Take my breath away

      Юнхо стоял в кабинете генерала, вытянувшись в такую идеальную струну, что его можно было приводить в пример всем военным. Рядом с ним точно такой же идеальной струной стоял Сон Минги, на которого Чон очень хотел посмотреть, чтобы узнать чувства и реакцию друга, но генерал продолжал надрывать горло, отчего Юнхо боялся лишний раз сделать вдох, не то что отвести взгляд от точки на потолке, которая служила ориентиром капитану.       Наконец, генерал замолчал и, тяжело вздохнув, уселся за стол. Его следующий вопрос прозвучал совсем уж по-отечески, отчего Юнхо, ошеломлённый и растерянный, позволил себе немного опустить взгляд, дабы убедиться, что это говорит все ещё их генерал:       – Что с тобой, Минги? Летаешь в облаках.       – Это моя профессия, сэр! – отчеканил Минги. Чон удивлённо поднял бровь, это же сделал и генерал.       – Да я не об этом! – махнул рукой старший, отворачиваясь от капитанов и постукивая карандашом по тетрадке. – Жениться тебе надо, Минги.       Чону показалось, что Минги подавился воздухом, потому что его друг моментально потерял свою стойку, пару раз бессмысленно открыв рот.       – Прошу прощения, сэр, как это связано?       – А так! Будешь заниматься супружескими делами – перестанешь думать нижним местом.       – Сэр, нет, сэр. Никогда не думал нижним место в виду отсутствия извилин в этом месте.       – Капитан Сон! – обрушив ладонь на стол, гаркнул генерал.       – Да, сэр!       – Три наряда вне очереди обоим! Выполнять!       – Есть три наряда вне очереди! – отчеканили два капитана и, получив разрешение идти, незамедлительно покинули кабинет.       – Ты был груб! – прошептал все ещё обескураженный Юнхо.       – Мелочи, – пробурчал Сон, расстегивая верхнюю пуговицу на воротнике, которая все это время затрудняла дыхание.       – Минги, – начал Юнхо, но его друг лишь отмахнулся, быстрым шагом направляясь в сторону казармы, ясно давая понять Чону, что не готов сейчас вести беседы. Юнхо задумчиво уставился в спину удаляющегося друга, быстро прокручивая в голове возможные варианты поведения Сона. Конечно, среди военных их части не было ни одного трезвенника – все пили и все знали свою меру. В благоприятные дни он с Минги напивался так, что следующий день полностью стирался из памяти, оставляя лишь воспоминания о бесконечно жужжащих вертолетах в голове и засушливой пустыни во рту. И они никогда не позволяли себе явиться на построение с явными признаками выпитого алкоголя.       Юнхо был крайне удивлен, что именно появление после попойки стало первым нарушением Минги за всю его карьеру. Но больше этого удивляло Юнхо то, что Сон вчера вообще пил один. Он настолько был поражен этим фактом, что задумался о том, а знает ли он вообще своего друга?       Не смотря на все попытки Юнхо поговорить с Минги, результата Чон так и не достиг. Сон либо отделывался ничего не значащими фразами, либо отмахивался, либо был готов применить крепкое словцо для лучшего объяснения своего настроя. Юнхо оставил свои попытки добиться от друга разъяснений, но присматривал за ним, буквально преследуя его по пятам.       В четверг вечером, когда два капитана сдали своё дежурство, заключительное в их наказании, друзья, не сговариваясь, направились на парковку. Юнхо удивлённо приподнял бровь, задумываясь над тем, что же происходило в жизни Сона, что тот стал каждый вечер уезжать в квартиру, забыв столь любимую для него казарму. На прощание Чона Минги лишь кивнул головой, практически с места газуя и резко выворачивая вбок для выезда с парковки. Юнхо уселся в свою машину, не торопясь заводить двигатель. Он беспокоился за друга, но совершенно не знал, как подступить к нему, впервые натыкаясь на такую непреодолимую стену. Да, Сон был ответственный и даже правильным человеком, живущим по своим правилам, которые, впрочем, не нарушали общепринятые нормы. И он никогда не был болтливым человеком, слишком рано став самостоятельным, но при этом он никогда не отталкивал от себя Юнхо, со временем делясь с другом своими переживаниями.       Чон, приняв для себя решение своих действий, выехал с парковки, направившись к дому Минги. Он был преисполнен решимости разговорить своего друга, чего бы этого ему не стоило, а потому направился вначале в город, бросая сомнительные взгляды на часы, надеясь успеть до закрытия всех магазинов в центре. В клетку ко льву без куска мяса соваться было глупо и себе дороже.       Закупившись продуктами, закусками и сикспак соджу, Чон с довольной улыбкой припарковался у подъезда Минги, отмечая, что машина последнего была припаркована рядом с домом. По привычке задрав голову вверх, Юнхо скривил губы, замечая темные окна в квартире Сона. Отбросив все сомнения о глупости своего визита, парень быстро зашёл в подъезд, и, не дожидаясь лифта, взбежал на шестой этаж. Улыбнувшись, гордый собой и своей подготовкой – совершенно не запыхался, – Юнхо нажал на дверной звонок, вслушиваясь в тишину за дверью. Чон умел добиваться своего, а потому продолжал нажимать на звонок, лишь через минуты три заволновались, что вдавит таким напором бедную кнопку в стену.       С верхнего этажа спустилась женщина с собакой, подозрительно окинув парня у двери взглядом. Юнхо дружелюбно расплылся в улыбке, поклонившись старшей, но как только женщина скрылась с поля зрения, парень продолжил добиваться внимания к себе от друга. Беспрерывные нажатия на звонок дополнились громкими ударами кулака о дверь. Разочарованно скривив лицо в гримасе, Юнхо громко произнес:       – Сон Минги, я взломаю твою дверь!       Юнхо чуть не закричал от радости, уловив явное движение за дверью. Щёлкнул замок и дверь распахнулась, открывая перед Чоном настоящий портал в задницу чёрта, потому как темно было так, что становилось жутко.       – Настырный, – хрипло прозвучал голос Сона откуда-то из темноты.       – А то! – Юнхо перешагнул через порог, протягивая руку к выключателю, расположение которого знал отлично, так как сам помогал его устанавливать другу. – Темень!       – Полицию не вызвали… – разочарованно вздохнул Минги, жмурясь от яркого света лампы.       – Мне кажется, меня побаиваются твои соседи. Женщина сверху так смотрела на меня, будто я ей всю дверь обгадил!       Минги хрюкнул, проходя в темную гостиную, опускаясь у кресла на пол. Юнхо проследовал за другом, вдыхая воздух в комнате. Вопреки его ожиданиям и опасениям, запаха алкоголя не было.       – Не включай свет, – попросил Минги, увидев или уловив движения друга, тянувшего руку к выключателю.       – Я мясо принес. Как ты будешь жарить его в темноте?       – Я?       – Не я же!       – Я не просил.       – Хватит мариноваться, словно ты кимчи. Вставай давай, принеси плиту, тарелки. Будь радушным хозяином!       Минги закинул голову назад, явно печально вздыхая, но все же поднялся, скрываясь в темноте кухни. Он без спешки принёс всё необходимое для неожиданного ужина, зажёг конфорку, накрыл специальным поддоном, подхватывая из вскрытой упаковки первый кусок мяса. Юнхо скучающе катал по столу рюмки, устроив только одному ему понятное соревнование.       Вскоре запах жареного мяса наполнил комнату, и Чон с нетерпением уставился на переносную плиту, держа палочки наготове. После утоления первого голода он решил похвалить друга за прекрасную готовку.       – Тебе бы тоже не мешало научиться готовить, – заметил Минги, выкладывая новую партию мяса на жаровню. – Из-за твоих полуфабрикатов станешь дряблым.       – Глупости, – отмахнулся Юнхо, проглатывая новый кусок мяса. – Такая же еда!       – Еда должна быть приготовлена с любовью.       Юнхо громко хохотнул в ответ на слова друга, но, зная, кому принадлежали эти слова, быстро перевел разговор в другое русло, не желая случайно обидеть друга и его маму своей реакцией:       – Вот появится жена и буду питаться как нормальный женатый человек!       – Жена? – вскинул брови Минги.       – Рано или поздно она же будет. Родители тут нашли каких-то дочек соседок. Ах, черт их поймёшь!       Сон не стал вдаваться в подробности, зная как сильно предки Юнхо давили на сына с женитьбой. Эта тема была одной из нелюбимых для Чона и, стараясь уважать границы друга, Минги отвечал на подобные высказывания Юнхо только в крайних случаях.       – Знаешь… – крутя в длинных пальцах рюмку с соджу, проговорил Чон, – Знаешь, я тут думаю об этом. Ты же видел младшего Сонхва? – Юнхо не обратил внимание, как напрягся Минги, уставившись на донышко своей рюмки, а потому, не дожидаясь ответа друга, продолжил: – Конечно, видел. Бывают же красивые парни. Интересно, у него есть сестра?       – У Сонхва?       – Да нет же! У его младшего. Как его зовут?       – Кан Ёсан.       – Кан… Вряд ли такой семье подойдёт лётчик.       – Ты как-то далеко побежал. Может он единственный ребенок в семье? Или у них только сыновья.       – Может, – разочарованно протянул Юнхо, явно приуныв от подобной мысли.       – А представь, если у него есть сестра, но она такая же сильная, как и брат? Накаченная вся такая, – Юнхо заинтересованно уставился на друга, сверкая глазами, – и будет тебя за любую провинность головой об стол прикладывать.       – Да! Всё, как я люблю!       Минги от удивления не только поднял брови, но и широко открыл рот. Несколько секунд друзья смотрели друг на друга, а потом громко рассмеялся.       – В любом случае, красивой невестке можно позволить всё, – мечтательно заключил Юнхо.       – А я красивый?       От неожиданного вопроса Чон чуть не подавился соджу, которую собирался опрокинуть в себя. Он уставился на друга, не понимая насколько серьезно был задан вопрос. Внимательный взгляд карих глаз не просто проникал в душу парня, но просверливал её насквозь.       – Нормальный, – промямлил смущённый Юнхо, отводя взгляд в сторону, – обычный такой парень. Как все. Я не знаю.       – Отлично! – протянул Минги, отчего Чон боязливо посмотрел на друга.       – А что не так?       – То есть этого Кан Ёсана ты без раздумий назвал красивым, а я – нормальный? Нормальный?!       – Но парнишка действительно красивый, даже для парня! – пожал плечами Юнхо, с запозданием осознавая, что этого не следовало говорить. Он поспешно наполнил рюмки алкоголем, протягивая одну из них Минги и отдавая лаконичную команду «выпьем». – Ты бы лучше рассказал, почему пил один? Один! Ты никогда не пил один.       – Я не один был.       – Вот как? – в глазах Юнхо сверкнула ревность, его пальцы дернулись, сильнее сжимая палочки для еды (хорошо, что палочки были стальными).       – Был я и мои мысли…       – Что? – опешил Чон. – Твои слова звучат, как слова начинающего алкоголика, – однако Минги никак не отреагировал на слова друга, продолжая созерцать какое-то прекрасное далёкое. – И что за мысли были? Только не говори, что думал, что недостаточно красивый, – хохотнул Юнхо, но заметив быстрый и колкий взгляд друга, воскликнул: – Ты серьезно? Из-за этого напился, как сапожник?       Чон уставился на друга совершенно растерянный. Конечно, иногда такие мысли появлялись у каждого человека, но лично Юнхо считал, что он и Минги уже пережили эти сомнения, так как давно не подростки.       – Довольно сложно поддерживать разговор с тем, кто улетел на шестое небо… – пробурчал Чон.       – Да тут и разговора нет. Я – нор-маль-ный! – по слогам протянул Минги последнее слово, отчего Юнхо самоотверженно принял удар этого камня. Чутьё подсказывало ему, что это слово в ближайшие недели будет прилетать к нему в абсолютно неожиданных ситуациях, совершенно по-соновски напоминая о важности сказанных слов.       – Брось, Ги! – разочарованный своей ошибкой, воскликнул Юнхо. Минги с лёгкой улыбкой гавкнул, заставляя Чона улыбнуться в ответ – их давняя шутка-привычка гавкать в ответ на слова, похожие на команды для собак. – Не придирайся к моим словам. Да, ты нормальный! Не косой, не кривой, нормальный пацан. Мне вот Кан Ёсан показался красивым. Он как модель или даже аристократ. Перед королевской особой простой служака всегда в восхищении. И в конце концов! Такое чувство, что тебя отшили, и ты пытаешься понять почему? Мне кажется, если уж тебя отшивать, то в первую очередь из-за характера.       – И что не так с моим характером? – с нотками угрозы поинтересовался Минги.       – Да ты же как болтанка! Летишь себе спокойно и – бац! – тебя уже перетрясло, как в мясорубке, да ещё и о землю припечатало!       Минги хмыкнул на слова друга, заметив:       – Что ж ты дружишь со мной таким?       – Да бля! – протянул Юнхо. – Не раздражай меня! – со злобой проговорил Чон. – Я дружу с тобой и точка! Не надо мне тут впаривать свою идеологию.       Их разговор затух на какое-то время, пока каждый обдумывал свои мысли. Юнхо часто начинал злиться на друга, когда они поднимали подобного рода темы, но никогда его злость не была серьезной. Скорее это было связано с разочарованием самого Юнхо, потому что он считал, что не умеет правильно доносить свои мысли и использует не те слова. Однако, в отличии от Минги, Чон никогда не заикался об этом, держа свои сомнения при себе.       – Слушай, – начал Юнхо, разливая уже пятую бутылку по рюмкам. Он с недоверием пересчитал выпитые четыре, не понимая, когда они успели их осушить. Великая тайна алкоголя – сколько его не купишь, все равно мало. – Слушай, Ги. Ты отличный друг, и меня все устраивает. И мы не про дружбу начали вообще. Если бы я с тобой встречался и жил вместе, то послал бы уже давно. А так, как друг, ты нор-маль-ный!       – Если бы встречался со мной?       – Ну это… Ты не подумай чего! Типа, если бы я был девушкой. Чисто гипотетически! – с затруднением произнёс Чон.       – Ты же помнишь потасовку в баре? – неожиданно спросил Сон.       – Какую? Ты про Сонхва и его младшего? Джин говорил, что тот мужик с самого первого дня пристает к Сонхва, а того трясет от него. Может у него проблемы?       – У мужика?       – У Сонхва. Худой, бледный, дерганный, крашеный. – Минги промолчал на замечание друга. – Так о чем мы?       – Друг Сонхва сказал, что они встречаются.       – Да! – довольно протянул Юнхо, посмеиваясь. – Я бы на месте этого младшего ещё бы пообещал рассказать подробности для взрослых.       – В смысле? – Минги весь напрягся, наклоняясь вперёд.       – По-моему, самый верный способ отбить приставания всех приставучих. Ты в училище тоже один раз заявил, что я твоя любовь, – припомнил Чон, о чем Минги уже забыл, но улыбнулся воспоминаниям.       – Думаешь, они не встречаются?       – Думаю, нет. Не похожи они. Помнишь в училище был этот щупленький, на курс старше нас. Вот он похож.       – Вряд ли внешность как-то указывает на это.       – В любом случае, – пожал плечами Юнхо, – надеюсь, Сонхва не из этих. Ну… этих…       – Геев?       – Фу, – поморщился Юнхо, запивая кусок мяса алкоголем.       – Фу? – загорелся Минги, – Фу? Разве это зависит от человека?       – Что? С кем спать? Конечно, зависит! На всякого поперечного же не встанет.       – Я не про постель! Про чувства, любовь. Разве можно запретить себе любить кого-то?       – Любовь? Какая любовь может быть между двумя мужиками? Друг, брат, старший, младший – всё. Но вот любовь… это… Ты куда?       – Курить, – бросил Сон, поднимаясь из-за стола и направляясь к лоджии. Юнхо уставился в спину друга непонимающим взглядом. Он с усилием заставил работать свои уставшие и охмелевшие мозги, пытаясь понять причину поведения Минги, который уходил курить только в одном случае – когда был на грани срыва. Данные выстраивались в голове Чона цепочкой, но не смотря на то, что в математике парень был силён, сейчас уравнение решалось очень медленно. Протяжно выругавшись, Юнхо закрыл глаза руками, растирая лицо и прогоняя лёгкую дрёму, начавшую уже одолевать его. Взяв в помощь себе приборы в руки, называя их именами имеющихся данных, Чон в конце своих размышлений уставился на палочки, символизирующие сейчас Сонхва.       – Да бля, – снова протянул Юнхо, мотая головой. – Походу мне надо было молчать. Пить и молчать. Вот чёрт!       Парень поднялся с пола, направляясь к лоджии, желая извиниться перед другом за свои слова, которые определенно обидели того. Однако, закрыв за собой дверь, Юнхо молча уставился на Минги, который медленно и практически беззвучно втягивал в себя никотиновый дым.       – Ги, – Сон чуть повернул голову к обращающемуся, стряхивая пепел с сигареты.       – Не нужно, – тихо ответил Минги, отводя взгляд в ночное небо. Юнхо выхватил сигарету из рук друга, делая длинную затяжку, проглатывая дым, не выдыхая его, но позволяя медленно вытекать изо рта.       – Слушай, Ги. Я устал, да ещё и пьян. Может я чего не понял и обидел тебя… – Юнхо замолчал, ожидая какой-то поддержки от друга, но Минги молчал, совершенно никак не реагируя на слова Чона. Вздохнув, Юнхо продолжил: – Я сейчас подумал… Не злись, если мои выводы окажутся пьяным бредом, но… Тебе нравится Сонхва? – вопреки ожиданиям Юнхо, Минги все также оставался каменным и отстранённым, никак не отреагировав на предположение друга. – Я имею в виду… ну ты… это…       – Перестань! – резко отрезал Сон. – Ты прав, – Минги распрямился, с особой жестокостью туша окурок в пепельнице и вытягивая из пачки новую сигарету.       – Я не знаю, что сказать, – совершенно искренне поник Юнхо.       – Не нужно. Всё, о чём я думал, ты уже озвучил. Давай допьем и ляжем спать.       Минги затушил недокуренную сигарету и покинул лоджию. Юнхо облокотился на перила, закидывая голову назад, чувствуя приятное головокружение, как будто он сейчас за штурвалом истребителя оказался в лёгкой турбулентности. Насладившись моментом, Чон вздохнул, пробормотав себе под нос:       – Больше думай, Чон Юнхо, меньше говори! Не этому ли учит тебя твой друг?       За столом повисла гробовая тишина. Парни доели последние кусочки мяса и закуски, допили шестую бутылку соджу, не сговариваясь, но синхронно убрали со стола. Пока Юнхо мыл посуды, Минги расстелил единственное в его квартире спальное место. Чон благодарно кивнул другу, когда тот протянул ему комплект пижамы.       Юнхо, все ещё чувствуя вину за свои слова перед Минги, долго ворочался и вздыхал, то скидывая с себя одеяло, то снова забираясь под него. В конце концов, не зная, как подступиться к другу, долго всматриваясь в мраморный профиль Сона, Юнхо схватил свою подушку, опуская её рядом с боком друга. Уткнувшись носом в подушку и обхватив ногами скомканное одеяло, Чон замер в ожидании. Лишь после лёгкого, едва уловимого прикосновения руки Минги к его волосам, Юнхо успокоился, довольно закрывая глаза. Его не выгнали, как пса, из квартиры, а значит для их дружбы ещё не всё потеряно.