Тайны убежища лжецов

      — В особых ситуациях, подобных той, в которой оказался ты, здравомыслие невольно переоценивают, Драко.       Малфой до треска сжал края холодного металла кушетки под собой.       — Может, ты перестанешь докучать мне своей псевдо-психиатрической бравадой и приступишь?       Драко раздражало, как обращался к нему Вилмар. Дело было не в откровенной фамильярности, а в тональности голоса, лёгкости и непринуждённости. Словно они являлись старыми знакомыми, которые сидели за чашкой чая, обсуждая свежие новости магического мира. Будто не Мур готовился преподнести очередную порцию исцеления для Драко; будто не Драко, скрипя зубами, снимал рубашку, ожидая прикосновения электродов к коже.       Всё стало так обыденно. Холодные простыни, кожаные ремни, чтобы, не дай Мерлин, Драко себе не навредил. Ведь тогда Микаэлю пришлось бы осматривать его и вливать ещё больше зелий в организм, и так перенасыщённый магическим варевом.       Драко буквально физически ощущал, как замедляется ритм его сердца от препарата, который вводился внутримышечно перед процедурой. Он прикусил язык, проверяя работу мышц челюсти; сжал руки в кулаки и понял, что слабеет.       Мышечная релаксация уже начинала действовать.       Здесь пахло сыростью. Воздух был затхлым, что странно, ведь ремонт в этих комнатах провели совсем недавно. На пересечении углов краска начала трескаться и осыпаться, оставляя после себя проблески предыдущего оттенка — серого.       Драко смочил пересохшие губы, проведя по ним языком.       В процедурной стоял смог дыма, который источали магловские сигареты. Мур снял привычную взгляду кожаную перчатку с левой кисти, обезображенной шрамами, и омыл руки в умывальнике.       — Не хочешь поделиться тем, что тебя мучает? Твоё состояние… Скажем, у меня есть одно предположение — ты намеренно упираешься, не желаешь идти на контакт, когда должен прекрасно понимать, для чего мы здесь.       Вилмар повернулся, вытирая руки о махровую ткань полотенца. Драко поспешно отвёл взгляд, когда он вытащил палочку и направил её на прямоугольный аппарат, расположенный рядом с кушеткой.       Заметив выражение лица Драко, явно не собирающегося ни о чём говорить, Вилмар подошёл к прибору и непринуждённо пожал плечами.       Прокрутив барабан на аппарате, Мур выставил руку перед Драко. Привычным механическим движением он протянул свою в ответ. Он приложил большой палец к пульсу и принялся считать удары в течении минуты.       — Ложись.       Драко чувствовал изнеможение. Ему необходимо было лечь ещё давно. Спина соприкоснулась с простынёй. Тело задрожало. Пальцы на ногах подогнулись. Драко ощущал, как низко опустился кадык, когда сглотнул.       К этому невозможно привыкнуть.       Больше года Драко проводил в этом кабинете как минимум два дня в неделю. Максимум, на который он задерживался здесь, лёжа на спине, составлял около получаса. В среднем примерно три часа уходило на то, чтобы прийти в себя после.       Драко на секунду прикрыл глаза. Ресницы затрепетали, когда он почувствовал отвратительный привкус резины. Обильное слюноотделение дало о себе знать моментально, стоило челюсти сомкнуться на кляпе. Не слишком мягком, во избежание возможности раскусить, и не слишком жёстком, чтобы не повредилась зубная эмаль.       Вилмар обошёл кушетку и, встав в ногах Драко, закрепил ремнями его лодыжки. Щелчок пряжки, попавшей в круглое, обрамлённое металлом отверстие, протяжным эхом отскочил от стен, будто сама комната готовилась к неизбежной агонии. То же самое доктор проделал с запястьями обеих рук, не забывая проверить надежность крепления.       Первый электрод, который Мур закрепил на тёмной метке, дал повод для жуткой лихорадочной дрожи.       Драко дёрнулся, желая сбросить это ощущение.       Он потерял доктора из виду и спустя пару секунд ощутил прикосновение холодных пальцев к вискам.       Последнее крепление, подумал он, и напрягся всем телом, насколько это было возможно с учётом вялости мышц. Мур убрал волосы с его лба и, подключив электрод к левому виску, протянул кожаный ремешок вдоль лба.       — Стало бы намного проще, ослабь министерство магические щиты. Вы, британцы, многое теряете, отказываясь от электричества, — буднично отметил Вилмар, проверяя подключённый электрод. — Готов?       Ощущая, как всё тело сжимается и готовясь, Драко кивнул и крепко зажмурился.       Окажись они в другом времени, месте и при других обстоятельствах, Драко удивился бы его знаниям и умениям. Магловский вид лечения в сочетании с магией производил ошеломляющее впечатление. За тем исключением, что магловские врачи зашивали раны. Нитками. Этого он понять никак не мог.       Муру не требовалось электричество, чтобы прибор заработал. От шокового заклинания уровневый показатель на продолговатой коробке подскакивал и держался до тех пор, пока Вилмар не решал, что делать дальше: усилить действие заклинания или оставить в том же положении.       Один. Прикосновение кончика палочки к свободному от электрода виску.       Два. Первая тоническая фаза охватила тело.       Неистовая боль.       Драко — сплошной оголённый нерв.       Под кожу хлынул жидкий огонь. Он поднимался снизу, начиная со ступней и кончиков пальцев, растекался по венам, наполняя каждую клетку организма. Чем выше он пробирался, тем сильнее Драко изгибался.       Три. Хотелось содрать кожу. Болели даже веки от того, как глаза закатывались в припадке. Тягучая слюна текла из уголка рта. Зубы скрипели о резиновый кляп. Кожный покров, казалось, разрывался в местах натяжения. Кости хрустели под натиском давления и напряжения.       Если бы Драко не осознавал происходящего, вполне мог предположить, что на него наслали Круциатус.       Он выглядел жалко. Мимолётная мысль заставила зарычать и сморгнуть горячую влагу, застывшую мелкими каплями на ресницах.       Всё, что сейчас имело значение, — избавление от клейма.       Драко сильнее сжал кляп, не в силах побороть обрывистые хрипы, которые вырывались из его горла. Пряжки ремней задели металлическую оправу на кушетке, вызывая отвратительный звук лязганья, словно он был закован цепью, будто дикое животное.       Казалось, что ещё немного, и он отключится. Мозг просто не выдержит. Но организм всегда удивлял, всегда справлялся.       Его приручили к боли уже давно; он научился принимать её, будто бы это было чем-то естественным ещё будучи ребёнком.       Драко всегда терпел. Его криков никто не слышал. Никогда. Даже когда казалось — терпеть больше невозможно, — Волдеморт продолжал проверять его выносливость, извращая способы пыток.       Где-то на периферии сознания слышался голос Вилмара. Он диктовал прытко-пишущему перу, а сам в это время следил за табло с указателем уровня пропускаемого по мозгам Драко тока.       — Проклятье! — резко воскликнул Мур. Давление кончика палочки на висок прекратилось.       Действие шокового закончилось. Уши заложило, но Драко знал, что всхлипывает. Он часто дышал, не чувствуя конечностей, заставляя себя оставаться неподвижным какое-то время.       Его так сильно трясло.       Драко понял это, опустив расфокусированный взгляд на свои руки. Они дрожали, посылая вибрации во всё тело.       — Показатели на пределе… Это просто невозможно… — Драко не понимал, о чём говорит Мур. Слышал фразы, вырванные из контекста, сказанные словно под водой — глухо. — Наверное… Вероятно, где-то ошибка. Расчёты? Я просчитал всё вплоть и…       Драко услышал щелчок пряжки близко к уху. Ремешок, удерживающий голову в одном положении, ослабился. Вилмар вынул кляп и, сняв электрод с виска, обошёл кушетку. Он встал по левую сторону от него и, отсоединив электрод, прикрепленный к метке, открыл рот, обрываясь на полуслове.       — Быть не может… — Мур схватил его за предплечье, рывком дёргая бьющееся в остаточных судорогах тело на себя.       Драко не мог сориентироваться. Не сейчас, когда окружающий мир был настолько размыт, что комната плыла, и вместе с ней Вилмар.       — Что? — получилось прохрипеть, растягивая короткий предлог. Вилмар заворожённо смотрел на метку. Драко брезгливо скривился, превозмогая боль лицевых мышц, когда мозолистая подушечка большого пальца коснулась чёрного черепа.       Черепа, который двигался.       Драко подался вперёд и взвыл от пронзающей тело боли.       — Не двигайся. — Мур отпустил его руку, положив вдоль тела. — Пришлось увеличить пороговую дозу пропускаемого тока. Тебе нужен кислород. Анапнео.       Заклинание прочистки дыхательных путей помогло. Драко вздохнул глубже. Скованные в спазме мышцы горла ослабли.       Вилмар расстегнул оставшееся ремни, удерживающие Драко на месте. Он не мог сейчас доверять себе настолько, чтобы быть уверенны в том, что увидел, но взгляд Мура, подтверждающий его догадку, был красноречивее слов.       Метка шевелилась.       — Почему? — Сил не осталось. Голос охрип, будто Драко кричал несколько часов напролёт. — Ты видел?       Вилмар сложил провода с электродами на аппарате и откатил стеллаж в сторону. Он развязал хвост, запустив руку в длинные волосы, и собрал их заново, стянув туже. Будто мысли его были заняты другим или он обдумывал ответ.       — Видел. — Доктор достал сигареты из кармана брюк и качнул головой. Положив их на стол, он снял жилет и бросил его в кресло. — Спустя полтора года твоя метка дала о себе знать. Теперь мы можем избавиться от неё. — Вилмар несколько минут буравил Драко взглядом. Затянувшись, он облокотился на стол и скрестил ноги. — Твой магический потенциал велик. Во время служения Волдеморту ты обучался окклюменции и привык к пыткам. Твоя способность запечатывать — скрывать — внутри себя воспоминания делает из твоего мозга что-то неуязвимое. Я всё задаюсь вопросом. — Уголёк возле его лица вспыхнул. Драко с жесточайшей дрожью сел и поднял брови, посмотрев на Вилмара из-под ресниц. — Зачем Тёмному Лорду понадобились Нотт и Паркинсон? У вас нет ничего общего, кроме родителей, вступивших в ряды Пожирателей во время Первой Магической Войны.       Драко не понимал, к чему клонит мужчина. Из-за рассеянности он просто слушал и старался запомнить каждое слово, чтобы после проанализировать происходящее. Мур знал о его состоянии, в этом Драко был уверен. И всё же он начал разговор именно сейчас.       Однако мысль, просочившаяся в голову, дала ход рассуждениям. Драко помнил, что говорил об этом отец, пока был в состоянии адекватно оценивать ситуацию. Волдеморт вербовал детей тех Пожирателей, которые, по мнению Лорда, его предали. Нотты, Паркинсоны, Малфои — они стали первыми, кто отдал не только свои дома под штабы Пожирателей, но и детей, дабы доказать преданность.       Тео получил свою метку за несколько дней до начала битвы на площади Хогвартса. Пэнси — за месяц или около того.       Драко помнил то влияние. Как им управляла тёмная магия, проникнувшая в организм; как отчаянно он граничил между желанием сбежать, забрав с собой мать, и магией Лорда, которая посылала видения о последствиях, осуществи он подобное.       — Ты видел метки на их предплечьях? — Драко несколько раз кивнул, всё ещё борясь с судорогами. — Они побледнели, почти исчезли. Токсины, которыми заражена ваша магия из-за тёмной метки, практически выветрилась из их организма. Они почти уничтожены. — Мур указал на него пальцами с зажатой между ними сигаретой. Кончик горящего уголька стал для Драко ориентиром. — Но твоя — она хочет остаться.       — Что ты хочешь этим сказать?       Вилмар наклонил голову к плечу.       — Сто двадцать импульсов, Драко. Твой мозг, твоё тело вынесли больше, чем способен любой из волшебников, и тем более магл. — Он нахмурил брови, качнув головой в неверии. — На моей практике подобного никогда не происходило.       Малфой вспомнил, что ранее Мур не проводил такую терапию с волшебниками. Это были его первые слова, когда он явился в Азкабан.       — Нотту и твоей подружке понадобилось по шестьдесят импульсов тока, чтобы, спустя месяцы, тёмная магия начала исчезать. — Драко опустил взгляд на свою руку. Метка больше не шевелилась. Она застыла. Остановилась, как и тогда, со смертью Тома Реддла. Если я не выведу эту дрянь из твоего организма за оставшиеся восемь месяцев — срок, который установил министр, — ты отправишься обратно в Азкабан. Ты останешься в тюрьме, в то время как другие начнут новую жизнь. Заточение, изоляция, изголодавшиеся Дементоры. Без должного лечения — без меня — ты рехнёшься. У тебя ничего не осталось, кроме этого дома. Твои друзья? Думаешь, они всегда будут рядом? — Он затих и медленно затянулся, словно давал время проникнуть этому вопросу прямо в центр мозга. — Нет, Драко. Как только они восстановятся, то покинут это место, вкушая открывшиеся возможности «чистого листа». Вспомни время, когда все узнали, что это именно ты привёл Пожирателей в Хогвартс. Вспомни как десятки, сотни людей готовы были заавадить тебя в зале суда. Без разбирательств, без расследования, потому что им было плевать на обстоятельства, плевать на наличие «выбора», о котором твердила твоя мать. Им плевать, почему она умерла. Причина её смерти — ты. Вот что известно людям.       У Драко сжались кулаки. Он ощутил горький ком, ползущий по горлу вверх, когда допустил мысль о дуэли с доктором.       Впервые за год он напомнил о Нарциссе. Посягнул на то, что было под запретом даже для близких людей.       — Не смей говорить обо мне, будто всё знаешь. Не смей даже думать, что можешь говорить о ней, Кадмус, — хрипло, металлическим голосом проговорил Драко, смотря в упор на доктора и удерживая его взгляд, словно он хотел вложить всю озлобленность в слова.       У Вилмара дёрнулась верхняя губа и заострились скулы, как у хищника, почуявшего сопротивление. Он проигнорировал его слова, продолжив:       — За пределами этих стен — ты отброс магического мира. Это клеймо, Драко. — Мур презрительно взглянул на его предплечье. — Оно определяет тебя. Пока это пятно будет виднеться под рукавом твоей рубашки, тебя будут отвергать.       Он поднял окурок и, держа его перед лицом, выдохнул тонкую струю дыма. Уголёк вспыхнул, и невербальная магия поглотила фильтр, превращая его в пепел.       — Может, теперь ты возжелаешь поговорить и расскажешь, что сидит здесь, — он пальцем постучал по своему виску, — и что заставляет тебя сопротивляться лечению.

***

      Драко до сих пор дрожал. Не так, как в процедурной, и не так, как полчаса спустя. Теперь он дрожал ещё и от ветра.       Дождь мелкими каплями отскакивал от навеса на крыльце. Драко вышел через задний вход, желая побыть наедине с собой и подумать. Он чувствовал, как периодически подрагивают мышцы, резко напрягаясь и так же поспешно расслабляясь.       Ещё пару часов, твердил он про себя. Пару часов, и станет легче. Тогда мысли восстановят привычный порядок. Всё встанет на свои места: он пойдёт в гостиную, встретится там с Пэнси и Уизли. С рыжей они перекинутся парой язвительных фраз, что стали такими же обыденными, как и ворчание Пэнси о его понуром виде. Позже все пообедают, и он отправится с Блейзом поплавать или поколотить грушу, чтобы снять напряжение. Вечером появится пара свободных часов — на самом деле, свободного времени у Драко чрезмерно много, — которые он не знает, чем заполнить.       Он мог подумать о Грейнджер, к которой необходимо найти подход. Ему нужно, чтобы она поняла. Нужно, чтобы она разобралась с проклятием.       Может, дело было в доме? Поэтому он чувствовал это внутри?       После разговора с Вилмаром Драко прокручивал в голове его слова о влиянии метки. Эта мысль врезалась в голову так сильно, что он не мог сконцентрироваться на важном.       Его сеанс терапии с ЛеБланом подождёт до завтра. Драко просто не вынесет ещё одного промыва мозгов.       Грейнджер. Она ликвидатор. Драко предположил, что метка являлась одной из разновидностей тёмных проклятий. Могла ли она знать что-то о её влиянии? Пыталась ли выяснить во времена походов канувшего Золотого трио?       Драко не думал, что его достоинство пострадает, прояви он инициативу в данном вопросе. Его гордость была похоронена несколько лет назад под могильной плитой с выбитым именем матери. А убеждения канули в Лету, когда палочка дрогнула на Астрономической башне.       Он должен найти выход. Должен справиться. Если не ради себя, ради тех, кто достоин нормальной жизни — вне стен этого дома и камеры Азкабана.       Драко не мог потерять их. Мур ошибался на их счёт. Эти люди — последняя связующая нить с той реальностью, где он мог быть настоящим.       Слизеринцы сбегают, — шептал ему искажённый голос. — Они не кидаются в бой. Они спасают лишь себя.       Драко резко обернулся, когда на его плечи опустилось что-то тяжёлое.       — Не стоит тебе сидеть здесь, молодой человек.       Ему претило такое внимание. Он повёл плечами, неприятно ёжась под громоздким пледом, который Габриэлла стащила с одного из диванов в гостинной.       — Вы даже имени моего не знаете, — отстранённо напомнил Драко и покрутил между большим и указательным пальцем фильтр неприкуренной сигареты.       Женщина, кряхтя, села рядом на ступени и расправила складки на вытянутом сиреневом свитере. Она напоминала ему Амбридж. Если бы Лэнгтон обливалась приторно-сладкими духами, Драко бы не задумываясь попросил Гиби достать яд и отравить старую ведьму.       — Если я не знаю тебя, это не мешает мне быть хорошим человеком, так ведь? — Женщина усмехнулась и рукой, увешанной кольцами с драгоценными камнями, махнула в сторону озера. — Не хочешь пройтись?       — Нет.       Драко не хотелось гулять. Не хотелось выслушивать бредни старухи. Ему нужно подумать о Грейнджер. Нужно подвести её к той грани, где она сама начнёт задавать вопросы.       Драко вспомнил, как на ведьму смотрел Тео, как зарделась Гермиона под его взглядом.       Мысль, посетившая Драко, когда он направлялся к кабинету, была похожа на удар молнии. Он отбросил её сразу же, как только представил этот разговор со своим другом.       Тео не поймёт. Сочтёт Драко психом.       Малфой уверен, что гриффиндорский дух невозможно подавить. Особенно у Грейнджер. Война не могла сломать её так, как, например, Уизли. Драко просто не мог представить её сдавшейся, опустившей руки, уставшей сражаться за справедливость. Как бы он ни относился к ней, этот огненный стержень, присущий гриффиндорцам, восхищал. О чём Драко, естественно, никогда не сказал бы ни ей, ни Уизли.       — Что ж. — Снова вторглась в его мысли внезапно появившаяся соседка по больничной койке. Драко почувствовал поступающее раздражение. — Тогда позволь мне кое-что тебе сказать.       — Вас Кадмус заслал? Не тратьте время впустую. — Не дожидаясь ответа, он поднялся, подхватил плед и осознал, что это его плед. Из его прежних покоев, в которые доступ закрыт всем, кроме самого Драко. — Откуда у вас это?       Он увидел хитрый блеск в глазах, обрамлённых возрастными морщинами, и намёк на улыбку.       — Не трать время впустую, — ответила она и встала следом. Когда Габриэлла открыла двери, вместе со скрипом креплений Драко расслышал:       — Перестань сопротивляться.       И он мог побиться об заклад, что, уходя, женщина напевала незнакомую мелодию, не прерываясь и не открывая рта.

***

      — Давай, парень! Через несколько месяцев тебе будут завидовать товарищи по факультету, а девчонки, поверь дяде Блейзу, любят высоких парней с накачанной мускулатурой. Хотя в одном ты преуспел. — Блейз протянул руку и взъерошил светлые волосы парня.       Драко подозревал, что у Блейза какая-то болезнь. Он всегда трогал волосы. Любые: парней, девушек. Ему прямо нужно было залезть своей лапой в шевелюру и взлохматить причёску. Однажды на втором курсе Драко запустил в него колющим в за это, но, увидев в зеркале растрёпанную прическу, избавился от геля на следующей же день.       Драко выпятил нижнюю губу и сдул каплю пота, застывшую на кончике носа. Через несколько часов после процедуры они с парнями отправились в тренировочный зал. Тео и Гойл уже были здесь, когда они подошли. Забини взял на себя роль нянечки и следил за тем, как подтягивается на «магловском приборе для пыток» Крис.       Спустя несколько недель они освоили тренажеры, которые доставил сюда Мика. По его первоначальному плану именно здесь пациенты должны были сбрасывать напряжение и агрессию, накапливающиеся из-за изоляции и узкого круга общения.       Рано или поздно наступает момент перенасыщения.       У Тео и Блейза были периоды, когда они уходили на несколько дней в отдельные комнаты и проводили время в одиночестве. Их посещал только Мика, который устраивал им сеансы, разговаривал с ними и постепенно выводил из этого состояния апатии.       У них не было нормированного графика по этой причине. Процедуры у Мура, разговоры с ЛеБланом, занятия в зале и плавание — время всегда отличалось. Но иногда даже такое непостоянство не помогало.       Футболка Блейза торчала из заднего кармана джинс, подвёрнутых до икр, а на смуглом теле красовались ещё более тёмные синяки. Драко ухмыльнулся, вспомнив, что слишком давно он не упоминал Забини о тайном воздыхании по рыжей пациентке, которая любила оставлять такие отметины на друге. Только не по той причине, по которой хотелось бы Блейзу.       Отпустив гантелю на стойку, Драко сел на пол, вытянул ноги вперёд и облокотился затылком о стену. На полу было прохладно. То, чего ему сейчас не хватало.       — Сдулся. — Забини разочарованно покачал головой, когда Крис рухнул на пол. Худые ноги парня подогнулись в коленях так, что Драко показалось, они сломались.       — Отвали от него, Блейз, — Драко протянул руку и снял с поручня подставки полотенце. Вытерев лицо, он бросил его обратно. — Последил бы за собой. — Он подбородком указал на живот Блейза.       Конечно, Малфой преувеличивал. Они выглядели… сносно. Это слово подходило человеку, неспособному произнести вслух что-то компрометирующее и выставляющего его в дрянном свете.       От некоторых привычек воспитания не избавиться никогда.       Парень мог сказать другому парню: «Круто».       Парень не мог сказать другому парню: «Ты красивый»; «Твой цвет кожи необычно воспринимается под разным освещением. Это завораживает»; «Что ты делаешь со своими волосами? Они выглядят, как грёбаное облако, заряженное солнцем»; «Тебе идёт цвет, надевай эту футболку чаще». Это было неприемлемо.       — О-о, ты про это, малыш? — Блейз выгнулся грудью назад, подался тазом вперёд и напряг мышцы, тыча пальцами в пресс. — Девчонки любят, когда ты мягкий, — он расслабился, отчего выделяющийся рельеф пропал, — а в нужный момент — твёрдый, — и снова напряг, ухмыльнувшись.       — Проблема в том, что здесь нет девчонок, которые заинтересовались бы этим, — ответил Драко, скопировав самодовольную ухмылку, и вздёрнул правую бровь.       Блейз закатил глаза и развернувшись к турнику, буркнул: «Кто бы говорил».       Ему нравилось проводить здесь время. Зал был необычайно светлым. Огоньки, созданные ЛеБланом, парили над потолком, помогая естественному свету из больших окон, выходящих на задний двор поместья.       Драко скучал по полётам. Эти тренировки напоминали о квиддиче, о метле, о бьющем в лицо ветре, о запахе воздуха среди облаков. Он скучал по чувству свободного падения. Когда Драко пикировал вниз, всегда задерживал дыхание и закрывал глаза. По мере приближения к земле, когда чувствовал покалывание в желудке, поднимающееся в грудь, он будто просыпался. Весь день после таких полётов проходил легко, словно он сбрасывал с плеч на землю какую-то тяжесть.       Но полёты закончились. Детство закончилось. И пьяные споры о том, кого в какую команду возьмут, которые обсуждались на всю гостиную Слизерина после отбоя, — закончились.       Драко не заметил, как рядом сел Тео, вытянув ноги перед собой, так же, как он. Тео облокотился о стену и дотронулся носком обуви до щиколотки Драко.       — М?       Тео натянул полы футболки на ладони, оголяя подтянутый живот, и вытер ею мокрое лицо. Щёки, нос и шея были красными, а кудри — влажными, слипшимися.       Часто дыша через рот, выравнивая дыхание, Тео махнул головой, как бы спрашивая: «Что с тобой?».       Драко моргнул, поднимая взгляд с торса Тео.       — Задумался. —Он отвернулся от него, поджав губы и посмотрел на Блейза с Грегом.       — Спорим? — подначивал Забини, протянув руку. — Тридцать раз, Гойл.       — Я не буду просить Мика об этом, Блейз. — Гойл зацепился руками за два выступа в стене и, подтянувшись, скрестил ноги, слегка согнув их в коленях. — Мне хватило прошлого раза, когда он — при всех — достал из сумки свежий выпуск «Поиграй с ведьмой»! Я не хотел показываться в гостиной следующие несколько дней.       Тео усмехнулся разговору парней.       Драко помнил тот день и то, каким красным был Гойл перед девушками, сидящими напротив. Они, конечно, сделали вид, что ничего не произошло, но в конечном итоге всё же не смогли удержаться от высказываний, наподобие: «Захотел поиграть, Грегори?».       — Никаких журнальчиков. Клянусь мошонкой Мерлина, Грег. — Блейз поднял руки вверх, капитулируя. — Всего лишь un poco вина. Я итальянец и знаю толк в хорошем эльфийском, который продают здесь, в Лондоне. Магазинчик Тарсела в Косом, слышал о таком? Конечно, это не сравнится с тем, что изготавливают в магическом районе Ливорно в Италии… — заговорщически продолжил Блейз, причмокивая, будто вспоминал вкус. — Ты пробовал напиток, способный вознести тебя к небесам и окунуть в озеро блаженства, Грегори?       Драко коснулся носком ступни Тео.       — Спорим, что как только Грег проиграет пари, ЛеБлан выдвинет свои условия сделки?       Когда Вилмар покидал поместье и не возвращался на ночь, Микаэль нарушал некоторые правила, установленные им же.       Тео задумался, Драко решил ему подсказать.       — Беспрекословное надзирательство.       Именно поэтому Драко избегал таких вечеров: когда другие могли выпить и расслабиться, ему кусок в горло не лез от взгляда Микаэля.       — Что скажешь, Гойл? — Драко повернулся в сторону парней, когда Блейз зацепился руками за штангу и приготовился подтягиваться. Забини подмигнул Гойлу, вовлекая в спор и прекрасно осознавая, что выиграет.       — Никаких журналов? — с подозрением уточнил Гойл. — Обещаешь?       — Никаких журналов с голыми ведьмочками, малыш. Обещаю.       Тихо засмеявшись, Драко махнул головой и повернулся к Тео; тот поднялся и подошел к подоконнику. Вытащив листок бумаги, зажатый между страниц книги, и взяв простой карандаш, он сел рядом с Драко.       «Когда ты был с Вилмаром, Уизли заходила в нашу комнату».       Драко не назвал эту комнату «их». Это была просто комната, где хватало места для второй кровати. Так же, как и у Пэнси. Так же, как и у Блейза и Гойла, которые позже согласились взять к себе Криса.       — Зачем?       Тео подогнул одну ногу так, что колено выпирало в сторону и, когда нагнулся, чтобы написать ответ, задел им бедро Драко, практически впечатываясь в него.       Драко приподнялся, желая немного смеситься в сторону, но сделал только хуже. Теперь он ощущал полыхающую жаром кожу друга, в месте соединения их плеч. И это касание было подобно прикосновению к солнцу.       Тихий нервный смешок Драко сопровождался привычной ухмылкой. Сравнение Тео и Солнца было одновременно и самой правильной вещью и самой нервирующей, нагнетающей медленно растущую панику.       Драко медленно моргнул, а затем еще раз, крепко зажмуриваясь. Он резко отвернулся, прочистив горло достаточно громко и сфокусировал внимание на парнях: Крис считал подтягивания обоих, пока Блейз подшучивал над Гойлом, припоминая «ведьму месяца» из журнала.       Локоть Тео врезался ему в бок.       «Спрашивала о библиотеке. — Тео посмотрел в глаза Драко, проверяя реакцию. — Сказала, что хочет выбрать книгу для Грейнджер. Расплатится с тобой, когда закончится лечение, и сможет выйти на работу. Она не очень хочет просить о покупке подарка Мика, считает… личным».       — Во-первых, у неё не хватило бы денег ни на одну книгу, хранящуюся в библиотеке. Во-вторых, работники министерства постарались сделать так, чтобы там не осталось ничего стоящего. Вряд ли там припрятано что-то, что заинтересовало бы Грейнджер. В любом случае, то что осталось там не сможет покинуть библиотеку. Ты же знаешь.       Тео цокнул и опустил карандаш на бумагу. Несколько секунд он думал над тем, что написать. Драко нахмурил брови, наблюдая за бессмысленными штрихами серого цвета рядом с аккуратными строчками предыдущих предложений.       «Так ты не будешь против, если я отведу туда Джинни? Может, удастся что-то найти».       Против ли он?       Драко прошёлся кончиком языка по нижней губе, встречаясь взглядом с другом.       Почему бы Драко самому не проводить Уизлетту и не разузнать что-то о Грейнджер? Ведь об этом он думал весь день: узнать, что-то личное, узнать её…       Тео считал, что книги — это личное. В свои он вгрызался зубами, когда Блейз или Гойл трогали некоторые без разрешения.       Тео смотрел выжидающе, рыскал взглядом по его лицу в поисках ответа.       Я сам, хотел ответить Драко, но вместо этого сказал:       — Как хочешь. — Он отвернулся, перевел взгляд на Блейза, который, вкладывая силу в ладонь, ударил Гойла по заднице и поднял руки вверх, подпрыгнув на месте. — Бери, что пожелаешь.       — Почему ты всегда соглашаешься на пари Блейза, если до этого всегда проигрывал? — спросил Крис у Грегори, подав ему полотенце.       Гойл опустился на пол рядом с парнями, на приличном расстоянии, и облокотился о прохладную стену спиной.       Он пожал плечами.              — Надеюсь, что именно сегодня что-то изменится. Полгода назад Блейз спорил на пятнадцать подтягиваний… Сейчас на тридцать. Рано или поздно мы приходим к поставленным целям. Даже если терпим неудачу какое-то время.       Тео в удивлении поднял брови и улыбнулся, обнажая верхний ряд зубов.       — Салазар, Грег! — воскликнул Драко. — В жизни бы не подумал, что изоляция пойдёт кому-то на пользу.       — Конечно, — подхватил Блейз. — Ты посмотри на него: эти мышцы, этот… высокий лоб и нос картошкой. А причёска? Волосики такие… жиденькие, мягкие.       — Отвали, Забини! — Грегори отбросил руку парня от своей головы.       Блейз изобразил движение бёдрами вперёд и взмахнул рукой, имитируя шлепок по пятой точке. Рыкнув, Грегори бросился на него, повалив головой на маты, а телом на пол.       Драко усмехнулся и заметил, как открывается входная дверь. Появившийся в проёме домовик заставил его насторожиться. Гиби всегда аппарировал, не важно, звали его или нет.       — Хозяин Драко? — Уши Эльфа прижались к щекам, окружив голову ореолом. — Мисс желает видеть хозяина.       — Мисс какая? — уточнил Драко, думая о Пэнси или Габриэлле. Уизли сама приходила, врывалась, сказал бы он, когда хотела.       — Мисс Гермиона. — Большие глаза дёрнулись в сторону. Драко раздражительно махнул рукой, подзывая домовика и желая расспросить.       Гиби воспринял его жест по-другому. Открыв дверь, он отодвинулся в сторону и слегка поклонился перед входящей в помещение девушкой.       Ведьма с высоко поднятым подбородком направлялась к ним и держалась так уверенно, словно шла на вручение диплома с высшими результатами экзаменов.       Парни перестали бороться и кататься по полу, просто застыли в одной позе: Гойл сверху, надавливая предплечьем на шею Блейза. А Забини с закинутой ногой на талию Грега. Губы Грейнджер дёрнулись, когда она отвела взгляд в сторону. Драко мог поставить мерлиновы яйца на то, что она сдерживала улыбку.       — Слезь с меня нахрен, Гойл!       Тео рядом наклонил голову к плечу Драко, будто хотел что-то сказать, но вместо слов он положил подбородок ему на плечо, упираясь в кость ключицы. Волосы парня касались щеки Драко, он чувствовал его дыхание на своей коже.       Глаза Драко грозились закатиться, скулы дергались от реакции тела Тео на Грейнджер.       — Малфой. — Девушка остановилась. — Ты свободен?       Он показательно развёл руки в стороны.       Внутри же всё перевернулось от предвкушения.       Она сама к нему пришла. Неизвестно зачем, но это не имело значения.       — Я сижу на полу и, видимо, подрабатываю подставкой для чужих подбородков. — Драко дёрнул плечом, сбрасывая Тео с себя. — Если предложишь больше, могу освободить пару минут и для тебя.       Фраза прозвучала двусмысленно, что подтвердил вспыхнувший кончик носа Грейнджер.       — Мне нужно в поражённое крыло. — Тео выпрямился, Драко подогнул ноги и поставил локти на колени. — Я просмотрела карту поместья, и там как минимум ещё семь комнат и три разветвления коридоров. — Гермиона вздохнула, будто набиралась терпения. Её руки свисали вдоль тела, пальцы задёргались, когда она стала барабанить подушечками по бёдрам. Уловив это движение, Драко машинально опустил взгляд на невзрачные терракотовые брюки. Смотреть на неё снизу вверх, было довольно интересно. И самое забавное, почему, даже находясь в положении «выше», она нервничала. — Мистер Мур сказал, что я могу просить тебя о сопровождении в любое время, когда это будет необходимо.       Драко неосознанно подался вперёд, открыл рот и резко себя остановил. Вся язвительность, оставшаяся внутри, начала гореть и пузыриться, словно отрава. Он смочил горло, сглотнув слюну, поднялся на ноги и направился на выход, мимо Грейнджер.       — Малфой! Ты куда?       Она обернулась ему в след, Тео поднялся, сделал шаг и встал на расстоянии вытянутой руки за спиной ведьмы.       Нотт был высок — возвышался над ней. Её подбородок был примерно на уровне его ключиц. Драко не замечал такой разницы в росте с другими девушками.       С другими двумя, которые были рядом в течении полутора лет: Пэнси и Уизли.       Или не обращал внимания.       — Хочу помыться, Грейнджер. — Он указал на тёмные пятна, которые выделялись на серой футболке. — Или, может, ты хочешь отплатить тем же за потраченное мной на тебя время? Сопроводишь в душевую?       Гермиона поджала губы и направилась на выход, игнорируя насмешливую ухмылку Драко.       — Встретимся возле стены.       — Да. — Драко поднял взгляд на Тео, который в свою очередь неотрывно следил за пружинистыми кудрями. — Встретимся возле стены.       Тео убил бы его, если бы мог прочесть мысль, которая отчаянно пульсировала в голове Драко. Он отгонял её весь день. Игнорировал идею, которая с каждым часом становилась всё навязчивей.       Драко сам бы себя проклял, если бы знал, к каким последствиям приведёт то, что он собирался исполнить.