Take my breath away

      Если среда и четверг пролетели для Сонхва в режиме приятного ожидания новостей о ремонте своей машины, то пятница оказалась наполнена опасениями, что приезд Ёсана придется перенести на следующие выходные. Парень хватался за телефон от каждой его вибрации, теряя терпение и злясь на младшего, который закидывал его нетерпеливым сообщениями. После очередного сообщения Кана, со стандартным вопросом «есть новости?», Сонхва посмотрел на часы, показывающие двадцать минут третьего, отодвинул телефон от себя, подперев подбородок рукой. Постучав пальцами по своей щеке, он с сожалением понял, что рассчитывать на чудо более нет причин, а потому написал всего одно слово: «Отменяй». Парень собрался ругать себя за необдуманный выбор, сделанный в пользу пикапа, ремонт которого займёт несколько недель и несколько сотен тысяч, но его прервал короткий стук в дверь.       – Поехали, – бросил Ким сразу же, как только перед ним открылась дверь.       – Куда?       – В автосервис.       Осознав ответ старшего, Пак радостно хлопнул в ладоши, сбрасывая с ног домашние тапочки и надевая кроссовки.       – Не будешь переодеваться? – почесывая подбородок, поинтересовался Джин. Сонхва посмотрел на свои мягкие домашние штаны и вытянутый до непозволительным размеров свитер, с ужасом воскликнул, бросаясь в спальную комнату, путаясь в своих ногах. Как назло, ноги не с первого раза попадали в штанины, а свитер он впопыхах и вовсе надел задом на перед, а заметив свою ошибку и быстро стянув свитер, он умудрился надеть его наизнанку. Ругаясь на себя и одежду, Пак выскочил из спальни, на ходу протягивая руки в рукава. Уже по дороге к машине он отправил голосовое Ёсану с нервной просьбой, чтобы младший подождал ещё немного и не отменял билеты.       – Это же не последние выходные, – заметил Джин, позволяя Паку сесть за руль, а сам вытягиваясь на пассажирском, опуская спинку сиденья практически в горизонтальное положение.       – Да, но я так жду нашей встречи!       – Ах, молодёжь! Полны сил и энергии.       – Не говори, как старик, – улыбнулся Сонхва.       Они доехали до автосервиса, и Пак в нетерпении окинул площадку внимательным взглядом, однако своего пикапа он не заметил. Зайдя непосредственно в здание, где стоял оглушительный звук распиливающей железо болгарки, парень приметил свою драгоценность, готовый рвануть к машине, не теряя не секунды. Послушался слабый крик, заглушаемый инструментом, громкий удар опрокинутой пустой бочки, после которого болгарка выключилась.       – Привет, Джин, – подошёл мужчина в грязном комбинезоне, с черными руками, которые пытался оттереть тряпкой, и взлохмаченными волосами. – Без рук. Пошли.       – Есть результат?       – Да не все так плохо оказалось, как на первый взгляд. Переднюю подвеску мы подлатали, смазали, сделали сход-развал. Подкачали колеса, заменили свечи, залили масло. Антифриз подтекал, но это мелочи. Фильтров у нас для этой модели нет, надо в центр ехать. Осталось только тормоз, ржавчина, проводка.       – Звучит пугающе, – заметил Джин.       – Да ничего опасного. Тормоз просто западает, надо его с силой жать, до упора. А проводка… Пока без радио, да и датчики неправильно показывают уровни.       – И сколько?       – Пойдем, посчитаем. У меня там всё записано.       В этот момент раздалось восклицание Пака, который увидел отмытое от грязи заднее крыло, насквозь проржавевшие. Механик подошёл к парню, печально цокнув языком.       – Да, парнишка ржавый весь. Это крыло только менять. Никакая шпаклёвка здесь не поможет. Надо же было довести машину до такого состояния, – вздохнул мужчина, направившись в дальний угол салона, понурив голову. Он открыл блокнотик, до листал до странички, где в качестве заголовка значилось «Джин, пикап», вытащил из ящика стола старенький и потертый калькулятор и принялся складывать числа. Получилось большое шестизначное число, которое оказалось максимально приближенным к семизначному. Сонхва не успел ужаснуться сумме, опечаленно вздыхая, высчитывая остаток на своём счету. Отдавая парню чек и ключи, мужчина произнес:       – Решишь дальне доводить его до ума, приезжай.       Сонхва кивнул, пребывая в смятении. Сумма оказалась больше, чем он рассчитывал, и это довольно сильно расстраивало парня. Он никогда не испытывал острой нехватки в деньгах, лишь в редких моментах доводя свой счёт до критической отметки. Его родители с двух сторон, заменяя свою любовь и внимание деньгами, регулярно пополняли счёт своего единственного чада. И благодаря их заботе Сонхва никогда не отказывал себе в комфорте, который могли дать деньги. Но сейчас его деньги улетали слишком быстро. После последнего пребывания в больнице загорелась предупреждающая первая отметка на его счете, потом из-за дорогих лекарств, которые по наставлению врачей он должен был обязательно пропить в течение месяца, отметка начала пульсировать огненным цветом. Отправляясь сюда к Джину, в полузаброшенную местность, Сонхва наивно полагал, что тратиться он не будет, но выходило совершенно иначе. А приобретение машины максимально подорвало состояние счета парня.       Усаживаясь за руль своей машины, Пак всё же не смог сдержать восхищения, рассматривая вымытый до максимального блеска салон пикапа. Хромированные вставки переливались блеском, который лишь в некоторых местах пропадал из-за потертой поверхности. Детали, оформленные под дерево, создавали ощущение домашнего уюта и тепла. Сиденье поскрипывало от того количества средств, которыми его снабдили для более красивого вида. Парень пододвинул сиденье ближе к рулю, с трудом регулируя посадку для удобного положения. Машина определенно была громкой и требовала недюжих усилий.       Повернув ключ в замке зажигания, мотор нехотя, но уже без кулаков загудел, пару раз кашлянув, как больной старик. Сонхва улыбнулся, переводя взгляд на Джина, который о чём-то весело говорил с механиком, при этом оба смеялись с широко открытыми ртами и задранными головами.       Пак следовал за Кимом, который придерживался скорости не больше 50 км/ч, притормаживая на поворотах, ожидая младшего. Машина вела себя не идеально, заглохнув два раза при резком переключении передачи, требуя больший радиус для поворота и имея более длинный тормозной путь, нежели машина Джина, к которой Сонхва уже успел привыкнуть. Уже около дома парни встали у главных ворот, переводя взгляды с навеса, рассчитанного на одну машину, и два авто, стоявших рядышком слишком уж комично. Старший устало вздохнул, махнув рукой со словами «позже подумаю», направился к дому. Пак печально кивнул, почувствовав себя нахлебником. Возможно, ему стоит поискать здесь квартиру или что-то подобное, чтобы не смущать Джина, но в памяти всплыло грустное число на его счете, и парень, разочарованный собой, осознал, что снять отдельное жильё сейчас просто не сможет. Ему оставалось ждать поступления зарплаты и возможных поступлений от родителей.       Утро субботы началось для блондина с испуга, когда спросонья он не рассмотрел время, и решив, что уже опоздал, скатился копошащейся колбаской с матраца на пол. Потирая ушибленное плечо, Сонхва промчался в ванную комнату, по скорости сборов ничем не уступая самому отличному солдату. Только после того, как умытый и одетый, парень поставил на газ чайник, он решил проверить свой телефон, осознав, что у него в запасе лишний час.       Сонхва не мог объяснить своё волнение, но он буквально сотрясался от нервной дрожи, высматривая на табло номер и время прибытия поезда. Казалось, время шутило над парнем, потому как, подходя к платформе, Пак потратил на это от силы минуту, удивляясь своей быстроте и медлительности времени. Зато само ожидание промчалось так быстро, что Сонхва с недоверием уставился на часы. Двадцать минут пролетели меньше, чем за пару секунд.       Блондин заметил Ёсана ещё в поезде, наблюдая за его продвижением к выходу. Рассматривая друга так пристально, будто они не виделись десятки лет, Сонхва выискивал изменения в Кане, не доверяя своим воспоминаниям и глазам.       – Ты совсем не изменился!       Ёсан с удивлением уставился на старшего, закидывая сумку на плечо.       – Прошло всего пару месяцев! Как я мог измениться?       – Пять недель, – поправил Пак, на что Кан громко хмыкнул, хватая старшего за руку для рукопожатия и притягивая его к себе для быстрых и сильных объятий.       – А вот ты изменился! – заметил Ёсан, когда двое уже направились к парковке. – Ты загорел и отъел щеки.       Сонхва схватился за свои щеки, испуганно хлопая глазами:       – Правда? Я черный и толстый?       – Я не это сказал, – отмахнулся Ёсан, – На тебя приятнее смотреть. Ты уже не выглядишь больным, бледным и худым. А то раньше страшно было смотреть на тебя. Отдых тебе точно на пользу.       – Скорее смена обстановки. Как тебе? – довольно протянул Сонхва, опуская руку на багажник своего пикапа.       – Как бы так сказать, чтоб не обидеть… – как будто про себя протянул Ёсан, потирая подбородок.       – Не говори! – нахмурился Пак. – Я и по глазам прочитал твою иронию и пренебрежение.       Ёсан засмеялся, подходя к пассажирскому сиденья и дёргая за ручку. Сонхва смотрел на попытки младшего открыть дверь, посмеиваясь над ним. После пронзительного взгляда Кана, блондин открыл огромный секрет в открывании пассажирской двери. Парни легко вели беседу, будто подобная встреча и поездка были для них обычным делом. Они с переменным успехом перебивали друг друга, наполняя разделившие их пять недель воспоминаниями. Оба поняли, что за три года совместного проживания, они привязались друг к другу, осознав свою нехватку в общении только сейчас.       Оглядывающийся по сторонам Ёсан, когда Пак проинформировал, что они приехали, выглядел смешным ребёнком. Он забавно жмурился от ярких лучей солнца, улыбался увиденному количеству зелени, восторженно воскликнув при виде цветочной клубы, покрытой сочными красками жёлтого, фиолетового и красного цветов. Сонхва засмеялся, заметив у Ёсана недоверчивый взгляд, устремлённый на домик, где жил старший.       Кан осторожно, словно боялся разрушить дом одним своим дыханием, зашёл внутрь, не решаясь пройти дальше дверного проёма. Когда первое замешательство ушло и гость с любопытствующим взглядом прошел внутрь, он заметил, что в этом доме уже чувствовалось присутствие Пака и характерные для него особенности. Развалившись на пуфике возле маленького столика и вдыхая аромат фруктового чая, Ёсан тихо заметил, что скучал по этому.       – По чему? – удивился Сонхва, принося мармелад, который обожал младший.       – По запаху. В нашей квартире совсем не осталось твоего запаха.       – Если закончился чай, то я скину тебе ссылку, где его можно заказать, – по-детски вытянул губы Сонхва.       – Нет, не в чае дело. В тебе, в твоём присутствии.       Пак так и не понял, что имел в виду младший, но дабы не показаться грубым, он не стал продолжать эту тему. Их разговор перепрыгивал с одной темы на другую, пестря эмоциональностью от громкого смеха до задумчивых с нотками печали комментариев. Оба чувствовали, как были зависимы все это время от общества друг друга, но никогда не признавались в этом, позволяя себе лишь благодарные и счастливые улыбки.       – Как твой сосед? – спросил Сонхва, сидя на кухне на табуретке, пока Ёсан наносил осветитель на его корни волос.       – Ах… – печально вздохнул Кан. – Нет, он нормальный. Всегда убирает после себя, сразу поинтересовался про график в ванную, – Сонхва удивлённо протянул «о», – и заплатил сразу за два месяца. Но, хён, он такой молчаливый! Просто жесть. А я же не знаю, как начать разговор! И он не идёт на контакт.       – Попробуй мою схему, – задумчиво протянул Пак.       – Записки?       – Да. Или найди в себе смелость и предложи поужинать вместе или посмотреть телевизор.       – Это как-то глупо звучит, – поморщился Ёсан. – Один раз он со мной заговорил. Предупредил, что придет его друг и пробудет до вечера. И все.       – А его друг? Ты с ним познакомился?       – Ты же знаешь его друга! Настоящий громкоговоритель и выскочка! Хотя… – Ёсан замер, потирая лоб запястьем руки, – когда он приходил, я практически не слышал его.       – Ты познакомился с ним?       – Нет. Я был занят.       – Чем?       – На кровати сидел, – пожал плечами Кан, а Сонхва закатил глаза.       Пообедать решили в городе. Пак сам ещё не посмотрел этот город, приезжая туда только за продуктами или необходимыми вещами, поэтому парни активно обсуждали свои планы. Ёсан, как отличник-студент, начал зачитывать Сонхва места, которые он увидел в интернете, пока ехал в поезде, и которые привлекли его внимание. Их активное обсуждение маршрута прервало сообщение от Джина, который просил Сонхва выйти на работу, так как сотрудник, чья была очередь, чем-то отравился и не мог явиться. Пак печально посмотрел на Кана, ожидая от него реакции, но младший лишь радостно закивал головой, воодушевленно проговорив о своём желании увидеть старшего за работой.       Парни со смехом, вспоминая свои приключения на дороге из-за машины и их черепашьей скорости, вошли в бар, где уже было несколько посетителей. Сонхва привычно прошел в подсобку, надев фирменный фартук и прикрепив бейдж на грудь, зашёл за стойку, поприветствовав бармена, которого нужно было сменить. Ёсан с нескрываемым восхищением смотрел на старшего, заметив, что Сонхва идёт подобная форма и тому следует подумать над работой в этой сфере.       Они негромко разговаривали, посмеиваясь, иногда прерывая свой диалог из-за обязанностей Пака.       – Привет, Сонхва! – донёсся сбоку тихий и приятный голос. Пак обернулся, расплываясь в доброй улыбке.       – Привет, хён! – он был рад видеть Сона, и эта радость буквально вырывалась наружу из парня.       – Всё хорошо? Ты вроде не работаешь по субботам.       – А, Чон Ин заболел, поэтому Джин-хён попросил меня выйти.       Минги смотрел на улыбающегося парня, не вслушиваясь в его слова. Сонхва с этой яркой улыбкой, сверкающими глазами и бодрым голосом, был невероятно притягательным, словно яркое и теплое пламя, манящее в свои объятия светлячка.       Ёсан же, внимательно рассмотрев незнакомого парня, одетого в военную форму и не обращавшего внимания ни на что вокруг, быстро переводил взгляды с Сонхва на незнакомца и обратно, постепенно приходя к определенному выводу. Он сдавленно хохотнул, подпирая голову рукой, расплываясь в хитрой улыбке. Звук привлек двоих, и Сонхва, опомнившись, быстро представил парней друг другу, после чего между ними повисла давящая тишина. Минги и Ёсан играли в зрительный теннис, рассматривая друг друга, как будто не могли решить, как следует относиться к новому знакомству. Однако стоило Кану бросить быстрый взгляд на Сонхва, как Минги последовательно опустил свои пальцы на поверхность стойки, озвучивая заказ, после чего сразу же ушёл.       – Кто он? – накинулся Ёсан, но Пак ответил не сразу, несколько минут задумчиво всматриваясь в удаляющуюся спину капитана. – Это тот хён, про которого ты говорил? – допытывался Ёсан, протягивая руку через барную стойку, желая привлечь внимание старшего к себе. Он видел, что Сонхва чем-то расстроился, но не мог понять причину.       – Хён, – сделал Кан ещё одну попытку. Сонхва перевел на младшего взгляд, слабо улыбнувшись ему, сказав тихое «да». Ёсан не успел возмутиться подобным ответом Пака, тот уже отвернулся к холодильнику, выставляя на поднос бутылки пива и стаканы.       Вечер в баре проходил спокойно и даже скучно. Кан готов был завыть от тоскливого и слишком размеренного течения жизни в этом поселке. Ему казалось, что время здесь течет по другим правилам, и даже местные жители двигались сонными мухами. Пару раз сонливая атмосфера в баре прерывалась появлением посетителей, явно приехавшим из другого населенного пункта, потому что они буквально выбрасывали вокруг себя заряд энергии и позитива. Но даже они поддавались влиянию барной атмосферы спустя несколько минут, затихая и переходя на разговоры шепотом.       – Хён! – печально простонал Кан, растягивая на барной стойке. – Скажи честно, тебе скучно здесь?       – Иногда, – улыбнулся Сонхва, осматривая бокал в своих руках со всех сторон.       – Да здесь ужасно скучно! – пробурчал под нос Ёсан.       – Здесь тихо и спокойно. Иногда не хватает общения…       – А со старшими ты не дружишь?       – Почему? Просто я же не могу их заставлять разговаривать со мной каждый день. Даже ты по вечерам занят то в секции, то учебой.       – Поскорее бы ты вернулся.       Разговор двоих прервался из-за появления шумной компании, которая по пути в бар уже успела принять увеселительные напитки. Все посетители обернулись на данную компанию, а Сонхва разочарованно сморщился. Нечастый, но запомнившийся мужчина был среди этой компании. Сегодня никого из работников в баре не было, и Пак безнадежно прокручивал в голове варианты возможных диалогов с проблемной личностью, чувствуя, как паника в нем усиливается.       – Противные, – сморщил нос Ёсан, отворачиваясь от компании. – Много бывает таких посетителей? – парень окинул взглядом старшего, замечая у того характерные признаки паники. Он потянулся к руке Пака, хватаясь за его большой палец и крепко сжимая в своих руках. Сонхва поднял свой испуганный взгляд на младшего и слабо улыбнулся.       – Нет. Да и эта компания редко появляется здесь.       – Всё хорошо?       – Да, не беспокойся.       О столешницу барной стойки громко хлопнули ладонью, отчего Сонхва и Ёсан подпрыгнули. Нетрезвый мужчина громко засмеялся, довольный произведенным эффектом.       – Наша прекрасная фея, – протянул мужчина, облокачиваясь на стойку, – как давно мы не виделись.       – Да… – сбивчиво пробормотал Сонхва, теребя на запястье маленький браслет, сплетённый из трёх нитей. – Что… э… что…       – Ха! Пищишь! – засмеялся мужчина, резко наклоняясь вперёд, питоном делая свой выпад, хватая Пака за руку и дёргая парня на себя. Сонхва обессиленно взмахнул свободной рукой, пытаясь удержать равновесие, задевая стаканы и бутылки, парочка из которых соскочили с поверхности, разбиваясь на мелкие осколки. Пак, оказавшись лицом к лицу мужчины, резко изменился, став безвольным и каменным, будто загипнотизированный. Он послушно опустил голову, готовый исполнить любой возможный приказ. Однако хриплый вскрик и звук удара вывели его из оцепенения. Он с удивлением уставился на Ёсана, который завел левую руку мужчины за спину, с силой вжимая его голову в столешницу.       – Отпусти руку моего парня! – шипел Ёсан на ухо мужчины, не сводя своего серьезного взгляда с испуганного глаза пьяницы. Когда чужие пальцы разжались на запястье Сонхва, Кан ещё раз ударил мужчину головой о стойку, отпуская его руку.       – Если ещё раз подойдёшь к нему, я тебе колени выбью, тварь.       – Па… па… парень? Педики?       Кулак Ёсана врезался в живот мужчины, который сдавленно выдохнул. Сонхва, пораженный действиями младшего, воскликнул, неуверенно протянув руку вперёд в желании остановить парня. Кан что-то прошептал мужчине на ухо и спокойно уселся за барную стойку, а когда инцидент скрылся среди своей компании, Ёсан позвал Сонхва. Ему пришлось приложить усилия, чтобы дозваться старшего, который провалился в свои думы так глубоко, что не слышал ничего вокруг.       – Хён, – собираясь дотянуться до Пака, в очередной раз позвал Кан. Сонхва, наконец, отреагировал, переводя свой полу стеклянный взгляд на Ёсана. – Все хорошо? Это из-за него ты хмурился, когда рассказывал о работе? Придурков много. Не обращай на него внимания.       – Когда ты стал таким? – прошептал Сонхва. Его глаза постепенно оживали, наполняясь удивлением и восхищением.       – Каким? – нервно хохотнул Ёсан, чувствуя смущение за свое поведение.       – Таким защитником! Смелым и сильным!       – Я вообще-то в секции занимаюсь, – обиженно протянул Ёсан. – Занимаюсь! А не просто сижу там на стуле. А по поводу смелый – враньё!       Кан перевел взгляд на свои руки. Сонхва последовал за взглядом друга, замечая его дрожащие руки, которые он с явным усилием пытался сдержать в спокойном положении. Ёсан нервно хохотнул, наклоняя голову ниже. Пак улыбнулся, думая о Кане с нежностью и благодарностью, достал из нижнего ящика со льдом бутылку соджу и, налив рюмку, протянул напиток парню.       – Не расплескай, – улыбнулся Сонхва, и когда младший быстро осушил рюмку, положил руку на его голову, потрепав мягкие пряди.