Прокси

61

Уилл проснулся от звука закипевшего чайника. Лежа на боку, он смотрел на смятую постель, повторяющую изгибы тела его личного демона — Ганнибала Лектера, планируя провалиться обратно в небытие, но нет. Вспомнился сразу вчерашний вечер, прошедший за обсуждениями их нынешней обыденности со всеми ее сложностями. Под бокал вина Уилл размышлял на тему того, что за окном не было снега, лишь голые деревья на фоне бесконечно серого неба с заметными электрическими стрелами. Они бездельно били в пустоте, и от их ударов по небу разбегались линии насыщенного синего цвета. Что это было? Неизвестно. В камине огонь игрался такими же красками. Греясь тогда перед камином в клетчатых штанах и рубашке, Уилл босыми ногами ощущал жар огня и холод деревянного пола в минусовую температуру. Увеселительный контраст для тела, хотя душа пылала в огне страсти к Ганнибалу, такому спокойному и молчаливому тем вечером. Он выслушал все предложения и лишь один раз кивнул в знак согласия, когда Уилл задал прямой вопрос. С последующими расспросами пришлось повременить из-за резкого порыва Ганнибала. Уилл помнил, как оно бывает, когда нежно, местами медленно, но все еще остро и круто заниматься сексом. Любить же психопата оказалось тем испытанием на прочность, ради которого Уилл отказался от прошлого и переступил через мрачное настоящее. А сейчас, проснувшись, он лежал в постели, пахнущей хлопком, и не думал о боли, скорби, усталости. Перевернувшись на спину, Уилл сосредоточился на ощущениях тела. Он не проснулся мокрым от кошмара. Его стопы были чистыми, руки не походили на наждачную бумагу, наоборот, мягкие и слегка розоватые, словно ночью он сильной хваткой держался за что-то. Возможно, подушка. Возможно, рука (или член) Ганнибала, он точно не помнил. До этого была винтовка. Ближе к утру все пережитое подтерлось. Помнились ощущения, когда желудок сыпется в штаны, а голова отрывается от шеи и летит строго вверх. Ладно. Уилл потянулся, касаясь кончиками пальцев изголовья кровати. Ноги, его родные ноги, напряглись и в моменте, когда все тело расслабилось, он сначала присел, затем встал с кровати и все в голове потухло. Чайник стих. Зашумела посуда. Жизнь на кухне кипела не хуже, чем в кофейне во время ланча. Ганнибал возился с чем-то похожим на салат. Свет над его головой то и дело моргал, словно заигрывал и дурил, будучи таким нестабильным. — Чем занят? — Уилл тихонечко спросил, когда переступил порог кухни. Ганнибал поднял взгляд. Улыбнулся. Уилл от такого взгляда выпрямился и выставил грудь вперед, ответно улыбаясь. Да, как же он хорош! Небритый, расслабленный, в обычной одежде без всяких изысков. Шикарный мужчина средних лет, орудующий ножом, как музыкальным инструментом. — Заканчиваю с готовкой. — Что на завтрак? — оставаясь в дверном проеме, Уилл заговорил немного громче. — Сэндвичи с ветчиной, куриной грудкой и сосисками на выбор, омлет, овощной салат. Еще свежевыжатый апельсиновый сок и шоколадные кексы. — Сытный завтрак. Давно ты так не заморачивался. — Компенсируем ночные игры вкусной едой, — Ганнибал от чего-то сжал челюсть, что проступили скулы, а затем также резко изменился в лице. Уилл выдавил улыбку. Снова. На этот раз, правда, поглаживая щеку. Черт, ногтем зацепил корку старой раны. Больновато. Блуждая взглядом по кухне, он увидел осколки разбитого зеркала, похожие на огромные и толстые куски льда. Увидел оторванные ножки у стульев, перевернутый и разбитый на две части их гостиный стол. Два окна были завалены различным мусором. — Прости, я не убрался в доме до твоего пробуждения. — Что? — Уилл отвлекся от рассматривания гостиной, краем глаза зацепившись за винтовку у кресла. — Брось, уберем вместе. — Я ведь обещал тебе другое. — Все в порядке, — Уилл не сдвинулся с места, но в мыслях уже приблизился к Ганнибалу, коснулся его виска. Мягкость его волос всегда завораживала, Уилл обожал их гладить. Своего рода антистресс. Он так увлекся образами в голове, что вернувшись к Ганнибалу, усмехнулся над собственной нелепостью. — Прости, задумался. — О хорошем? — Ганнибал переложил с одной тарелки на другую лист салата. Он был так увлечен сервировкой и пережитым этой ночью кошмаром, и, возможно, прошлой, позапрошлой. Столько безумных ночей. Столько нападений. Столько секса. Признаний. Молчания. — Да. О тебе, — наконец-то ответил Уилл. — Это похвально, — Ганнибал выровнялся. В руках у него было по тарелке с одинаковым набором вкусностей. — Пойдем завтракать. Им пришлось разместиться прямо на полу, среди сломанной мебели, порванных книг, одежды. Уилл пил сок, языком ощущая все волокна мякоти, гоняя их во рту, прежде чем пустить по пищеводу. Так вкусно и сочно. Так реально. — Мучает жажда? — Да, — Уилл честно признался, — но без кошмара сегодня. Кажется, я устал сильнее обычного. Ничего не снилось. Просто взял и провалился в рыхлую яму, свернулся там как эмбрион и уснул. — Надо же, впервые такое слышу, — Ганнибал отложил еду, — зачастую твои кошмары описывают наступающую угрозу. Сегодня совсем ничего не помнишь? — Нет. — Хорошо. Измотанный физически и морально, Ганнибал оставался немногословным. Прошлые нападения на их дом проходили куда проще, и Уилл предупреждал его. А сегодня произошел сбой, не иначе, как шутка. — Что будем делать сегодня? Ганнибал облизал губы. За один укус он съел половину сэндвича. — Отдыхать. Ждать. — Всегда наготове, — Уилл с болью произнес самую очевидную мысль. Озвучил то, что они оба знали и без напоминаний. — Мы к этому готовились. Ганнибал кивнул, отпил сок и больше не заговорил. Уилл и не стал его тревожить за завтраком, когда они могут быть вместе, держаться за руки, есть и молча слушать ветер из всех щелей убитого первого этажа. Картинка пострашнее, чем в игровом мире Резидента, когда Леону Кеннеди приходилось отбиваться от зараженных жителей деревни в практически развалившемся доме с забитыми окнами. В их случае все было немного печальнее из-за постоянства набегов. Дом не успевал обновляться. Уилл, впрочем, не переживал. Давно перестал. Он молча доел салат, погладил ладонь Ганнибала и сдерживая позыв заговорить, ушел на кухню.

62

Уилл сидел на упругой диванной подушке между ног Ганнибала и смотрел внутрь себя. Его мысли блуждали далеко за пределами четырех стен и крыши. Лучи солнца скрылись за густотой леса с мертвыми деревьями. Острые ветви тянулись в разные стороны, как иглы, цепляя неровный горизонт. Дул холодный ветер в окна, покрытые паутиной. Медленно, едва заметно, осколки склеивались, чтобы с приходом разъяренных программ снова разбиться. И так каждый день. А каждую ночь — бой, выстояв который, Уилл и Ганнибал сплетаются в одно единое целое. — Сделать массаж? — Ганнибал дотронулся до макушки, и Уилл вздрогнул. Какое приятное и легкое прикосновение. — Да. Шея болит. — А плечи? — Плечи, — Уилл дотронулся до правого плеча левой рукой и слегка сдавил кожу. Пальцы легко зашли под кость. Мышца была дубовой. — И их. — Ты здорово подсох и стал рельефнее, чем был раньше. — Ганнибал выдержал паузу, надавливая на плечи, после разогрева ладоней. — Мне нравится. Уилл ослаб. Приятности Ганнибал говорил довольно часто, но никогда особо не затрагивал тему красоты самого тела. Их последняя реальная встреча выглядела как насмешка: Ганнибал подглядывал через камеры за душем, а Уилл ведь чувствовал на себе взгляд, но не понимал почему, пока не встретил своего демона в коридоре. Рука после таких воспоминаний сама потянулась к тому месту, куда вошел нож по самую рукоятку. Сейчас, конечно, на животе не было ни следа, но тогда, зачерпывая кровь ладонями, Уилл уверовал в судьбу, которая попросила у смерти отсрочку. Видимо сильно хотелось увидеть продолжение «сериала» о сломанной любви. Ганнибал, правда, на этот счет как-то сказал: «Так что да, я схожу с ума отчасти. Ведь сходить с тобой в музей или посидеть в ресторане посмеяться хочется так же, как и жёстко трахнуть тебя там же в туалете», чем здорово возбудил Уилла. В ту ночь Ганнибал сотворил чудо — их тела потели, скользили по простыням как заведенные механизмы. Уилл кончил раза два и сильно устал от переизбытка эмоций. Вспоминая об этом, он странным образом чувствовал то пережитое безумие, словно так и должно было быть. — Уилл, ты меня слышишь? — Да, — Уилл дернулся, когда рука Ганнибала спустилась ниже пупка. — Ты что-то спрашивал? — Нет. Ганнибал опустился еще ниже. Его пальцы поглаживали кожу, цепляя волоски. Это были осторожные прикосновения. Сдержанные. В прошлый раз все начиналось по-другому. — Хочешь прямо сейчас? — Нам незачем тянуть время. Ночь опустится на город через пару часов. Уилл чувствовал, как подавляет эмоции, а точнее мозг не хотел работать в полную силу. В реальности, будь она такой — серой, с разрывами, словно кто-то кромсал картину ножом, — эмоции были бы ярче. Не ведая особой усталости, ему не удавалось до конца разгадать тайну. Почему ему разрешили остаться в Прокси? Впустили и Уилла? Зачем столько нападений тогда? Чтобы убить? И именно их, неживых и поломанных программ, идущих из леса вялыми походками, Уилл видел всякий раз, как надвигалась тьма. Отсутствие ног не мешало им переступать те трупы, что лежали перед домом (если можно было так назвать эту коробку). Они гордо переступали собратьев по несчастью. Одни программные отходы заменяли другие. — Ты выходил во двор? — Уилл облизал сухие губы. — Нет, не стал, — Ганнибал гладил Уилла по спине, не касаясь родинок и шрамов. — Ты Луна моя, с невероятно большим количеством кратеров. Но к чему все эти метафоры… Там не пройти. И куда нам идти? Уилл вдохнул комплимент вместе с воздухом, а затем подавился слюной от осознания масштаба всего ужаса. Он закашлялся так сильно, словно в горле застряли косточки от мандарина. Стоп, какой мандарин? Уилл представил вкус, но в руках ничего не было, как и на языке. Очередная иллюзорная глупость. Подкидыш мозга. Главное в такой ситуации избавиться от чувства «реальности». — Ты спросил куда нам идти, — Уилл сжал влажные ладони в кулак, — но беда в том, что не так давно и я тебя об этом спрашивал. — Значит проживем без ответа. Ганнибал взялся за массирование плеч Уилла, прикладывая минимум сил при сжатии напряженных мышц снизу и сверху лопаток. Он давил сначала пальцами, затем костяшками. Двигался плавно, разгоняя тяжесть. Постепенно руки спустились до поясницы и тут Уилл практически лег вперед, на свои ноги, образуя дугу. С каждым прикосновением Ганнибала к горячей коже, Уилла клонило в сон, но он хотел другого. Потребовалось сделать несколько усилий над собой, чтобы выпрямиться на зло Ганнибалу (обрывая сеанс массажа) и повернуться к нему. Стоя на четвереньках, Уилл четко представлял самого себя со стороны, какой он сексуальный и мускулистый зверь. Напротив его глаз была ширинка брюк. — Хочешь развлечься? Ганнибал прижался спиной к спинке дивана. Смотрел с улыбкой. Доброй улыбкой. Пара прядей спадали на его глаза. Губы горели розовым цветом с едва заметным белым налетом, как будто бы выпавший снег на поле с розами. — Это теперь так называется? — Уилл слегка прогнулся в спине. Как только приподнялись ягодицы, черт его дернул, задвигать бедрами. — А как же секс? — Предпочитаю трахаться! — ответил Ганнибал и расстегнул молнию брюк. Уилл увидел лобковые волосы и кусочек члена. — Я тоже, — Уилл задержался взглядом перед тем, как подойти поближе. Без рук, губами, он достал немного вялый член, языком облизывая головку. Пару движений вверх-вниз, и Ганнибал слегка простонал, а член налился кровью и стал подниматься. Пару раз он выскальзывал изо рта, скользил по губам, упирался в щеку, но Уилл снова его ловил. В конце концов он взял его одной рукой, а сам подтянулся к дивану. Член пах сладковато, немного терпко, словно молотый мускатный орех. Уилл встал на колени, продолжая с придыханием играться с венчиком головки, обводя языком выпуклости. Душно. Не хватало воздуха. Ганнибал стонал, смотрел на игру с членом с удовольствием (и совсем не скрывал этого). Но ему надоело, именно так Уилл понял, когда его взяли за плечи. Он с характерным «чпок» оторвался от члена и полез на Ганнибала. Сняв ненужные тряпки, Уилл примкнул к губам Ганнибала жадно и хлестко. Все смешалось: желание, любовь, и агония. Все сжало Уилла в тиски. Он и не сопротивлялся.

63

Программы были пунктуальными. Они были теми гостями, которые никогда не опаздывали. Выходили из леса к тропе у дома. Не окружали. Не падали с неба, как капли дождя. Не рыли подземные туннели. Они шли ровно так, как запрограммировала мать. Тощие, вытянутые, как колья, на ломаных и вывернутых ногах. Кто-то и вовсе был половинчатым, лишенный всякой опоры. Просто головы. Просто рты с акульими зубами. Они приходили с наступлением тьмы, скрывая свои уродства. Разве они думали? Нет. Сопротивлялись? Тоже нет. Наверное, хотели убивать?.. Пожалуй, что да. Им нравился вкус крови и победы, хотя знать наверняка что это значить они не могли. Ганнибал когда-то сказал, что Марго недооценила свой мозг. Недооценила и оборудование, работу людей по ту сторону виртуальности, которые помогли сохранить ей власть над Прокси и устанавливать дальше свои порядки. Сбегая сюда, Уилл рисковал. Впрочем, за плечами никого не осталось, чтобы отговорить его. Провалявшись в больнице с месяц, у него было время подумать, и теперь, стоя напротив Ганнибала у стены, прикрывающей его от врагов, он ни о чем не жалел. В его руках была здоровенная винтовка с бесконечным магазином патронов. У Ганнибала не менее мощный пистолет. Оставалось дождаться момента, когда первые программы из первого ряда начнут бежать и кидаться ядовитыми бомбами. Они взрывались подобно монстрическим цветам из той же компьютерной игры с Леоном — радиус воздействия небольшой, но масса вреда. Сегодня все равно все шло не так. Уилл никогда перед нападением не дергал ради секса, но сегодня как будто бы кто-то другой сделал это за него. Снимая винтовку с предохранителя, Уилл смотрел на почти соединившиеся в целое стекло осколки. Оконная рама по-прежнему висела на деревянном волоске, посуда валялась на полу, как и остальные вещи. Вчера было не так. До этого тоже. — Дом не восстановился. — Марго, — Ганнибал встал в стойку и выставил перед собой пистолет. — Думаю, мы ей надоели. — Нет. Вряд ли. Женщины любят мстить и делают это виртуозно. Пока это приносит ей удовольствие, она продолжит приводить программы к нашему дому. — Одного не могу понять, — Уилл увидел быструю тень и немедля выстрелил, затем еще и еще, пока не убедился, что попал. — Почему она повторяет их набеги снова и снова? — От мусора нужно избавляться. Каждая такая сломанная программа занимает много места. Многие из них же бунтовали. Вот и повод поквитаться со мной и заодно уничтожить все лишнее. Она все еще живет мечтой сотворить идеальный мир для нее и Аланы. — И их соседей, — Уилл намекал о себе и Ганнибале, на что сам Ганнибал ответил выстрелом из пистолета. Разговор пришлось отложить. Сосредоточившись на движении идущих фигур, Уилл с помощью прицела отстреливал всех, как будто стрелял по жестяным банкам где-то в поле без особого напряжения. Ни одного промаха. Как-то по этой причине у него зародился вопрос, не делает ли Марго специально так, чтобы все выстрелы находили свои мишени? Убедившись в том, что так оно и было, Уилл стрелял и ни о чем не жалел. Впереди у него была целая вечность с Ганнибалом. Согласившись на это, он подверг бывших коллег большой опасности, пробираясь в здание Прокси и в свою собственную капсулу рядом с Аланой и Ганнибалом. А когда проснулся… Ощущения были другими. Он жил и это радовало его. Радовало то, что первым он увидел Ганнибала, как только вышел из туннеля. Лес, знакомый Балтимор, пение птиц, небо, все вокруг рисовало ему счастливое будущее. На стыке раздумий, пальбы по программам, Уилл нашел в себе силы переступить через мусор, попадая под удар разрывающейся бомбы, остановиться, но после дойти до Ганнибала и поцеловать его в губы. Подобно той страсти, что бурлила в них на диване, он толкнул Ганнибала к стене. — Это безумие. — Нет, это любовь. Он словно просмотрел все прошлое за один оборот вокруг экрана, наполненного различными кадрами. Одно оставалось неизменным — его стремление добиться мира и спокойствия, оставляя стрельбу по программам в качестве развлечения. — Давай попробуем принести Марго и Алане пирог? — Зачем? — Задобрить и выйти на мирные переговоры. — Это поможет? — Мы попытаемся, — Уилл вспомнил множество синяков и ран после жарких ночей. Винтовка давила в подмышку, пальцы всегда были в мозолях, не говоря о большем. — У нас много времени. Ганнибал подобрел. По-настоящему расслабился несмотря на угрозу извне. Уилл точно знал, что это были искренние порывы укусить счастье и улыбнулся в ответ. Оставалось лишь укокошить сотню программ. Делов-то.