Я обязательно буду по тебе скучать

Я отпустил таксиста и курю уже двадцать пятую сигарету подряд. Жду чего-то конкретного, но чего — понятия не имею. Больше вопросов, чем ответов. Сколько времени прошло — вообще не знаю. История зациклилась: я снова смотрю на вход, только вот ожидаю, что Сэм выйдет, а не зайдет. Почему-то уверен, что он тут появится. Так сложно мне еще не было, наверное, никогда. Даже на первом кастинге было не так страшно. По какой-то непонятной причине я нуждаюсь именно в нем. Вообще-то нет, причина понятна. Сэм — мое надкушенное яблоко, которое я оставил на столе двенадцать лет назад — и этот гештальт должен быть закрыт. Возможно, это слишком эгоистично, самовлюбленно — и все вот это, заканчивающееся на но. Но. Мне нужен конкретно, блять, он — и никто больше. Мне нужны его глаза, его руки, его сердце — все без остатка до самых костей. Я еще не придумал, как это менеджерить и что с этим делать — вообще ничего не знаю — однако в этом-то и суть: невозможность предугадать, чем закончится и к чему приведет. Принцип работы влюбленности или любви. Вот блять. Получается, я тут по любви расхуяриваю свои легкие. Снег. Идет. Бессмыслица. И если мои часы не спешат на четыре века вперед, то прошло уже около двух часов. Не чувствую больше ни рук, ни ног. Я одевался в ресторан, а не на вылазку в царство льда и снега. Что за пиздец. Сижу на лавочке — и руки мои сложены в замок. Дую в них, чтобы согреться, но воздух, который выдыхаю, он совсем не теплый, потому что температура моего тела сейчас, скорее всего, такая же, как и на улице — стремится к нулю. Я смотрю прямо на вход в подъезд все это время: происходит абсолютно ничего. Даже думать не хочу, чем они могут заниматься — но и подняться к нему или позвонить тоже не могу. Или могу. Не знаю. Руки замерзли и не поднимаются. Вот уж точно, моя рука поднимется только в одном случае: чтобы въебать по роже тому розововолосому ублюдку, который забрал у меня Сэма. Или. Все по-другому было? Он же сказал, что Сэм согласился с ним встретиться. А мне Сэм сказал, что не станет. Стоит признать: я действительно не знаю, каким человеком он является. Я даже притворяюсь, что не в курсе этой истории с его матерью. Понятия не имею, как он теперь живет. Стало отчетливо ясно: лица Сэм действительно различать не может. До последнего думал, что это какая-то выдумка, но, когда его друг, Марк, стал комментировать каждый кадр — меня будто облили холодной водой. Это так странно. Так. Пиздец. Что же ты за человек, Сэм. Я так хочу тебя узнать. Если ты позволишь мне сделать это. Самое страшное, что ровно в тот момент, когда мне стало казаться, что ты начал мне открываться, ты просто ушел. Даже, блять, не один. Наверное, этот человек что-то для тебя значит. Не что-то. Многое. То, как ты смотрел в телефон, когда он тебе писал, то, как ты спешно ушел, когда он позвонил — и даже не думал, брать трубку или нет: опция была одна — взять. Буду ли я когда-то для тебя. Хотя бы примерно. Таким же важным. Для меня не имеет значения, что ты сейчас трахаешься с ним. Да блять. От самого себя сейчас тошно. Я ненавижу, когда мне врут — и никогда никому не прощал измену. Так почему я допускаю сейчас эту мысль — и она не кажется мне неправильной. Нет. Всё. Я ухожу. Только выкурю последнюю сигарету. И точно. Всё. Снег. Падает. Остается на ресницах — и не тает. Руки красные и трясутся. Согнувшись, я опираюсь локтями о коленки и смотрю на землю. На то, как она покрывается снегом. Он тает сразу же, как только достигает земли. Пропадает. Исчезает, будто и не было. Как и ты, Сэм, пропал однажды. Будто и не было. Невыносимо тоскливо. А домой вернуться еще невыносимей — там никто не ждет. Надо завести, черт подери, рыбку. Я слышу, как хлопает входная дверь — и поднимаю голову. Из подъезда выходит парень. Он идет прямо ко мне. Чем ближе он подходит, тем более знакомым выглядит он весь — даже в полумраке при фонарном свете я могу рассмотреть эти чертовы розовые волосы. Тебе сколько вообще лет, придурок. Его куртка расстегнута и руки в карманах. Безобразный. Стареющий мальчик-бунтарь, который все ще хочет казаться дерзким. Я знаю, как с такими обращаться — стольких ублюдков повидал в шоубизе, что могу начинать свои онлайн-курсы по укрощению таких. Вообще-то я собирался ему врезать, но. Настолько устал и замерз, что у меня даже нет сил встать и вмазать ему. И чуточку даже уже и похуй. Разве Сэм не сам с ним ушел? Делаю затяжку и внимательно за ним слежу. Парень достает руку из кармана и поднимает ее ладонью вверх, будто приветствует. Занимательно. Очень интересно. Я просто продолжаю молча смотреть. Сев рядом со мной на лавку, парень произносит: — Курить будешь? — Я уж… — начинаю. — Травку? Хочется пырнуть его ножом и оставить тут умирать. Нет. Хочется себя пырнуть и остаться тут истекать кровью. Он вынимает из кармана куртки портсигар и, открыв, достает джойнт. Я протягиваю ему зажигалку, откидываясь назад на лавке. Он смотрит на меня пару мгновений, но все-таки берет ее и подкуривает косяк. Мне кажется, мы оба всё сейчас понимаем. Два котенка-утопленника, которых кладут в мешок и держат на вытянутой руке над рекой с чертовски сильным течением. Ужасная ситуация. Для каждого из нас. Парень передает мне косяк и говорит: — Лиам. Беру джойнт и отвечаю: — Ривер. Когда затягиваюсь, кажется, что мне будто бы и стало теплее. Я за последние два часа вдохнул больше дыма, чем воздуха. Мне реально уже даже хуево, но от травки поправило сразу же. И все-таки холод отрезвляет. Мне кажется, я понимаю, что между ними произошло. И от этого чертовски грустно и радостно одновременно. Грусто — потому что со мной произошло то же самое. — Да уж, — произносит Лиам, улыбаясь пространству. — Прости, чувак. Он говорит: — Пиздец хуевое чувство, когда тебя бросают. Мне на это нечего ответить. — Его весь город уже перетрахал, — как бы между прочим, вставая с лавочки, говорит он. Говорит: — Забирай себе. Говорит: — Совет да любовь. Иди. На. Хуй. Делаю хорошую мину при плохой игре. Вообще плевать, сейчас я и это схаваю. Я сегодня просто все возможное дерьмо проглотил — и это не самое худшее. — В каких вы отношениях? — спрашиваю и тоже встаю. Лиам поворачивается ко мне и ухмыляется: — В абсолютно особенных. — Почему ты тогда тут? — спрашиваю. — Почему он бросил тебя? Прикидываться простоватым долбоебом — не ново. Если хочешь, чтобы человек хорошо к тебе относился и сделал все так, как нужно тебе, достаточно сделать вид, что ты хуже его: глупее, неуклюжее, несчастнее — и вот это вот прочее. Заставь его чувствовать превосходство, а к тебе относиться со снисхождением — и получишь все, что тебе надо. Лиам кладет руки в карманы и смотрит куда-то вверх. Я оборачиваюсь и взгляд мой замирает. Это так красиво. Мы вдвоем сейчас смотрим на фонарь — на то, как в фонарном свете выглядит снег, падающий будто просто из ниоткуда. Снежинки рождаются где-то на уровне макушки фонаря, а дальше — черная пустота. — Ему следовало сделать это раньше, — произносит Лиам.

***

— Где Сэм? Напротив меня стоит девушка с зелеными волосами, она нервничает и прикусывает губу. Я не уверен, но, кажется, именно ей я писал, чтобы узнать его адрес. А еще я видел ее рядом с Сэмом на прошлых съемках — и она уж точно должна знать, где он сейчас. Сегодня на съемочной площадке очень много людей: все так, как он и говорил. Вообще я только в машине прочел еще раз, что мне надо делать сегодня, но все равно не могу настроиться на работу и сосредоточиться. Последние несколько дней прошли как в тумане. Я писал ему — позвонить не решился. Но на мои сообщения он так и не ответил. Даже не прочитал. — Он заболел, — произносит она. И спешно продолжает: — Ривер, но вы не переживайте, если вам что-то нужно, есть я и Стив, который вас встречал — по любым вопросам можете обращаться к кому-то из нас. Она улыбается. И я тоже улыбаюсь, будто мне все равно. Будто у меня нет температуры и не болит горло. Будто у меня миндалины не раздулись до размеров теннисных мячиков и голова не болит. Моя задача: просто выполнить свою работу — и получить за это деньги. Больше ничего не требуется. Ни заводить отношения с одним из сотрудником, ни даже, чтобы этот сотрудник прямо сейчас находился тут. Просто это все мое эгоистичное желание увидеть его. И поговорить. Да к черту. Извиняюсь перед девушкой, беру телефон и набираю его номер. Если он заболел, у меня есть объективная причина, чтобы это сделать: как минимум поинтересоваться, как он себя чувствует — и не нужно ли ему что-то. Гудок. Я отдаю себе отчет, в каком я сейчас положении: брошенного потенциального любовника. Гудок. Он закончил все, так и не начав. Гудок. Ушел с другим, оттолкнул меня — смыл в унитаз. Гудок. Похуй. Гудок. Я не готов сдаться. — Алло? Вздрагиваю. Я волнуюсь. Хочется, чтобы кто-то другой позвонил и разговор этот провел. — Привет, Сэм, — произношу. — Здравствуйте, Ривер. Мы снова играем в эту игру про офисных работников? — Как ты? — спрашиваю. — Какие-то проблемы на площадке? — игнорирует вопрос Сэм. Голос его не хриплый, просто отстраненный. Он говорит: — В любом случае по любым поводам вы можете обращаться к Скарлет или Стиву, просто спросите у… — Прекрати, — перебиваю. — Ты же знаешь, почему я звоню тебе — и чего конкретно это касается. Зачем притворяться? — Не понимаю, о чем вы, — произносит он. Ты такой жестокий. — Я навещу тебя завтра, — говорю. Придется перенести несколько встреч. Конечно, агенство не будет в восторге, но на текущей момент я нужен им больше, чем они мне — так что могу себе это позволить. — Не стоит, — говорит человек, который еще несколько дней назад улыбался мне, сидя напротив. Который позволял держать его за руку, целовать и предлагал секс. Какой ты сложный. Закрытый. Как котенок, который при первой же сложности прячется под кроватью от страха. Но. Мы ведь взрослые. И можем все обсудить. Я хочу, чтобы ты мурлыкал. Сэм, скажи «мяу». — Я не спрашиваю, — отвечаю. Быть мразью? — Ты поступаешь сейчас как трусливый мудак, ты просто обязан поговорить со мной. Быть еще большей мразью? — Я не уверен, что хотел бы продолжать участвовать в проекте, который курирует человек, не способный решать проблемы. Боже, пиздец. Можно было бы этого не говорить. Какая же грязная манипуляция. Самому мерзко. Прости, Сэм. — М-м-м, — произносит Сэм. Мне кажется, я слышу, как в его голове шевелятся мысли. Вижу боковым зрением, что на меня смотрит эта девушка, Скарлет. Похоже, мне пора бы уже начать работать — и вот теперь она решается подойти ко мне и сказать, что все готово. Подожди, пожалуйста. У меня очень важный звонок. — Ладно, — говорит телефон. — Приезжай. Только не говори, что ты уже. Что-то решил.