Take my breath away

      Проблемы со сном у Минги начались ещё в старшей школе, когда увеличилась не только нагрузка на подростка, но и усилилось давление старших и своих собственных мыслей о правильности выбранного пути. С того времени Сон привык спать по два-три часа за сутки, не чувствуя усталости. Он понимал, что это не нормально, но свыкся с этой особенностью своего организма, лишь в редкие дни уделяя сну больше трёх часов. Все равно он никак не мог повлиять на это, довольствуясь тем, что имел.       Сон пролежал на спине совершенно неподвижно, одной рукой поглаживая кончики волос Юнхо, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Мысли выстроились гудящей толпой в его голове, не позволяя отдохнуть и провалиться в сон. Минги не был удивлён отношению друга к нетрадиционным отношениям, но он точно не был готов к столь пренебрежительному отношению. Да и сам он не был уверен в своих чувствах, боясь перепутать свое отношение к Сонхва с любовью и ошибочно броситься с головой в этот подозрительный омут. Но он был уверен на все сто процентов в своей ревности, вспоминая общение Пака с Каном и уверенные слова красавчика, что Сонхва его парень. Он не был удивлён, услышав это заявление, а скорее раздосадован и шокирован восклицанием своего внутреннего «я» – почему не я?       Сонхва манил к себе, притягивал магнитом, заставляя Минги испытывать спектр эмоций, которые раньше он никогда не испытывал по отношению к людям. Это было сродни первому полёту: предвкушение, волнение, нервозность, страх и неконтролируемая радость. И зависимость. Ужасная и пугающая зависимость. Так же, как Минги хотелось постоянно сжимать в руках штурвал самолёта, наслаждаясь скоростью и уединением, ему хотелось находиться рядом с Сонхва. Хотелось как минимум видеть его постоянно, рассматривая красивые и утонченные черты лица, хотелось слушать его голос, который своими эмоциями и оттенками обволакивал мысли Минги, хотелось прикасаться к парню. Последнее было самым желанным и самым недоступным. Те редкие, по необходимости прикосновения врезались в память Сона, прожгли кожу насквозь, оставив лишь воспоминания о приятном.       Сонхва не отпускал мысли Минги даже во сне, являясь в образе настоящего ангела, к которому Сон пытался прикоснуться, но ангел все время ускользал, тихо посмеиваясь. Из-за этого сна на утро Минги был совершенно разбитым. Руки его одеревенели, одну ногу свело судорогой, а голова была такой тяжёлой, что её было невероятно тяжело поднять с подушки и удержать на плечах.       Юнхо на зов друга проснулся в ещё более ужасном состоянии. Его мятое лицо, взлохмаченные волосы, слипающиеся глаза – все это вызывало жалость к парню. Минги молча поставил перед другом кружку с кофе, который Чон выпил практически одним глотком.       – Садись, – бросил Минги Юнхо, когда парни спустились на улицу, – я отвезу тебя, пьяница.       – Правда? – обрадовался Чон, быстро направляясь к пассажирской двери. – Спасибо большое, друг! Я сегодня не водитель.       Минги кивнул, соглашаясь с замечанием Юнхо, уселся за руль.       – Есть несправедливость в том, что мы пили на равных, но ты огурцом, а я продолжаю бороздить неведомые дали! – пожаловался Юнхо, опуская спинку своего сиденья, устраиваясь удобнее. – Слушай, Ги…       – Подумай, прежде чем сказать.       – Подумал! – огрызнулся Юнхо. – Да, мне непонятны отношения всех этих левых. Но я не хочу потерять друга из-за моего… незнания. Понимаешь? – Юнхо заглянул в глаза Минги, который не сводил глаз с дороги. – Знаешь, – уже осторожно и без уверенности продолжил Чон, – я не утверждаю, но может и нет этой любви. Ну вы же не так близки. Ты говорил с Паком об этом?       – О чём? – неожиданно хохотнул Минги. Юнхо с интересом уставился на друга, который так редко проявлял свои живые эмоции. Реакция Сона ему очень понравилась.       – Может вам поближе познакомиться? Подружиться. Как вообще можно влюбиться с первого взгляда?       Сон промолчал, отчасти потому, что задумался над словами Юнхо, отчасти потому, что и сам не верил в подобную любовь с первого взгляда.       Весь день Минги прошел в обдумывании и построении планов. Никогда прежде парень не был таким стратегом, как в этот день. Каждый свой шаг он обдумывал до мелочей, выстраивая невероятную и порой фантастическую цепочку вероятностей. Он продумал любой возможный ответ Сонхва и свои возможные действия.       Мыслительный процесс был утомляющим, а потому в квартиру вечером он вернулся с гудящей головой и единственным желанием завалиться на кровать. Однако, несмотря на свою усталость и пульсирующую боль в висках, просто заснуть у парня не получилось, и он продолжал, лёжа в кровати, обдумывать свои планы на завтрашний день.       Утро встретило Минги ясным небом и приятным ветерком. Сон любовно смотрел на синеву, медленно выкуривая сигарету. В эти дни он слишком часто курил, хотя никогда не испытывал зависимости к никотину. Затушив окурок, Минги резко выдохнул, как будто собирался к забегу, хлопнул в ладоши и принялся к выполнению задуманного.       Он всегда ответственно относился к поставленным перед ним задачам, но сегодня он превосходил сам себя, отмечая в себе взволнованность и даже нервозность. Капитан долго выбирал между двумя пледами, сканируя их своим сосредоточенным взглядом. Такая же участь ждала подушку, но выбрав одну Минги разочарованно откинул её в сторону, так как заметил торчавшую с одного угла нитку, что нарушало все представления парня об идеальности.       Со своими придирчивыми сборами, Сон вышел из квартиры позже запланированного, изыскано ругая себя за медлительность, а приехав в магазин и ещё там потратив больше отведенного времени, Минги был близок к тому, чтобы отказаться от своей затеи, перенеся её на любой другой день. Прижавшись лбом к нагретой солнцем крыши машины, парень глубоко вздохнул, медленно выдыхая воздух из лёгких.       – Ладно! Не в наших правилах сдаваться!       Ударив ладонью по машине, Минги быстро уселся за руль, как будто любое промедление изменит его решимость. Он старался освободить свою голову от мечущихся мыслей, но навязчивое чувство, что всё идёт не по плану, не отпускало капитана. И лишь завидев зелёный забор, окружавший дом Джина, Сон более менее освободился от ощущения ненужности своих действий.       Капитан остановился перед дверью, замерев и превратившись в абсолютный слух, пытаясь уловить любой звук, который бы позволил ему настроиться к тому или иному исходу. Однако за дверью была гробовая тишина, и даже листья на ближайших деревьях замерли, не реагируя на слабые попытки ветерка расшевелить их. Минги поднял руку, сжав кулак, собираясь постучать, но медленно опустил её, повторяя про себя в очередной раз свои действия. Убедившись, что он ничего не упустил из запланированного до этого момента, он снова поднял руку, но встрепенулся, в панике прокручивая слова, которые планировал произнести. Во время повторения его рука невольно опустилась кулаком на деревянную поверхность двери, издав тот самый звук, которые обычные люди именуют стуком, но для Сона это был звук невозврата. Он с недоумением уставился на свою руку, ловя звуки движения за дверью, и, не успев настроиться на разговор, уставился растерянным взглядом на Сонхва, открывшего дверь слишком быстро.       – Хён! – удивлённо воскликнул блондин, переводя вопросительный взгляд на застывший в воздухе кулак старшего. Минги, перебежав взглядом несколько раз с лица Пака на свой кулак и обратно, дёрнул рукой, молниеносно пряча за спиной.       – Привет, Сонхва! – попытался улыбнуться Минги, чувствуя, как его щекам становилось все жарче с каждой секундой. – Я не помешал?       – Нет, – ответил с улыбкой парень, приглашая капитана пройти в дом. Сон в очередной раз почувствовал себя слишком огромным для этого дома. Его носа сразу же достигли фруктовые ароматы, которые окружали Сонхва. Минги невольно прикрыл глаза, втягивая приятный сладковатый запах полной грудью. – Хотите чай? У меня булочки есть.       Минги открыл глаза, уставившись на парня, пытаясь вернуться в реальность после мертвой петли, в которой закрутило его душу, перевернув все мозги.       – А, Сонхва, вообще я это… – Минги сбился в своей речи, откровенно засмотревшись на шею Пака, которая отливала ровным карамельным загаром. – Пошли гулять?       – Что? – опешил Сонхва от предложения, захлопав своими глазами.       «Милый, слишком милый!» – забилась тревожной кнопкой мысль в голове.       – Погода хорошая, – пытаясь вернуться к своей запланированной речи, проговорил Минги. – И я подумал, что мы могли бы прогуляться. Твои глаза так горели, когда мы проезжали речку…       Сонхва ласково улыбнулся, не подозревая о том, каким профаном чувствовал себя сейчас капитан, стоящий перед ним такой несгибаемой скалой. А Минги был на грани того, чтобы взреветь раненным зверем, и ретироваться с поля боя максимально быстро, дабы не понести ещё больших потерь перед своими же собственными глазами.       – С удовольствием, – кивнул тихо Сонхва, пытаясь прочесть каменное лицо капитана, радуюсь ребенком внутри от подобного приглашения и в тоже время испытывая лёгкий страх от мысли о том, что предложение может быть шуткой. – Я переоденусь?       – Да, – ответил Сон с такой интонацией, будто солдата отпускал с приказом. Однако Сонхва, если и почувствовал эту приказную интонацию, то не подал вида, но прежде чем скрыться за перегородкой, обернулся, с интересом замечая как капитан выдыхает, закрывая своё лицо руками.       Минги во время ожидания Пака, отвернулся к входной двери, уставившись на деревянную поверхность, желая приложиться лбом о неё. Он выделил в своих действиях серьезные отступления от плана, и сейчас корил себя за их невыполнение, ругая себя, как неспособного к серьезным заданиям капитана.       – Хён, – тихий голос отвлёк Сона от самобичевания. Обернувшись, Минги уставился на Сонхва, готовый сдаться и закопаться в землю прямо сейчас. Пак стоял слишком неземной, как будто даже сверкающий белизной, одетый в светлые майку и рубашку и синеватые штаны.       – Пошли, – отворачиваясь от парня бросил Минги, хватаясь за дверную ручку. «Капитан Сон! Отставить панику!» – повторял про себя Минги, чеканящим шагом двигаясь к своей машине. Он открыл перед парнем дверь, невольно оценивая и рассчитывая любую возможность прикоснуться к спутнику. Хотелось удостовериться, что этот парень реален, а не соткан из облаков, являясь плодом воображения сегодняшнего дня.       – У тебя вся одежда белая?       – Нет, – протянул Сонхва, но быстро уточнил: – Я неправильно оделся?       – Неправильно?       – Надо было выбрать какой-то стиль?       Минги хохотнул, покачав головой.       – Просто… Непривычно немного. В части только зелёный, черный, коричневый. В глазах рябит от белого.       – Рябит? – потрясённо повторил Пак, уставившись на старшего.       – Да нет! Я не… Черт! Ты нормально одет! Смотри на дорогу!       Минги с силой сжал руль, бросая взгляд на голубое небо, прося небесные силы помочь ему и не тупить сегодня ещё больше. Он был уверен, что ещё ни раз сболтнет что-то лишнее, что расстроит парня, хоть и немного сомневался в том, что человек, особенно капитан воздушных сил, может так откровенно тупить. Мозги сегодня были явно не в лучшей своей форме, а потому выдавали совершенно не то.       – Сонхва, – чувство стыда за свои слова заставило Минги снова завести разговор. – Я большую часть времени провожу в казарме, с военными, солдатами. Если вдруг я где-то буду груб, скажи об этом. Я забыл, как разговаривают с нормальными людьми, – Сон бросил взгляд на Сонхва, который внимательно смотрел на водителя в ответ, и растерялся от этих пронзительных темных глаз. – Белый цвет – это цвет облаков. Когда в небе… А вокруг облака, как вата… Манящие…       Минги уловил боковым взором движение сбоку и, обернувшись, удивился тому, что Пак почти повернулся к нему всем корпусом, наклонившись вперед настолько, насколько позволял ремень безопасности.       – Вам нравится летать?       – Моя жизнь, – улыбнулся Минги, невольно переводя взгляд на небо.       – Вам не страшно?       – Чего?       – Высоты, катастрофы…       – Нет, – пожал плечами Минги, впервые задумавшись над подобным. – Я закончил училище с отличием, отлетал не 10 и не 20 часов на тренажёрах. Истребители, как и любая машина, полностью подчиняются человеку, и когда сжимаешь штурвал или руль – нет места для страха.       Сонхва кивнул, задумавшись о чем-то своём. Их разговор продолжился спустя несколько минут, когда Пак задал очередной вопрос. Постепенно лёгкая нервозность покинула Минги, и он снова начал чувствовать привычную для него уверенность и спокойствие.       Разговаривать с Сонхва было интересно и приятно. Иногда Минги казалось, что парень сдерживает себя, не позволяя себе задавать вопросы, хотя его заинтересованность явно прослеживалась в его горящих глазах. Сону хотелось бы узнать, с чем была связана эта нерешительность Пака, но решил для себя не наседать на него, чтобы не спугнуть нового знакомого, так похожего на маленького пугливого зверька. А Сонхва со смешанными чувствами интереса, страха и непонимания забавно оглядывался по сторонам, рассматривая густые кустарники, возле которых затормозила машина. Он нервно провел руками по своим светлым штанам, наблюдая за капитаном, достающего из багажника военный рюкзак и закидывающий его на плечо.       Минги закрыл машину и, кивнув в сторону кустов, пошел вперёд. Несмотря на своё смущение, блондин следовал по пятам за старшим, боясь задавать очередные вопросы. Спустя несколько минут ходьбы они вышли на высокий, обрывистый берег, освещенный тёплыми солнечными лучами.       – Ты разочарован? – Сон прищурил глаза, смотря на сведенные брови Пака.       – Зачем мы здесь? – осторожно уточнил Сонхва.       – Пикник. Я не говорил? Ты бывал на пикниках? Если честно, в последний раз я был на пикните в средней школе с родителями. Но если тебе не нравится…       – Нравится! – воскликнул Сонхва, до этого не успевающий вставить и слово в речь капитана. – И вы не сказали про пикник.       Минги смутился, снова ругая себя и отмечая очередное упущение в своем плане, отвернулся от своего спутника, скидывая рюкзак на землю. Сделав пару шагов, он остановился у края обрыва, окидывая взглядом открывшийся вид. Лёгкое и неуверенное прикосновение к локтю заставило капитана обернуться: Сонхва за его спиной, крепко сжав своими пальцами закатанный рукав свитера Сона, с любопытством выглядывал из-за плеча.       – Страшно, – прошептал блондин, – и красиво.       – Боишься высоты?       Сонхва коротко кивнул, отступая назад. Сон, видя неподдельный испуг парня, не стал нервировать спутника, также отступая от края обрыва и подхватывая рюкзак. Он, как начинающий фокусник, вытащил клетчатый плед, протягивая его Паку.       Постепенно двое обустроили свое место стоянки, расположившись на пушистом пледе, разделенные коробками и лотками с едой. Между парнями повисло неловкое молчание: и если первый чувствовал себя смущенным за недостаточно презентабельный вид этих лотков, то второй был под большим впечатлением от подобного мероприятия и организованности старшего.       Минги пытался завязать разговор, но часто сбивался, засматриваясь на Сонхва, который казался совершенно нереальным с осветленными волосами и в белой одежде, но тем не менее смотрелся на фоне природы очень гармонично. Их диалог нельзя было назвать познавательным или сколь-нибудь содержательным, скорее несвязанные фразы, которые тем не менее радовали обе стороны. И несмотря на общее недовольство собой и своей реализацией задуманного, Сон чувствовал удовлетворение от пикника, наслаждаясь возможностью смотреть на Пака.       – Можно открою? – поинтересовался Сонхва, указывая на коробку с трубочками с заварным кремом. Минги, не задумываясь над вопросом, сразу же кивнул, думая про себя, что этому парню просто нереально отказать. Лёгкая и какая-то детская улыбка мелькала на губах Пака, заставляя капитана погружаться в уютный и ожидаемый им мир влюбленности. Блондин широко раскрыл глаза при виде пирожных, аккуратно вытаскивая одну из трубочек.       – Как много сладкого.       – Ты любишь сладкое?       – Да! – Сонхва улыбнулся, откусывая очередной кусок, делясь своим новым увлечением – выпечкой. Минги слушал спутника, не сводя с него глаз, ловя каждый жест и каждый взгляд. Он наклонился вперёд, пододвигаясь ближе к Сонхва и протягивая к нему свою руку. В уголке губ осталось немного крема. Минги прижал свою ладонь к скуле парня, касаясь подушечкой большой пальца мягких губ, ведя по ним вбок, убирая крем. Сонхва замер от этого действа капитана, широко распахнув глаза, а после резко отодвинулся назад, низко опуская голову и пряча взгляд.       – Я напугал тебя? – расстроился от подобной реакции Минги, снова обрушивая на себя все многообразие матерных слов. – Просто… крем… Прости, мне не следовало…       Сонхва продолжал молчать, не поднимая своей головы, но поспешно схватил упаковку влажных салфеток, вытаскивая одну. Он наклонился вперёд, обхватывая руками испачканную руку капитана, и принялся вытирать его палец. Минги смотрел на длинные и ровные пальцы Пака, которые заметно дрожали. Ощущение дрожи чужой руки откровенно говоря пугало Сона, поэтому он аккуратно, без поспешности и резкости в своих движениях, убрал свою руку, вытаскивая из пальцев Сонхва салфетку.       – Я пугаю тебя?       – Нет! – можно было подумать, что это комар пропищал, – настолько тихим был ответ Пака.       – Извини все же за это. Обещаю, больше не буду прикасаться…       – Нет! – чуть более громче пискнул Сонхва. Минги уставился на парня, пытаясь понять его. По своим наблюдениям он понял, что прикосновения чужих людей является травмой для парня. Не только прикосновения, но и нахождение рядом. Он с пониманием относился к подобным травмам, не желая усугублять состояние Пака, но он хотел стать ближе, совершенно не зная, как ему действовать при таких условиях.       – Ладно, – выдохнул капитан, сминая салфетку и с особой ожесточенностью заталкивая её в мусорный пакет. Он был раздосадован своей неспособностью найти ответ на сложившуюся ситуацию. Сознание в нём нервно билось от желания проявить настойчивость и преодолеть разделяющее парней расстояние до желания махнуть рукой на все, отвезти Сонхва домой и просто пустить всё на самотёк.       – Я не боюсь хёна, – прошептал Пак, ещё ниже склоняя голову, обхватывая руками свои колени и притягивая их к груди. – Рядом с вами спокойно и безопасно… Просто… У меня есть сложности…       – Панические атаки?       – Вы знаете?       – У новобранцев иногда такое случается. Когда они впервые оказываются за штурвалом.       Минги завалился на плед, закинув под голову руки и уставившись в синеву неба. Сон не мог понять, почему люди боятся высоты, когда его она буквально звала к себе. Он всегда радовался, как ребенок, поднимаясь стремительно ввысь, окружённый лишь тихими сигнала техники, редкими словами диспетчера и бескрайними просторами неба.       – Нас, как военных и как инструкторов, обучают основам помощи в подобных ситуациях. Ты лечишься?       – Да. Я посещаю врача и принимаю лекарства, – Сонхва вздохнул. – Переехать сюда было рекомендацией врача.       Минги кивнул, отворачивая от парня и закрывая глаза. Он чувствовал себя на минном поле, боясь сделать неверный шаг, а потому выбрал выжидательную позицию, полагаясь на Пака, который просто обязан был дать хоть самый малый сигнал к правильным действиям. Однако он не ожидал, что солнце пригреет его, а ветерок окажется таким успокаивающим, в результате чего капитан провалился в сон, который мало чем отличался от реальности. Казалось, он также чувствовал тепло солнца на себе, также слышал игру ветра в листве кустарников, также переливался стрекот насекомых в траве, но ещё его сон был дополнен моментом, которого где-то глубоко в своем подсознании жаждал Минги – ему снилось, что Сонхва положил голову на его грудь. Приятная тяжесть и сладковатый фруктовый аромат.       Сон открыл глаза, уставившись на склонившегося над ним Сонхва. Первой реакцией было обхватить парня и прижать к себе, но Пак моментально отстранился, с сожалением произнося:       – Извините, что разбудил вас.       Минги снова закрыл глаза, опуская свои ладони на лицо и самовлюбленно вручая себе награду «Лох года».       – Извини, что заснул, – в свою очередь извинился капитан, поднимаясь. – Собеседник из меня не самый лучший, – хохотнул Сон, проводя рукой по своим волосам.       – Мне все нравится, – заверил Сонхва, награждая военного взглядом доверчивого оленёнка из мультика. Минги хмыкнул, кивнув головой и неосознанно протягивая руку к Паку, опуская свою ладонь на его макушку в желании потрепать волосы. Блондин ойкнул, втянув голову в плечи, а Минги поспешно одернул руку, как огня.       – Прости, пожалуйста, я случайно!       «Я не против!» – воскликнул Сонхва про себя, ожидая, что капитан каким-то чудом услышит его мысли. «Совсем не против», – безнадежно думал Пак, не решаясь все же произнести эти слова вслух, отчего злился на себя. Но даже эта злоба была не способна в одно мгновение изменить парня, который на протяжении года под гнётом токсичных отношений не высказывал свои истинные желания, принимая происходящее со смиренной отстранённостью.