто Ривер мой лучший друг или типа того. Он ни разу не поднимал тему детства и ни слова не говорил больше про парня, который мне писал. Будто переключился. Наверное, это говорит о нем как о незлопамятном и отходчивом человеке. Наверное, он действительно доверился мне, что я не буду встречаться с тем, кто мне писал. Мерзко как-то. И что я теперь сделаю? Это же особый вид предательства. Типа, мы только пытаемся что-то начать, а я просто сразу все испорчу. Надо написать Лиаму, что я не приду. Впервые. — Если ты не против, за ужин я заплачу — я же тебя пригласил, — говорит Ривер. Валяй, ладно. Дальше спросишь, хочу ли я к тебе поехать? Если я не плачу деньги, я должен чем-то другим отплатить? Если что, презервативы я взял. Вот и посмотрим. Мы выходим на улицу, Ривер идет в машине — такси. — Твоя машина… — начинаю. — Заберу ее завтра, мы же выпили, — перебивает. — Куда мы едем? — спрашиваю. — Я заказал такси на два адреса, — говорит. — Провожу тебя, если не против. — Ладно, — отвечаю и сажусь в машину. На два адреса. Хах. Ты собираешься со мной потрахаться когда-то? Хотя. Такого у меня еще не случалось, если честно. Будет интересно. В плане, да, мы однажды переспали уже, конечно. Но это будто бы и не считается. Я имею в виду, что толком и не помню, как это было. Да и он, наверное. Боже, Ривер, какой же ты хороший. И какой же я мерзкий. Мы сидим сейчас оба на заднем сиденье. И Ривер берет мою руку в свою. Его рука горячая, а моя совсем ледяная. Стыдно. Всегда стыдно за свои холодные руки. Я смотрю на него, пока он смотрит в окно, крепко сжимая мою руку. Чувства такие, будто ему сейчас тяжело или грустно. Хочется его обнять. Но при таксисте я стесняюсь. — Приехали, — говорит Ривер. Смотрю в окно. Точно. Приехали. Быстро как. Может, мне показалось, что дорога до ресторана заняла больше времени, потому что я нервничал за рулем его машины. Или сейчас кажется, что быстро, потому что расставаться с ним не хочется. Я не знаю. Когда мы выходим на улицу, Ривер говорит таксисту, что сейчас вернется — и тот заглушает двигатель. На самом деле мне очень сильно не хочется уходить. С ним было спокойно и уютно. Да и не так много я и выпил, чтобы заявить, что мое спокойствие было продиктовано алкоголем. Просто Ривер такой. Теплый. Я смотрю на вход в подъезд — и сердце мое падает к ногам. Даже издалека, даже при фонарном свете. Я могу рассмотреть эти розовые волосы. Блядство. Как долго ты тут стоишь и ждешь меня? Останавливаюсь и поворачиваюсь обратно. Ривер смотрит на меня. Наверное, он не понимает, почему я вдруг так резко повернулся. — Пожалуйста, поехали к тебе, — говорю ему. — Не спрашивай. — Хорошо, — отвечает. — Сэм? — окликает меня человек, стоящий возле подъезда. И я оборачиваюсь. Мгновения, пока он идет к нам, просто ужасны, хуже и не придумаешь. Будто эксперимент, вышедший из-под контроля. Это такой большой секрет, который в одно мгновенье перестал им быть. В прямом эфире главного канала страны во время финального футбольного матча и прямо перед оглашением победителя Евровидения ведущий его озвучил, а впридачу еще показал мое фото в камеру с неоновой вывеской «Изменщик», на весь, мать его, экран и многомиллионную аудиторию. Кошмар. — О, привет, — говорит татуировка-на-шее-Лиам, глядя на Ривера, когда подходит. — Руку пожимать не стану, уж прости. Какой же ты козлина и собственник. Я не вижу, что за выражение лица сейчас у Ривера, потому что стою к нему спиной, но мне кажется, он в ярости. Лиам продолжает: — Это ты с ним на свидании был? Пожалуйста, давайте не начинать бить друг другу морды. — Да, — отвечаю. — Зачем ты приехал сюда? Самое страшное, что я думаю сейчас о таксисте, который за этим всем наблюдает. Как же неловко. — Ты согласился встретиться, вот я и приехал к тебе — разве не все равно, где? — говорит Лиам. — Пойдем? Ривер, прости меня. Я тебя не заслуживаю. Я в полном ужасе, в шоке и весь будто бы облит виной. Открываю рот, чтобы произнести слова, которые я еще не придумал. И в этот момент ощущаю руку Ривера, которой он обнимает меня за плечо. Кажется, Лиам ухмыляется. Какой же ужас. — Нельзя, — произносит Ривер. — Он мой. Я тебя не заслуживаю. Я тебя не заслуживаю. Я тебя не. — А ты сначала сам у него спроси, — Лиам плюет словами. — Даже и не собираюсь, — отвечает Ривер. Что. Мне. Делать. Хватит. Стоп. Это уже перебор. Ривер говорит мне на ухо: — Пойдем. А я. Просто продолжаю стоять на месте. Как же мерзко. Нет. Все. Отвалите от меня оба. Лиам, отстань, ты слишком плохой, а ты Ривер чересчур хороший. Ривер вздыхает, он повторяет: — Сэм, пойдем? В голове пусто. Что мне делать, я не знаю. Ривер спрашивает: — Собираешься с ним уйти? Нет. Но. Да. Мне надо разобраться. Глядя в глаза Лиаму, я сбрасываю с плеча руку Ривера и, обернувшись, делая спиной шаг в сторону своего дома, говорю: «Прости». Он ничего не отвечает. И, когда мы с Лиамом уходим, наверное, смотрит нам вслед. А теперь тебе противно?